Завтра мы станем врагами

Подпольный игорный клуб практически был домом Хайзаки: с него он когда-то начал свой бизнес, и даже когда сфера влияния расширилась до двадцати, тридцати заведений района, этот так и остался его базой. Хайзаки знал каждого, кто ходил в его клуб, а если не знал, то ему докладывали, кто прилетел на огонек — будь то опущенный жизнью клерк или человек из администрации района. Сегодня на огонек прилетел Аомине Дайки. Конечно, Хайзаки было спокойнее от того, что своенравный и самодовольный мудак у него на виду, но это расшатывало его нежную нервную систему. Рожа Аомине лишний раз напоминала о том, что Хайзаки ему теперь не равный, а лишь младший братец. Ведь могло быть наоборот, в конце концов, он имел на это право. Сидя в кресле за круглым столом, Хайзаки обернулся и скользнул по Аомине взглядом. Он утопал в подушках, и красотка наполняла его стакан, улыбалась ему пухлыми красными губами. Его девочки должны обхаживать всех, но Хайзаки знал, от кого они по-настоящему текут: в подсобках или перед началом работы наслушался всякого. От робких признаний, какой Аомине крутой, до «хочу его до дрожи», «у него такое хмурое лицо, что хочу, чтобы он отодрал меня во всех позах прямо на столе». Но Аомине ни разу не ушел с кем-то из них. Намекал, что его девки лучше? Даже сейчас он не смотрел на нее, когда она вилась вокруг, вывалив из декольте свои буфера, а он вместо того, чтобы пялиться, куда положено, задумчиво тер лоб длинными пальцами, сверкая перстнем на указательном. Перетрудился, блядь, после переговоров, благодаря которым деньги рекой польются в их карманы? К общему счастью, правительство шло на такие уступки, что через несколько лет они построят игорный рай в Йокогаме, и совершенно легально. Впору бы радоваться и лобызаться, но в этом раю не хотелось ничего делить с Аомине, этой неуправляемой райской птицей с рогами, считаться с ним, подчиняться. И девочек в заведения Хайзаки хотел отбирать сам, чтобы никому и в голову не пришло сравнивать его с Аомине. Задолбало до тошноты отсиживаться в тени чужой славы, будто у Хайзаки не хватает таланта или деловой хватки. Чушь. Иначе бы он не пробился так высоко. Больше всего бесило, что высокий пост Аомине будто бы не интересовал, он даже принял его без должной радости, словно что-то обыденное. В его будущем раю для Аомине не предусмотрено местечка. Хайзаки нервозно щелкал зажигалкой, когда до ушей донеслось: — Ку-ку, — с противоположного конца стола ему помахали рукой. Дополнительная заноза в заднице, которая шла в комплекте с Аомине. Копикэт, как говорили, подделкой картин сколотил неплохое состояние на старость, ценился в синдикате, сделал ему щедрое подношение, но при этом отказывался вступить в якудза. Наворачиваются слезы умиления, когда смотришь на такого добропорядочного гражданина. Говорили, не так давно он обосновался в одном из их районов, каким-то образом спелся с Аомине. С тех пор и мозолил Хайзаки глаза. Он оценивающе оглядел Кисе: сверкающую серьгу в ухе, жилистую шею, ключицы, видные в вырезе джемпера, накинутый на плечи кремовый пиджак. А еще поговаривали… как именно они спелись с Аомине. Может, поэтому тот больше не смотрит на девок? Ха. Неожиданно ярко представилось, как, поставив на четвереньки и держа за светлые волосы, Аомине натягивает его на себя. Наверное, по-животному яростно. Хайзаки облизнулся, а от непрошеных фантазий вдруг заныло внизу живота. Что за хуйня. Кисе блефовал с довольной рожей, повысив ставку, чем слил половину игроков. Но Хайзаки не обойдешь, только у него стрит-флеш за этим столом, поэтому он ответил оскалом. Кисе барабанил пальцами по картам, беззаботно, как в начале игры. Роял-флэш. Что? — Эй, ублюдок, — Хайзаки скинул карты на стол и встал, — ты мухлевал. Вместе с Хайзаки из-за стола поднялись его люди, а спустя секунду тут как тут были шавки Аомине, как их там звали? Они встали между ним и Кисе, глядя на них по очереди, в воздухе повисла неловкая тишина — только джаз на фоне продолжил играть. Кисе поднялся из-за стола последним, смешливо глядя на него. — Я чист, — он поднял руки в примирительном жесте, — честное слово. Его люди обыскали Кисе, обшарили его карманы, но ничего не нашли, а Кисе стоял и улыбался так, что гаже не придумаешь. — Наверно, правду говорят, что ты подстилка Аомине, — Хайзаки пустил в ход оружие, которое никогда не мажет. На такие провокации не поведется только отбитый на голову. — Его девка. — Эй, пожалуйста, осторожнее, — сказал один из псов Аомине. Какие вежливые, вы посмотрите. Кисе внезапно засмеялся и потер глаза, словно от смеха у него выступили слезы. — Все нормально, парни. Черт, а ведь Хайзаки уже рисовал себе в голове волнующие картины, как спустит с Кисе три шкуры, и в это ввяжется еще и Аомине. Захотелось отлить. — Смотреть противно, — цыкнул Хайзаки напоследок. Стоя у писсуара, Хайзаки разглядывал в большое зеркало себя на фоне темно-красных стен. Ну как бороться с этой несправедливостью в его праведной жизни? До сих пор воротило от того, что он пил с Аомине из одной чаши. Ароматная пена капнула из дозатора на ладонь, — вопреки расхожему мнению, Хайзаки всегда мыл руки после сортира. В узком проходе он снова столкнулся с Кисе. Тот стоял, привалившись плечом к стене. — Какая встреча, — Кисе смотрел неожиданно холодно и равнодушно, без былого веселья. Не отступил в сторону и не дал Хайзаки пройти. — Чего тебе надо, подделка? — Да так, — Кисе шагнул ближе, уперся ладонью в стену рядом с его головой, наклонился ближе, и Хайзаки оказался прижатым к стене. — Думал, может, у тебя проблемы и ты давно не трахался, — Хайзаки ощутил, как чужая рука схватила его между ног. — Не хочешь навестить одно из заведений Аомине? Говорят, у него хороший вкус, когда дело касается «подстилок». От захлестнувшего гнева его заколотило, Хайзаки беззвучно открыл и закрыл рот, но Кисе уже убрал руку и свалил, бросив напоследок колкое «пока» — только и видно было, как широкая спина в светлом пиджаке скрылась в полумраке клуба. — Пока, — повторил Хайзаки сквозь зубы. Скоро мы попрощаемся по-настоящему. «Эй, как насчет того, чтобы вернуть себе положенное?» — волшебная фраза, заставляющая оживиться любого уважающего себя якудза. Хайзаки не был мастером переговоров, но умел предложить вполне осязаемые перспективы и лакомые куски, за которые есть смысл побороться. Несмотря на второй визит в главный офис клана Мацуба-кай, его снова встретили неприветливо. Еще бы, ведь он из синдиката, который подвинул их с насиженного места. — Пока вы ломаетесь, все будет тю-тю. — Если мы его тронем — нас сравняют с землей. Возились бы сами, а? Маэда, глава Мацуба-кай, уже был мужиком в возрасте, с седыми, тщательно зализанными и уложенными назад волосами. — Брось, скажи своим парням, не думаю, что они будут против, — Хайзаки положил кулак под подбородок и подался всем корпусом вперед, — особенно Кито. У того слюна с брылей закапает, как только услышит о возможности отомстить Аомине. Не услышав ответа, Хайзаки продолжил: — Боишься, что не сработает? Зря. Тем более, вспомни, кто обчистил ваших людей. Или что, уже понял и простил? Маэда задумчиво хмурился. — Звучит интересно! — вставил советник их группировки, худощавый и в прямоугольных очках. Его представили как Имаёши Шоичи. Все это время он сидел в сторонке, покачивая носком ботинка в воздухе, рассматривал отполированные ногти на холеных руках и отмалчивался, ухмыляясь. Только изредка замирал, прислушиваясь, и тогда его ухмылка становилась шире. Таких людей стоило опасаться, но этот подходил для роли едва ли не идеально, что он забыл в этой группировке? Такой змеиный язык, смекалку да в правильное русло… — Я бы даже сыграл, правда, под обещание, что мой зад будет в тепле и безопасности. Не люблю дискомфорт. Правда, Юкио-кун? — М-м… — промычал парень с густыми бровями, серьезный и неразговорчивый. Он пришел вместе с Имаёши. Тот сказал, гладя его по плечу, что это их ценный кадр и ему можно доверять. — Предположим. — Даже если этот шулер скажет, что бабки стянул не он — кто теперь ему поверит, а? И его любовничку, которого он во всех позах пялит по ночам. Слова Хайзаки дались с особенным ядом, аж яйца заныли и челюсть свело от воспоминания их встречи в сортире его же, блядь, клуба. — Аомине обвинят в том, что не уследил за своей сучкой, и, может, они вообще заодно? Тем более, — Хайзаки покрутил в пальцах сигарету, — я как следует поработаю над тем, что его никто и слушать не станет. А когда мы его уберем, я замолвлю за вас словечко, что вы очень помогли, и верну вам старые угодья. А? Можно было, конечно, грохнуть Аомине без таких окольных путей, но делать все самому — себе дороже. Мацуба-кай без весомых гарантий на такой шаг не пойдет. — А если не замолвишь? — сказал бровастый парень, склонив голову набок. Не нравились Хайзаки такие несговорчивые, недоверчивые парни. — Шкурой клянусь. Хайзаки серьезно ставил на кон собственную жизнь. Если обставить все так, что Кисе с Аомине обчистили их синдикат, даже убийство Аомине для всего Мацуба-кай и в частности — для группировки Кито превратится из мести в торжество справедливости, как карета из тыквы. Возможно, после того, как все закончится, надо предложить Имаёши работать на него. Все замолчали, а Маэда задумчиво тер подбородок. — Последний вопрос, — вдруг сказал Имаёши. — Зачем тебе это? Он же твой названный брат. Названный или родной — уже мало что значило. Когда-то они отлично ладили, пока не столкнулись лбами, не поделив один бордель. Он даже не приносил особого дохода, но тогда для них это были большие деньги. Первый конфликт интересов, первое бодание за принципы и влияние. Так и поехало. Аппетиты у обоих росли, как у голодных пираний, и если Хайзаки не сделает ход первым, его сделает Аомине. В их мире все до примитивного просто. Побеждает, получает территории и деньги сильнейший, и вся эта хуйня с распитием саке тут не работала. — Ты вроде умный, а задаешь глупые вопросы, — только и хмыкнул Хайзаки. _____ — Сука! Хайзаки ударил кулаком по столу так, что подпрыгнул стакан. Дерьмовый день, дерьмовое все! Когда он растерял свою чертову удачу? Кто ее украл? — Остынь, друг, может, еще не все просрано, — сказал Кито. Хайзаки сидел с ногами в обуви на диване и плевать ему было на весь этот светлый мир. Кисе Рёта, талантливый парень, ничего не скажешь, попортил ему карты похуже долбаного покера. Узнав, что Кисе стащил деньги синдиката и бесследно смылся, Хайзаки в сердцах разнес свой офис. Кто-то слил ему информацию? Невозможно. Может, он давно это планировал? Подумывал смотаться, натрахавшись с Аомине? — Поэтому пост кёдая дали не тебе, а Аомине. Аомине то, Аомине сё. — Заткнись. Пост ему дали, потому что кое-кто там, — он показал пальцем наверх, — его очень любит. Может, на самом деле, это было и не так, но Аомине забрал у него место под солнцем, а Кисе стал неожиданной, блядь, преградой на пути к славе. — Ладно, — сказал Хайзаки, сплевывая на пол. — Сделка остается в силе. Кито приподнял бровь. — Уверен? — Еще бы. Никто и ничто не сможет ему помешать. — Нам нужна гарантия, что после этого нас не раздавят. Знаешь ли, мы рискуем практически всем. — Не смеши. Кто станет давить тех, кто помог разобраться с предателем? — Хайзаки рисовал в воображении свой триумф. — Зато получите обратно свои территории. Клянусь головой, — и он провел большим пальцем поперек своей шеи. Сейчас Аомине все равно никто не поверит, и его крутой норов играл против него — он удавится, но не склонит голову, доказывая свою правоту. Демон они, выбитый на спине, будто хохотал вместе с Хайзаки, щеря свои острые клыки. Могучего дракона, к которому раньше было не подступиться, вскоре раздавят, как ужа. _____ Потребовалось несколько недель на подготовку и обкатку, чтобы наконец исправить устроенное славным Кисе Рётой, но труды стоили того удовольствия, которое сейчас доставляла рожа Аомине. Спину не согнул, но, видно, потерял сон и покой. Они сидели в кабинете у босса на расстоянии вытянутой руки. Аомине на него даже не смотрел, но это не расстраивало. В его глазах Аомине был практически списан со счетов — из такой ямы не выбираются, как ни карабкайся. И уж Хайзаки постарается, чтобы присыпать его сверху землей. Бедный, так и хотелось потрепать по плечу, чтобы не переживал. — Эй, Дайки, — сказал Хайзаки, нарочито растягивая слоги его имени. — Знакомься, — не оборачиваясь назад, Хайзаки поманил пальцем Такаги. Тот, как тень, бесшумно подошел и поклонился в пояс. — Это Такаги, поедет с тобой. Не обижай его, — и он похлопал Такаги по рукаву. Такаги как следует за тобой присмотрит. Особенно, если Кисе решит выйти на связь. — Ага, — сказал Аомине, наконец бросив взгляд на Хайзаки, самодовольный и равнодушный, доводящий до зубовного скрежета. Выйдя из офиса, Хайзаки достал телефон: — Рейс послезавтра, в двенадцать из Ханеды. Поезжайте-ка следом, — он плюнул себе под ноги, — если что, решите с ним проблему прямо там.