Голос в голове

Когда на второй же день после замечательного приобретения, способного во всех смыслах изменить мою жизнь к лучшему, Рин запнулся о край стола и пролил горячий шоколад прямо на мой ненаглядный, драгоценный, нежно лелеемый, ласково мурлычащий на столе ноутбук, я едва не пробудил свою демоническую натуру. Несчастье произошло слишком быстро: ноутбук чихнул, пыхнул, подмигнул на прощание парочкой искр — и испустил дух. Его скорбный призрак взвился над оставленным металлическим трупом тонким дымком и развелся по ветру. Рин переводил потерянный взгляд с моего серебристого друга на кружку в своих руках, потом на меня — и, видимо, различив что-то эдакое на моем лице, вздрогнул и побледнел. — Я… я очень виноват, — промямлил он. Я посмотрел на него. — Еще как виноват, Рин, — глухо прохрипел я. Особого веса моим словам доставил незатейливый аккомпанемент: скрежет моих отросших когтей по столу. Во мне клокотало разъяренное пламя, в груди рождался полный боли рев, и я бы не удивился, если бы меня не выкинуло куда-то в стратосферу на мощной реактивной тяге немыслимого баттхерта. — Но можно купить новый! — привел железобетонный аргумент в пользу милосердия Рин, видимо, намекая: ноутбук можно купить и новый, а Рин — балбес единственный в своем роде, и потому незаменимый. Грустно поникнув, я согласился с этим аргументом — и рухнул в гамак, зализывать душевные раны. Я был более чем безутешен. Моя долгожданная финансовая независимость, мой свободный доступ ко всем благам интернета — все пропало по причине одного криворукого юнца. Мне незачем было жить. Я не представлял, каким образом Рин мог бы загладить свою вину передо мной. Зато Рин, по-видимому, представлял, и от всей души щедро пожертвовал мне всю свою коллекцию манги. Не особо большую и не особо привлекательную — так что я оставил сей дар без внимания, гордо отвергнув его и отвернувшись к стене. На второй день доступная близость манги и отсутствие альтернативных развлечений принудили меня присмотреться к незатейливому дару коварного убийцы ноутбука. Дар в большинстве своем был признан неудобоваримым — но я выцепил парочку импонирующих изданий. А потом я вошел во вкус — и прочитал все. К концу недели меня постигло отчаяние — манга кончилась. И тогда родился План. — Ребята, кажется, я придумал, чем мне заняться, — объявил я за ужином, по установленной мной же традиции. — Я стану мангакой, — сказал я. Юкио опять подавился едой, но скорее уж по привычке. — Интересно, это можно считать очередным покушением на убийство? — тихо пробормотал Нагатомо, но я не совсем понял, о чем это он. Что может быть опасного в манге?! Юкио прокашлялся и снова начал подавать признаки жизни. — Мм, ты можешь обратиться с этой идеей к Мефисто, он и отаку и меценат: два в одном, — предложил наш отличник. — Думаю, в этом случае он проявит свою щедрую натуру. Меня передернуло от одной только мысли о том, как может проявиться щедрая натура ректора Академии, но на данное предложение я ничего не ответил — просто уставился на нашего заслуженного гения полным искреннего офигевания взглядом. Знает же, мелкий засранец, что я скорее сдохну, чем обращусь за чем-нибудь к Мефисто. — Обойдусь, — гордо заявил я, едва сумел вернуть себе дар речи. — Моя рукопись слишком ценна, чтобы этот розовый психопат имел право глазеть на нее. Да ее и так с руками и ногами в любом издательстве оторвут! Она почти готова. Конечно, она почти готова. С тех пор прошло уже почти три месяца, и рукопись все еще «почти готова», но я не сдаюсь — рисовать от руки сложнее, чем использовать для этого же пламя, но я усердно зачитываюсь мангой, дабы овладеть секретами мастерства. Хотя… Кого я обманываю. У меня есть удобный гамак, куча выпусков джампа, постоянно пополняемых, и много свободного времени. У меня — бесконечные каникулы, и мне это нравится! Может, и нет ничего плохого в том, чтобы быть питомцем. Это нормальные люди в детстве мечтали стать космонавтами. А я всегда хотел быть котом.