Возвращение

POV Денис.       Я лежу на диване и нихуя не понимаю, что вообще происходит? Как все так обернулось? Я находился все утро в одной комнате со своими насильником! Мы обнимались, он напоил меня чайком, а потом он меня, можно сказать, опять трахнул… ДА Я ЕБАНУТЫЙ! НАДО ДРАПАТЬ, А Я ВАЛЯЮСЬ НА ДИВАНЕ!.. Ой, бля, сегодня же я должен освободить квартиру! Бля, во сколько самолет? надо билет найти!       Поднимаюсь с дивана, отдираю с матом пластыри и иду к ванной…без дверей…сука! как я это хозяйке объясню? А-а-а-а!       Залезаю в ванну и, уже стоя на ровных ногах, принимаю душ, мылюсь всеми гелями, что есть, я ведь со вчера получается не мылся, да и пропотел так, как в качалке никогда не потел.       Через минут 30 выхожу, заматываюсь в полотенце и иду в спальню за телефоном. Зайдя в нее, я наткнулся на грязное постельное и тут на меня нахлынули воспоминания о ночи. У меня по телу пробежали муражки. Мирон, что был ночью и утром, совершенно другой, как будто это два разных человека!       Быстро сдираю с кровати постельное и несу в ванну, кидаю в машинку, засыпаю порошком и включаю. Фух, надеюсь, все отстирается.       Возвращаюсь в комнату, разгребаю срач, нахожу телефон. Смотрю на время, а там-м-м… 13:46! Сука! 6 пропущенных от хозяйки! Срочно перезваниваю ей, болтаем примерно полчаса, фух, она не придет. «Просто когда будешь уходить, кинь ключ в почтовый ящик», — сказала она, еба как просто!       И тут я вспоминаю о билете, где же он?       Ну, ладно, это пока не главное, сейчас надо одеться и поесть, все равно самолёт ночью.       Я надеваю черные порванные джинсы, черную майку, а поверх нее серый кардиган. Зачесываю волосы на бок, и вот я готов к сборам сумок.       Вытаскиваю свою спортивную сумку и начинаю упаковывать вещи. Сложив их, убираюсь в квартире, грею остатки еды, ем и вспоминаю об одной маленькой детальке… я не знаю, где билет. Во время мини-уборки я его не нашел, в сумке тоже… и что делать? На часах уже 19:38, дело идет к вечеру, а там и до ночи недалеко. Решил снова перерыть комнаты в надежде найти его, но нет. Когда я в очередной раз залез под кровать в поисках билета, то услышал, как открывается входная дверь, и дернулся. Когда я вылез из-под кровати, то обнаружил Мирона, стоящего в дверном проеме.       Я не знал, что говорить, у нас вообще все как-то странно. То мы холодны друг к другу, то он жестко меня трахает, потом извиняется, потом мягко трахает и уходит… — Привет, — начинает первый Мирон. — Привет… я думал, ты не придешь, — как-то с неуверенностью сказал я. — Я же говорил, что приду спинку потереть, — с ухмылкой сказал он, скрещивая руки на животе. — Хах, ну как видишь, я справился сам. — Да, вижу, — он рассматривает меня. — Куда это ты так вырядился? — Эмм, у меня сегодня самолёт, вот я и готовлюсь. — Хмм, да ты что, а где же твой билет? — с хитрой ухмылкой спрашивает он, облокачиваясь на стенку. — Что? — не догоняю я. — Ну, где твой билет?       Мы смотрим друг на друга, и до меня доходит. — Мирон, что ты сделал? — Ну, я съездил домой, а потом заехал в центр и сдал билет. В данный момент ты не в состоянии куда-то ехать. — Знаешь, мне кажется, что уж точно не тебе это решать! В состоянии я или нет! И какое ты вообще имел право без моего ведома сдавать его?! Где мне теперь ночевать, на вокзале? -начинаю закипать я. — Почему на вокзале? У меня, — коротко отвечает он. — Ты издеваешься? Ты меня изнасиловал! Два раза! И ты думаешь, я буду жить с тобой?! Я что, на конченого похож?! Да я вообще в ментуру пойти должен был! — начинаю орать. — Что-то я не помню второго изнасилования, хммм… Это когда ты подо мной стонал, как течная сучка? — резко и грубо отвечает Мирон.       У меня встает ком в горле. А ведь он прав. На глазах наворачиватюся слезы, а весь мой запал куда-то исчезает.       Мирон подходит ко мне, дергает на себя и обнимает. Уткнувшись носом мне в шею, он говорит: — Прости, это было слишком грубо.       Потом он отстраняется, идет к кровати, берет мою сумку и направляется в коридор. — В прихожей, на тумбе деньги за двери. Я пойду машину прогрею, а ты закрывай квартиру и выходи. Я жду тебя, — командирским тоном говорит Мирон.       Я не знаю, стоит ли мне противиться или просто подчиниться? Я вообще ничего не знаю.       Я прохожу по квартире еще раз, проверяя, ничего ли я не забыл, и направляюсь к выходу. Оставляю в прихожей деньги и письмо с извинениями за дверь. Закрываю входную дверь на ключ. Спускаясь по лестничной площадке, попутно глянул в окно. Там бушует сильный ветер, срывая листья с деревьев, на асфальте огромные лужи, видно, дождь прошел не давно. Скоро, блядь, зима.       Выхожу на улицу, вижу у подъезда черный джип, а возле него курящего Мирона. Он стоит в одной футболке. «Ему наверное холодно», — мелькает у меня в голове, но я ничего не говорю по этому поводу.       Я потираю плечи и подхожу к нему. И правда очень холодно. — Дай одну, — умоляюще смотрю на Мирона и на сигу. — Обойдешься, — коротко отвечает он. — Ну, блин! Одну! У меня стресс! Ну, пожалуйста!!! — начинаю скулить я. — Окей, я тебе одну тягу оставлю, — прищуриваясь, сказал он. — Ты гонишь? Тебе сигу жалко? — обижено спрашиваю я. — Мне твое здоровье жалко, — говорит он, протягивая мне свою сигарету. — Бляяя, — только и выдаю я, выхватывая у него, считай, окурок. Сделав одну тягу, кидаю окурок в рядом стоящую урну и подхожу к машине. Мирон открывает дверь и говорит: — Садись.       Я повинуюсь и усаживаюсь на сиденье возле водителя. В машине теплее, чем на улице, но все равно еще прохладно. Мирон садится за руль, берет с заднего сиденья черную куртку и кидает на меня. — На, надень, а то ты весь трясешься. — Не надо. Лучше ты накинь, а то ходишь в октябре в одной футболке, так и заболеть можно. — Я закаленный, мне холод не страшен, а вот ты не привык таких холодам, в Латвии наверно редко холодно? — Можно и так сказать. — Ну, так вот, ты и накинь. — Нет, я хочу, что бы надел ты, — настаиваю я. — Фуххх, ладно, окей, — говорит Мирон, подымая руки, как бы сдается. — Надеваю.       Мы трогаемся, Мирон включает музыку, точнее рэп, слава богу, не свой. Кстати о рэпе. — Когда трек будет готов к выпуску? — спрашиваю я. — Хз, может через день, может через два; а может и через месяц. — Ясно.       Мы останавливаемся у кофейни. — Что будешь пить? Латте? Капучино или что-то другое? Я плачу, — говорит Мирон. — Пожалуйста, американо. — Окей.       Он выходит из машины, оставляя меня в салоне. Его нет уже минут 10. И тут я замечаю его телефон. Не знаю почему, но руки сами потянулись в нему. Как я и предполагал, паролем были цифры «1703». Элементаро, Ватсон.       Я начинаю лазить у него в контактах, ища что-то интересное, но ничего, кроме пары номеров шлюх, не нахожу. Становится обидно. Трудно признавать, но я ревную.       Вижу, что Мирон выходит из кофейни, начинаю паниковать. Быстро удаляю номера шлюх и кладу телефон на место.       Он открывает дверь и протягивает мне стакан со словами: — Держи.       Я хватаю стакан и сразу же отпиваю. Горячо. Морщусь от боли на языке и говорю: — Спасибо.       Мы трогаемся и едем в неизвестном мне направлении.