Голос в голове

Жизнь текла довольно-таки размеренно. Я все еще находился под «домашним арестом», но, учитывая наличие инета под рукой, меня это мало заботило. К тому же, я наконец-то начал зарабатывать: выцарапал, наконец-то, пару заказов, и начал получать хоть и не очень стабильный, но достаточно крупный доход, что меня немало радовало — приятно, черт побери, чувствовать себя «кормильцем и добытчиком»! Рин, видимо, решил пойти по моим стопам и устроиться на подработку — и не куда-нибудь, а в компьютерное кафе. Теперь время от времени я слышал в голове его отчаянный вопль: «Ута, как это работает?!», но с моей посильной и не всегда добровольной помощью он получил гордое звание работника месяца и прибавку в пятьсот йен. Рин все так же продолжал ходить на свои занятия кендо, и относился к этому, на мой скромный взгляд, куда серьезнее, чем прежде. Не оставив идеи стать экзорцистом, он очень упорно занимался своей подготовкой к поступлению в специальную школу экзорцистов при Академии Истинного Креста после окончания средней, намереваясь пойти на специальность рыцаря, и выпрашивал у отца и монахов тренировки с оружием. Нехарактерное для него трудолюбие объяснялось достаточно просто: он был слишком уязвлен тем, что его младший брат так сильно его обошел и столько делал для его защиты от демонов, и теперь Рин из кожи вон лез, чтобы доказать Юкио, что тот тоже может полагаться на своего старшего брата. И то, что Рин не мог поступить на курсы экзорцистов сразу же после инцидента с моим освобождением, моего друга дико раздражало: Юкио ведь стал экзорцистом в куда более юном возрасте, а вот Рину говорили: «Ты не потянешь!». Хоть это и было справедливым замечанием: Рин-то и школьную программу даже с моей помощью еле-еле вытягивал, а тут еще и вторая школа с материалом, равным по объему, а то и превышающим — но, все же, это было довольно-таки жестоко по отношению к нему — так указывать на превосходство Юкио, который даже не на шаг впереди — а на километр! К счастью, братья, хоть и отдалились немного из-за моего появления, но не ссорились — и Рин, спасибо его легкому характеру, брату не завидовал, так что столь явное первенство Юкио было даже полезно, конкретно замотивировав Рина на достижение новых успехов. К сожалению, книжки он по-прежнему отвергал, утверждая, цитирую: «Я практик, а не теоретик!», на что я неизменно отвечал: — Дураки учатся на своем опыте, умные — на чужом. Вот тебе, — стучал я по книге, — плод чужих ошибок, так что сиди и учи. Рин неизменно вскипал, клялся, что все выучит, а через час засыпал, пуская слюни на открытые страницы книги. И тогда учить приходилось мне — ведь, по факту, голова у нас одна на двоих; но я тщательно следил за тем, чтобы Рин не додумался этим злоупотреблять — а иначе он вырастет не самостоятельной личностью, а каким-то придатком ко мне. Книг у нас много не было. Основная информация по экзорцизму не хранилась в личном пользовании, а находилась в библиотеке Тру-Кросс, годно замаскированная под всякую оккультную хрень, что только подтверждало правило: «Хочешь что-то спрятать — положи на самом видном месте». Нужные книжки в немыслимых количествах притаскивал Юкио, заботящийся о глупом нии-сане, одалживали монахи, или приносил какие-то старые, на ладан дышащие блокноты с заметками Широ. Тем не менее, едва монастырские заметили, что Рин к источникам знаний относится по-прежнему равнодушно, и все рекомендованные книги рано или поздно оказываются в моих загребущих лапках, поток информации резко сократился, и я понял, почему, лишь когда я с огромным трудом раздобыл одну внушительную книжицу по теме, давно меня интересовавшей — а именно, по искусству печатей, которое занимало все мои мысли после демонстрации возможностей этой дисциплины (я подозревал, что телепорты Мефисто работают на печатях, и хотел найти данные по путешествиям не только в пространстве, но и во времени). По интересующей меня теме я так ничего и не нашел, но в трактате и без того оказалось немало интересного. Недаром Широ, увидев меня с книгой на руках, когда я пытался незаметно вернуть ее на место, немного побледнел, сразу отметив мою задумчивость в последние дни, и вызвал меня на разговор. — Ута, ты ведь уже прочел главу о сдерживающих печатях, — начал он, внимательно всматриваясь в мое лицо. Я поежился, закуривая сигарету. — Да, — ровно ответил я. — Наверное, мне стоит извиниться перед тобой, — продолжил Фуджимото. — Наверное, — легкомысленно протянул я. — Мне это, конечно, приятно… Но я и так все понимаю, — коротко улыбнулся я, и поймал его взгляд, пытаясь без слов выразить мое отношение. — Я понимаю, почему вы так поступили, — серьезно продолжил я, — И не могу вас винить. Доверие — это не то, что можно так просто требовать… И то, что вы решили подстраховаться, меня не уязвляет — это было необходимо. К тому же, эти печати, по правде, меня и не ограничивают — я ведь не замышляю ничего дурного, — бодро заявил я. Взгляд Широ будто изменился — как будто он забрало поднял или снял свою вечную маску, и я увидел его недоверие, проскальзывающее в этом холодном, оценивающем, предостерегающем взгляде. «Ты под подозрением», — говорил этот взгляд, — «И только попытайся что-нибудь выкинуть». Я легко улыбнулся, с уверенностью утверждая: — Я вас не поведу, Фуджимото-сан. Священник неожиданно тепло улыбнулся. — Надеюсь на это, — сказал он, оставив меня на балконе одного. Последняя фраза звучала так, как будто он хочет мне поверить, и это внушало надежду. Весь разговор оставил после себя немного тяжелое, муторное ощущение, но в чем-то стало и легче: наверное, так всегда бывает, когда устанавливаешь определенный рубеж несомненной правды. Мы оба показали уязвимость, раскрыв свои позиции: Фуджимото рискнул показать свое недоверие, а я — свою осведомленность, и это, в некотором роде, ограничило нас обоих — Широ не сможет теперь обмануть меня своей мнимой доброжелательностью, а я, будь что случится, не смогу апеллировать к непониманию своего шаткого положения. «Впрочем, незнание законов никогда не освобождает от ответственности», — подумал тогда я, делая еще одну затяжку. А ведь результат кажется абсурден: Широ, на самом деле, оказал мне доверие тем, что показал свое недоверие. Что это за жизнь «демона под подозрением», а? После того памятного разговора кое-что переменилось в отношении ко мне, и, однозначно, я получил больше свободы. Что самое главное, я начал покидать пределы монастыря, сопровождая то одного, то другого экзорциста в походе в аптекарскую лавку за травами, и вообще чувствовал себя более уверенно в мире снаружи — я ведь, начитавшись всех этих книг, уже примерно знал, что за твари могут нам встретиться в наихудшем случае, и как с ними бороться — и это было куда как лучше обычного страха перед неизвестностью, многократно преумножающего все опасения. В первый раз мы отправились погулять вместе с Широ и Юкио за травами, прихватив с собой и Рина — а, точнее, это Рин прихватил с собой меня — когда ворвался в мою комнату, где я закуклился под одеялом в обнимку с моим ноутом, и, сияя обезоруживающей улыбкой, спросил: — Прогуляться не хочешь? Но я хотел — чуть ли не до дрожи хотел выйти! Оказаться, наконец, на открытом пространстве, вне стен, и не ощущать себя больше узником. О, свобода, как же ты эфемерна! — и какая же значительная разница между тем, чтобы самому себя ограничить и тем, чтобы быть ограниченным кем-то. Путешествовали мы при помощи ключей — в город меня не рисковали выпускать даже под таким сопровождением. Как и раньше, в своем теле я видел немного больше, чем в восприятии Рина — на ключах был еле заметный узор, который можно было принять за обычный декор — но, несмотря на все мои подозрения, знаний у меня было отнюдь не достаточно, чтобы распознать, где заканчивается обычный орнамент и где начинается магия — и главное, как она работает. Мое первое путешествие столь нетривиальным методом оказалось не особо-то впечатляющим — и прошло без каких-либо последствий, как опасались экзорцисты — но, к моей удаче, печати на моем теле с данным способом перемещения не конфликтовали. Так как нужная нам лавка находилась в пределах студенческого городка Тру-Кросс, и я пережил незабываемые мгновения, увидев весь этот ослепительный блеск и вычурное великолепие этого маленького закрытого мира с высоты почти птичьего полета. — Вааауу! — закричал я, не в силах сдержать восторга. — Это восхитительно! — Высоко-то как, — протянул Рин, не сводя глаз с чудесной панорамы. — Вот бы у нас парашют был! Только представь, каково бы отсюда было прыгать, — воскликнул я. Рин покосился на меня, но промолчал. — О, наш самоубийца снова в деле, — пробурчал Юкио, оправляя одежду. — А что такого-то, с парашютом же абсолютно безопасно, — возразил я, — Только представьте — полет над такой красотой! — Можно подумать, Мефисто разрешит тебе летать над его красотой, — парировал Юкио. — А что же, из зенитной установки собьет? — хихикнул я. — А ты проверь, если жить надоело, — веско заметил наш далматинчик, и, задрав нос, направился к лавочке. Широ вздохнул и покосился на нас. — Никаких реактивных ранцев на синем огне, детишки, — тихо и проникновенно сказал он, — Особенно над полной экзорцистов Академией. — Да мы ни в жисть! — тут же открестился от подобных подозрений я, — Правда ведь, Рин? Рин пытался придать лицу как можно более невинное выражение — полагаю, столь же безуспешно, как и я. — Рин? — я дернул его за рукав; видок у парня был чересчур уж ошарашенный. — Д-да я даже не думал об этом, — ответил он, — Серьезно! Широ усмехнулся, глядя на нас. — Па, скажи честно, ты умеешь читать мысли? — жалобно протянул Окумура, — Это все паладины умеют? — Это умеют все отцы близнецов-шалунов, — ответил Широ, уверенным шагом идя по тропинке. — Эй! — послышался оскорбленный голос Юкио. — Я был послушным ребенком! — Что «эй», далма-тян, дома мы всегда пакостили вместе! — завелся Рин. Я скорчил удивленную гримасу. — Серьезно! — наигранно изумился я. — Моя жизнь никогда не станет прежней. Как ты мог, далма-тян, в моих глазах ты всегда был образцом добродетели! — Я тебе не далма-тян, ты, человек-таракан! — ответил мне Юкио. Перебраниваясь, мы быстро дошли до дверей лавочки: на вычурной вывеске красовалась надпись "Фуцумия" - именно так назывался этот магазин антидемонических товаров, или, скорее, аптека для экзорцистов-докторов. Звякнул колокольчик, и нас поприветствовала дородная дама, сидящая за прилавком — видимо, продавщица. Ей Широ и представил второго своего сына и меня — как жертву некоего страшного ритуала, что вызвало естественную неловкость — хоть к легенде у меня вопросов не было. Ведь мое проживание в монастыре не могло оставаться тайной надолго, и мое присутствие рано или поздно пришлось бы объяснять — и Широ, по-видимому, решил пресечь распространение всяких-разных сомнительных слухов, между делом рассказав, что я — гражданский, сильно пострадавший при столкновении с неким демоном, и при этом потерявший память. Так что монастырь решил меня приютить — ведь я, бедняга этакий, не имел представления даже о собственном имени, не то что о месте жительства. Не сомневаюсь, что отец Фуджимото выбрал подходящего собеседника для донесения официальной точки зрения — уже к вечеру весь Тру-Кросс будет обо мне знать — или же я совсем не знаю повадок женщин средних лет! Тетушка Морияма сердобольно поохала над моей печальной судьбой, но особо не удивилась: все-таки, демоны — такие твари, что вполне могут походя сломать жизнь простого человека. А вскользь упомянутое проклятие, вызванное ритуалом демона (кроме якобы полученного мной машо, позволяющего видеть демонов), от которого я теперь якобы страдаю, можно интерпретировать по-разному — что оставляет место для маневра в будущем, если у окружающих появятся вопросы. К счастью, присутствующие были достаточно тактичны, чтобы быстро закрыть такую скользкую тему. Владелица лавочки, ознакомившись с листом заказа, очень шустро для дамы ее габаритов достала содержимое из нужных ящичков — в то время как я с интересом осматривал довольно-таки экзотическое для меня убранство помещения, знакомые решили побалякать за жизнь, и даже Рин быстро вписался в оживленную беседу. — О, так тут есть сад! — внезапно воскликнул Рин в ответ на какую-то реплику, и я машинально ответил: — Разумеется, тут есть сад — удобнее всего выращивать лекарственные растения под рукой. — Да, вы правы, — согласилась продавщица, обратив на меня внимание. — Да только в этом году урожай был совсем плох, поэтому и цены повысились. И даже не понятно, почему — просто зачахли… Мама так распереживалась, что тоже заболела. Меня прошиб холодный пот. За столько времени я и забыл о том, что существует вероятность того, что я знаю… определенный вариант будущего. Из давно забытого аниме я знал, что пожилая женщина умрет из-за сделки с демоном, крадущим ее жизненную силу — но вот так внезапно осознать, что умереть может не гипотетическая бабуля из аниме, а вполне живой человек где-то рядом — было страшно. При этом я даже не мог быть уверенным в подобных знаниях наверняка — но и оставлять все как есть, рискуя человеческой жизнью, я, разумеется, права не имел. Но это не отменяло того, что я не мог ни на что повлиять: рассказать о своем предвидении было не вариантом, простым подозрениям могут и не поверить — я отнюдь не компетентный специалист в этом вопросе, особенно по сравнению с Широ или Юкио — а раз уж у них не появилось вопросов… В лучшем случае, меня сочтут просто параноиком — в худшем, наоборот, сами начнут параноить на тему того, откуда я это знаю и не заодно ли я с этим демоном. Да даже если я и добьюсь того, чтобы проверить наличие демона — он может очень хорошо спрятаться… Как никогда я ощущал собственное бессилие — и понимал экранных киногероев с их шаблонными переживаниями о том, как ужасно просто смотреть и не иметь возможности спасти кого-то. Мой мозг отчаянно пытался разыскать хоть какое-то решение, но все, что пришло мне в голову, это сказать: — Прошу прощения, можно ли прогуляться немного по вашему саду? Мне немного дурно стало, я непривычен к… — взмахнул я рукой, выводя в воздухе странную фигуру. — О, конечно, — понимающе откликнулась госпожа Морияма: все-таки запах в лавочке стоял довольно-таки специфический, и у неподготовленного мог вызвать, наверное, головную боль. Широ и Юкио тоже не выглядели удивленными — в конце концов, большинство здешних трав использовались как раз в борьбе против демонов, так что у моей мнимой дурноты были явные причины — если, конечно, не принимать во внимание тот факт, что я и куда более забористой дрянью упивался без малейших последствий, о чем они не могли не знать — так что, скорее всего, они знали, что я просто хочу сбежать в сад — и хорошо, как бы не вообще «сбежать». Коротко кивнув мадам Морияме, Юкио подрядился показать мне дорогу — на правах уже не раз бывавшего в этих местах, и я с благодарностью принял его помощь — а на деле, конвой. Мое нервное возбуждение мог ощутить только лишь Рин, и действительно — я услышал в голове его встревоженный голос: — Ута, что ты задумал? — Мне нужно просто кое-что проверить, — нервно отозвался я, — Что-то здесь нечисто.