Сержант

Что за буря? Что за божественный ветер? Помолись в последний раз, Наше путешествие начинается.*

      Сэм отрывает взгляд от рук сидящего напротив мужчины и вглядывается в его лицо. Отсветы от лампы причудливо вплетаются в приглаженные кое-как светло-медные пряди, обрисовывая подобие нимба. Габриэль Новак в данный момент вполне мог оправдать своё ангельское имя, выглядя странно неземным созданием. То ли золотистые, то ли светло-зелёные глаза внимательно следили за Винчестером. Длинноватый нос заканчивающийся смешной вмятиной посерединке, слегка морщится, показывая, что его хозяину не слишком приятно такое положение. Уголки тонких губ слегка приподняты, словно Новак вот-вот рассмеётся. Сильно выдающийся вперёд подбородок напряжён. Удивительно, как далёкие от общепринятых стандартов красоты данные сочетаются в лице мужчины, делая его поистине красивым.       Винчестер снова поднимает взгляд к глазам и чувствует, что краснеет. Новак вздёргивает бровь и ухмыляется.       – Кхм… Простите, – Сэм слегка корит себя за неуместный долгий взгляд. – Меня зовут Сэм Винчестер, я ваш государственный защитник. Всё, что вы мне скажете, подлежит неразглашению с моей стороны…       – Габриэль Новак, – представляется обвиняемый, прерывая быструю речь адвоката. – Итак, Сэм Винчестер, давайте пропустим все формальности и поговорим о моём деле. Что меня ждёт?       – Мистер Новак...       – Можно на «ты» и по имени.       – Эм… Ладно… Габриэль, – Сэм слегка склоняет голову, выцепляя взглядом информацию на разложенных на столе листах. – Я прочитал твои показания, знаю, что ты сознаёшься в преступлении, но не раскаиваешься… – он медлит и для проформы спрашивает стандартный вопрос. – Ты ничего не хочешь в них изменить?       – Неа, – спокойно отвечает Новак.       – Так, хорошо, идём дальше. – Винчестер только сейчас понимает, что старается говорить фразы на одном дыхании, словно боясь сделать лишний вдох. – Сначала техническая часть вопроса. Сегодня ночью истекает твой срок задержания, так что тебя отпустят домой. Завтра ты должен явиться в городской суд Лоуренса, в девять утра. Слушание будет проводить судья Чарльз Ширли.       – Ясно, – задержанный коротко кивает.       – А теперь давай поговорим о том, что произошло и разработаем стратегию защиты. Итак, Габриэль, расскажи мне как можно подробней, что произошло.       Сидящий напротив мужчина, забыв про наручники, неуклюже тянет руку к лицу. Металл глухо звякает, напоминая о несвободе. Цыкнув с досады, Новак склоняется над столом и с явным облегчением чешет нос. Винчестер молча следит за движениями, ожидая ответа.       – Габриэль, прошу… Расскажи мне, – устав ждать, Сэм, с как можно большим участием, просит Новака.       – Ну… – мужчина блуждающим взглядом скользит по зелёным стенам помещения и останавливается на неизвестной точке поверх уха адвоката. – Я услышал, что мистер Хелмэн нелестно отзывается о ветеранах войны. Его слова порочили солдат, задевая их честь и достоинство. Я не смог оставить это просто так и дал ему парочку раз в морду. Больше не могу ничего сказать, – он выплёвывает последние слова и пожимает плечами.       Сэм замечает, что от неловкого жеста, Новак дёргается и морщится. Он старается держать спину прямо, не соприкасаясь с жесткой спинкой.       – Вас что, били? – озвучивает догадку Винчестер, сбиваясь на «вы».       – Что? – обвиняемый отрывается от попыток расположиться более комфортно. – А, нет. Почти нет.       – Если к тебе применили физические методы воздействия, скажи. Тогда я подам прошение на имя начальника полицейского участка о необходимости оказания медицинской помощи. Возможно, что в этом случае тебя выпустят буквально через час и дадут направление в ближайшую больницу. Тем более что ты являешься ветераном войны, – Сэм, повинуясь чутью, достаёт чистый лист и подталкивает его к Новаку.       Мужчина кончиком пальца проводит по бумаге, задумавшись над предложением. Затем убирает ниспадающие на глаза волосы и берёт карандаш в руки. Сэм поджимает губы, когда видит, как неумело, словно ребёнок, Новак пытается вывести букву. Адвокат, к своему стыду, только в этот момент вспоминает, что у обвиняемого была тяжёлая контузия.       – Моторика? – вырывается у Сэма.       – Что? – Новак бросает непонимающий взгляд в его сторону.       – Я имею в виду, это из-за контузии? Ну, проблемы с письмом? – поясняет адвокат.       – А, да, – Новак рассеянно отвечает, стараясь совладать с письменной принадлежностью. – Всё никак не могу разработать мелкую моторику.       – Давай я помогу. Ты будешь говорить, а я записывать, – Винчестер аккуратно вытаскивает карандаш из неумелых рук и сдвигает лист к себе.       Спустя десять минут после беседы с Новаком, Винчестер вылавливает Хенриксена и вместе с ним идёт к начальнику полицейского участка. Ещё через тридцать минут уговоров, Сэм сидит в коридоре по пути к камерам заключения, ожидая своего подопечного.       – Это оказалось проще, чем я думал, – немного кривит душой адвокат, вставая навстречу выплывающему из-за угла Новаку. Уже подходя ближе, Сэм с несвойственным себе интересом отмечает, что сержант оказывается ростом ниже среднего. Сколько же, гадает он, метр семьдесят? Метр семьдесят пять? И это-то против Сэмовых метра девяносто семи! Наверное, со стороны они комично смотрятся, этакие Слон и Моська в человеческой интерпретации. От таких мыслей, Сэм едва сдерживает улыбку.       – Может, выйдем отсюда поскорее? – ворчит Новак.       Они идут по полицейскому участку, мимо людей в форме, мимо разрывающихся телефонов и кипы бумаг, с каждым шагом приближаясь к удушливому лету, царящему на улице.       Когда Новак оказывается на свежем воздухе, он делает глубокий вдох, прогоняя из лёгких затхлый дух неволи.       – Ну? До больницы? – спрашивает Сэм. – Тут всего пара кварталов, так что можно обойтись без транспорта.       Новак, греясь в лучах солнца, одобрительно мычит. Винчестер легко трогает его за локоть, побуждая к действию.       – А пока мы идём, я расскажу, что тебе грозит за драку с Хелмэном.       – Давай, пой, – хмыкает мужчина, казавшийся в ярких лучах солнца почти подростком.       – Начнём от самого удачного исхода до самого плохого. Во-первых, ты можешь отделаться штрафом и возмещением морального и физического ущерба, это будет, примерно, полторы тысячи…       – Нет, не подходит, – следует лаконичный ответ.       – Эм… Ты, наверное, не понял, заплатив, ты будешь полностью свободен, – Сэм знает, что вернувшимся из Европы солдатам заплатили хорошие деньги. Новак вполне может себе позволить покрыть расходы и обойтись мировым соглашением.       – Это ты не понял, у меня нет таких денег, – скучно говорит Новак. – Я всё положил на счета членов семьи.       – Ну, тогда пусть семья и заплатит…       – Неа, и тут пролёт, – брякает Новак. – Я не поддерживаю с ними отношений, – он растягивает губы в кислой улыбке.       – Так, – тянет Сэм. – Тогда наш лучший случай – это исправительные работы. От шести месяцев до года...       – Подходит.       – Но для такого мягкого наказания, мне нужно выставить виноватым самого истца. Может, всё-таки скажешь, что же говорил Хелмэн тогда в баре? Ну же… – торопит его Сэм. – Если ты не хочешь попасть за решётку, то ты должен сказать…       – Скажу один раз и больше повторять не буду, мне это слишком… противно. Так пойдёт? – дождавшись торопливого кивка адвоката, Новак шумно вздыхает. – Он сказал, что ветераны-инвалиды не имеют права жить в городах вместе с нормальными, – на этом слове он брезгливо скривился, – людьми. Он орал, что мы, военные, отбросы, которые нужно прятать в резервациях… Конечно, это говорилось другими словами, но суть я передал верно.       Новак опускает голову, усердно делая вид, что заинтересован брусчаткой под ногами. В молчании они, наконец, подходят к больнице. В её стенах, сдав подопечного врачам, Сэм, наконец, может расслабиться – он и не замечал, как был напряжён в присутствии Новака. Поёжившись, как от морозца, Винчестер сбегает с крыльца медицинского учреждения и шагает по направлению к дому, ему просто необходимо записать всплывающие в голове слова защиты, пока они не забылись.       Поздним вечером, сидя в небольшом домашнем кабинете, когда все домочадцы уже спят, Сэм ощущает беспокойство. Что-то зудит где-то под рёбрами, мешая сосредоточиться на чтении. Винчестер ловит себя на мысли, что это связанно с Габриэлем Новаком. Какое-то необычное предчувствие чего-то, что сдвинет его ось мировоззрения…       Сэм качает головой, отбрасывая видение золотистых глаз подопечного. Он смотрит на часы и решает закругляться. Завтра будет новый день, новая встреча с Новаком... Нет, прерывает себя Сэм, не с Новаком, а с Габриэлем.