Вьюрок

— Ханна, так нечестно! — Бриттани Джексон недовольно упёрла руки в бока.       Тринадцатилетняя племянница Майкла явно чувствовала себя более привилегированной, чем простые гости ранчо. Ханне было не по душе такое поведение девочки, но ввязываться в ссору с малолеткой хотелось ещё меньше. Поэтому она лишь выдохнула: — Что тебе показалось нечестным? — У тебя ноги длиннее моих, — высказала совершенно нелепую придирку девочка, так что Ханна в первую секунду даже не знала, что ответить. Извиняться, что она выше ростом, было глупо, да и вообще Ханна не особо хотела играть в «Джампфут», просто им не хватало игроков, так как в эту игру могут играть минимум три человека, вот она и согласилась.       И вот теперь, когда они уже были на четвертом уровне и резинка поднялась к коленам, то, что Ханна была старше и выше всех остальных, стало её невольным преимуществом. Она уж молчала о том, что благодаря занятиям танцами и катанием на скейтборде чувство равновесия и ловкость оказались лучше развиты. — Ты тоже вырастешь и станешь выше, — только и нашлась она с ответом.       Бриттани лишь фыркнула, всем своим видом показывая, что обиделась и не намерена продолжать игру.       Ханна устало вздохнула и посмотрела на вторую девочку, что стояла, смотря то на неё, то на подружку, не зная, на чью сторону стать. — Эй, Бри! — кто-то позвал девочку со стороны.       Стоя спиной, Ханна не могла видеть, кто это, но голос показался ей очень знакомым. Как только Бриттани отреагировала и повернулась лицом к зовущему, прямо в неё влетел наполненный водой шарик. Он лопнул, и волосы, а также кофта девочки промокли. Несколько секунд Бриттани стояла, глотая воздух открытым ртом, словно рыба. — Маколей Калкин! — завизжала она, после того как ступор прошёл, и ринулась на мальчишку.       Тот же встал рядом с Ханной, широко улыбаясь своей обворожительной улыбкой, которая покорила не только зрителей, но и весь Голливуд, и пожал плечами: — Прости, Бри, — в голосе мальчишки не прозвучало ни капли вины.       Бриттани, наступающая на него, резко выдохнула и, схватив под руку подругу, поспешила к особняку. — Так ей и нужно, — фыркнул Маколей, — не люблю задавак, пусть немного остынет.       Он задорно взглянул на Ханну снизу вверх и протянул ладонь для хлопка, но Ханна, хоть и еле сдержала смешок, когда увидела ошарашенную таким неожиданным душем мисс Джексон, все равно понимала, что это не очень хорошо: — Ты её обидел. — А она обижала тебя, — совершенно искренне ответил Маколей. — Я могу за себя постоять и давно не обращаю внимания на такие вещи, — покачала Ханна головой. — Думаешь, мне стоит извиниться? Ханна согласно кивнула. — Ну ладно, — взъерошил Маколей волосы рукой и медленно пошёл к дому. — Что тут произошло? — услышала она голос Майкла за спиной и обернулась. — По дороге сюда я встретил Бриттани, мокрую до нитки, и Маколея с печальным видом. — Он запустил шарик с водой в Бриттани, защищая меня, — призналась Вьюрок. — Мне кажется, что он немного в тебя влюблён, — улыбнулся Майкл, и его взгляд стал каким-то странно задумчивым, словно он не решался что-то сказать.       Ханна пожала плечами. Калкин был ей симпатичен. Весёлый, по-детски обаятельный мальчишка чем-то напоминал брата.       Сейчас ей было более комфортно и безопасно общаться с детьми, и даже вот такая детская симпатия, которая не подразумевает ничего сексуального, была приятна и не будила страхи, сидящие в темноте. — А Бриттани, похоже, ревнует тебя ко мне. — Она довольно не сдержана, — согласился Майкл. — Я поговорю с ней.       Ханна протянула ему руку. Ей неосознанно хотелось чувствовать его рядом, чувствовать на физическом уровне. — Не надо. Ей тринадцать, и это бывает очень сложно.       Майкл покачал головой: — Я понимаю, но это никак не извиняет её грубость. Возможно, Мак был прав, что немного остудил её пыл.       Ханна фыркнула, теперь уже не сдерживая улыбку. Ситуация действительно походила на сцену из комедийного детского фильма, а участие во всем этом Маколея лишь усиливало подобное ощущение. — Я не первый раз и, боюсь, не последний встречаю задир, — покачала Ханна головой. — Я сказала это Калкину и повторю тебе: не надо меня защищать, я могу за себя постоять.       Майкл поднял руки вверх, показывая, что сдаётся и не собирается спорить с Ханной. Спокойная жизнь на ранчо, прописанные лекарства и сеансы с доктором Сандерс давали свои плоды, Ханна практически перестала сторониться людей. Пусть пока, в основном, это и были дети. Меньше проводила времени в своей комнате и, что Майкла больше всего радовало, начала ходить в танцевальный зал. Он не видел, чтобы она танцевала сама, но часто наблюдала за ним и остальными танцорами, как когда-то раньше. Музыка возвращалась в её жизнь, а Майкл точно знал, что музыка лечит душу. — Вьюрок, а как ты смотришь на визит гостей? — Смотря каких и сколько. — Во взгляде Ханны тут же появилась насторожённость. — Если ты задумал закатить грандиозную вечеринку, то, боюсь, я на неё не приду. — Никаких вечеринок. Просто Джон очень хотел тебя увидеть.       С той встречи с Клейтоном прошло две недели. Доктор Сандерс дала разрешение на то, чтобы Ханна постепенно заново расширяла круг общения, и встреча с агентом, который за все эти годы стал ей практически отцом, была неплохим вариантом для первой попытки. — Клейтон? — закусила Ханна нижнюю губу, задумавшись. — Он действительно хочет меня видеть? — Почему ты сомневаешься? Ты дорога ему. — Я ушла от него. — Господи, Вьюрок, — покачал головой Майкл.       Он понимал, что Ханна до сих пор не отпустила эту ситуацию. Сколько бы ей ни говорили, что в тот момент она принимала решение, которое считала верным, и что она ни в чем и ни перед кем виновата, в ней сидело это противное чувство вины. Майклу оставалось лишь надеяться, что со временем оно исчезнет и, возможно, встреча с Клейтоном этому поспособствует. — Хорошо, — ответила Ханна, пожав плечами, — я буду рада его видеть. А сейчас пойдём посмотрим, извинился ли Маколей перед Бриттани или они разрушили полдома, гоняясь друг за другом, — потянула она Майкла в сторону особняка. — Там Мэри, она не позволит, — покачал головой Майкл.       В назначенный день Джон Клейтон приехал на ранчо. Майкл специально подгадал день, когда ни родственников, ни других гостей не будет. — Добрый день, Майкл, — поздоровался Джон. — Привет, как добрался? — Все хорошо, практически без пробок. Всё-таки ты решил обогнать Диснея? Ещё немного, и тебе это удастся. — Не говори глупости, Джон, — засмеялся Майкл. — А где Ханна? — оглянулся Клейтон. — Она наверху, скоро спустится. — Я уже тут, — услышали они с верхней ступеньки лестницы.       Ханна стояла облокотившись о перила и смотрела на них сверху вниз. Ей было странно и даже страшно спускаться вниз. Минуту назад, стоя у двери собственной комнаты, она никак не могла себя заставить открыть её. Ханна понимала, что внизу её не ждёт ничего страшного, но внутри все переворачивалось от волнения, тревоги, страха, что она увидит в глазах Джона обвинение или жалость. Был вопрос, что из этого хуже.       "Ты сможешь! Ты сможешь!" — мысленно говорила она себе при каждом движении, при каждом шаге от двери до лестницы, и даже сейчас, медленно спускаясь вниз по лестнице, она продолжала говорить это себе в уме.       Остановившись на последней ступеньке и резко выдохнув, Ханна все же решилась посмотреть бывшему агенту в глаза и вздрогнула, поймав в них поистине отеческую теплоту. Нет, даже не так, у своего родного отца Ханна никогда такого взгляда не видела, даже тогда, когда он пытался стать хорошим отцом; но ей так хотелось, чтобы Артур хоть раз взглянул на неё именно так, как любящие отцы смотрят на своих маленьких принцесс. Но самое тёплое, что Ханна находила во взгляде отца в свою сторону, это блеск гордости. И вот теперь такое незнакомое ей тепло.       К горлу внезапно подступили рыдания, а слезы невольно потекли из глаз. — Ханна, девочка моя, — покачал головой Клейтон, увидев её слезы, и в его голосе было столько тепла, что Ханна разрыдалась ещё сильнее и буквально влетела в распахнутые объятья Джона. — Ну, что ты, маленький храбрый Феникс, — гладил Клейтон её по волосам своей мозолистой пропахшей табаком ладонью. — Уже все хорошо. С тобой все хорошо.       Майкл стоял в стороне, наблюдая эту трогательную картину, и сам не мог сдержать слез. Когда всхлипы Ханны затихли и та отстранилась от Клейтона, стирая слезы ладонью, Джон тут же протянул ей носовой платок, что всегда держал в кармане. — Спасибо, — взяла она платок, вытирая слезы. — Прости.       Было неясно, за что Ханна просит прощения: за то, что ушла тогда, или за промокшую от её слез рубашку сейчас, — но это даже не имело значения. Клейтон просто улыбнулся и покачал головой. — Все хорошо, Ханна. Что было, того не изменишь, — выдохнул он и сменил тему. — Майкл сказал, что ты развила бурную деятельность: играешь с детьми, водишь экскурсии. — Стараюсь чем-то себя занять. — А танцы?       Ханна пожала плечами и виновато опустила взгляд. Вот что-что, а про танцы она уже давно не думала. Музыка окружала её, но не вызывала прежнего отзыва. Не тянуло выразить свои чувства движением, да и казалось, никаких настолько сильных чувств она и не испытывала. Она смотрела, как танцует Майкл, отмечала грацию и чёткость его движений, но её собственное тело молчало. — Ну ничего, со временем все вернётся, — без слов понял её Клейтон. — Слушай, я не стал говорить это сразу, решил сначала спросить твоего мнения. Алекс тоже хотел приехать повидаться.       Майкл вздрогнул от имени парня Вьюрка. Та же посмотрела на Клейтона с удивлением: — Разве он не на гастролях? — Был, но вернулся с неделю назад. Он хотел тебе позвонить, но я решил, что больше толка будет от реальной встречи. Если хочешь, я позвоню ему.       Ханна посмотрела в сторону Майкла, тот лишь пожал плечами, позволяя Ханне самой решить.       Она задумалась. Алекс, конечно, тоже знал о том, что с ней произошло. Оставался вопрос: хотела ли она его увидеть? Скорей да, чем нет. Она соскучилась по простому, позитивному и лёгкому юмору Алекса. По его взгляду на мир. Ведь сейчас она встретилась с Клейтоном, и ничего ужасного не произошло, даже наоборот, ей стало легче. — Хорошо. Звони, — согласилась она.

***

      Алекс приехал через несколько часов после того, как ему позвонил Джон Клейтон. Он стоял в дверях особняка, рассматривая обстановку. В тот день, когда он был на ранчо в первый и в последний раз, он не заходил в дом и теперь волновался так, словно вот-вот выйдет на сцену, и даже больше.       О случившемся с Ханной он узнал, пожалуй, самым неприятным способом: из репортажа по ТВ. Несколько раз он пытался хоть как-то разузнать о том, что происходит, и так добрался до Джона Клейтона. — Она сейчас в больнице, но когда ты вернёшься… — Да, когда я вернусь, — медленно повторил Алекс эти слова.       Сейчас Алекс рассматривал холл особняка с любопытством ребёнка. Обстановка вокруг была одновременно и элегантной, и сказочной. Портрет Майкла Джексона в образе сказочного принца или, скорее, короля на стене притягивал взгляд. И даже с портрета энергия этого человека порождала мурашки по телу. Алекс помнил, каким простым, лёгким в общении человеком, без какого-либо снобизма и пафоса Джексон оказался, все равно оставаясь легендой. — Что застыл? Проходи, — услышал Алекс голос Клейтона и резко развернулся в его сторону.       Джон и Майкл стояли в дверях кабинета. — Здравствуйте, — поздоровался Алекс. — Привет, — ответил Майкл, взглянув на него таким изучающим взглядом, что тот поёжился. В этом взгляде не было дружелюбия, скорее, наоборот, некая нервозность, которую, впрочем, Джексону удалось тут же скрыть за улыбкой. — Где Ханна? — спросил Алекс, чтобы хоть как-то подавить появившееся ощущение, что он тут нежеланный гость.       Он приехал проведать её, и это совсем не преступление. — Я тут, — услышал он Ханну.       Джон и Майкл расступились, словно стражи, охраняющие принцессу. Ханна стояла практически посередине комнаты и смотрела на него. Алекс невольно улыбнулся. Он только сейчас осознал, как соскучился. Быстрыми шагами Алекс направился вперёд, но Ханна мгновенно отшатнулась назад и выставила руку, заставляя его замереть. — Никаких объятий, — быстро предупредила она и чуть тише добавила: — Прости.       Ханна сама не понимала, почему секунду назад, когда она увидела быстро идущего к ней Алекса, доброго, забавного, её друга, внутри все мгновенно сжалось и похолодело. Возможно, в этом был виноват не он сам, а скорей, его порывистость, но на мгновенье стало страшно.       Перед внутренним взором вспыхнула и за секунду погасла чья-то другая фигура, заграждающая внутри уже знакомые Вьюрку нотки паники, но когда Алекс остановился по её знаку, все затихло. — Вьюрок, ты в порядке? — Майкл первым заметил изменение в её настроении. — Да, просто я думаю, нам стоит прогуляться, — ответила Ханна, натягивая слабую улыбку. — Пойдём? — спросила она Алекса, что стоял в некоторой растерянности. Тот лишь кивнул. — Держаться подальше, я запомнил, — с улыбкой ответил Алекс, хотя веселье в его голосе было наигранное. Они вышли на улицу под взгляды Клейтона и Майкла. — Тебе не нравится, что он приехал, — ухмыльнувшись, посмотрел на Джексона Джон. — Я волнуюсь за Ханну. — Угу, и ревнуешь заодно. — Клейтон вытащил из кармана сигару и закурил. — Но им точно нужно поговорить и определиться в своих отношениях. Прежде, чем начинать новые. — Вьюрку сейчас и вовсе не до отношений: ни до новых, ни до старых, — возразил Майкл. — Ей бы с самой собой разобраться, со своими чувствами. — Не волнуйся. Алекс — хороший парень, он её не обидит. — Если бы было иначе, то его бы тут просто не было, — хмуро заметил Майкл, — но давай сменим тему. — Хорошо, — согласился Джон. — Как продвигается работа над клипом? — Некоторые трудности с режиссёром. Я хотел, чтобы это был Мик Гаррис, но он занят в другом проекте. — Хм, а что если тебе поговорить со Стэном Уинстоном? — А он снимал когда-нибудь ужасы? — заинтересовался Майкл.

***

— Здесь все так же красиво, — посмотрел по сторонам Алекс. — Да, — тихо ответила Ханна.       Она до сих пор чувствовала себя неловко из-за того, как встретила Алекса. — Давай сядем, — показала она на скамейку.       Они сели так, как обычно садились на пирсе. Ханна на сидение, а Алекс на спинку скамьи позади. — Не хватает только океана и пиццы, — улыбнулся Алекс. — Ну, с океаном я вряд ли смогу помочь, а вот пиццу можно заказать. Расскажи, как дела? Как прошли гастроли? — Неплохо, — пожал плечами. — Не суперзвезда, конечно, но на мои концерты приходили не только бабушки, — пошутил Алекс. — И да, я ушёл от Флинна. — Ты — что?! — Во время турне отношения с Флинном разладились окончательно, — начал рассказывать Алекс. — Я помнил твои слова о том, что жить, не просто скрывая свою личную жизнь, а пытаясь её переделать в угоду шоу-бизнесу, не самая хорошая идея. То, как я поступил с тобой, обманул, поиграл в любовь, было подло. И самое ироничное во всем этом, что в других обстоятельствах, будучи другим человеком, я бы действительно в тебя влюбился. — Я тоже тебя люблю, как друга, и давно простила, но все равно ты молодец. И, судя по всему, сейчас ты работаешь с Клейтоном? — Флинн был довольно серьёзно огорчён моим уходом. Сначала он уговаривал по-хорошему, потом пытался давить на совесть, ну, а под конец и вовсе начал угрожать, что перекроет мне любую возможность выступать, что клипы не возьмут на телевидение, а песни в ротацию, но… — Алекс пожал плечами. — Этот попугай ещё не знал, с кем связался, — рассмеялась Ханна.       Они представили багровое лицо Мэтта Флинна, которое Алексу пришлось лицезреть воочию. Когда они отсмеялись, Алекс стал серьёзным и пристально посмотрел на Ханну, отчего у нее по спине пошли мурашки и она отвернулась. — Как ты? — на выдохе спросил он. — Сложно. Временами мне кажется, что все как прежде, а иногда… — она замолчала. — А с Майклом? — Майкл. — Ханна почувствовала, как щеки начинают гореть от одной мысли о нем. — Без него я бы, пожалуй, не справилась. — Я давно это знал, — выдохнул Алекс и посмотрел на проплывающие в небе редкие облачка. — Хорошо, что вы, наконец, вместе, — добавил он без малейшего сожаления в голосе. — Но мы не вместе, — замотала головой Ханна. — Стоп! И он до сих пор думает, что мы с тобой пара?! — Вероятно, — кивнула Ханна, закусив нижнюю губу. — И не знает, что я — гей?! — Это не мой секрет, — буркнула Ханна. — Да иди ты к черту, — беззлобно фыркнул Алекс. — Мой секрет, вот прям нашла великую тайну. Хоть бы сказала, что мы не пара. — Прости, как-то не до этого было, — рыкнула Ханна. — Пойду проведаю Маслса, его пора кормить.       Она встала со скамейки и резко развернулась в сторону дороги к террариуму. — Я думал, ты не любишь кормить змей? — Не так давно полюбила. — В глазах Ханны на миг вспыхнуло что-то тёмное, заставившее Алекса сглотнуть. — Да, не завидую я тем мышкам, что тебя разозлили, — пошутил Алекс, но от этой шутки стало как-то совсем не смешно, даже жутко.       Клейтон и Алекс уехали поздно вечером, точнее, практически ночью. Это был странный день. Весёлый и горький одновременно, но под его конец Ханна чувствовала себя не уставшей, а какой-то освобождённой. Алекс весь оставшейся вечер украдкой пинал Ханну, чтобы та рассказала Майклу правду, но та лишь закатывала глаза и фыркала в ответ. Словно это так просто, сам-то Алекс тоже не торопился делать каминг-аут.       Ханна пообещала себе, что обязательно расскажет Майклу, только в более подходящий момент. Затрагивать тему отношений сейчас ей было страшно и неловко, словно это будет каким-то намёком с её стороны. Да и банально Ханна чувствовала себя виноватой за обман, пусть и невольный. Так что Алекс, поймав её умоляющий взгляд, смолчал.       Особняк уже погружался в ночную дрему, когда трель телефонного звонка пронеслась эхом по коридору. Ханна, зашедшая на кухню за стаканом воды и уже идущая назад, на второй этаж, вздрогнула от этой внезапной трели. Звонок в такое позднее время вызвал тревогу, не давая его проигнорировать. Ханна посмотрела по сторонам, не увидев там ни Майкла, ни кого-то из слуг, сама подошла к телефону. Помедлив пару секунд, Ханна подняла трубку: — Алло, ранчо Неверленд. — Ханна, — в трубке позвучал голос Артура, и первым её порывом было тут же положить трубку, но отец, будто прочитав её мысли, взмолился: — Доченька, не клади трубку.       Обращение «доченька» было таким непривычным, что даже резало слух. Ханна замерла, затаив дыхание. — Спасибо, — выдохнул Артур. — Я лишь хотел спросить: как у тебя дела? Я очень виноват перед тобой. Мне не дано ничего исправить, как бы я ни хотел, — голос отца скакал с нормального тона на более высокий, и Ханна поняла: он явно не трезв. От этого стало противно практически до тошноты. — Ханна, может, ты что-то ответишь? — в его голосе появились неприятные повелительные нотки. — Ты снова живёшь у этого фриковатого? Он тебя не обижает? — Мне нечего тебе сказать, — выдавила из себя Ханна и резко опустила трубку на рычаг.       По телу прошла холодная волна. Неприятная, липкая, потянувшая за собой темноту из углов. Ханна закрыла глаза и заткнула уши руками, чтобы не слушать шёпот, что, подобно шипению змеи, проникал в сознание. Она не сдастся этой тьме, этому страху, что сидит в ней, подобно зубастому монстру. Каждый следующий вдох давался все труднее, а выдох выходил свистящим звуком, через сжатые зубы. Комната то ли начала кружиться, то ли сжиматься. Ханна заставила себя сделать шаг к выходу, ей срочно нужно было на воздух.       Темнота, раскрашенная множеством фонарей и разноцветных огоньков вокруг, не пугала. Пугало то, что осталось позади, и от этого хотелось как можно скорее убежать. Ноги сами понесли её по знакомым тропинкам, и вот Ханна стояла в танцевальном зале, перед зеркалами, которые безжалостно и непредвзято отражали бледную взъерошенную девушку с огромными от испуга глазами. На похудевшем лице с заострёнными чертами они действительно казались неестественно большими, словно у персонажа мультика.       Ханна только сейчас вдруг осознала, насколько она похудела. Положив ладонь под грудь, она с лёгкостью прощупала ребра. Нет, она и раньше была тонкой, привычка мало есть, много двигаться и несильная любовь к сладкому делали своё дело, но тут это был буквально шаг до истощения. Теперь понятно, почему Мэри все время пыталась уговорить её на добавку, а Майкл угощал всем: от цветных конфеток «M&Ms» до попкорна.       Ханна отвернулась от своего отражения. Шум от быстро бьющегося сердца в ушах стал утихать, как и сам пульс. Тишина окутывала коконом, а вместе с ней снова подступала и паника. Ханна посмотрела по сторонам в поиске какого-то средства, что развеет эту тишину.       Аудиосистема приглашающе помигала красным огоньком. Ханна подошла, рассматривая магнитолу. На ум пришла совершенно другая ночь, Ханна даже оглянулась на дверь в ожидании увидеть Майкла в дверях, но его там не было. И это хорошо, сейчас его присутствие лишь мешало бы. «Попробуй, — подначивало что-то внутри. — Ты же любишь музыку, детка». Кнопка «плэй» — и мелодия прогнала тишину.       Воздух вернулся в лёгкие вместе с дрожью от ритма. Ханна закрыла глаза, позволяя музыке завладеть телом. Первый шаг танца был прыжком в пропасть. Второе, третье па обычно подхватывало её, позволяя танцу развиваться дальше, но сейчас этого не произошло. Движение получилось неловким, деревянным, совершенно не складывающимся в последующий рисунок танца. Даже марионетки на ниточках танцуют более слаженно и плавно. Ханна, буквально споткнувшись, упала на колени. Ладони коснулись гладкого пола. — Это дерьмо, — выругалась она, поднимаясь.       Ханна выключила музыку. Пытаться станцевать ещё раз не было никакого желания. Очередное доказательство её сломленности, её сегодняшней неполноценности. В следующий раз, когда ей захочется танцевать, возможно, стоит сесть раскрашивать. Ханна вернулась в особняк, чувствуя себя бесконечно уставшей. Часы показывали приближение полуночи. Она легла в постель, завернулась в покрывало и закрыла глаза.       Ее снова сковал страх. Нет, даже ужас! Он липкий, словно паутина, мешающий двигаться и даже дышать. Ханна не знала причину этого страха, не помнила. Не могла вспомнить или просто не хотела.       Перед глазами одновременно и калейдоскоп каких-то картинок, и серая, густая пелена. Ничего чёткого, лишь ощущения беспомощности и чьих-то рук, чужих и грубых, на теле.       Ханна уверена, что пройдут какие-то секунды, мгновения, и эти руки сделают ей больно, адски больно, словно от тела будут отрывать куски плоти или разрывать изнутри.       Она пытается дёрнуться. Хоть как-то двинуться, избежать этой боли, но тщетно. Боль приходит острой горячей стрелой, прошибает насквозь, заставляя изогнуться, а потом закричать: громко, отчаянно. — Вьюрок, проснись! Ханна, проснись! — голос Майкла вторгается в царство кошмара, разрушая его.       Ханна открыла глаза, но её тело, обвитое простыней, как путами, влажное от пота, напряжённое и подрагивающие, в его объятьях, все еще во власти ужаса. — Это сон, это просто сон, — повторил Майкл, размеренно гладя ее по голове.       Наконец, она расслабилась и, судорожно выдыхая, уткнулась ему в грудь лбом. Майкл же освободил её от пут, которые она сама на себя накрутила. Спрашивать, что приснилось, бесполезно, она не помнила. Хотя и она, и он прекрасно знают, что ей снилось и какие образы, милостиво похороненные памятью днём, словно призраки, восстают в ночи.       Когда её дыхание стало нормальным, Майкл отстранился: — Пить хочешь? — Он уже протянул ей стакан с водой, стоящий на тумбочке.       Ханна села на постели и взяла его. Стакан чуть подрагивал и зубы застучали о его край. Делая несколько небольших глотков, Ханна вернула предмет назад. — Спасибо, — голос у неё хриплый, чужой. — Прости, что… опять. — Она дёрнула плечами, съёживаясь как-то в этом своём движении, и Майкл нахмурился.       Ему все это совершенно не нравилось. Не нравилась эта бледная, тихая, так не похожая на себя прежнюю Ханна. Не нравилось, что он не мог ничем ей помочь. Или мог?       Поставив стакан на тумбочку, поправив смятую простынь, просто лег рядом. Ханна посмотрела на него удивлено, непонимающе, а он просто дотронулся до её руки. — Не беспокойся, тут достаточно места, а я в пижаме, но с этой ночи я сплю здесь, с тобой, — спокойно и уверенно ответил он на её невысказанный вопрос. — Согласна?       Ханна почувствовала, как заливает щеки румянец, а в душе растекается тепло. Тень кошмара ещё маячила в самых тёмных углах, но уже потеряла свою силу.       Она кивнула. Легла рядом, но так, чтобы сохранять расстояние. Помедлив лишь секунду, легонько коснулась пальцами пальцев Майкла. — Расскажи мне историю, — попросила она шёпотом. — Про маленькую храбрую птичку и одинокого короля? — Что жили в чудесной стране, где не смолкает музыка, — подхватила Ханна. — И у них все будет хорошо, просто нужно время. — Майкл легонько сжал пальцы Ханны, поднёс их к своим губам и поцеловал. — Я люблю тебя, — призналась Ханна. — Я тоже люблю тебя, мой Вьюрок, — на выдохе ответил Майкл, смотря прямо ей в глаза, понимая, что сейчас это было серьёзнее, чем когда-либо в жизни, и от этого перехватило дыхание… — И никуда больше от себя не отпущу.       Они больше не произнесли ни слова, просто смотря друг другу в глаза. — Знаешь, я хотела ещё днём признаться: мы с Алексом не пара и даже никогда не были. — Я знаю, — хитро улыбнулся Майкл. — Алекс шепнул мне об этом перед уходом. — Вот гад, — рыкнула Ханна, — а ведь обещал. Майкл рассмеялся. — Прости меня, — извинилась Ханна. — Я не хотела тебя обманывать. — Я не злюсь, — покачал головой Майкл. — Спи, Вьюрок, нам обоим нужно немного поспать, а завтра все будет лучше.       Ханна зевнула, прикрыв рот, и послушно закрыла глаза, чувствуя ещё один поцелуй руки, и улыбнулась, уплывая в сон, на этот раз без кошмаров.