Сержант

По ночам, когда все спит, Я слежу за тобой и не позволяю ничему случиться. По ночам, когда все спит, Я сцеловываю соль с твоих ран. Ночью, Глубокой ночью.*

      Сэм смешно подпрыгивает и оборачивается на голос. Новак стоит в полутьме коридора, натянутый как струна. Винчестеру становится стыдно за неуёмное любопытство, ему не стоило совать нос в личные вещи подопечного.       – Прости, – вырывается у него изо рта.       – Не прощу, – грубит Габриэль, вкрадчиво делая шаг в комнату. – Ещё раз: что ты здесь делаешь?       Адвокат, пока Новак испепеляет его взглядом, берёт себя в руки и идёт в наступление:       – Что я здесь делаю, спрашиваешь?! – рычит он. – Какого чёрта ты не явился в суд?! Почему сбежал из больницы?! И почему я должен был умолять судью перенести слушание?!       – Да ты и не должен, – фыркает Габриэль, быстро подходя к дивану и пряча фотографии под пледом. – Могли бы и в моё отсутствие всё рассмотреть… Ох, хотя… Чёрт, тогда бы меня приговорили к самому строгому наказанию?.. – полувопросительно говорит он, словно только что это осознав.       – Да ты!.. – Сэм задыхается от возмущения, недоумевая, почему его так раздражает поведение подопечного. Он мысленно считает до десяти. – Ладно, проехали. В общем, суд состоится завтра. Соизволь в этот раз прийти!.. Кстати, почему ты не в больнице?       – Не хочу, – Габриэль раздражённо приподнимает плечи и задерживает дыхание от неминуемой боли в спине. Хоть уже и не такая сильная, она всё ещё мучает многострадального мужчину.       – Болит? – от глаз Сэма не укрылось болезненное выражение лица мужчины. – Может, я могу помочь?       – Неа, спасибо, добрый великан, – Габриэль остро улыбнулся. – Итак, ты мне всё сказал, я всё понял… Наверное, тебе пора идти домой.       Интонации в голосе Новака меняются с завидной скоростью: вот он говорит как ребёнок веское «не хочу», а вот он язвительно обзывает Сэма великаном, теперь же в речи сквозит вселенская скука и усталость. Винчестер смотрит на него с неприкрытым сочувствием, не замечая, как медлит с ответом. Адвокату совсем не хотелось уходить, что-то удерживало его на месте, рядом с Габриэлем, от которого явно слышится запах алкоголя.       – Сэм? – Новак устаёт от затянувшейся паузы. – Тебе показать, где находится дверь?       – Там дождь, – находится с ответом адвокат. – Можно я немного побуду у тебя, пока он не прекратится? Не хочу портить костюм.       Невысокий мужчина изгибает бровь и неприятным острым взглядом смотрит Винчестеру в лицо. Сэм и сам понимает, что причина задержаться слишком детская, но его желание остаться и хоть чем-то помочь ершистому Новаку бьётся болезненной жилкой под горлом, заставляя его нести этот лепет.       – Я собираюсь в душ и спать, – Новак предпринимает ещё одну попытку выпроводить гостя.       – Я могу посидеть тут, а затем просто выйти через заднюю дверь, когда кончится ливень, – не сдаётся Сэм, понимая, что от физического выдворения за порог его спасает только то, что Габриэль сегодня не в лучшей форме. Хозяин дома молчит, стараясь задавить Винчестера тяжёлым взглядом, но быстро сдувается.       – Да делай, что хочешь, – наконец Габриэль вскидывает руки, принимая поражение от навязчивого гостя и выбирая тактику игнорирования проблемы.       Когда Новак уходит в сторону ванной комнаты, Сэм ворошит себе волосы на затылке. Это было какое-то наваждение, думает он, анализируя свои странные порывы остаться в этом доме подольше. Он в последний раз оглядывает гостиную и идёт за Новаком.       – Давай я помогу, тебе же больно! – говорит он запертой двери, за которой раздавалось бодрое журчание воды.       – Винчестер, ты всегда такой прилипала? – голос Новака ядовит, словно дикий плющ. – Не надо мне помогать, я сказал. Иди там, чаю попей, что ли? Только меня не трогай.       Смирившись с чересчур самостоятельным подопечным, Сэм бродит по домику, украдкой заглядывая в помещения, стараясь отыскать кухню – всё же идея с горячим чаем пришлась ему по душе.       В одной из комнат обнаруживается микроскопический кабинет. Его стены закрыты стеллажами с книгами. Адвокат с интересом проводит пальцами по корешкам. Большая часть книг была занесена густым слоем пыли, но на одной из полок, ближе к письменному столу, ряд книг оказался чистым. Сэм прочитывает несколько названий: «Мифология Шумера и Аккада», «Трактат о белоглавых богах», «Аполлодора грамматика афинейского», «История древнего мира», «Первобытное мышление»… Винчестеру безумно хочется расспросить Габриэля, о его необычном выборе литературы. Но, памятуя о том, что сейчас хозяин книг не в духе, Сэм проглатывает порыв.       Вспомнив, что он хотел найти кухню, адвокат тихонько выходит из комнаты и возвращается в зал. Он пересекает помещение и выходит в следующее ответвление. За первой же дверью оказывается искомое. Чайник с небольшой вмятиной на боку отыскивается на плите. Сэм зажигает газ, предварительно набрав в посудину воды. Рядом на столе ждёт своего часа заварник с аляповатыми цветочками на боку.       Сэм вытряхивает старую заварку, споласкивает фарфоровое чудо и сыплет новый лист из рядом стоящей жестяной баночки. Прислушиваясь к звукам дома, Сэм достаёт две чашки, надеясь на совместное чаепитие с Новаком. Он садится на неудобный табурет и ждёт. Когда вскипит вода. Когда кончится дождь. Когда к нему выйдет Габриэль. Но Винчестер дожидается лишь ропот закипевшего чайника, который заставляет его торопливо встать и выключить плиту.       Новак к нему так и не выходит. В глубине дома слышно, как скрипнула дверь ванной комнаты, затем тихие удаляющиеся шаги и снова дверь, но теперь уже хлопок при закрытии. Сэм всё равно наливает две чашки чая и ставит их на стол, снова усаживаясь на прежнее место. Он откидывается назад, пристраиваясь спиной к стене, и закрывает глаза. До него всё никак не могло дойти, чего же он хочет от практически незнакомого человека. Он погружается всё глубже и глубже в свои мысли, не замечая, как проваливается в дрёму.       Сэм рывком просыпается и чуть не сваливается со стула. Он слепо озирается в густом сумраке ночи, поправляя сбившийся воротник рубашки. Кажется, он прикрыл глаза лишь на мгновение, но непроглядная тьма говорит о том, что он проспал уже несколько часов как минимум.       На ощупь он находит выключатель от нависающего над столом бра. Щелчок – и приглушённый свет уютно растекается по кухне. Сэм, выпив в три глотка холодный мутный чай, поднимается на ноги и сладко тянется.       Неясный шум среди сонной тишины застаёт Сэма врасплох. От неожиданности он оступается и задевает стол. Пустая чашка, стоящая у края, падает на пол и звонко разлетается на мелкие осколки.       Винчестер решает, что сделать: пойти на звук в комнаты или сначала убрать учинённый беспорядок. Хриплый задушенный крик не оставляет выбора и выталкивает его из кухни. Он стремглав проносится через небольшой коридор, гостиную и ещё один коридор. Сэм рывком залетает в спальню Новака, чуть не вынеся дверь с петель.       В неверном свете уличного фонаря он видит, как Габриэля бьёт крупная дрожь. Руки сержанта беспорядочно комкают одеяло. Он разевает рот и хрипит, словно смертельно раненный зверь. Самое страшное, как кажется Сэму, что при всём ужасе, Новак во сне даже не пытается бежать. Обычно люди, видя кошмар, метаются по всей кровати, в бессмысленных попытках спрятаться, но не этот мужчина.       Спохватившись, Сэм склоняется над спящим и слегка трогает его за плечо. Он не знает, стоит ли будить человека при кошмарах или следует успокоить как-то по-другому. Плечо мужчины дёргается под рукой, и он открывает глаза. Даже в столь тусклом свете можно разглядеть безумие в расширенных зрачках. Сэм тонет в них, тонет в панике Габриэля и даже не замечает, как его притягивают сильные руки, и горячий лоб мужчины утыкается ему куда-то в ключицу.       – Я не помолился… Не успел… – невнятно шепчет Габриэль, проглатывая окончания. – Господи, я так виноват… Стоило умереть там, с ними…       – Тшш, – Винчестер подхватывает мужчину за голову и под плечи, присаживаясь на краешек ложа. – Тихо… Тшш… Всё прошло, я здесь. Я с тобой…       Сэм не знает, как успокоить мужчину. Он умеет успокаивать женщин, говоря нужные слова. Он может успокоить ребёнка, нежа его на руках. Но как успокоить мужчину? Как успокоить того, кто плача внушает ужас? Ведь если так страшно ревёт сильный, то значит, что произошло нечто страшное, непоправимое, катастрофическое…       В комнате всё ещё раздаётся сдавленный шепот Габриэля, когда Сэм осторожно, стараясь не слишком тревожить мужчину в руках и помня о его болях в спине, переползает к изголовью. Он переворачивается на спину и облокачивается на спинку кровати головой и лопатками. Перетаскивает разбитого мужчину себе на грудь.       Немного погодя, Габриэль успокаивается, вплавляясь в широкую грудь под собой. Сэм же бездумно смотрит стеклянным взглядом в противоположную стену, одной рукой легко поглаживая шею и макушку мужчины, зарываясь пальцами в мягкие и чуть влажные волосы, а второй крепко прижимая к себе.       Когда часы отбивают два часа ночи, оцепенение Винчестера крошится и уступает место желанию поспать. Сэм чуть сдвигает подушку за спиной, зачем-то целует спящего Габриэля в лоб и смежает веки.       Где-то за окном, вдалеке, истошно орёт загулявшая кошка. Чуть ближе, ветер играет листьями в кронах деревьев. Здесь же, в старом домишке, два тихих спокойных вдоха заплетаются в один.