Вьюрок

      «Мировое турне Майкла Джексона всё ещё длится, несмотря на продолжающееся уголовное расследование по обвинению в растлении», — звучало с экрана телевизора.       Там же мелькали съёмки одного из концертов из этого турне. Ханна выключила телевизор и кинула пульт на диван. Майкл уехал больше двух недель назад. В каком-то выпуске новостей она видела фотографии из аэропорта, где на борт частного самолёта с ним вместе поднималась Лиза-Мария. В том, что мисс Пресли отправилась вместе с Майклом на гастроли, не было ничего удивительно. Зазвонил телефон, отвлекая от мыслей, и Ханна подняла трубку. — Привет, — прозвучал там другой голос.       Нечего было удивляться, что он не звонил. Вообще не давал о себе никак знать. Ханна скучала по нему, но была рада, что он сейчас занимается любимым делом, что он сейчас далеко от всего этого сумасшествия, что развели неуемные репортеры вокруг его персоны. — Привет, Алекс.       Несмотря на неожиданное открытие того вечера, о воспоминании о котором у Ханны до сих пор горели щеки, им с Алексом даже стало как-то легче общаться. Она пообещала не рассказывать ни единой живой душе. Да и кому она могла об этом рассказать. Только маме или Майклу, хотя нет, секрет это всегда секрет, особенно если он чужой. — Хочешь послушать новую песню? Только вчера записал. — Здорово! Конечно хочу. — Не занята сегодня? — Абсолютно свободна, — с энтузиазмом ответила Ханна. — Тогда жду тебя на студии. — А этот там? — Нет, — ответил Алекс, и без имени прекрасно понимая, кого Ханна имеет в виду.       Она довольно резко и прямо сказала, что если ещё хоть раз увидит Мэттта Флинна, то, скорей всего, не сможет сдержаться и выцарапает ему глаза. Алекс не думал, что Ханна окажется настолько кровожадной, но старался, чтобы подруга и агент не пересекались. — Хорошо, тогда жди, скоро буду. — Ок, тогда я заказываю пиццу!       Где-то через сорок минут Ханна действительно уже была на студии. Они с Алексом и его звукорежиссёром Бобби ели пиццу, запивали колой и слушали новый трек. — Необычно, — высказала Ханна своё мнение после первого прослушивания. — Тебе не понравилось? — Я не это имела ввиду, — замотала головой Ханна, дожевывая кусок пиццы. — Просто обычно песни у тебя такие нежные, романтичные, а тут прямо такая дерзость, даже сарказм. В этой песне ты злой, но, несмотря на это, сама мелодия весёлая. — По мне, это самое то, подходит под настроение, — ухмыльнулся Алекс и взглянул на Ханну.       Она тут же почувствовала, как покраснела, и ей захотелось кинуть в него подушкой, что в цветастой куче лежали на диване. Парень не уставал подкалывать ее по поводу их совместной ночи, когда они практически до рассвета смотрели старые фильмы по круглосуточному каналу, пока их обоих не сморил сон и они не уснули рядом, обсыпанные поп-корном. — Я бы посмотрел, как ты будешь объяснять зерна кукурузы в своих волосах, — пошутил Алекс, когда подвозил ее домой ближе к обеду. — Скажу правду, — пожала плечами Ханна, состроив совершенно невинную рожицу. Выдержав паузу, добавила: — Что мы смотрели кино. Алекс же, успевший напрячься, облегченно выдохнул: — Никому, Ханна. Пожалуйста. — Ну, я же обещала, — вздохнула Ханна, несколько задетая его недоверием. — Спасибо, — улыбнулся Алекс и, наклонившись, поцеловал её в щеку.       Со стороны это должно было смотреться очень мило: двое влюблённых прощаются друг с другом после свидания.       Маме особо ничего объяснять и не пришлось. Маргарет просто спросила, все ли у Ханны хорошо и провела ли она время так, как ожидала. — О, да, все просто чудесно, — поспешила уверить маму дочь. — Надеюсь, вы предохранялись, — стала серьезной женщина, заставив Ханну смущенно опустить глаза.       И как на это ответить, чтобы не солгать и при этом не разболтать секрет Алекса? — Не волнуйся, никаких неожиданностей, — уклончиво ответила она. — Я к себе, мне просто жизненно необходим душ, поп-корна у меня нет разве что в нижнем белье, да и то не уверена, — пошутила Ханна, уже поднимаясь по ступенькам.       Больше Маргарет ничего у дочери не расспрашивала, а Ханне позвонил Клейтон: она получила предложение о ещё одной фотосъемке. На этот раз проект был рассчитан на танцоров. Хотели создать что-то вроде календарей, каждый месяц которого должен быть украшен определенным стилем танца. Из Ханны хотели сделать олицетворение сентября.       Ещё намечалось несколько прослушиваний на роли и выступлений, так что слишком много думать о своих чувствах, об Алексе, о Майкле времени банально не оставалось. Дополнительной нагрузкой висели предстоящие выпускные экзамены, к которым тоже было необходимо подготовиться, так что небольшая передышка в виде прогулки Ханне была катастрофически нужна. — Хочешь, поедем, как стемнеет, покатаемся по городу. Я знаю неплохую скейтборную площадку, — предложил Алекс, словно угадав ее мысли об отдыхе. — Ты уверен, что твои поклонники позволят нам покататься? — с сомнением спросила Ханна.       И это был непраздный вопрос. Новая песня, которую они с Алексом спели в дуэте, произвела небывалый фурор. Песню крутили по радио, просили исполнить на других концертах и даже хотели снять клип, но, помня, во что Флинн превратил вполне невинный сюжет клипа, снятого в Неверлэнде, Ханна упрямо отказывалась. — У них есть запись концерта, вот пусть ей и довольствуются, — твёрдо отказала она всем уговорам попугая, когда тот позвонил ей домой, а потом ещё раз, когда уже добрался до Клейтона. Умоляющие взгляды Алекса же просто игнорировала.       Вскоре Флинн, видимо, понял, что никакие слова и никакие деньги не переубедят «упрямую девчонку», и плюнул на это дело. — Уверен, не волнуйся, — кивнул Алекс.       Предупредив маму, Ханна действительно поехала гулять с Алексом. На площадке было несколько молодых людей, и поначалу они не особо обращали внимание на вполне обычных на вид парня и девушку со скейтбордами под мышками. Первые полчаса они приглядывались друг к другу, но когда Ханна более-менее освоилась со всеми препятствиями и горками, что были установлены на площадке, и начала делать трюки, то местные ребята подошли поближе. — Впервые вижу, чтобы крошка так круто каталась, — ухмыляясь, сказал парень, на вид не сильно старше самой Ханны. — Хочешь покататься со мной, или, скорее, на мне? Вокруг засвистели и заохали. Ханна остановилась на одной из горок. — Боюсь, ты слишком медленный для меня, детка, — улыбнулась Ханна. — Готова доказать? — Двадцать баксов? — предложила Ханна. — Мы что, малолетки? Пятьдесят, — ухмыльнулся парень. — Ок, — выложила Ханна купюру на край площадки.       Алекс улыбнулся и положил ещё одну: — На девчонку.       Он специально не стал называть имён. Со стороны парня и его друзей тоже прибавилось несколько купюр. Когда все ставки были сделаны, все отошли и оставили соревнующихся на старте. Алекс много раз видел, как Ханна катается. Гибкое и натренированное тело танцовщицы позволяло ей легко управлять и уверенно держаться на доске. Противник должен быть очень хорош, чтобы обогнать Ханну. Хотя кто знает. Алекс с наслаждением наблюдал за тем, как лица подростков вытягиваются от удивления, когда Ханна, обогнав соперника, лихо закрутив очередной финт, финишировала первой. — Не стыдно отбирать деньги у детей? — шепотом спросил Алекс, когда Ханна сгребала купюры в руку. — Никто их за язык не тянул, — пожала она плечами. — Поехали в кафе, я проголодалась. Через полчаса они сидели в любимом месте на набережной и поедали бургеры, запивая колой, наслаждаясь видом ночного океана и луны над ним. — Я тут подумал, что, если нам закончить это, — смотря вдаль, проговорил Алекс. — Что «это»? Ночные дожоры? — прожевав бургер, спросила Ханна. — Нет, наши с тобой отношения. — Что это ты так решил? — спросила Ханна. — Ну, не знаю, тебе было неприятно. Да и я должен был тебе рассказать все честно. — Чувствуешь себя виноватым, — ухмыльнулась Ханна. — Не парься, я тебя уже простила… почти. Так что ты задумал? — Хочу заставить взорвать всем мозг. Что ты думаешь о съемках? — Каких съемках? — нахмурилась Ханна. — Клипа. — Я же уже говорила, что нет, — закатила глаза Ханна. — Да нет, на новую песню, — поспешил успокоить ее Алекс. — Давай сделаем что-то страстное, роковое… — Вампирское, — хищно улыбнулась Ханна. Возможно, так на нее действовала луна, ярко светившая в небе. — Тебе пойдет красное. — И вампирские клыки. — Ханна вставила кусочки картошки-фри, изображая клыки. Они оба рассмеялись. — Ну, посмотрим, честно, да, все это, — она показала на них двоих, — изрядно пахнет фарсом, и теперь я не смогу достоверно отыгрывать любовь. — Я до сих пор себя чувствую подлецом, — повинился Алекс. — И да, ты права, хватит мне уже во всем слушаться Флинна, но уходить от него сейчас…. Уже почти завершена запись альбома, а там концерты, презентации. Боюсь, я ещё не справлюсь один. — Так зачем уходить? Поставь свои условия, — пожала плечами Ханна. — Сам же сказал, что уже не маленький ребёнок. Поговори с ним начистоту. — А если он не согласится на мои условия? — Перейдёшь к другому агенту. — Я бы не против работать с Клейтоном. — Поговори с ним об этом, — зевая, ответила Ханна. — Когда осмелюсь, — махнул рукой Алекс. — Давай я отвезу тебя домой, а то ты уснёшь прямо тут.       Спорить Ханна не стала, потому что глаза действительно закрывались от усталости. Вытерев лицо и руки салфеткой и сделав последний глоток колы, Ханна выбросила остатки в урну неподалёку. Алекс последовал ее примеру.       Дома Ханна была, уже когда за окном занимался рассвет. Девушка не помнила, но в любом случае этому придётся подождать, по крайне мере, до обеда, раньше она просто не сможет открыть глаза.       Где-то ближе к полудню Ханне все же пришлось подняться с постели. — Дорогая, тебе звонит мисс Шилдс, — прозвучал голос Маргарет над ухом. Имя знаменитой актрисы и модели заставили Ханну подскочить на постели. — Привет, крошка, — поздоровалась женщина. — Ты решила перейти на полуночный образ жизни, как и любой уважающий себя подросток? — шутливо спросила она. — Я звонила раньше, но твоя мама не хотела тебя будить. — Привет, Брук, и прости. Я обычно не сплю так долго, просто вчера, — Ханна замолчала не желая распространяться о своих делах с Алексом, — гуляла допоздна… А маме следовало позвать меня и в первый раз, когда ты звонила. — Она бросила на маму недовольный взгляд. — Не извиняйся, я сама могу проспать до вечера. Я позвонила, потому что у меня есть для тебя деловое предложение. Тут ищут модель для съемки, и, думаю, ты идеально подойдешь, — в голосе Шилдс зазвучала улыбка. — Интересует? — Да. — Вот и отлично, давай встретимся через часа четыре. Записывай адрес. Ханна тут же потянулась к ручке и блокноту, что лежали рядом с телефоном на такой случай. У неё действительно в последнее время не было особо хороших предложений: несколько съёмок для клипов, выступление на сцене и с Алексом. Но если раньше Ханна была главной добытчицей в семье, то теперь эта роль отошла Маргарет. Ее кулинарная книга имела хороший спрос, а также ее приглашали на кулинарные шоу. Так что Ханна могла сосредоточится на учебе. С того времени как Ханна начала свою карьеру на сцене, она в основном училась самостоятельно на дому, а необходимые тесты для прохождения в следующий класс сдавала экстерном. В этом году Ханна хотела закончить школу, так что освободившееся время посвящала учебе и подготовке к выпускным экзаменам. Но когда тебе вот так запросто звонит Брук Шилдс и предлагает какое-то дело, то тут раздумывать, что важнее, не приходилось. Так что в назначенное время Ханна уже сидела в кафе. Брук была неподражаема. Остальные посетители смотрели ей вслед и возбужденно перешептывались, но Шилдс не обращала на весь этот переполох абсолютно никакого внимания. — Лишь бы не сразу налетели с просьбами взять автограф, — махнула она рукой, когда Ханна указала ей на всеобщее оживление. — И вообще, с чего это ты решила, что это все по моей вине? Ты с Алексом тоже навела немало шороха. Вы хорошая пара.       Ханна лишь пожала плечами. Она до сих пор не привыкла чувствовать себя популярной, той, на кого все смотрят. Ей казалось, что она этого недостойна, что она ничего такого не сделала, чтобы быть звездой. — Ладно, у меня не так много времени, — по-деловому начала разговор Брук. — Скоро в Сан-Франциско состоится довольно большой показ. Туда зовут участвовать не только профессиональных моделей, но и звёзд шоу-бизнеса. Это даже скорей не показ, а своеобразное шоу. Платят там неплохо, а уж если запомнишься какому-нибудь фотографу или продюсеру, то есть шанс заключить для себя выгодный контракт. Интересует? — Наверное, да, — неуверенно кинула Ханна.       Со смерти Дона она не выезжала за пределы города, но, возможно, это ей сейчас не помешает. — Подумай немного и, если что, позвони по этому номеру. — Брук протиснула ей визитку. — Почему ты мне помогаешь? — Ханна уже успела выучить, что шоу-бизнес это не то место, где все искренне дружат и помогают друг другу, скорее наоборот. Брук пожала плечами: — Знаешь, возможно, это из-за Майкла, — улыбнулась она. — Джексон, конечно, ещё тот идеалист и мечтатель, но ты невольно смотришь, как он срывается на другой конец света на помощь какому-нибудь малышу, как тратит миллионы на благотворительность, слушаешь его песни. Как-то после этого хочется творить добро. Особенно сейчас, — женщина замолчала. Ханна поджала губы, она ни с кем, кроме Клейтона, не обсуждала, что произошло с Майклом, но сейчас ей захотелось спросить: — Как ты думаешь, за что они так с ним? — Это же очевидно, чернокожий мальчик из бедной семьи становится не просто популярным певцом, а реальной силой, способной менять что-то, влиять на людей. Богатые толстосумы, сидящие в своих кабинетах, очень не любят тех, кто имеет власть, и тех, кого они не могут контролировать. Майкла нельзя контролировать, — пожала плечами Брук. — Также никто не отменял такие банальные вещи, как зависть и алчность.       Спрашивать, поверила ли Брук в само обвинение, не имело смысла: все, кто знал Майкла ближе, чем благодаря случайному столкновению за кулисами или на вечеринках, понимали, насколько оно абсурдно. — Я иногда боюсь за него, — призналась Ханна. — Он сильный. Очень добрый, милый, но не такой наивный, как многие думают. На самом деле у Майкла меньше всего иллюзий. О том, что представляет из себя мир в общем и Голливуд в частности. Я на собственном опыте могу рассказать, что такое, когда, будучи ребёнком, ты сталкиваешься с совершенно недетскими вещами. Ханна вспомнила, что о Шилдс ходило много скандальных слухов, а те фильмы, в которых она снималась в довольно юном возрасте, сложно было назвать невинными. Так что она явно знала то, о чем говорила. — Спасибо тебе, — улыбнулась Ханна. — Да ну, пустяки, — махнула Шилдс рукой. — Я ничего не сделала. Все зависит от тебя. — Ну, что, по десерту? Тут великолепное мороженое. ***       Когда Ханна прилетела на место, она чувствовала себя растерянной: вся эта предпоказная суета была для неё совершенно незнакомой, хотя и чем-то схожей с тем, что обычно происходит за кулисами или на съёмках. Дизайнеры осмотрели ее с ног до головы, до миллиметра измеряли каждый изгиб и каждую выпуклость ее фигуры, решая, подходит она им или нет.       Было много сомнений насчёт ее роста. В сравнении с высокими моделями Ханна и вправду чувствовала себя чуть ли не карлицей, но так как это был не просто показ, а ещё и некое шоу с приглашёнными звездами, то на этот ее недостаток решили закрыть глаза.       Дальше пошли бесконечные примерки костюмов и образов. Репетиции, на которых ее пытались научить ходить по подиуму так же легко и уверенно, как профессионалы. Это оказалось не таким уж лёгким занятием, но тренированное тело и природная гибкость позволили довольно быстро освоиться и не путаться в собственных ногах.       Настал день показа. И суматоха была доведена до предела. Все сновали вокруг: модели, гримеры, дизайнеры. Сцены, когда платье или костюм подгонялись под фигуру модели прямо на ней, на живую, никого не удивляли. Среди множества красивых девушек Ханна увидела и звёзд модельного бизнеса: Кейт Мосс, Клаудию Шиффер, Синди Кроуфорд и Наоми Кэмпбелл. К последней у Ханны было двоякое отношение: с одной стороны она восхищалась внешностью этой длинноногой темнокожей женщины, прозванной Чёрной пантерой, а с другой помнила клип Майкла, где снималась модель, и то, как откровенно и сексуально эта дикая кошка кружила вокруг певца, невольно будило ревность. Да, Ханна прекрасно знала, что это просто работа и ничего личного, но, черт, все, кто видел Майкла и Наоми вместе, не могли не признать, что они очень гармонично смотрелись друг с другом.       В любом случае это лишь был мимолетный, неприятный укол ревности, не имеющий под собой никакого серьезного обоснования, ведь рядом с Майклом сейчас не Наоми. Замотав головой, Ханна приказала себе сосредоточится на предстоящем выходе. Ещё раз в уме перечислить шаги и их правильный темп, оглянуться вокруг в поисках распорядителя, что указывает моделям порядок их выхода, и больше не думать ни о чем, только шаг и улыбка.       Когда она вышла под яркий свет софитов и зашагала по светящемуся белому подиуму, в первые минуты все было хорошо, но стоило Ханне остановиться на краю и замереть в одной из заученных поз, посмотреть в зал, сердце упало в пятки. На одном из кресел в первом ряду, перед подиумом, так что ошибиться было невозможно, сидела Лиза-Мария Пресли.       Ханна быстрым взглядом обвела весь зал, но никого, похожего на Майкла, найти не могла. Тем временем эта, казалось, мимолетная заминка создала своеобразную очередь из моделей, нарушая их ровный строй.       Ханна, понимая, что нужно как-то исправлять ситуацию, резко развернулась. Делая поворот и меняясь местами с ближайшей моделью, точно танцуя парный танец, пошла в нужную сторону. — Что это было, мисс? — грозно посмотрел на неё распорядитель. — Простите. — Быстро идите переодеваться, — не желая особо слушать извинения, махнул в сторону он. Повторять второй раз Ханне было не нужно. — Что-то случилось? — спросила Брук, которая из-за кулис видела эту заминку. — Мне кажется, я видела Лизу-Марию. — Пресли?! — удивилась Брук. Ханна лишь кивнула. — А Майкл? — Нет, — замотала голой Ханна.       Больше перекинуться хоть парой слов им не дали. Брук пора было выходить на подиум, а Ханне — готовиться к следующему выходу. На этот раз ее нарядили в длинное темно-зелёное платье, которое вызывало ассоциации с чем-то средневековым, но при этом имело вставки кружева. Волосы подняли наверх, закололи бесчисленным количеством шпилек и завили кончики, чтобы завершить образ.       Все это время Ханна практически не обращала внимание на своё отражение в зеркале. Она все ещё размышляла: не показалось ли ей? И если не показалось, то почему Лиза-Мария здесь?       Возможно, они с Майклом поссорились и она уехала? Или она просто решила вернуться, чтобы посетить показ и потом вернуться? А возможно, и это было самым волнующим, Майкл тоже здесь и просто замаскировался, чтобы не привлекать к себе внимание остальных гостей и многочисленных журналистов. Кому понравится, если все внимание с твоего шоу переключится на одного человека. Дальше размышлять о возможных вариантах ей не дали. — Вперёд-вперёд! — поторапливал модельер моделей и ее в том числе.       Все лишние мысли улетучились из головы, как только она вышла из-за кулис. Ханна, полностью сосредоточившись на том, как устоять на достаточно высоких каблуках и не забыть улыбаться, шагнула на подиум.       Лиза-Мария действительно сидела в зале. Она с самого детства любила модные показы и, узнав, какое грандиозное шоу ставят в Сан-Франциско, поспешила сюда. Майкл, как обычно, был эталоном благородства и предоставил ей свой самолёт. Сам же Джексон уже весь был в творчестве, в работе над подготовкой к концерту. Репетиции и прогон программ, проверка исправности эффектов, которые делали шоу ещё ярче. Примерки костюмов и любой мельчайшей детали. Лиза поначалу с любопытством наблюдала за всем этим, но вскоре поняла, что с легкостью может уехать и Майкл едва ли сразу это заметит. Он уже был захвачен бурным потоком и чувствовал себя в своей стихии, управлял всем этим. Лиза в очередной раз убедилась, что из их союза бы ничего хорошего не получилось, что она бы просто стояла в стороне.       В стороне прекрасного, волшебного, самого удивительно, что она видела в своей жизни шоу. Наблюдая за тем, как Майкл работает на сцене, какая бешенная энергетика идёт от него, Лиза чувствовала себя словно загипнотизированной, оглушённой ей. Она понимала, почему девушки на концертах Майкла сходят с ума, падают в обморок, но не хотела становиться одной из них.       Появление на дефиле этой рыжей девчонки было полной неожиданностью. Лиза не могла не отметить, что Ханна Беккер выглядела взрослее и умела притягивать взгляд, хотя, возможно, такое преображение всего лишь старания местных визажистов да модные наряды. Одно дело быть девочкой в шортиках на скейте, а совсем другое шагать в платье от Диор. В Беккер определено был шарм. Лиза невольно оглянулась по сторонам и заметила, как мужчины на соседних стульях провожают девушку взглядом.       На одно мгновение Лизе захотелось поступить благородно, что ли, и найти девчонку после концерта, сказать ей о том, что она рассталась с Майклом и что тот определённо неравнодушен к ее глупенькой рыжей головке, но лишь на миг. В конце концов Майкл, если действительно захочет заполучить эту малышку, сможет добиться этого сам. А доставлять Майкла Беккер на подносе — Лиза горько ухмыльнулась — нет уж, увольте. — Что это за девчонка? Рыжая, — поинтересовался мужчина слева. — Никогда её раньше не видел.       Лиза оглянулась из любопытства. Спрашивал грузного телосложения мужчина, лет сорока. Она вроде где-то встречала его раньше. Он был то ли продюсером, то ли директором какой-то студии, а может, и все сразу. — Это Ханна Беккер, — ответила Лиза, хотя вопрос не относился напрямую к ней.       Мужчина оглянулся в ее сторону и оценивающе посмотрел. От этого взгляда Лизе стало как-то не по себе, давно она не ловила на себе таких скользких оценивающих взглядов, позволяющих почувствовать себя куском мяса. — А вы же мисс Пресли? А мистер Джексон тоже здесь? — спросил мужчина. — Нет, — отрезала Лиза, давая понять, что дальше продолжать диалог не намерена, и снова обращая все своё внимание на подиум и идущих по нему легкой походкой моделей. — Ты пойдёшь на вечеринку после показа? — спросила Брук, когда их готовили к финальному проходу. — Нет, — покачала головой Ханна. — Единственное, что я сейчас хочу, это спать и домой. Она и так валилась с ног и не представляла, как доберётся до номера в отеле. — Да, малышка, действительно тебе рано ходить на такие сборища. Так что давай до завтра, встретимся в аэропорту.       Не успела Ханна выйти из здания, где проходил показ, как к ней подошёл молодой человек в деловом костюме. — Мисс Беккер? — Да, — остановилась она, поворачиваясь. — Я помощник мистера Барни Стоуна, кинопродюсера, он бы хотел с вами встретиться. — Мужчина подал Ханне визитку. — Простите, но если у вашего босса есть какое-то деловое предложение, то свяжитесь с моим агентом Джоном Клейтоном, — ответила Ханна совершенно обыденном тоном. — А если сейчас? — Нет, — коротко бросила Ханна, уже открывая дверцу подъехавшего такси.       Мужчина, видимо, поняв, что сегодня он ничего не добьётся, записал на визитку имя названного агента и пошел в сторону черного лимузина с затонированными стеклами. ***       Когда Ханна вернулась домой, буквально через два дня Алекс объявил, что все для съёмок клипа готово. Сюжет был не так прост, как можно было подумать. По тексту песни казалось, что это парень бросает девушку, притом довольно жёстко, а по картинке же девушка должна собираться то ли на вечеринку, то ли на свидание. Ханна посмотрела на ванну, которая была наполнена чем-то белым. — Это что, молоко? — удивилась она. — Да, — кивнул Алекс. — А что такого? Клеопатра купалась в молоке. — А графиня Батори в крови девственниц, — парировала Ханна. — Не, если ты предпочитаешь сниматься в прозрачной воде… — пожал плечами Алекс. — Нет, спасибо, — покачала головой Ханна. — Лучше уж молоко, но почему именно оно? — Флинн сказал, что это сексуально, и я, честно, тоже так думаю. Притом я надеялся, что так тебе будет менее некомфортно, чем просто в воде. — Ты исключительно заботлив, — не смогла сдержать сарказм девушка.       И вот она, переодевшись в специальный купальник телесного цвета, что давал иллюзию обнажённого тела, опустилась в ванну, и режиссёр дал команду начинать съёмки. Ханна старалась вести себя естественно, не обращая внимание на съемочную группу, и выполнять указания режиссёра, хотя это было сложно. Ханна никогда не снималась в таких откровенных сценах, поэтому ей никак не удавалось расслабиться.       Через несколько попыток и около часа съёмок и бесконечных дублей Ханна стояла перед режиссёром. — Ну, нет, нет, нет! — начинал раздражаться он. — Крошка, почему ты такая деревянная? Мне нужно, чтобы все вокруг здесь хотели тебя, чтобы мы все, грубо говоря, кончили от тебя. Чтобы ты сама хотела себя.       Ханна стояла в халате, насквозь промокшая, и удерживали ее от рыданий только злость и гордость. — Черт, крошка, ты же настоящий огонь. Неужели ты никогда никого не хотела, так, чтобы у тебя внутри все сжималось и горело? Давай еще один дубль, и надеюсь, для этой сцены он будет последним. Ханна снова сняла халат, села в ванну с уже знатно остывшим молоком и практически полностью погрузилась в нее. Зазвучала песня, но Ханна старалась отстраниться от нее и от всего остального шума.       Ее ладони стали медленно гладить руки, плечи, шею, спустились ниже…       Единственное воспоминание, которое рождало в ней похожее на желание, на возбуждение, страсть, было одно. Было настоящим безумием воскрешать в себе это, воскрешать то чувство, что рождали в ней его прикосновения, его дыхание рядом, ощущение его кожи под пальцами. В голове звучала совсем другая песня.       Обладая довольно живым воображением, Ханна могла просто закрыть глаза, и вот Майкл представал перед ней как живой, как настоящий. Она знала его слишком долго, слишком хорошо. Собственная память и воображение играло с ней злую шутку. Она действительно словно заново переживала этот эпизод, позволяла своему воображению заходить дальше реальности. Прикосновения Майкла, его горячий поцелуй, заставляющий сердце вырываться из груди, заставляющий задыхаться. Тело выгибалось, расплёскивая молоко, обнажая изгибы. Стук сердца в ушах заглушал все вокруг. Ханна буквально тонула в этих ощущениях, практически тонула в этой ванне. — Стоп! Снято! — прозвучали слова режиссёра, и фонограмма оборвалась, оставляя все вокруг в тишине. — Ну, что ж, я хотел, чтобы все кончили, все и кончили, — несколько ошарашенно, с ухмылкой проговорил режиссёр, а Ханна же, укутавшись в халат, чувствовала себя растерянной и смущённой.        Больше всего хотелось спрятаться ото всех и одеться и больше никогда не выходить. Щеки горели от стыда, она сейчас практически мастурбировала на глазах у всей съёмочной группы, и в тот момент ей было откровенно плевать. Она совершенно уплыла, это было как дурман, как сон, самый сладкий сон. Схватив бутылку с водой, Ханна сделала несколько больших глотков и постаралась успокоиться, прогнать толпы мурашек, до сих пор бегущих по телу. Руки дрожали. Захотелось разреветься. Какого черта с ней вообще творится?! Стук в двери гримерки заставил Ханну взять себя в руки. В дверях стоял Алекс. — Ты как? — Не говори, что ты там тоже был, — села на стул Ханна, ноги просто не держали. — Нет, там вообще было минимум народа, как обычно в таких сценах, но ходят слухи, что ты там зажгла. — Ага, и сама зажглась, — фыркнула Ханна. — Хочешь, на сегодня прекратим съёмки? — предложил Алекс. — Нет, все нормально, — выдохнула Ханна. — Надеюсь, больше никакой ванны. Я уже замоталась сидеть в этом молоке. — Обещаю, никакой ванны, — кивнул Алекс, прекрасно понимая, что скрывает за этим ворчанием Ханна.       Остальные съемки прошли намного легче: декорации клуба, героини Ханны, что крутится перед зеркалом, выбирая наряд, и концовка с их обоими героями. Когда все оказывается совершенно иначе, чем можно было подумать: брошенная девушка, как выяснилось, вампирша, а герой Алекса ее жертва.       Когда был отснят последний на сегодня кадр, Алекс с Ханной поехали кататься по ночному городу. Они гнали по практически пустой автостраде, до хрипоты подпевая песне, что сегодня звучала вокруг них, и чувствовали себя абсолютно счастливыми и странно свободными.