Лунный свет

— Здравствуйте, Мистер Луна, — Чонгук смотрит на небо с улыбкой на лице. — Как Вы поживаете? Оконная рама врезается в его тёплые ладони, когда он дотрагивается до неё. В небольшом саду прямо перед их квартирой шелестит трава, слышатся шаги невидимых отсюда людей, идущих по пустой улице. — У меня всё нормально, — говорит Чонгук, глубоко вздыхая. Он ищет что-то в невозмутимой линии неба, затем на тёмной улице напротив. Свет фонаря отбрасывает тени на асфальт и Чонгук усиливает хватку на раме, покачивая ногами. — Что ж, — говорит он, прилагая усилия, чтобы звучать чуть радостнее. — Как там в Пусане? — О, очень тепло! Начинает Чонгук и чуть не падает спиной обратно в свою комнату. Он вытаскивает ноги из решёток с таким чувством, будто голос, раздающийся из темноты, собирается схватить его за ноги. Чонгук стоит на карнизе и с замирающим сердцем смотрит налево. Ничего. — Я здесь, — зовёт радостный голос справа. Чонгук поворачивается, и в цветочной клумбе около входной двери он замечает тёмные волосы, отливающие тёмно-фиолетовым во тьме. — Привет! — мальчик постарше улыбается, когда Чонгук встречается с ним взглядом. — Спустишься? Его кожа выглядит странно, замечает Чонгук, она слабо сияет под его растянутым бежевым свитером и рваными джинсами. — Кто- кто ты такой? — Я? — он смотрит вверх и в задумчивости кривит рот. Затем он широко улыбается своими ровными белыми зубками. — Я — друг! От этих слов, сказанных с нежностью, в груди Чонгука разливается приятное тепло. Затем мальчик двигается, и Чонгук вспоминает, где он сидит, и замечает очертания сломанных цветов прямо под своими скрещенными ногами. Он закусывает нижнюю губу. Мальчишка выглядит довольным, и хотя Чонгук не хочет показаться врединой, он всё ещё помнит как много проблем получил из-за того, что выдернул одинокую розу, хотя он всего-лишь хотел пересадить её в горшок у себя в комнате и стать её другом. Чонгук не знал, что для того, чтобы цветок жил, необходимо пересаживать его вместе с грунтом, или что он вовсе не должен был делать этого, потому что посаженные цветы не принадлежали ему. Его мама ни капли на него не злилась, а вот мужчина, живущий парой этажей выше, был взбешён. Он даже спустился и накричал на его маму, и сказал ей много плохих слов, пока Чонгук должен был стоять рядом, молча вцепившись в мамин передник. Чонгук действительно не любит думать об этом. — М? Что-то не так? — мальчик привлёк его внимание, голос легкий и дружелюбный, и Чонгук переводит дыхание. Смелость приходит с трудом, но он не хочет, чтобы мальчик попал в похожую с ним ситуацию, и не важно в насколько плохом свете это выставит Чонгука. — Это, цветы… мы- мы не должны прикасаться к ним. — Вот как? — мальчишка смотрит вниз и не кажется обиженным замечанием Чонгука, скорее смущённым. Мальчик наступает на уже опавшие лепестки и Чонгук чуть не задыхается. — О нет, не надо- — Ой, не переживай, — говорит мальчик, и в то же время его ладони начинают источать серебристое сияние. Сияние разливается по всей земле, достигая каждого уголка небольшого сада, и, как по-волшебству, все цветы вокруг него распускаются прекрасными лепестками. — Вау, — ахает Чонгук, чуть не выпадая из окна. — Как круто! Мальчик поднимает голову и его губы растягиваются в довольной улыбке. — Я же сказал тебе не беспокоиться. — Как ты- Как ты это сделал? — Спускайся, и я покажу тебе! Чонгук переводит взгляд на асфальт под окнами. Затем снова смотрит в сторону на мальчика, чьи колени обвивают светящиеся цветы. Он нетерпеливо машет ему рукой, и крошечные искры начинают свой танец из кончиков его пальцев. Поддерживаемые легким ветерком, они направляются прямо к его окну, и Чонгук чудом слышит запах смеси соли и мокрого песка в воздухе, что странно, потому что здесь и вовсе нет никакого моря, за исключением грязной реки Хан. Пока Чонгук витает в облаках, мальчик несдержанно выдыхает и поднимается из цветочной клумбы. Как только он покидает её, цветы возвращаются к своему прежнему виду, вновь становятся белыми и красными розами. Чонгук наблюдает как мальчик с завивающимися под слегка оттопыренными ушами волосами встает прямо под его окном. — Прыгай сюда, — он широко разводит руки. — Я поймаю тебя, раз ты так боишься. Чонгук хмурится. — Я не боюсь. — Тогда почему ты не спускаешься? — С-спускаюсь. Улыбка мальчика становится ехидной. — Ну так, и когда? — С-сейчас! Мальчишка хихикает и отступает на шаг назад, всё ещё держа руки разведенными. Чонгук встает на подоконник, цепляется за забор потными кончиками пальцев и перекидывает одну ногу через край. Теперь всё, за что он держится и на чём сидит — узкий брусок, в который он вцепился трясущимися ручками. Он смотрит на мальчика и тому требуется всего секунда, чтобы с помощью раскрытых ладоней наколдовать сгусток света, превращающийся в мягкое облачко под чонгуковским окном — Сюда. Чонгук пялится на волшебное облако и мальчишка поторапливает его коротким давай уже быстрее, пожалуйста. Чонгук закрывает глаза. Мягкая белая субстанция прямо под ним выглядит слишком ненадежной для безопасного приземления на неё, но если Чонгук не спрыгнет, то тот мальчик скорее всего уйдет, а Чонгук совсем не хочет такого поворота событий. Вдох и он отталкивается. Волнение из-за прыжка длится недолго, до тех пор, пока он не приземляется на мягкое и пушистое облако, напоминающее ватное одеяло. — Оу, — вырывается из Чонгука ровно за мгновение до того, как мальчик перед ним издает короткое «ууупс» и опора под ним исчезает. Чонгук мягко падает на попу под тихое хихиканье. Он одаряет мальчишку мстительным взглядом, но тот лишь усмехается в ответ. — Моя ошибка. Ты слегка тяжеловат, не так ли? На самом деле Чонгук не так уж охотно верит, что мальчик уронил его не специально, только не с той улыбкой чеширского кота, но акцент парнишки напоминает ему пусанский, поэтому он воздерживается от грубостей и молчит. Он отряхивает пыль сзади, а когда поднимает взгляд, то понимает, что этот мальчик как минимум на две головы выше него самого. Он поднимает голову вверх и прищуривается. — Сколько тебе лет? — Четырнадцать, — мальчик демонстрирует ему ещё более яркую ухмылку, подходя ближе, чтобы взять Чонгука за руку, — я думаю! Чонгук понятия не имеет, о чём здесь можно «думать», если конечно мальчик не говорит о чём-то другом. Он всё ещё чувствует себя очень обеспокоенным своей неуважительной манерой речи, которой он пользовался при общении с таким взрослым мальчиком. Он слишком смущён, чтобы продолжать оскорблять мальчишку ещё и отказавшись держаться с ним за руки, поэтому он и обнаруживает себя переплетающим с ним пальцы. — Я очень извиняюсь, я не знал… ой… — Что такое? — мальчик наклоняется, чтобы быть на одном уровне с Чонгуком, большие глаза и добрая улыбка на его лице. У него очень большие ладони и Чонгук думает, что это чувствуется знакомо, в какой-то степени даже утешительно. — Я- Я не знал что ты настолько старше меня… — А? Ха-ха! Так вот что тебя беспокоит? — мальчик прикладывает руку к своему лицу, с довольным видом опираясь на неё щекой. — Это просто моё лицо, я думаю! Но эй, тебе не стоит так переживать только из-за того, что я старше тебя, ладно? Давай болтать как друзья! Чонгук моргает и бормочет что-то бессвязное. Мальчик не сдерживает громкого смеха и дергает его за руку. — Эй, эй, расслабься! — он указывает на большой участок аккуратно скошенной травы на другой стороне улицы. — Пойдем туда! — Эм… — А хочешь на спине покатаю? — Я- Н- Нет. — Хммм, — мальчик вздыхает из-за его отказа. — Ну, как хочешь. Парнишка переплетает свои длинные пальцы с пальцами младшего и тянет его на лужайку. Чонгук идет сразу за ним, ножки в носочках следуют за босыми. — Э-э, хён. Могу я спросить у тебя кое-что? — Конечно! — В какой- В какой школе ты учишься? Мальчик поджимает губы, положив поверх них палец. Затем он смотрит на него с долей осуждения и говорит: — Этот вопрос отнюдь не веселый. — О- Ой, мне, эм, очень жаль. Они наконец добираются до лужайки и мальчик опускается на неё, тянет Чонука вниз следом за собой. — Нет, всё нормально, — мальчик расплел их пальцы и положил ладони на землю. — Эй, посмотри на это. Его пальцы начали шипеть вместе со светом, вновь излучаемым ими, волосы наэлектризовались, а свечение оставляло тени на улыбающемся лице. Цветы распускались рядом с Чонгуком, расцветая тёмно-синим, красным и фиолетовым цветами, мягкими лепестками, оплетающими кожу его голых рук. Они воздвигались, окружая их, словно стены, сплетаясь над головами двух мальчиков и сооружая зелёную крышу. Чонгук чувствует себя как бы сидящим внутри волшебного замка, полностью сделанного из светящихся цветов. Чонгук смеётся, и мальчик смеётся вместе с ним, его волосы в полном беспорядке, а руки пыльные из-за грязи. Свечение потихоньку угасает, и теперь только слегка подсвечивает стебли вокруг них. — Это невероятно, — выдыхает Чонгук. Он осторожно касается зелёных стеблей и чувствует, как они согревают пальцы. — Спасибо! — мальчик ярко улыбается, тонкий луч света сочится из его ладоней и ныряет в окружающую их конструкцию. Крохотные цветы распускаются прямо у их ног, и Чонгук срывает один с длинным зеленым стеблем. — Вааау, — мальчик облокачивается на колено и с любопытной улыбкой опирается на кулак. — Что ты делаешь? — Увидишь, хён, — говорит Чонгук, сплетая стебли между собой и просовывая их в отверстия. Он срывает красный цветок и оборачивает его вокруг главного стебля, образовывая отверстие. Когда он использовал уже все цвета, мальчик создает новые, каждый раз нового оттенка. Вскоре у Чонгука получается полностью усыпанный крохотными цветами венок. В нем слишком много стеблей, а ещё венок получился немного неряшливым, но прежде чем начать сожалеть о том, что нужно было практиковаться больше, старший мальчик двигается к нему и внимательно смотрит на его руки. — Что это такое? Чонгук поднимает корону вверх и вытягивает руки, чтобы положить её мальчишке на голову. Старший сидит ровно, как по струнке, его глаза закатываются в попытке увидеть свою же макушку. Чонгук смеется над его поведением. — Это цветочная корона. — Цветочная… корона? Чонгук кивает. Мальчик чувствует углы на венке и снимает его, чтобы рассмотреть поближе. Под его пристальным взглядом Чонгук мотает головой. — Я делал её всего один раз и с мамой, и цветы были совсем другими, поэтому… — бубнит он. — Раньше у меня никогда не было цветочной короны, — произносит мальчик ярким голосом. А когда Чонгук поднимает глаза, то видит, что в руках старшего цветы мерцают ещё ярче, освещая его головокружительную улыбку. — Фух, — Чонгук улыбается ему в ответ. — Теперь ты можешь быть цветочным королём, хён. Он двигается чуть ближе и предлагает корону Чонгуку, затем наклоняет голову. Чонгук берёт корону из его рук, вздрагивая от искр, что проходят сквозь кончики его пальцев, когда он касается серебристого света, излучаемого ладонями старшего. Они танцуют вокруг его рук, когда он кладет корону поверх фиолетовых кудряшек. — Хэй, — говорит мальчишка, неожиданно поднимая взгляд. Они оказываются настолько близко, что Чонгуку даже удается разглядеть причудливые веснушки мальчика. — Хён, вот эта похожа на снежинку. — Ммм? Чонгук моргает и немного отодвигается. — Ничего. Мальчик хмурится, но затем улыбается снова, маленькие цветы всё также расцветают вокруг него. Он срывает их и неуклюже пробует связать их концы между собой. — Хммм, — мычит мальчик, недовольный своей цветочной короной. Чонгук срывает цветок и мальчик наблюдает за ним, круглые глаза щурятся. Ногтем он делает небольшую прорезь и аккуратно протаскивает стебелёк через неё. — Хм, — повторяет мальчик, улыбаясь той улыбкой, которая напоминает Чонгуку рисунки из комиксов: закрытые глаза и широкий оскал. Он пытается сделать также самостоятельно, но ничего не выходит. Его пальцы неуклюжее и больше, и он не может рассчитать с какой силой нужно надавить, чтобы получить небольшое отверстие. — Йа, — он смотрит на Чонгука с грустным выражением лица, уголки губ опущены. — Почему у тебя так здорово получается? — Твой- Твой тоже красивый, хён. Мальчик щурится и наклоняется вперед. — Йа. Ты смеёшься надо мной? — Н-нет, — Чонгук отворачивается и кусает губы изнутри. — Йа. Посмотри сюда и смейся мне в лицо, засранец. Чонгук зажимает рот ладонью и слегка трясёт головой. — Я смеялся над, — выдыхает мальчик. Чонгук хихикает в ладонь, и мальчик рядом с ним издает очередное «ааайщ». Он заканчивает, пытаясь соединить концы друг с другом, и в результате получается самодельная корона, которая напоминает Чонгуку о дошкольном времени в Пусане, но она всё ещё нравится ему. Затем мальчик оборачивает пальцы вокруг короны и заставляет её испариться в серебристой дымке. — Хён! Зачем ты это сделал? — А? — он моргает в ответ. — Мне не понравилось. — А мне вот очень даже, — говорит Чонгук, слегка дуясь. — Хм, — мальчик улыбается ему и тычет костлявым пальцем ему в щёчку. — Ну что за милый ребенок. — Мне десять, — угрюмо бубнит Чонгук, мальчик смеётся и снова трогает его щёку. — Ничего себе, вот так мужчина. Чонгук сердится, но мальчишка только хихикает. — Эй, взгляни на это. Когда Чонгук озадаченно смотрит на него, мальчик говорит шёпотом: — Звёзды. С улыбкой он упирается двумя руками в цветочный пол под ними. Вспышка, и ещё больше света освобождается из плена его ладоней, взбираясь по стеблям всё выше и выше, до самой крыши, заставляя стебли разъединяться и цвести. Звёзды расплываются по небу, как масло по холсту, и Чонгук думает, что никогда в жизни не видел небо таким звездным и ярким. Какое-то время он просто сидит, в восхищении рассматривая мерцающие скопления звезд и бледное свечение Млечного Пути. — Хён? Мальчишка наклоняет голову, чтобы посмотреть Чонгуку в глаза. — М? — Могу я спросить ещё кое-что? — Только если твой вопрос забавный. — Я-Я не знаю… — Ха-ха, я просто шучу, — говорит он с чуть заметной ухмылкой. — Спрашивай. — Ты из Пусана? — Мм? — он поворачивает голову, свет танцует на его отточенных чертах лица. — А похоже, что я оттуда? — То, как ты говоришь- это заставляет меня думать, что ты оттуда, потому что, эм, я сам из Пусана. А ты- ты — нет, да? — Что ж, — мальчик одаряет его полуулыбкой. — Думаю, ты можешь сказать, что я именно оттуда. Или нет. Чонгук не совсем понимает. — Е-Если ты из Пусана, то, хён, я не думаю, что тебе стоит разговаривать вот так. — Хм? Почему? — Потому что, — Чонгук надувает щёки, а затем тяжело выдыхает. — Это странно. Ты не понравишься людям. — Я не нравлюсь тебе? — Нет! — Чонгук подскакивает, поворачивает голову так, чтобы посмотреть прямо на старшего. По-началу мальчик выглядит шокированным внезапной вспышкой Чонгука, но затем на его лице расцветает широкая улыбка. — Авв. Ты тоже мне нравишься. — Это-, — Чонгук смотрит вниз на свои пальцы, пока его щеки покрываются румянцем. — Просто, хён…другие люди, они не будут. Они не позволят тебе играться и…и они будут…обзывать тебя плохими словами. Чонгук прикусывает щёку изнутри, стараясь унять дрожь в подбородке. Неожиданно он чувствует пальцы в своих волосах, приводящие беспорядок на его голове в ещё больший беспорядок. — Ты что, заботишься обо мне? Чонгук фыркает, кулачками потирая глаза. — Просто хён…хён очень классный и…и... — Что? — он слышит мягкий смешок. — Как мило. Чонгук икает в ладошки, и мальчик зовёт его тихим эй, Куки. Младший чувствует себя слишком смущённым из-за того, что его плач слишком очевиден, и не поднимает взгляд, но мальчик осторожно тянет его за волосы и поддразнивает: — Мне придется пощекотать тебя, если ты не посмотришь на меня. — Не надо- — вскрикивает Чонгук, голова тут же поднимается вверх. Мальчик натягивает свитер на ладони, ухмыляясь, касается щёчек Чонгука и небрежно проводит по ним руками, вытирая слёзы и заставляя кожу покраснеть от грубого движения. — Так-то лучше. А то измазался в своих слезах да соплях. — Я не- — Если в следующий раз тебе в глаза снова попадет пыль, то сразу скажи мне, ладно? Я помогу тебе избавиться от неё. Чонгук пялится на мальчика, что легонько толкает его локтем с игривой улыбкой и протягивает ему мизинец. — А знаешь что? Давай дадим друг другу обещание! Младший опухшими глазами косится на протянутую ему руку. — Ах так? Ненавидишь меня теперь? — Н-Нет, — говорит Чонгук, оборачивая свой пальчик вокруг мизинца старшего. Тэхён смеётся, и Чонгук давится резким вдохом, когда белый огонек вспыхивает между ними, а пространство вокруг их пальцев светится. Чонгук чувствует, как его тело медленно нагревается от макушки до пят, как если бы он прислонялся руками к обогревателю посреди зимы. — Давай пообещаем всегда-всегда защищать друг друга, м? — Л-Ладно. Я обещаю, хён. Я-Я обязательно защищу тебя. Мальчик громко смеётся, его глаза становятся маленькими, а на губах появляется усмешка. Чонгук понятия не имеет, почему тот смеётся, но ему нравится этот звук. — Я буду рассчитывать на тебя, Куки-я. Когда они расцепляют пальцы, огонёк возвращается на своё место, словно натянутая резинка, и мальчик потирает лоб задней стороной ладони. — Всегда пожалуйста. Чонгук не знает почему, но он всем телом предчувствует что-то хорошее. Чувство похоже на то, когда наступает суббота и он может спать допоздна, а потом играть в Нинтендо целый день напролёт, только в разы лучше. — А, и кстати, Чонгуки-я? — мальчик улыбается ему. — Ты нравишься мне, и не важно, есть у тебя акцент или нет, просто разговаривай так, как сам хочешь- Внезапная вспышка света пугает мальчика, и его слова обрываются. Чонгук наблюдает, как непрерывный поток света, исходящий из пальцев Тэхёна, начинает иссякать и блёкнуть. Замок вокруг них рушится, лепестки увядают и рассыпаются, стебли, удерживающие крышу, гниют и падают вниз. Чонгук держит руки надголовой, защищаясь, но прежде чем они успевают коснуться его, они рассыпаются серебряной пылью. Мальчик смотрит на свои руки: свечение, когда-то окутывавшее их, постепенно исчезает, оставляя после себя лишь пару заблудших искорок. — Что- Что происходит? Тэхён отвечает ему мимолётной улыбкой, тут же хмурясь: — Ничего. Он вскакивает на ноги, погибшие стебли рассасываются под ним и впитываются прямо в его тело, оставляя обычную траву позади. Чонгук шокирован, обнаружив, что некоторые из стеблей скапливаются вокруг него, и пытается потушить своё тело, похлопывая по нему ладонями, пока мальчик в это время смеётся над ним. — Йа, не пытайся потушить их, дурачок. — Ах, — говорит Чонгук, поднимая руку. Когда он шевелит пальцами, серебряная искра мечется между ними. Он наблюдает за её танцем между его пальцами. — Но и не увлекайся слишком. Оно исчезнет. — О. Мальчик предлагает ему свою руку и Чонгук берется за неё, позволяя поднять себя на ноги. Ток проходит сквозь их сплетённые руки, заставляя кожу Чонгука покрыться мурашками. Они идут обратно к открытому окну Чонгука, и мальчик всю дорогу игриво размахивает их сцепленными руками. Чонгуку нравится ощущение своей ладони в большой, сухой ладони мальчика. Когда они наконец возвращаются, Чонгук понимает, что не хочет отпускать своего нового друга. Он обеими руками хватается за руку мальчика, и тот чуть опускает голову, чтобы посмотреть на младшего, пока другая его рука спрятана в кармане. — Куки-я? Ты снова напуган? — Я- Немного. Чонгук не считает это таким уж большим враньем; конечно же, он боится, но совсем не залезать обратно в окно. — Тогда я сделаю кое-что, — говорит Тэхён. Он трясёт их сжатыми руками, в то время как Чонгук только сильнее впивается в неё, что снова вызывает у мальчишки смешок. — Эй, Куки, тебе нужно отпустить мою руку. Ничего плохого не произойдет, я обещаю. Чонгук неохотно отпускает руку. Мальчишка соединяет свои руки вместе; поток света, исходящий из его ладоней, образует серебряную лестницу, ведущую прямо к верхушке изгороди. Чонгук смотрит на неё, и его ноги словно наливаются свинцом. — Что ж, — выдыхает мальчик, голос напряжён. — Тебе пора. Чонгук чувствует, что сейчас нужно послушаться старшего, поэтому он медленно приближается к лестнице и поднимается, преодолевая одну ступеньку за другой. Лестница неустойчивая и то и дело шатается под ногами, но несмотря на это Чонгук чувствует себя в безопасности. Он пробирается через решетки и садится на подоконник. Когда он оглядывается на мальчика из безопасного пространства за оконной решеткой, кожа того выглядит болезненно — в лучах восходящего солнца она светло-фиолетового цвета. Он также замечает мешки под его глазами, и неприятный чувство в желудке заставляет Чонгук задуматься, не слишком ли сильно он утомил мальчишку. — Чонгук-а, береги себя, ладно? — говорит мальчик, слегка улыбаясь. — Я-Я рад, что смог увидеться с тобой сегодня. Чонгуку совсем не нравится этот прощальный тон голоса, которым говорит с ним мальчик. — Хён, ты- — начинает Чонгук, запинаясь. — Ты ведь скоро вернешься, правда? Тэхён отворачивается, его веки тяжелеют и он переступает с ноги на ногу. — Мы- Мы можем поиграть во что-нибудь. А если ты придешь днём, мама…мама испечёт пирожные и…и... Старший прочищает горло и, всё ещё смотря куда-то вправо, говорит: — Я не знаю, могу ли я. — Оу. Тогда- Тогда ладно. Я подожду, — всхлипывает Чонгук. — У меня хорошо получается ждать. Очевидно, что мальчик не так уж и счастлив, нервно дергая ногой и отказываясь посмотреть на него. Чонгук искренне надеется, что он не надоел мальчику, потому что он очень-очень хочет, чтобы тот вернулся. Он понятия не имеет как можно осуществить это, поэтому просто выпаливает то, что первым приходит ему в голову. — Хён, ты- ты так и не сделал мне цветочную корону! Так что ты просто обязан прийти снова! Мальчишка переводит на него взгляд, полностью оцепеневший. Щёки Чонгука краснеют из-за его внезапного порыва. — Я…эм… Неожиданно мальчик поднимает руку и смотрит на неё. Едва заметный туман кружит у его пальцев, исчезая вместе с парой танцующих искр. — Х-Хён? Он смотрит на свою руку ещё какое-то время, лицо нахмурилось, напоминая Чонгуку о мамином выражении лица, когда он засиживается за компьютером допоздна. Затем, ни с того ни с сего, мальчик протягивает руку Чонгуку. Тэхён кивает на его жест, кривая улыбка играет на его губах. — Давай пожмем друг другу руки. Как настоящие мужчины. Честно говоря, Чонгук не чувствовал себя таким уж мужчиной, но дабы не разочаровать друга он присаживается на колени и протягивает руку сквозь отверстия в решетке. Он чувствует его пальцы вокруг своих, тонкие и такие знакомые, а затем тепло, будто между их пальцами горел костёр. — Не переживай, Куки-я, — говорит он. Его голос звучит печально, но Чонгук не может увидеть его лица, не отпустив руку. Он говорит что-то ещё, но его слова слишком быстро теряются и остаются неуслышанными из-за внезапной усталости, охватывающей всё тело Чонгука, выбивая дыхание в маленьком вдохе. Его взгляд угасает, ощущение собственных ног покидает его и- Солнце светит прямо ему в лицо, и его сонные глаза наполняются влагой. — Ах, — он потягивается, пытаясь вспомнить сон. Вдруг в нём возникает странное чувство необходимости, необходимости вспомнить что-то, но чем больше он пытается вспомнить, тем дальше этот образ уходит от него. Всё его тело болит из-за того, что он уснул прямо на подоконнике, поэтому он спрыгивает с него и валится в кровать. Может быть, похожий сон приснится ему снова.