Голос в голове

Придя домой, Широ мы там не обнаружили, но я этому обстоятельству не особо удивился, наивно полагая, что он разбирается с расследованием произошедшего — откуда-то же взялся демон на защищенной территории! — и проверяет барьеры на исправность. Может, даже гоняет подчиненных, дабы починили — или же самого Феля на уши поднял — Широ ведь паладин, Широ может! При мысли о ректоре, безжалостно оторванном от какого-нибудь аниме и искренне из-за этого страдающем, демоническая часть меня не могла сдержать подленького хихиканья. Увы и ах! — разбираться было не в чем, и надежда прибиться к расследованию и всласть поиграть в детектива угасла, даже толком не расцветши — дело для экзорцистов было ясным как день, а Широ просто ушел на свою миссию. И даже Рину обо всем этом было известно, один я отстал от жизни — так что пришлось Юкио, все еще относящемуся ко мне с прохладцей — легкое преуменьшение для арктического бриза, повеявшего в наших отношениях после моей неловкой попытки поддержать разговор по душам, — неохотно, но пояснить: да, демон не может пробиться извне, но вот может быть призван внутри барьера. Именно это и произошло: старушка, пытаясь спасти сад, решила пойти на отчаянный шаг и призвать фамильяра — и притом, что она все-таки не была обученным экзорцистом и имела малый шанс на успех, призыв оказался удачен. На этом ее удача и закончилась: так как она все-таки находилась в расстроенных чувствах, удержать контроль над демоном она не смогла, а призванный дёккальфр быстро смекнул, что к чему, учуяв запах наживы — и закономерно объявил, что работать «за бесплатно» он не намерен. Да и выбора у старушки не было — объявить о вторженце она не могла, поскольку использование демонов в личных целях не очень-то приветствуется законом, и денежный штраф был бы неизбежен — кроме того, насколько я знал, поддержание фамильяра в Ассии само по себе требует затрат жизненной энергии, а активное его использование берет и того больше — так что Морияма-сан изначально была готова попрощаться и со здоровьем, и с жизнью. Внезапно меня ошеломило осознание: — Рин, да как же так?! Они же меня все видели, даже говорили со мной — разве меня видят обычные люди?! Рин чуть ли шарахнулся в сторону из-за моего шокированного вопля. Из-за двери показалось круглое лицо Маруты-сан: — Чего вопите, Ута концы отдает? Отвоевался? — Не дождетесь, — буркнул я, недовольно складывая руки на груди. Не может же быть, чтобы меня так обманывали! — Вы о Мориямах, что ли? — спросил Марута. — О них самых, — откликнулся Рин. — Сейчас, когда Ута спросил, я и сам подумал, что это странно… — Ничего странного, — снисходительно пробасил толстяк, — Они хоть и не экзорцисты, но очень тесно связаны с этим миром: все-таки в эту структуру входит гораздо больше людей, чем ходит на миссии. — Типа… должен быть обслуживающий персонал? — почесал в голове Рин. — Связи с общественностью, — задумчиво продолжил я. — И прочее, — добавил Марута. — Да и многие люди добровольно проходят обряд машо — хотят быть готовыми к опасности, а не закрывать на нее глаза. «И это действительно разумно», — не мог не согласиться я. — Кстати, Ута, я чего зашел, — продолжил экзорцист, — хотел попросить немного в долг… Я развел руками. — Прости, не могу. Жертвую все на богоугодное дело, — пояснил я. Марута едва не поперхнулся воздухом и застыл столбом, потеряв дар речи. «Во демоны нынче пошли», — подумал, наверное, он.  — За всеми подробностями к Юкио, — добавил я, выпроваживая его за дверь. Впрочем, вряд ли Марута сунется с этим вопросом к Юкио — его дурное настроение не могло остаться незамеченным для всех монастырских. — Серьезно, что ли? — подозрительно прищурился Рин. — Или ты все потратишь на всякие задротские штучки? — Я серьезен как никогда, — торжественно отозвался я. — Одной прекрасной леди требуется помощь в отчаянной ситуации. Почему-то Рин выглядел так, будто я в его глазах упал еще больше. Видимо, я совсем далек от современной молодежи — ибо не понимаю, с каких это пор тратить деньги на женщин — дурной тон? — Ох, да просто та девочка, Шиеми, болеет — ее бабушка попросила одолжить денег на лечение, — закатывая глаза, объяснил я. — Ну так бы сразу и сказал, чего такую таинственность напускать, — пробурчал Рин, отступая к стенке — я судорожно метался по всей комнате от ящичка к ящичку. — Карточку мою не видел? Мне хотелось поскорее решить все дела и завалиться обратно в печать — говорили, что время, проведенное в Курикаре, меня исцелит: при дематериализации травмы исчезнут, впрочем, как и все мое тело, а при новом призыве я воплощусь заново целым-целехоньким. Из этой переделки я вышел довольно-таки потрепанным: на надкрыльях красовались трещины и вмятины, и только чудом сами нежные полупрозрачные крылья не пострадали — к моему счастью, я сумел побороть инстинкт, приказывающий поскорее выпорхнуть из цепких объятий доставучего сорняка. Но мерзкая тварь и так успела насолить: помнится, в горячке боя я налетел на один из острых корней головой — и теперь страдал от дезориентации из-за потери усиков. Да и хитиновый экзоскелет оказался не так уж прочен — сразу я раны не заметил, а теперь с недоумением таращился на вытекающую из вроде бы мелкой царапины голубую кровь — так же, как и доктор Нагатомо, несомненно способный поставить на ноги любого человека, но явно не представляющий, как делать перевязку жукам. Думать о самой стычке с демоном не хотелось. Несмотря на все мои попытки изучения экзорцизма, как боец я стою малого — в особенности с этим ограничением в использовании пламени, которое я не могу игнорировать и дальше. Что мне делать, я не представлял: не было предпосылок к тому, что ситуация в скором времени изменится, так что о необходимых мне тренировках в реальных условиях можно было и не заикаться — перспектива обнаружить как-то утром под окнами делегацию из Ватикана или легион адских тварей как-то не прельщала. А без пламени, с которым я слился воедино за последние годы, чувствуя его как естественное продолжение себя, я был беззащитнее младенца — обращаться с оружием не умел, роковые стихи вызубрить наизусть не смог бы даже под страхом смертной казни. Остановившись на этой мысли, я замер. Я что, действительно собираюсь пойти в экзорцисты? Видимо, совсем головой двинулся. Все это дело грозит столькими проблемами, что я реально рискую оказаться раздавленным под ними, как под лавиной — каждый вопрос влечет за собой тысячу прочих, и это не считая того, что любой из них в нынешней ситуации неразрешим. Зачем мне вообще что-то менять в своей жизни? Именно сейчас меня все устраивает: стабильность, покой, интернет, определенная безопасность — и никакого риска встреч с монстрами, если я сам не буду нарываться. Тем более, что Рина и, следовательно, всех его близких я уже обезопасил, не допустив пробуждения у парня его демонической крови и превращения в настоящего демона. Так что, пусть он сейчас и является сильным и необычным ханье-полукровкой, но все еще считается и остается человеком. Впрочем, я знаю, что он пойдет в экзорцисты — а значит, моя помощь ему понадобится. Но это не значит, что в экзорцисты нужно идти мне! Вы ведь знаете это непреодолимое желание снова сесть за школьную парту, начать мотать еще один срок и прилежно обучаться вещам, которые затем будут являться к вам в самых кошмарных снах; желание влиться в круг общения людей, которые будут способны разгадать не с одного, так со второго чиха вашу истинную натуру и торжественно препроводить вместе с друзьями и близкими на иллюминированное в вашу честь аутодафе, а если выживу, заточить в какой-нибудь печати еще на одну вечность; желание рисковать жизнью ради людей и потом слышать в свой адрес слова, полные пренебрежения и злобы... Так вот, у меня такого желания нет, и вряд ли появится. Никогда не замечал за собой наклонностей к мазохизму, выходящих за пределы нормы. Так что в Академию я ни ногой даже ради прекрасных видов! Мне и так хорошо: помогать Рину из Курикары будет вполне достаточным вкладом в дело защиты Ассии.