Неделя наоборот

      Весенний Париж — это нечто особенное. Невероятное буйство цветения каштанов, в воздухе витает лёгкий цветочный аромат свежих цветов, на деревьях набухают почки, а по побережью Сены за ручку гуляют влюблённые парочки, греясь под лучами яркого солнца.       «Тот не знает Парижа, кто не видал, каков он ранним утром*».       На улице уже начиналась привычная суета: вот в небольшом кафе рядом с яркой вывеской «Цветочный магазин Этель» молодая женщина перед работой попивает кофе, надламывая хрустящий круассан с шоколадной начинкой; красивая пара — светловолосая девушка и рыжеволосый парень — стоят, обнявшись, в тени платана, коротая минуты перед предстоящим трудовым днём; а вот высокий мужчина в забавной шляпе выходит из дверей булочной-кондитерской Тома и Сабин, держа под мышкой горячий, только что испечённый багет, от запаха которого начинают течь слюнки. А на самом верхнем этаже упомянутой пекарни, в милой розовой комнате, на большой двуспальной кровати девочка по имени Маринетт видит свой второй — на сегодня последний — сон. Вот только снится ей почему-то не то, что обычно: вместо светловолосого парня с зелёными глазами, который дарит ей цветы, в её сне оказываются различные маленькие существа, которые что-то наперебой говорят, не давая ей вставить ни слова, а сама девочка в этом сновидении предстаёт в виде красного, похожего на болтающих, создания, которое, кроме всего прочего, умеет летать.       Но рядом, справа от головы девушки, в куче разноцветных подушек лежит её маленькая подруга Тикки — самая настоящая квами красного цвета, обладающая способностями к левитации. И вот ей-то как раз и снится тот самый светловолосый юноша с букетом ромашек в руках.       И пока девочки спят, они не чувствуют той незаметной перемены, которая произошла этой ночью. Но что случится, когда прозвенит будильник?

***

      Тикки с трудом разлепила сонные веки: вставать по утрам всегда нелегко, даже если тебе уже более пяти тысяч лет, и делать это приходится далеко не впервые. Потянувшись, квами потёрла глаза, пытаясь сфокусировать свой взгляд на окружающей обстановке. Чувствовала она себя немного странно: обычно ей не составляло такого огромного труда пробудиться ото сна. Да, иногда это неприятно, неудобно, но вот чтобы настолько сложно? Нет, такого она не чувствовала уже давно, либо и вовсе никогда не ощущала.       Все ещё потирая глаза, квами отбросила любимое покрывало Маринетт, которое по какой-то причине ночью перекочевало к ней, и повернулась в сторону, чтобы спуститься с ярусной кровати вниз, посмотреть, который час, и решить, стоит ли будить спящую подругу. Поскольку Тикки умела летать, лестница, которая помогала Мари забираться сюда, наверх, квами не была нужна, и она всегда спокойно доползала до края кровати, после чего так же спокойно слетала на землю.       Вот только в этот раз всё пошло не по плану: когда Тикки добралась до края кровати, она, вместо того, чтобы плавно спикировать вниз, резко, со всего размаху и с громким «а!» шлёпнулась прямо на пол. Падение хоть и не вышло особенно затяжным, но всё-таки довольно болезненно отразилось на правом боку, на который квами как раз таки и приземлилась.       Грохот, сопровождавший всё это действо, не мог не разбудить спящую Маринетт.       — Что случилось?! Тикки, на нас напали?!       Квами в это время стонала от боли, не грациозно развалившись на полу.       — Тикки, что с тобой? — Все мысли Маринетт были заняты состоянием подруги, с которой, по всем признакам, случилось что-то очень странное.       — Все хорошо, — поспешила заверить её квами. — Я просто... упала.       — Упала? — удивлённо переспросила её Маринетт. — Не может этого быть! То есть как?       Не веря своим ушам, Маринетт точно так же, как минутой ранее сделала Тикки, подобралась к краю кровати и перевесилась через него, чтобы удостовериться в происходящем.       И какого же было удивление девушки, когда в человеке, растянувшемся на полу, она узнала... саму себя. Те же чёрные волосы, два хвостика на голове, та же пижама, те же васильковые глаза, которые смотрели на неё снизу вверх с испугом и в которых отражался силуэт маленькой красной квами с двумя чёрными пятнышками на голове.       Скорее всего, весь двадцать первый округ слышал, как два девчачьих голоса с четвёртого этажа булочной-кондитерской на Готлиб, 12 в унисон с ужасом закричали громкое:       — А-а-а!

***

      — Адриан, проснись!       Кто-то настойчиво тряс мальчика за плечо, вынуждая его разлепить веки и невидящим взором уставиться на расплывчатое пятно, застывшее около его кровати.       — Я не Адриан, — сонно бросил парень, утыкаясь лицом в подушку.       — Мистер Агрест, боюсь, вам всё же придётся встать, — повторил женский голос.       Парень громко застонал и с остервенением отбросил покрывало.       — Я не Адриан! — крикнул он, потеряв контроль, но его уже никто не слышал — комната была пуста.       По-кошачьи недовольно фыркнув, мальчик встал с кровати и поплёлся в ванную комнату.       «Спутать квами с человеком — какой же идиоткой нужно быть», — буркнул он, роясь в небольшом тайнике на полке, где Адриан обычно хранил сыр.       В ту секунду, когда его рука нащупала желанное угощение, до него внезапно начало доходить: рука... у него есть рука.       Открытие было бы ещё более ошеломляющими, не будь Плагг, по натуре своей, довольно либеральной личностью, готовой в любой момент принять всё изменения обстановки окружающей его среды с поистине философским спокойствием. Лапки внезапно эволюционировали в руки? Ароморфоз, конечно, довольно значительный, но, в сущности, ему-то какая разница, чем есть: рукой или лапой? Вот если речь идёт о внезапном продовольственном кризисе — как вариант, исчезновение сырных изделий на всей территории Франции — это другое дело. А так: переживём!       Позабыв о столь любимом сыре, квами подошёл к зеркалу, висящему над мойкой, и стал всматриваться в своё отражение: светлые волосы, зелёные глаза, немного смугловатый оттенок кожи. Да, перед ним стоял его друг, фактический «кормилец» — хотя Плагг терпеть не мог это слово — Адриан Агрест.       Поскольку Плагг не отличался особой впечатлительностью, свойственной людям более эмоциональным, его реакция была довольно спокойной. Да, теперь он человек, рост у него где-то под метр восемьдесят, у него есть руки, ноги и всё, что полагается иметь обычному представителю вида Человек разумный.       С другой стороны, отчасти, была ещё одна причина, по которой маленький квами отнёсся к своему теперешнему облику именно так. Честно говоря, ему не впервой приходилось ощущать себя человеком: во-первых, как Кот Нуар он имеет возможность чувствовать себя человеком в той же степени, в которой Адриан чувствует себя квами при превращении; во-вторых, пусть и давно, но ему уже приходилось пару раз подвергаться подобным изменениям.       Плагг снова посмотрел на своё лицо в зеркале.       «Хорошо, что ты, по крайней мере, не родился человеком: трудно представить, что бы ты мог натворить, будь у тебя возможность разговаривать с кем-то, кроме меня», — вспомнилось квами.       «Да уж, Адриана ждёт тот ещё сюрприз», — одновременно с жалостью и со смехом подумал Плагг.       В следующую секунду на лице его Адриана появилась ехидная улыбка, которую настоящий мальчик при всём желании не смог бы повторить: это умел только Плагг. И эта улыбка словно ознаменовала собой начало трудной, интересной и невероятно забавной недели — недели наоборот.

***

      Стеклянный взгляд Маринетт отсутствующе упирался в стену. Огромные тёмно-синие глаза казались совершенно пустыми, а зрачки не двигались.       — Мари, ты меня слышишь? — Кто-то потряс ладонью прямо перед лицом девушки, силясь привести её в чувство.       Маринетт подняла голову.       — Угу, — бросила она, не размыкая губ и снова опуская взгляд.       — Может, ты что-нибудь скажешь? — предложил ей чей-то спокойный и авторитетный голос.       Внезапно Мари вскочила на ноги и с непривычки больно ударилась ногами о пол, неудачно приземлившись.       — Что я хочу сказать?! — Мари не узнавала свой голос. Поднявшись, девушка принялась носиться из стороны в сторону по комнате, не обращая никакого внимания на встречающиеся на её пути довольно внушительные и, что ещё важнее, твёрдые объекты. — Я квами! Я самая настоящая квами! Я сантиметров десять в высоту, у меня крылья, а ещё я вся красная! Вся!       Тикки вздохнула, усаживаясь на кровать.       — Маринетт, прошу тебя: успокойся. — Она говорила медленно и раздельно. — Ничего страшного не случилось.       — Ничего страшно... ой! — Мари, как и ожидалось, врезалась в ножку стула и упала на пол, беспомощно хлопая крыльями по воздуху.       — Аккуратно! — Тикки поспешила привести подругу в вертикальное положение.       У Маринетт стали подёргиваться губы.       — Ох, нет, Мари, только не плачь, пожалуйста! — взмолилась Тикки, заметив состояние девушки.       — Я и не плачу! — Мари хлюпнула носом.       Настоящая квами нежно улыбнулась и аккуратно посадила ненастоящую квами на краешек стола, а сама присела на коленки рядом, чтобы их глаза оказались на одном уровне.       — Давай, Мари, не впадай в панику: всё хорошо. Пока что, по крайней мере, уж точно. — Тикки запоздало поняла, что последнее предложение добавлять не стоило, а глаза Маринетт снова стали наполняться слезами. — Ну же, Маринетт, вдохни поглубже.       Девушка последовала совету подруги, и слёзы понемногу перестали её душить, так что она смогла вздохнуть спокойно.       — Всё, я в порядке, — ответила она. — Тикки, расскажи мне всё ещё раз: почему ты — это я, а я — это ты.       Квами кивнула.       — Хорошо, — согласилась она и начала свой небольшой рассказ: — Как ты знаешь, мне уже очень много лет, и до тебя были и другие люди, которых я наделяла силами ЛедиБаг. Поскольку квами, когда они соединяются с человеком, в какой-то степени сами становятся человеком, иногда нам необходимо что-то вроде подзарядки. Такое случается нечасто: где-то раз в сто или двести лет. В такой момент мы обменивается телами со своими героями и живём в их обличье, чтобы в дальнейшем нам было легче соединяться, когда наступит время дать свою силу.       Закончив говорить, Тикки выжидающе посмотрела на Маринетт. Девушка задумчиво рассматривала узоры в обоях на стене.       — Ладно, отлично. — Маринетт вздохнула. — С этой частью всё понятно. Но почему тогда ты никогда мне об этом не рассказывала?       Тикки пожала плечами.       — Последняя подобная трансформация произошла со мной около пятисот лет назад. — Квами мечтательно подняла глаза к потолку, припоминая события минувшей давности. — Тогда ещё была первая во Франции религиозная война, которая длилась больше года. Сен-Жерменский эдикт, потом Амбуазский мир... Да, было время.       Мари с удивлением уставилась на квами. Девушке было всё ещё трудно принять тот факт, что Тикки намного, намного взрослее её.       — Ясно, — протянула она. — И что же нужно делать, чтобы это... хм... прошло?       — Ничего. — Квами извиняюще развела руками. — Со временем это пройдет само собой.       Маринетт сглотнула.       — И сколько времени на это может понадобиться?       — Бывает, три дня, а иногда...       — Три дня? — радостно переспросила Маринетт. — Это немного!       — ...А иногда три месяца, — закончила Тикки, и девушка испуганно уставилась на неё, так что квами поспешно добавила: — Но три месяца бывает крайне, крайне редко!       В комнате повисло молчание. Слышно было только пение птиц за окном и далёкие гудки автомобилей.       — А знаешь! — Маринетт, склонная к оптимизму, расправила плечи. — Вообще, я думаю, всё будет просто отлично, — уверенно заявила она, словно стараясь убедить не только свою подругу, но и себя саму. — Всё пройдёт как по маслу, и никто даже не заметит подмены, правда?       Тикки кивнула в ответ.       — Конечно, Мари, никто не заметит, — согласилась она, радуясь, что девушка воспряла духом.       В это время снизу послышался голос отца Маринетт:       — Маринетт! Тебе пора в школу — ты опоздаешь, если прямо сейчас не выйдешь!       Девочки испуганно переглянулись.       — Школа, — прошептала Мари. О школе она и думать совсем забыла.       Лицо ненастоящей квами снова сморщилось, и Маринетт застонала, переворачиваясь на живот и начиная руками и ногами биться о столешницу в беззвучной истерике.       Тикки устало вздохнула.       «Да уж, похоже, неделя явно выйдет не из лёгких», — подумала она и встала, чтобы в очередной раз успокоить свою подругу.