Вьюрок

— Вьюрок, — голос Джулии звенел от радости. Она снова была на ранчо и бежала навстречу Ханне.       Та подхватила её в объятья среди толпы детей, что уже окружали. — Как твои дела? Как нога? — спросила она. — Все отлично. — Джулия выставила ногу вперёд, показывая коленку, на которой и шрама не осталось. — А с этими мальчишками я теперь дружу.       За ее спиной тут же появились трое. — Это Бен, Сэм и Стив, — представила Джулия их. — Приятно познакомиться, — кивнула им Ханна. — Надеюсь, вы больше не обижаете девочек? — Нет, — тут же хором ответили все трое. — Теперь мы её защитники, рыцари, — гордо вскинув голову, сообщил Стив. — А вы правда девушка Майкла Джексона? — бросив на неё оценивающий взгляд снизу вверх, тут же спросил Бен.       Ханна несколько опешила от такого вопроса. Она сама себе не могла с уверенностью ответить на этот вопрос. Его прикосновения и это «Я люблю тебя» были же совсем другими, не такими, как те, какими они перебрасывались обычно. У Ханны даже от мимолётного воспоминания пошла дрожь по телу, и она почувствовала, как начинает краснеть. — Я его друг, — откашлявшись, все же нашлась она с ответом, но, судя по хитрым улыбкам и толчкам в бок друг дружку, ребята не слишком ей поверили.       В последнюю неделю Ханна проводила очень много времени с маленькими гостями ранчо.       Все они были разными. Были те, кто находился здесь не больше дня. Бегали по тропинкам, катались на аттракционах, играли в водный бой. Но были и другие гости: дети, которые не могли даже подняться с постели, те, кто никогда не ходил своими ногами, и те, кому не повезло заболеть или получить травму. Для них всех были созданы самые комфортные условия.       Ханна, смотря в глаза этим детям, видела, как быстро они повзрослели, и невольно вспоминала Дона. Взгляд брата тоже казался ей слишком серьёзным, а под конец даже старым, настолько уставшим и мудрым одновременно.       Она проводила с детьми много времени, гуляя, играя, читая им сказки. А совсем недавно несколько детей захотели научиться танцевать. — Я хочу танцевать как мистер Джексон! — заявил малыш Сэм, на вид ему было не больше шести лет, но он вёл себя до комичного серьёзно, стараясь казаться старше. — Как Майкл, не может танцевать никто, — тут же возразил Стив, который считал Майкла настолько уникальным, что его можно было приравнять к супергероям или инопланетянам. — Как же тогда танцоры повторяют за ним движения? — тут же возразил ему Бен, самый старший из всех мальчишек. — Они очень много тренируются, часами и днями, — ответила на его вопрос Ханна. — Я сама училась так танцевать. — И Лунную походку умеете? — Горящий интересом взгляд десятка пар глаз обратился в её сторону.       Ханна вдруг почувствовала, что влипла в историю, но все равно утвердительно кивнула. — А нас научите?! Пожалуйста! — в ту же секунду зашумел хор голосов. — Я не знаю. — От такого напора Ханна даже несколько растерялась. — Пожалуйста, — умоляюще посмотрел на неё Сэм, и она сдалась. — Ну, хорошо, пойдёмте.       Ханна привела их в танцевальный зал, где обычно репетировал сам Майкл, но сегодня его на ранчо не было, поэтому она знала, что они никому не помешают. Ханна смотрела на этих десятерых детей и не знала, с чего начать. Сама она ещё никогда никого не учила, поэтому старалась вспомнить, с чего начинала сама, будучи ребёнком. В конце концов они хотят выучить всего лишь один элемент, да, возможно, не самый простой, но это легче, чем повторить весь танец.       Она вспомнила, как ещё тогда, в десятилетнем возрасте, когда они с Майклом только познакомились, она спросила у него: — Как ты придумал Лунную походку?       Майкл посмотрел на неё удивлённо и покачал головой: — Вьюрок, но я её не придумывал и даже не первый исполнил. — Как это?! — Глаза Ханны, видимо, так округлились от удивления, что Майклу показалось это забавным и он засмеялся. — Все очень просто, — пожал он плечами. — Я всего лишь включил этот элемент в свой танец. Нет, я, конечно, немного его видоизменил, привнёс что-то своё, как и любой танцор, но меня никак нельзя назвать тем, кто придумал ходить по Луне. Я просто это увидел. — Где? — зажглись любопытством глаза Ханны.       Если бы Майкл сказал, что он видел на Луне человечка, что так странно передвигался по её поверхности, она бы поверила в это, и не потому, что верила в инопланетян, а потому, что верила ему, но он не стал шутить и придумывать что-то сказочное. Майкл замолчал на минуту, вспоминая, а потом ответил: — Впервые, наверное, в кино. Да, точно, в фильме с Чарли Чаплином. Там его герой не танцевал, но забавно ходил назад. Так ещё делают мимы. Знаешь, кто такие мимы?       Ханна покачала головой. Она не знала, кто такие мимы. Оказывается, она ещё столько всего не знала, но ей не было стыдно признаться в этом перед Майклом. В отличие от её отца, он не называл её глупой или малообразованной, не фыркал и не закатывал глаза. Майкл просто рассказывал, объяснял, а иногда и показывал те вещи, о которых она спрашивала.       Вот и тогда без какого-либо недовольства или высокомерия Майкл объяснял: — Есть такое искусство: пантомима. Это чем-то похоже на танец, в нем тоже рассказывают историю без слов, а с помощью движения тела. Это может быть грустная история или, наоборот, забавная. Мимы чем-то похожи на клоунов, у них тоже разрисованные лица, но при этом они другие. — И они тоже умеют ходить назад. — И многое другое, — засмеялся Майкл. — К примеру, посадить себя в невидимый ящик или сыграть на невидимой скрипке. — Но они ведь не танцевали, а просто ходили.       Майкл согласно кивнул. — В танце я увидел это на концерте Дэвида Боуи. Знаешь его?       Ханна чуть поморщилась и сделала неопределённое движение плечами: — Слышала пару песен, но он странный, и, если честно, он меня пугает.       Майкл улыбнулся, покачав головой: — Он очень талантливый музыкант и хороший человек. Я бы не советовал судить о нем предвзято только из-за внешности или творчества. К примеру, меня тоже называют странным, это тебя пугает? — Нет, — тут же замотала головой Ханна.       Майкл был сейчас единственным человеком, пожалуй, кроме Дона, которому она полностью доверяла и с которым ей нравилось быть рядом. — Так вот, я был на одном из концертов Боуи и увидел, как он сделал нечто странное: шёл назад оставаясь на месте. А когда пришло время сочинять номер под «Билли Джин», тут все случилось само собой. — И теперь это стало твоей фишкой, и все начали думать, что именно ты это придумал. — Я не хотел этого, и даже больше, мне особо не понравилось то, как я выступил. — Ты же шутишь? — не поверила ему Ханна. — Совсем нет. А как тебе пришло в голову включить в своё выступление «Билли Джин»?       Ханна засмущалась, чуть отвернувшись. Когда она решила выучить этот танец, то и не думала, даже не мечтала, что встретится с самим Джексоном. — Когда я услышала песню, то она засела у меня в голове, а когда увидела танец, я больше ни о чем другом и думать не могла. Просто хотела его повторить. — И ты это сделала, — улыбнулся Майкл. — Ты настоящая молодец. — Надо продолжать в том же духе, — встала Ханна с пола танцзала, где они отдыхали между репетициями, и посмотрела на Майкла. — Ханна?! — голос кого-то из ребят вернул её в сегодняшний день, и она вздрогнула. — Мы будем учиться? — Да, конечно, — чуть виновато улыбнулась она. — На самом деле это не так уж сложно, как может показаться. — Ханна встала в нужную позицию: — Сначала нужно поставить ногу вот так, — она выставила одну ногу вперёд и встала на пол всей стопой, — а вторую назад и встать на носок. Теперь просто скользим. — Неплохо, — тут же высказался всезнайка Бен, — но у Майкла это все равно иначе. — Конечно, — улыбнулась Ханна, — ведь он подключает плечи и голову. — Она тут же повторила Лунную походку именно так, как это делал Майкл, и даже крутанулась вокруг своей оси, чем заставила ребят восхищено выдохнуть. — И мы так сможем? — спросил Стив. — Если постараешься.       Ноги отваливались. В голове шумело. Ханна и подумать не могла, что учить детей — это такая сложная работа. Когда сама была ученицей, всегда казалось: что тут сложного? Ходишь между учениками, говоришь строгим голосом и поправляешь, если видишь, что что-то неправильно, но оказалось, что уметь самому и научить другого — это очень разные вещи, и порой донести нужную информацию до ученика — задача не из простых. Несмотря на это, Ханна чувствовала себя счастливой. Ей понравилось учить и видеть, как в глазах детей загорается восторг от первого успеха, от первого получившегося движения. — Привет. — Майкл сел рядом на диван. Он только что вернулся на ранчо и тоже выглядел уставшим, но довольным. — Привет. — Ханна тут же прислонилась к нему, опираясь спиной, а он обнял ее за талию, чуть прижимая к себе, и отметил в голове, что Вьюрок практически не вздрогнула, как это было раньше.       И кошмары ей стали сниться намного реже, когда он перебрался к ней в спальню. Майкл не знал, что больше помогало: то, что он был рядом, или то, что они болтали, пока Ханна буквально не проваливалась в сон, обрывая фразу на половине, но в любом случае спать рядом с ней было одновременно прекрасно и мучительно.       Майкл, понимая всю щекотливость их положения и нестабильность Вьюрка, со своей стороны использовал все возможности создать между ними некое подобие физической преграды: пижама, ещё одно одеяло, подушка. Но это никак не отменяло того, что он был мужчиной, а она давно не ребёнком. Красивой девушкой с длинными ногами, талией, грудью. Временами просыпался, ощущая напряжение именно там, где оно должно быть у любого нормального мужчины, а на теле — её руку, перекинутую через грудь, или ногу на его бедре. Это было для Майкла весьма возбуждающее. Пожалуй, никто ещё так не проверял его выдержку на прочность, как это делала Ханна. Хотя сама она вряд ли что-то замечала, а ради её спокойного сна Майкл готов был терпеть столько, сколько потребуется, принимая по утрам холодный душ. — Чем ты занималась сегодня? — спросил он, стараясь отвлечься от воспоминаний о Ханне, спящей рядом с ним. — Учила детей Лунной походке. — Серьёзно? — Майкл посмотрел на неё с удивлением. — Да, и мне понравилось. Утомительно, конечно, но здорово видеть, как у них начинает получаться и глаза загораются восторгом. — Я думаю, из тебя вышел отличный учитель, — ободряюще кивнул Майкл.       Он знал, что сама Вьюрок уже долгое время не танцевала, но не знал, как ей помочь. Доктор Сандерс говорила, что с некоторыми вещами Вьюрок должна справиться самостоятельно. Сама захотеть что-то поменять. — А ты чем занимался?       Майкл закусил губу, раздумывая, стоит ли Вьюрку рассказывать о клипе. Зная её, он понимал, что она непременно захочет побывать там, хотя бы просто посмотреть, и если у неё не получится, то не спровоцирует ли это очередной срыв? Глубоко вздохнув, Майкл все же решился: — Я? Выбирал место для съёмок. — Каких съёмок?! — Ханна резко развернулась к нему лицом. — Ты снимаешь новый клип? — Скорее, мини-фильм. — Других у тебя и не бывает, — поддразнила его она. — Так о чем он? — О призраках, не самых милых, но танцующих.       Ханна улыбнулась. Танцующие призраки, а что такого? Если Майкл даже зомби заставил танцевать, почему бы не проделать то же самое с привидениями? — И когда начнутся съёмки? — Ханна почувствовала непреодолимое желание увидеть все это своими глазами, а ещё лучше — поучаствовать. — Не так скоро, как мне бы хотелось. Ещё очень многое надо подготовить: танец, костюмы, декорации. По факту, пока у нас есть только готовый сценарий и режиссёр. — Я уверена, это будет круто, иначе ты просто не умеешь, — улыбнулась Ханна, заставляя себя прикусить язык, чтобы не попросить об участии.       Она не готова, как бы ей ни хотелось, но, черт, как же это злило. Как же хотелось просто вытрясти из себя все эти страхи, что заставляли ее порой вздрагивать от собственной тени. Ладони невольно сжались в кулаки. — Да, но для этого ещё нужно очень много поработать, — согласился Майкл с ней. — Хочешь посмотреть какое-нибудь кино? — чувствуя, как Вьюрок напряглась, а во взгляде появилась отстранённость, поспешил сменить тему Майкл.       Ханна несколько раз моргнула, медленно выдыхая, и приказала себе расслабиться: — Хм, давай тот, в котором Чаплин исполняет Лунную походку. Как он назывался? — «Новые времена», — подсказал Майкл. — Да. — Ханна встала с дивана и протянула Майклу руку.       Тот тут же обхватил её ладонь пальцами и встал рядом. Получилось так, что они оказались очень близко, практически вплотную друг к другу, но до того как она успела отступить на шаг, Майкл удержал её, чуть сжав ладонь. Ханна подняла голову и поймала его взгляд. В нем читалась не только уже привычная ей нежность, но и нечто новое. Он смотрел на неё с интересом, словно только что увидел. Его пальцы, отпустив её ладонь, едва прикасаясь, прошлись вверх по руке, чертя линию. Перешли на плечо, очень медленно и плавно спустились к ключице, заставив Ханну глубоко вздохнуть и задержать дыхание, но рука Майкла, вопреки её ожиданиям, пошла не вниз, а вверх к шее. Прикосновение к чувствительному месту за ушком послало тысячу мурашек вниз, заставив Ханну вздрогнуть, закрывая глаза и чуть запрокидывая голову.       Как же в этот момент Майклу хотелось просто наклониться и сорвать поцелуй с чуть приоткрытых губ, но как же боялся спугнуть эту первую заново просыпающуюся чувственность. Рано, ещё очень рано, усилием воли остановил он себя, лишь позволяя ладонью погладить щеку и пальцем коснуться губ, ловя ее дыхание. На большее его выдержки уже не хватало, и он сам отступил, резко выдыхая.       Ханна опустила голову, ощущая только, как в ушах отдаётся набатом бешеный стук сердца. Ей кажется, что кровь стала горячей и обжигает кожу изнутри. — Все хорошо? — вопрос Майкла с нотками тревоги заставил Ханну закивать головой: — Просто размышляю, какой взять попкорн.       Он прекрасно видит и знает, что это отговорка, но охотно подыгрывает: — Соленый? — От него жжёт губы и хочется пить. — Сладкий? — Все пальцы липкие. — Тебе не угодишь! — засмеялся Майкл, это мгновенно разрядило обстановку. — Сырный. Я возьму сырный. Давай наперегонки до кинозала? — Догоняй! — Майкл бессовестно использовал то, что стоял ближе к двери, заставляя Ханну фыркнуть и пуститься вдогонку.

***

— Ты сегодня тихая, — произнесла доктор Сандерс, после того как Ханна, поприветствовав её, просто села в кресло и замолчала. Встречи они проводили в разных местах, иногда просто гуляли по ранчо, но сегодня Ханне снова захотелось спрятаться от всего мира, поэтому она выбрала библиотеку. — Что-то случилось? — спросила Алисия. Ханна лишь пожала плечами. — Не настроена сегодня общаться, — понимающе кивнула доктор Сандерс. — Тогда мы можем перенести встречу, это не проблема. Ханна, наконец, посмотрела на неё. — Майкл снимает клип, — произнесла Ханна. — Поэтому его сегодня нет. — Ты скучаешь, — покачала головой доктор Сандерс, — ты привыкла к его присутствию. — Да, — согласилась Ханна, — но дело не только в этом. — А в чем же ещё? — Я тоже хочу в этом участвовать! Знаете, когда я была маленькой, Майкл хотел взять меня на роль в клипе, но отец ему отказал, сказав, что я занята в другом проекте, и это действительно было так, но… — Ханна замолчала, почувствовав себя ребёнком, который жалуется на то, что ему не дали конфету. — Но тебе до сих пор обидно, — продолжила за неё доктор Сандерс. — В психологии есть целое направление: гештальт. Если объяснить простым языком, — это когда человек упустил какую-то возможность или ситуация пошла не так и не удалось достичь желаемой цели и теперь он мысленно возвращается к этому и испытывает разочарование, грусть, даже злость. — И что тогда делать? — В твоём случае, думаю, нужно его закрыть. Попроси у мистера Джексона сняться в клипе. Думаю, он не откажет, — предложила доктор Сандерс. — Но есть другая проблема. Я не могу танцевать. — Опять нога? — поинтересовалась Алисия. — Нет, — поморщилась Ханна. — Физически все хорошо. Я могу танцевать, но это получается отвратительно. Мне сложно объяснить, — выдохнула Ханна. — Словно ты делаешь это без души? — подсказала доктор. — Да, — тут же закивала Ханна. — Раньше я слышала музыку не просто ушами, всем телом. Это был словно океан, словно подхватывающий ветер, а сейчас…       Ханна замолчала, чувствуя, что дышать мешает противный ком в горле. Слёзы душили, но заплакать не получалось. «Ты бездарность! Ты никогда не будешь больше танцевать! Ты никогда больше не выйдешь на сцену!» — шептал противный голос в голове, и тень отчаянья снова накрывала все её существо, отрезая от реальности. — Ханна? Ханна? — Доктор Сандерс тронула ее за руку, заставив вздрогнуть. — Все в порядке. Все хорошо. Ты не обязана решать это прямо сейчас. Тебя никто не торопит. Просто сделай медленный вдох.       Ханна послушно сделала вдох и выдох, едва пропуская воздух через сжатые зубы. — Да, так, молодец.       Голоса поутихли, и дышать стало легче, но дрожь всё ещё неприятно колотила, прокатываясь по телу. — Доктор Сандерс, давайте на сегодня закончим, — попросила Ханна. — Я хочу отдохнуть.       Та посмотрела на неё с сомнением, но настаивать на продолжении сеанса не стала, при том, что он и так не заладился с самого начала. — Хорошо, только прими, пожалуйста, таблетки, что я тебе прописала.       Ханна рассеянно кивнула, уже вставая с кресла. На неё действительно накатила усталость и безразличие, словно она уже была под действиями седативных. Доктор Сандерс проводила её до лестницы и попрощалась.       Зайдя в комнату, Ханна устало упала на постель, закрывая глаза, и машинально натянула на себя плед.       Невозможность двигаться, словно её связали очень тугими верёвками, было первым, что она почувствовала, потом на неё навалилась тяжесть, словно кто-то лёг сверху. Ханна попыталась приподняться, двинуться хоть на миллиметр, но ничего не получалась. Перед глазами была полная темнота, будто она ослепла, и, как у слепых, её слух стал острее: она слышала голоса людей, смех, музыку, шаги, но отчётливей всего она слышала биение своего сердца. «Нужно позвать на помощь!»       Но стоило ей открыть рот, как внутрь проникло что-то неприятное, вызывая омерзение и рвотный рефлекс.       В ушах отчётливо прозвучал всхлип. Дрожь ужаса прокатилась по телу, заставляя резко выгнуться и полететь куда-то вниз.       Падение с кровати было довольно ощутимым, но помогло вырваться из кошмара. Двумя резкими движениями, не обращая внимание на жалобный треск рвущейся ткани, Ханна выбралась из кокона пледа.       Стоя в комнате, она смотрела на обстановку и не узнавала её. Адреналин в крови все ещё бушевал, требуя движения, требуя каких-то действий.       «Ты ни на что не способна! Ты всего лишь маленькая напуганная девочка! Ты бездарность!» — возвращались голоса из тёмных углов, заставляя поёжиться от неприятного чувства холода.       «Перестань дрожать, словно тебе страшно! Всем сучкам это нравится!» — эта фраза была совершенно иной, и она возникла не извне, как другие голоса в темноте, а изнутри: чужой голос, незнакомый и порождающий волну животного ужаса и ярости. Резкий, словно удар, и заставляющий почувствовать боль практически на физическом уровне.       Ей казалось, что комната сжимается. Дышать становилось все сложнее, а сердце же, наоборот, грозилось выпрыгнуть из груди при каждом следующем ударе.       В зеркале на туалетном столике отражалась она и словно не она вовсе. Ханна боковым зрением уловила какое-то движение позади себя. Мелькнувшая тень могла быть просто игрой воображения или светотени, но у Ханны не было ни времени, ни желания стараться понять, что это, и она просто бросила первый попавшийся предмет в зеркало. То не разлетелось, но пошло уродливыми трещинами, искажая мир вокруг ещё больше. Это словно дало толчок, право отпустить тормоза, дать право крушить, ломать, рвать на кусочки все, что попадалось под руки.       Вскоре она стояла в комнате, полной обломков и обрывков. Перевёрнутый стул напоминал поверженное животное. Остатки несчастного пледа разноцветными лоскутками устелили ковёр. Пух от подушки поднялся вверх и теперь напоминал снег. Под столом веером рассыпались украшения и косметика, которую Ханна безжалостно скинула с законного места на туалетном столике. Альбомы, тетради — все было изорвано и смято, лишь когда в ее руки попала книга, она выдохнула. Застыла на месте, ощущая тёплую и чуть потёртую временем обложку под пальцами, и, наконец, остановилась. Ноги не держали, и Ханна просто села среди этих руин, в которые превратилась её комната. Было странно, но чувствовала она себя намного лучше. Ломая вещи вокруг, она выплёскивала боль и ярость, и теперь на смену пришло странное умиротворение. Ханна просто легла на спину на пол и закрыла глаза, и только удивленный вскрик Майкла: — Вьюрок, что тут произошло?! — заставил её, вздрогнув, открыть глаза. — Это сложно объяснить, — поджала губы Ханна.       Майкл смотрел на окружающий его… нет, не беспорядок, тут явно нужно было слово посильнее. Сам он с трудом переносил какой-то хаос. Выросший в небольшом домике с кучей братьев и сестёр, Майкл привык, что у каждой вещи должно быть своё место, иначе её просто невозможно будет найти, да и позже строгость и деспотичность отца, постоянный загон себя в рамки графиков и расписаний невольно наложили на него отпечаток. Хотя это больше всегда касалось работы. Здесь, в Неверлэнде, было немного иначе. Дети играли и бегали, смеялись и веселились, и это значило намного больше, чем любой порядок, но, услышав в комнате Вьюрка шум и войдя, он меньше всего ожидал увидеть такую картину. Его сейчас меньше всего волновали эти разбитые и разломанные вещи. Он не сводил взгляда с Ханны. — С тобой все хорошо?       Та пожала плечами. Майкл прошёл к ней, не обращая внимания на хруст под ногами, и сел рядом. — Позвонить доктору Сандерс? Хочешь, я пошлю за ней машину? — ловя её взгляд, спросил он. — Не надо, — покачала Ханна головой, — уже все хорошо. Честно. — Она даже немного улыбнулась. — Притом, я уже сегодня с ней говорила. — Вижу, что не слишком удачно, — без какого-либо осуждения, скорее, полушуткой ответил Майкл.       Ханна склонила голову, не зная, что ответить. Мысль о съёмках в клипе не отпускала, но даже озвучить теперь её казалось невозможным, это как скверная шутка. Она смотрела на ладони Майкла: узкие изящные ладони с длинными пальцами, — они едва ли были намного больше её. — А что это? — обратила она внимание на два небольших пятнышка чуть выше запястья на его руке. — Это ожоги. — Откуда? — Это было давно, ещё до того, как мы с тобой встретились впервые. Меня позвали сниматься в рекламе «Пепси». Ничего необычного, до этого я уже снимался в нескольких роликах, но тогда что-то пошло не так. Я, танцуя, должен был спуститься по лестнице, а в такт мне, по краям лестницы, зажигаться фейерверки, — Майкл замолчал на несколько секунд, заново переживая те драматические события. — Что тогда произошло? — голос Ханны дрогнул. Майкл глубоко вздохнул: — В тот день съёмки уже заканчивались, оставался последний дубль. Фейерверк сработал раньше, чем должен был. — Ты пострадал? Майкл покачал головой: — Мне повезло. Я отделался только этим, — он показал на небольшие ожоги, — но вот одному из техработников повезло меньше. Практически все искры полетели в его сторону. — И он?.. — Ханна закрыла рот рукой. — Нет, он выжил. Получил много ожогов. Сделали множество операций, но я сам позаботился, чтобы ему оказывалась лучшая помощь. Ведь на его месте мог оказаться я. На этих словах сам Майкл передёрнул плечами, а по телу Ханны прошёл холодок. Ханна машинально коснулась кончиками пальцев ожогов, обводя их, словно стараясь стереть их с его кожи: — Болит?       Майкл боялся двинуться и даже дышать, наблюдая за действиями Вьюрка. Её прикосновения дрожью и теплом разлились по телу. — Нет, совсем нет. — Он накрыл её ладонь своей. Их пальцы сплелись. По телу прошёлся ток, волна возбуждения, и такая щемящая нежность, от которой трудно стало дышать, окутала коконом. — Так и не скажешь, что произошло? — ещё раз спросил Майкл. Вьюрок покачала головой, опустив взгляд: — Нет, прости. Не сердись.       Майкл устало вздохнул и покачал головой. Аккуратно приподнял голову Ханны за подбородок, заставив посмотреть ему в глаза: — Я не сержусь. Ты можешь рассказывать или не рассказывать, делать что-то или не делать. Даже устроить вот такой погром, это твоё право, но если надумаешь разгромить ещё что-то, предупреди, — пошутил Майкл. — Я хочу, чтобы ты чувствовала себя свободной. Я люблю тебя какой бы ты ни была.       Ханна почувствовала, как глаза наполняются слезами, и даже зашмыгала носом в попытке сдержаться. Сейчас, именно в этом моменте, она вдруг осознала, что слова Майкла — это не просто красивые и милые фразы, которые парни обычно льют в уши девушкам в попытке добиться благосклонности, его слова — это истина. Он говорит так не чтобы утешить или ободрить, не чтобы чего-то от неё добиться. Он правда так считает, со всей его искренностью и честностью. Майкл любит её и будет любить любой, даже если она разгромит весь его дом. Любит именно такую, саму себя временами не понимающую и практически ненавидящую. От ощущения счастья затопило всё её существо в одно мгновение, стало тяжело дышать. Захотелось засмеяться в полный голос, завизжать от восторга, закричать, закружиться, кинуться ему на шею. Последнее она и сделала. От неожиданности Майкл не удержался и упал на спину, увлекая её за собой. Он посмотрел на Вьюрка, лежащую на нем, с блестящими от слез глазами и широкой улыбкой. — Что же с тобой происходит, Вьюрок? — Он убрал прядь волос, упавшую ей на лицо. — Ты любишь меня, — ответила та. Майкл кивнул: — Да, и я тебе говорил это уже не раз. — Я тоже люблю тебя. Я очень давно и очень сильно люблю тебя, Майкл Джексон, — произнесла Ханна серьёзно и даже торжественно, смотря ему прямо в глаза.       От всего этого мурашки пошли по телу. Майкл резко выдохнул. Сам Бог и Дьявол и все другие небесные жители должны были знать, как сильно ему сейчас хотелось взять лицо Вьюрка в свои ладони и завладеть её губами, пока они не припухли от его поцелуев, а она не застонала от возбуждения, что чувствует он и почувствует она, но вместо этого он лишь коснулся губами её лба, нежно провёл вниз и, чмокнув в носик, прижал к себе сильнее.       Так они и лежали на полу среди разбросанных и разломанных вещей и обрывков рисунков. Вернее, это он лежал на полу, Ханна же устроилась на нем, положив голову ему на грудь. И им совершенно не хотелось двигаться и разрывать объятья. — Майкл, я хочу сняться в клипе, — практически прошептала Вьюрок, уткнувшись ему в грудь.       Мужчина приподнял бровь в удивлении. Съёмки — это всегда большая работа, трудная работа, и Ханна, безусловно, об этом знала, но также это новые места, множество новых людей. Ещё раз взглянув на обстановку комнаты, он с сомнением спросил: — А что думает об этом доктор Сандерс? — Ну, в принципе, это она мне и посоветовала. — Ханна посмотрела на него. — Сказала, что гештальты нужно закрывать. Ханна поднялась, отстраняясь от Майкла и садясь на пол: — Я знаю, что когда я была маленькой, ты хотел снять меня в клипе, но отец сказал, что я занята. — Ты действительно была на других съёмках, — припомнил он эту давнюю историю. — Да, но мне было жутко горько и обидно. — Ты можешь быть одной из горожан, что придут в мой замок, — предложил Майкл. Небольшая роль, где нужно стоять практически на одном месте, пугаться, удивляться, не должна вызвать затруднений у Вьюрка. Ханна недовольно покачала головой: — Нет, я хочу быть одним из привидений. Майкл молча обвёл взглядом комнату. — Призракам положено наводить беспорядок, — пожала плечами девушка, пытаясь перевести все в шутку. — Я справлюсь. Поверь мне, — попросила она.       Майкл увидел в её взгляде прежнюю решимость. Ту решимость, с которой когда-то маленькая девочка отстаивала свою роль в совершенно недетском фильме. — Хорошо, — согласился он на выдохе. — Супер! — подпрыгнула Ханна, вставая на ноги и протягивая ему руку. — Я буду самым лучшим привидением, но сначала тут надо прибраться. — Да, пока Мэри не вызвала охотников, — пошутил Майкл, сам подбирая несколько обрывков бумаги. — Если ты видишь, как вещи проходят через твою голову, кому ты можешь позвонить? — замурлыкала Ханна песенку из знаменитого фильма. — Охотникам за привидениями, — подпел ей Майкл.       Он был счастлив, что Ханна постепенно оживала и что это происходило не без помощи него и тех чувств, что он к ней испытывал, они друг к другу испытывали. Но Майкл не мог не ощущать внутренний трепет и страх за Вьюрка. Особенно сейчас, убирая последствия её срыва. Сколько ещё таких срывов ждёт впереди? Он боялся, что даже доктор Сандерс не смогла ответить. Оставалось лишь молиться и надеяться, что и Вьюрок, и он выдержат все шторма. — О чем задумался? — поймала взгляд на себе Ханна. — О том, что знаю, что посмотреть сегодня вечером, — улыбнулся Майкл, пряча тревогу. — Охотникам за привидениями, — громче запела Ханна, засмеявшись и продолжая кружиться по комнате, подбирать пережившие погром вещи, словно около часа назад ломала их вовсе не она.