Апельсина Ким

Чёрный, как ночное небо (и моя душа), кофе давно остыл. Нетронутое печенье одиноко лежит на столе, терпеливо ожидая, когда им снова смогут полакомиться гость и хозяин дома. Ночная тьма, охватившая город, звала в свою манящую неизвестность, околдовывая припозднившихся прохожих и забывшихся в мечтах романтиков, наблюдающих из своих уютных заставленных романами на полках спален за звездами. Маленький Нектарин, прижавшись бочком к своему пухлощекому другу, мирно посапывал, во сне играясь в парке со своими двуногими друзьями, которые на протяжении нескольких недель всегда вместе выгуливают его, а затем, приходя домой, долго пьют кофе и о чём-то разговаривают. В такие вечера Никки нравится лежать на коленях своего рыжего друга, пока мятный гость что-то рассказывает своим слегка хрипловатым голосом. Истории, Никки уверен на сто процентов, всегда интересные, потому что его хозяин слушает внимательно и с немым восторгом в карих глазах. Мерный голос рассказчика усыпляет Нектарина и, как обычно, недослушав мятного человека, он засыпает на середине истории. Вот и сейчас Никки уснул, так и недослушав очередную историю Юнги. Малыш провалился в томную дрёму, думая о том, как же сильно влюблён его хозяин, если, слушая в очередной раз, как Мин мечтал стать репером, какие он давал концерты вместе с Рэп Монстром и Джей-Хоупом и как засиживался до раннего утра в своей студии, записывая лирику, снова и снова издавал восхищенные вздохи, будто слышит об этом впервые. — Юнги-хён, — Чимин потрепал у Никки за ушком и привычно зарылся пальцами в мягкую шерсть, — уже так поздно, может быть, останешься сегодня на ночь? — Не стоит беспокоиться, — Юнги махнул рукой, — я ж не девица, чтобы бояться гопоту. — Но все же. Мне будет спокойней, — Чим опустил взгляд. Изящный месяц за окном, высоко устроившись над городом, говорил о том, что на улице уже давно за полночь и парням, которые вновь засиделись допоздна, уже пора расходиться. Чимин, поднявшись с дивана, уложил Никки в его уютно устроенное Паком гнёздышко из старого пледа и двух мягких подушек. На экране ноутбка шли титры позабытой дорамы, включённой лишь для фона. — Я могу постелить тебе на диване. Или… — Что «или» Пак так не договорил, быстро слившись в спальню за постельным бельём, стараясь не краснеть сильнее. Было бы, конечно, здорово, если бы Юнги спал в его кровати. С ним. Возможно, обнимая со спины. Как друзья, да, определенно. Ведь они за это время успели подружиться и узнать друг друга получше. Ежедневные прогулки вместе с Никки очень сблизили парней, но Пак не мог надеяться на большее, радуясь даже хорошей дружбе между ними. — Спокойной ночи, Юнги-хён, — застелив диван и услышав в ответ лишь тишину, Пак быстро ушел в комнату. Чимин мысленно дал себе подзатыльник за свое поведение. Да что с ним не так? Друзья же всегда так делают — приглашают ночевать друг друга. Он же не предложил ему переспать или еще чего. Значит, всё нормально. Успокоив себя, Пак лег в постель, уютно закутываясь в одеяло, думая о том, спит ли уже Юнги или тоже ворочается, пытаясь уснуть на неудобном диване. Ответ пришёл через несколько минут. Причём буквально пришёл. В трусах, майке и с загребущими руками, которые обняли Чимина после того, как Юнги забрался под одеяло и придвинулся к красневшему в геометрической прогрессии Паку. Тёплое дыхание и сильные руки, покоившиеся на талии Чимина, заставляли оленей в желудке снова отплясывать сальсу, как в день их знакомства. — Спокойной ночи, Чимин-а, — тихо прошептал Мин в затылок рыжего и, судя по мерному дыханию, провалился в сон.

***

Яркое солнце, пробравшееся в комнату, осветило небольшое помещение, заставляя проснуться. Мин, потянувшись, приоткрыл один глаз. Раньше Юнги редко бывал в комнате Чимина. В основном они сидели либо на кухне, либо в зале. Комнатка была светлая, с нежно-фиолетовыми обоями и оранжевыми занавесками. В углу стоял стол, в другом — шкаф. Большая кровать стояла посредине, спинкой примыкая к стене. Юнги ещё немного понежился в мягком одеяле, пока не услышал возню откуда-то с кухни. Вероятно, Пак готовил завтрак, по привычке встав рано, хотя на календаре была суббота. Через несколько минут до Мина донеслись чудесные запахи, и желудок сразу отозвался, приказывая хозяину немедленно подняться и пойти на кухню. Пройдя на кухню в чём спал, Юнги остановился в проходе. Чимин, напевая себе что-то под нос, готовил яичницу с помидорами и колбасками. Нектарин крутился под ногами, иногда подпрыгивая, весело повизгивая и лая, умоляя Пака дать ему хоть кусочек колбаски. Умилительная картинка растрёпанного, по-утреннему милого Чимина заставила что-то теплое пробудитья в душе Юнги. Ну вот за что этот мальчишка такой? Не удержавшись, Юнги быстро приблизился к Паку и обнял его со спины за талию, крепко прижимая к себе и наблюдая, как по пухлым (я блять свечку за его щёки поставлю) щёчкам расползаются красные пятна смущения. Открытая светлая шея так и напрашивалась на укус, и Юнги не посмел отказать ей в немой просьбе. Прикусив у основания нежную кожу, Юн лизнул маленький укус и принялся оставлять новые, наслаждаясь тихими всхлипами и радуясь, что тонсен так и не отстранился. Слишком долго он был милым с этим мальчишкой. — Х-хён, — все ещё хриплым спросонья голосом чуть ли не простонал Чимин, чем добил Юнги окончательно. — Ч-что ты делаешь? — Хочу тебя, — почти прошипел Мин, чувствуя, как трещит по швам его самообладание, — Чимин-а.