Ti Amo

      Нет ни одного человека, кроме Сону, кто не был бы шокирован признанием Хуна. Он лишь устало выдыхает и потирает пальцами переносицу, думая о том, что все раскрылось самым худшим образом.       Наблюдая как блестящие слезы непрерывно стекают по щекам Джихуна, Даниэль неосознанно разжимает пальцы и пустым взглядом пялится на подрагивающее тело под ним.       Сейчас Пака не волнует, что его заплаканное лицо выглядит жалко или что его слова сложно разобрать из-за давящих на горло всхлипов. Его даже мнение остальных участников не волнует. Прямо сейчас Джихун просто хочет выплеснуть все накопившиеся эмоции наружу, хочет, чтобы Кан Даниэль знал что заставляет его страдать и чувствовать себя ущербным, хочет, чтобы он увидел все его чувства — и его самого.       На самом деле, Джихун даже лицо их центра разглядеть толком не может, хотя парень и находится на расстоянии вытянутой руки, а все из-за дурацких непрекращающихся слез. Но даже если так, Пак думает, что больше такого шанса выговориться у него не будет.  — Я... Я не знаю как это вышло, я не ожидал и не хотел этого. Но это случилось. С чего бы мне вообще хотеть любить тебя и жить рядом в постоянном волнении и ревности?! Я ненавижу это ужасное чувство, и иногда хочу, чтобы все девушки, из которых ты можешь выбрать абсолютно любую, держались от тебя подальше, — это просто убивает меня. Я прекрасно понимаю, что мои чувства приносят Wanna One только вред, поэтому я хотел забить на них. Но на это нужно время и расстояние, но ты не даешь мне ни того, ни другого! Все, что происходит вокруг тебя, заставляет меня постоянно возвращаться к своим чувствам и думать о себе, как об ужасном человеке! И да, ты был абсолютно прав, я не выполнял своих обязанностей, как член нашей команды, но я всего лишь не хотел заставлять остальных жить под таким давлением. Причиной такого поведения является мое волнение о вас, понял?! Я волнуюсь о Wanna One! И Я ВОЛНУЮСЬ О ТЕБЕ, КАН ДАНИЭЛЬ, БОЛЬШЕ, ЧЕМ О САМОМ СЕБЕ! Теперь ты понял? Не обвиняй меня в чем-то, если сам понятия не имеешь, как напуган и утомлен я...       Джихун замирает на несколько секунд, чтобы перевести дыхание. И когда оно приходит в норму, парень из последних сил отталкивает от себя старшего и убегает к себе в комнату, так и не посмотрев никому в глаза. Он даже не включает свет в комнате, просто захлопывает дверь и падает на кровать, плотно заворачиваясь в одеяло.         И почему все произошло именно так?       Но это то, чего они так хотели, верно?       Все, что было у меня с Даниэлем-хеном       Все, что было с Wanna One       Простите, ребята       Но я чертовски устал.   ——————————-         В гостиной резко наступает мертвая тишина, все пытаются принять и переварить то, что только что произошло. — Думаю, это все моя вина, — неуверенно бормочет Сонун себе под нос, а через секунду все обращают на него свое внимание, — Я.. я знал, что это произойдет, я просто не– — Сонун-хен, успокойся. Мы не слышим, скажи громче. Что произошло?       Ха смотрит на Джэхвана, а затем шепчет «Я сейчас» и идет в их с Джисоном комнату, чтобы показать ребятам это. — Джихун так и не сказал мне причину, но после всего, что я сейчас услышал, все стало ясно, — говорит Сонун, протягивая тот самый нож их лидеру. — Нож? — Джихун пытался сделать это с собой.       Кажется голова Юна резко тяжелеет, а ребята вокруг только и могут что неверяще хлопать глазами. — Ранка была небольшая, поэтому ее никто не заметил, но... хен, мне очень жаль, что я скрыл это. Я должен был рассказать тебе, пусть даже Хун просил не делать этого, — с опущенной головой и сожалением в голосе шепчет Сонун. — Когда это случилось? И где? — мягко спрашивает Сону. Он понимает, что это время было сложным и что внутри Хуна бушевала буря его переживаний и сомнений, но кто бы мог подумать, что он собирается вредить еще и своему телу. — В ванной, в той, что ближе к его комнате.. было поздно, думаю 3 или 4 часа ночи, — Сонун медленно переводит взгляд в сторону Даниэля, который так и стоит на том же месте, будто в землю вкопанный. — Это случилось после новостей об отношениях Даниэля.   ——————————-         Свернувшись клубочком на своей кровати, Хун лежит лицом к стене, когда слышит, как дверь в комнату открывается и кто-то входит внутрь. Должно быть, Уджин и Джинен вернулись, думает Пак, а затем быстро закрывает глаза, делая вид, что спит.       После, когда кто-то садится на его кровать, младший чувствует как его волос мягко касаются чьи-то пальцы. — Прости нас, Хун-а. Мы не знали, что ты страдаешь настолько сильно.       Пак почти открывает глаза, когда до его ушей внезапно доносится голос лидера. А когда тот наклоняется и нежно целует его в макушку, желая добрых снов, танцору стоит больших усилий не расплакаться вновь. И только когда Джисон выходит из комнаты, Хун может тихо выдохнуть и вернуться ко сну. Или к попыткам уснуть.       Однако внезапно свет в комнате загорается, и парень даже вздрагивает слабо от неожиданности. — Я знаю, что ты не спишь, поднимайся, — уверенно говорит Уджин. Он знает своего друга слишком хорошо, чтобы поверить, что тот правда смог уснуть после такого.       В ответ Хун только шепчет «Давай не сейчас». — Нет, хен, именно сейчас. Вставай.         Ох, и Джинен тоже?..         После этого парень, наконец-то, нерешительно садится на кровати лицом к своим соседям по комнате и смотрит в пол, не имея достаточно мужества даже на то, чтобы поднять голову. — Я правда надеялся, что ты поделишься со мной этим. Ведь все видели как сильно это волнует тебя.       Все трое сидят на кровати Джихуна в абсолютной тишине, пока Уджин не решает заговорить. После его слов старший все-таки заглядывает другу в глаза и видит в них самое большое разочарование. — Извини... я просто... был напуган и не знал как сказать тебе. — Думал, что мое отношение поменяется? — Угу. Думал тебе будет неловко со мной или ты больше не захочешь быть со мной в одной группе. — Я похож на такого человека? Ты сейчас издеваешься?         Почему ты сразу делаешь выводы, я ведь ничего еще не сказал.         Вау, звучит ужасно похоже. —…Мне жаль.       В ответ Уджин лишь протяжно и расстроенно выдыхает. Джинен же, наоборот, ничего не говорит, а просто крепко обнимает Хуна и по привычке кладет свой острый подбородок на его плечо. — Все хорошо. Мы в порядке и мы любим тебя.       То, как мило и убедительно это звучит, немного успокаивает старшего. Он даже выдавливает из себя слабую улыбку, а потом проводит ладонью по руке младшего. — Спасибо.   ——————-         Джэхван замирает в дверном проеме, когда видит идущего к нему Сонуна. — Сонун-хен. — Я сказал Дэхви, что он может спать на моей кровати сегодня, но он уже решил, что переночует у Гуаньлиня. — Для него это, скорее всего, лучший вариант, в конце концов, они оба макнэ.       Сонун только кивает, проходя в комнату. — Как он? — Определенно нуждается во времени, чтобы подумать.       Все парни из хен-лайн решают собраться в комнате, которую Даниэль делит с Сону и Дэхви. Сам Кан сидит на кровати и, закрыв лицо дрожащими руками, просто думает. Он все еще потрясен признанием Хуна. — Это все моя вина… Я не должен был позволить этому случиться. — Нет, Даниэль, это не твоя вина. Это вообще не чья-либо вина.       Минхен, что сидит рядом с их центром, мягко проводит рукой по его спине, таким образом стараясь придать ему сил, чтобы двигаться дальше. Просто все случилось не в том месте, не в то время. — Даниэль, посмотри на меня.       Когда Кан все же решается поднять голову, Джисон, да и все присутствующие, замечают его красные глаза — верный признак того, что он тоже плакал. — Я хочу спросить кое-что... это может показаться сложным, но я надеюсь, что ты будешь честен с нами. — Я слушаю. — Из-за чего ты расстроился больше: из-за того как ты повел себя с Джихуном или из-за его чувств к тебе?       Даниэль пытается собрать мысли в кучу, но в голове полная неразбериха, ибо все, о чем он может думать – страдания Джихуна и то, как сильно он хотел сохранить все в тайне. Кан определенно ненавидит себя за то, что продолжал давить, и давить, и давить на младшего, пока тот не сломался, как фарфоровая кукла.       Взгляд их плачущего ангела все еще стоит перед глазами старшего. — Думаю, я просто зол на самого себя и переживаю за состояние Джихуна. А о его чувствах ко мне... я не знаю, честно говоря. Я еще не успел подумать об этом, хен. Прости, но чую, что мой мозг сейчас взорвется.       Джисон только улыбается и качает головой. — Все хорошо. Пока ты не ненавидишь его, у вас все еще есть шанс на решение всех этих проблем.   —————————         Перед сном Джихун забывает принять лекарства, так что утром следующего дня сильно удивляется тому, что хорошо себя чувствует — скорее всего, это лишь потому, что он высказал все, что копилось несколько месяцев.       Чуть позже, когда парень умывается и смотрит на свое помятое отражение в зеркале с покрасневшими и опухшими от слез глазами, в голове сразу возникает ошеломленное лицо нуны, что наносит ему макияж.       А затем в мыслях всплывают события прошлой ночи, когда Пак кричит на Даниэля и просто высказывает ему все, что так долго и усердно хранит внутри.       Внизу слышится шум и возня — верный признак того, что кто-то уже проснулся. Джихуну интересно, как принял все происходящее сам Даниэль? Как теперь Хуну смотреть на хена и, о господи, что ему сказать?..   —————————         Из-за того, что спал Даниэль прошлой ночью очень плохо, он присоединяется к завтраку самым последним, пока участники что-то обсуждают за большим столом. Джихун бросает короткий взгляд на Кана. Тот садится напротив него буквально на несколько минут, прежде чем встать снова и пойти к холодильнику, что-то доставая оттуда. В этот момент Хун чувствует на себе многозначительные взгляды, что кидают Дэхви и Джинен, и нервно поднимается со своего места, собираясь налить хену кофе. — Вот, хен, я уже добавил сливки и сахар, как ты любишь.       Несколько секунд глаза Даниэля бегают от белой чашки с кофе к лицу младшего, что стоит сейчас перед ним со слабой, неуверенной улыбкой.   Возьми... просто возьми ее...         Даниэль сам не знает почему он не может пошевелить руками: его сердце и подсказывает, что чашку лучше принять. Эта «игра» продолжается до того момента, пока улыбка на лице Хуна не начинает угасать. В конце концов, потеряв терпение, Джэхван наступает на ногу центра, чтобы тот отвис. — О, спасибо.       Ниэль готов поспорить, что кто-то проклял его или что-то в этом роде, потому он что понятия не имеет, что с ним не так и почему он так себя ведет.       Джихун отдает ему чашку, но старший резко отдергивает руки, когда их пальцы случайно соприкасаются.       И к тому времени, когда Даниэль понимает, что произошло, осколки несчастной чашки уже валяются по всему периметру кухни, а ее содержимое обжигает кожу рук обоих парней. Кан, честно сказать, не особо волнуется о своих руках, ведь кофе, если уж честно говорить, не такой и горячий, так что ожогов не оставит и все будет нормально, стоит только вымыть руки.       Что действительно беспокоит его на данный момент — заполняющая глаза Хуна грусть. Утром Пак выглядел не так плохо, даже улыбался ему, однако сейчас, из-за ошибки Ниэля, все возвращается обратно.       Без лишних слов, Сону хватает Даниэля и уводит его в ванную, чтобы тот смог вымыть руки.       На кухне, в это же время, первым подрывается Гуаньлинь и подталкивает Хуна к раковине, чтобы смыть с его рук горячий напиток. И пока Минхен смело берет на себя роль главнокомандующего, отдавая остальным парням распоряжения что и как убрать, Джисон идет проверить состояние Джихуна. — Хун-а, как ты тут? На ноги тоже попало? — Я в порядке…       Кофе не был горячим, так что его руки — самое последнее, о чем он сейчас думает. — Он теперь... боится меня или ему... против—       Джисон резко тянет Хуна на себя и сжимает в крепких объятиях, прижимая его голову к своей груди. Ни за что на свете он не позволит Хуну сказать это. — Нет, это не так. Все, что ты хочешь сейчас сказать и о чем думаешь - не правда. У него была тяжелая ночь, так что ему нужно немного времени.       С силой зажмурив глаза, Пак честно старается сдержать все свои эмоции внутри себя. Он не хочет портить настроение своим друзьям, не хочет снова плакать, когда и так заставил их волноваться.       Ему просто страшно от мысли, что Даниэль отдалится от него еще сильнее. —————————   — Ниэль, какого хера? Это всего лишь гребанный кофе! Сону шумно вздыхает: не думал он, что случится что-то подобное. Даниэль все еще молчит, потому что у него самого нет ответа. Однако ему кажется, что только что, по его вине, возможность наладить отношения с Хуном и вернуться к прежней жизни стала равняться нулю.