Неделя наоборот

      Школьный день стремительно подходил к концу. Урок физкультуры, который стоял сегодня по расписанию последним, уже закончился, и женская половина класса находилась в предписанной ей раздевалке.       Тикки, которая в этот момент стягивала через голову спортивную футболку, размышляла о сегодняшнем дне и о всей сложившейся ситуации в целом.       Свое «поведение» в общем квами оценивала как стабильно неплохое. Да, утренняя размолвка с Адрианом не входила в планы, но, в сущности, особого вреда это не принесло, кроме разве что осознания неидеальности Агреста, совершенство которого так воспевает Маринетт. Впрочем, в глубине души Тикки — а сама она не призналась бы в этом даже себе — чувствовала, как в ней поднимается какое-то странное уважение к зеленоглазому блондину. Будучи сторонним наблюдателем за разными людьми в жизни Маринетт, мнение Тикки об Адриане — как об одном из таких людей — было довольно определённым: хороший мальчик, говорит только хорошие вещи, поступает только хорошо, хорошо выглядит, хорошо учится, — тут не нужно другого слова, кроме как «хорошо». И вот внезапное громогласное мнение, которое довольно радикально выбивается из общепринятого, дало Тикки возможность по-новому оценить парня. И, если честно, такое изменение ей нравилось: за Адрианом Агрестом чувствовалось что-то новое, что-то более интересное, и это интриговало.       Но сейчас гордость Тикки была слишком сильно задета, чтобы попытаться разобраться в своих ощущениях. Для неё Адриан Агрест на данный момент — тот, кто посмел — ничего себе! — высказаться против великой квами, за спиной которой имелся многолетний опыт. Пять тысяч лет против семнадцати? Нет уж, нос не дорос!       — Джулека, бал — это так здорово! Я уверена, тебе понравится.       От размышлений Тикки отвлёк взволнованный голос Роуз, которая стояла около своего шкафчика, расположенного напротив шкафа Маринетт.       Подняв глаза, квами увидела, как блондинка активно жестикулирует руками, привлекая внимания стоящей рядом Джулеки.       — Что-то я сомневаюсь. — Темноволосая поправила челку, так что та ещё сильнее прикрыла левую сторону её лица.       — Ох, это будет чудесно! — Левилён мысленно находилась где-то в своих мечтах, где она наверняка танцует вальс с каким-нибудь симпатичным юношей на балу. — Музыка, танцы, платья, мальчики, свечи... — Девушка мечтательно закатила глаза.       — О чём вы говорите? — удивлённо обратилась к ним Тикки, подходя ближе.       Блондинка ахнула, прикрыв рот рукой.       — Как это, о чём! — Она драматично всплеснула руками. — О школьном бале в это воскресенье, конечно!       Тикки озадаченно наклонила голову набок.       — Правда?       «Странно, Маринетт ни разу не упоминала ни про какой бал».       — О чём болтаете? — В их тройку вклинилась Аликс, натягивая на свои непослушные розовые волосы кепку.       — О бале! — восторженно с придыханием объявила Роуз.       Кубдел сделала вид, что её тошнит.       — Я бы поняла, если б вы обсуждали предстоящий урок физкультуры в среду. Вы можете в это поверить? Мы пойдём в настоящий бассейн!       Личико Роуз осталось таким же мечтательным: похоже, она не услышала ни слова из того, что говорила Аликс.       Тикки же вновь почувствовала себя растерянно: какой ещё бассейн? Но, памятуя о своём прикрытии, в этот раз она решила не лезть с вопросами — достаточно и того, что она не знала про бал, который внезапно устраивается в школе.       — Просто признайся, Аликс, что тебе не с кем идти на бал, вот и всё.       Квами даже не стоило оборачиваться, чтобы понять, кто способен выкинуть такую гадость.       — А тебе будто бы есть, с кем идти, Хлоя, — парировала Кубдел, с неприязнью поглядывая на Буржуа.       — Представь себе, есть. — Дочь мэра самодовольно расправила плечи, а Сабрина, стоящая за спиной подруги, в подражание ей напустила на себя уверенный вид.       С этими словами блондинка, поиграв волосами, прошествовала вон из раздевалки, а верная Сабрина вышла следом.       — Как же она меня бесит! — Аликс отвела душу, хлопнув по дверце шкафчика. — Змеюка.       Джулека и Тикки сочувственно улыбнулись девушке, и разговор на этом закончился. Каждая из них в молчании закончила собирать вещи, и они гурьбой покинули помещение.

***

      — Прекрати смотреть на меня осуждающим взглядом.       Плагг и Адриан, которые после школы сразу отправились домой, хотя по расписанию у Адриана стоял урок китайского, сидели на диване в комнате парня. Так как Плагг, в отличие от Адриана, китайским никогда не интересовался, знания его по этому предмету ограничивались лишь нецензурной бранью, — причем Плагг, загадочно улыбаясь, всячески отказывался объяснять, где он этому нахватался — они решили, что Плаггу стоит сказаться больным и не пойти на урок. Так будет лучше для всех: Плаггу не придётся выворачивать наизнанку свой язык, а Адриану не придётся потом краснеть из-за квами, который может в любой неподходящий момент выкрикнуть «他妈的*».       Поэтому сейчас они и сидели в комнате Адриана. А почему ненастоящий квами осуждающе посматривал на своего друга — это уже другая история.       — Зачем ты ввязался в спор с Маринетт? — нахмурился Адриан, сложив лапки на груди.       Плагг пожал плечами.       — Мне просто было скучно, — храбро заявил он, разваливаясь на сидении и вытягивая ноги: после долгого времяпровождения за партой всё тело ломило.       — И что? Разве это повод?       Квами скривился.       — Скажи ещё, что ты не согласен с моей точкой зрения.       — Я считаю, что мадам Бюстье была права — вы оба говорили правильные вещи. — Парень нашёл необходимый компромисс. — А вообще, странно, что Маринетт так рьяно кинулась защищать «Госпожу Бовари». Я никогда не замечал за ней особой любви к литературе.       Плагг только отмахнулся.       — Во имя всего святого, это же девчонки! Дев-чон-ки! Они с рождения все с приветом, чего ты от них хочешь.       Ответить Адриану было не суждено, потому что в этот момент в комнату постучали и на пороге появилась высокая брюнетка в очках.       — Адриан, отец хочет тебя видеть, — отчеканила она.       — Иду! — ответил Плагг, который за день в школе успел приноровиться к своему новому имечку.       Оставив Адриана в комнате под предлогом безопасности, — на деле же Плаггу просто хотелось отдохнуть от назойливого друга — Плагг проследовал за Натали, чтобы встретиться с отцом Адриана.

***

      — Знаешь, ты можешь не стесняться и прямо сказать мне, что я перестаралась, доказывая свою правоту Адриану.       Тикки возвращалась из школы домой, и у них с Маринетт появилось наконец время обсудить утреннее происшествие.       В сумке послышалась возня.       — Да, конечно, вышло не очень удачно, — на удивление спокойно согласилась Маринетт. — Но ничего уже не поделать.       — И ты так легко это приняла? — удивилась квами. Подобное спокойствие было несвойственно Мари, когда речь шла об Адриане.       — Ну, — задумалась подруга, — если честно, первые пару уроков в мыслях я уже создала куклу Вуду с твоим лицом, куда всё так же мысленно начала пихать булавки, — засмеялась Маринетт. — Но потом я заметила, что Адриан не особо на тебя — или, скорее, меня — обиделся и даже пару раз незаметно посматривал на «нас». Так что, я думаю, это даже неплохо.       Квами опешила.       — Кукла Вуду?       Дюпэн-Чэн ещё сильнее рассмеялась.       — Это шутка!       Покачав головой, Тикки едва удержалась от желания закатить глаза. Она уже зашла в кондитерскую и теперь начала подниматься наверх, в комнату Маринетт.       — Ну и шутки у тебя, Маринетт!       Маленькая проказница только захихикала в ответ.       Стоило Тикки только залезть в комнату, как в портфеле за её спиной тут же раздалась мелодия рингтона Маринетт, оповещая квами о том, что ей звонит Алья, на звонке которой стояла особенная песня.       — Давай же, Тикки, ответь. — Ненастоящая квами, которая уже успела выбраться из сумочки и теперь сидела на столе, тронула оцепеневшую подругу за руку.       Тикки тряхнула головой. Разговаривать по сотовому телефону? Когда она в последний раз была человеком, ничего подобного и близко не существовало**!       Собравшись с мыслями, квами нажала на кнопку «Принять вызов» и включила громкоговоритель.       «Ну, подруга, ты, конечно, дала сегодня жару! Что на тебя нашло?»       В трубке послышался торопливый и немного сбивчивый голос Альи.       — Ты о чём? — спросила Тикки, положив телефон на стол как можно дальше от себя. Что-то в этой штуке её пугало, хотя она и понимала, что это, мягко говоря, глупо.       «Я имею в виду твоё: „Адриан, включи мозг, ты слишком тупой, чтобы понять элементарные вещи“».       — Я такого не говорила!       «Именно так ты и сказала, подруга. Что на тебя нашло? Это же Адриан!»       Тикки замялась и с надеждой посмотрела на Маринетт. Покрутив головой, ненастоящая квами задумчиво прищурилась, но вскоре на её лице появилось воодушевлённое выражение.       Поднявшись на сантиметр в воздух, — летать Маринетт с утра лучше ничуть не стала — девушка начала изображать в воздухе буквы.       Нахмурившись, Тикки стала удивлённо наблюдать за действиями подруги. К счастью, вскоре до неё дошло, что она имеет в виду. Маринетт хочет, чтобы она складывала буквы в слова!       — Э... Я...       Маринетт кивнула и показала следующее слово, а за ним ещё одно.       — Я себя... чувствую... грудь***?       Мари в ужасе замотала головой.       «Я себя чувствую грудь? Ты там вообще в порядке, Маринетт?»       Тикки закашляла, имитируя прерывающуюся связь.       — Прости... кх-кх... связь плохая просто... кх-кх. — Она выдержала паузу и заговорила уже нормально. — Вот сейчас связь будет хорошей — я вышла на балкон. — На самом деле ни на какой балкон она, конечно, не вышла. — Я сказала, что плохо себя чувствую, потому что у меня болит грудь. Вот я с утра и на нервах. Но мне уже намного лучше.       Тикки ощущала тишину, которая осязаемо повисла между ей и Сезер.       «Ну, ладно. Ты там давай, отдыхай и возвращайся в нормальное состояние, а то даже как-то странно видеть такую Маринетт, ха-ха. До завтра!»       Послышались гудки, и Маринетт и Тикки в изнеможении опустились: Мари — на стол, Тикки — на стул.       Телефонная атака успешно отражена.

***

      — Э... Папа?       Плагг постучал в тяжёлую чёрную дверь кабинета отца Адриана, которая с гулким стуком отворилась, пропуская квами внутрь.       Габриэль Агрест стоял боком ко входу и смотрел на большую картину с изображением женщины в золотой рамке. При появлении сына Плагга мужчина перевёл взгляд на него и, раскинув руки в стороны, двинулся к нему с приветливой и немного ошалевшей улыбочкой на лице.       — Адриан, сын мой! Как я рад тебя видеть!       С этими словами мужчина стиснул Плагга в самых что ни на есть крепких объятиях, перекрывая доступ кислороду к лёгким парня.       — Слишком... душно... воздуха не хватает, — прохрипел Плагг.       Когда месье Агрест наконец отпустил его, квами стал судорожно хватать ртом воздух, пытаясь восстановить нормальное дыхание. Сам же мужчина словно бы не заметил этого и, отвернувшись, лёгкой походкой поплыл — именно поплыл — в сторону столовой, поманив за собой Плагга.       — Сын мой, я так давно с тобой не говорил по душам. — Габриэль Агрест сел за длинный обеденный стол, а Плагг, удивлённо выпучив глаза, опустился на стул напротив. — Как у тебя дела?       Квами с опаской посматривал на отца Адриана. Либо это у Плагга галлюцинации, либо Габриэль Агрест официально и бесповоротно свихнулся.       — Нормально. — Чуть ли не впервые в жизни у этого прохвоста не нашлось слов.       Габриэль Агрест со всё той же пугающей, чеширской улыбкой положил локти на стол и поставил голову на кисти рук, склонив её набок.       Плагг поборол желание потереть глаза, чтобы удостовериться в реальности происходящего.       «И это — строгий и серьёзный отец Адриана?»       Следующие полчаса Плагг запомнил смутно. Мужчина выпрашивал у него всякие подробности жизни Адриана, а квами в свою очередь старался отвечать впопад и не слишком сильно выражать своё удивление поведением известного модельера.       Когда время аудиенции подошло к концу и Плагг получил возможность «свалить», при этом вновь почувствовав на своих костях крепкое объятие мужчины, в его голове была только одна мысль, которую он даже не поленился озвучить вслух, выскочив в коридор:       — 他妈的*!