Сержант

В жизни бывает и черная, и белая полоса, А ты уже обессилел. Ну же, возьми себя в руки, Освободись от тяжести, Которая заковала тебя в цепи И сбила с ног. Жизнь на Земле – Мы играем, Мы воюем, Мы ставим на победу все. Ура – мы еще живы! Кто бы мог подумать? Ура – мы еще живы! Нам опять везет, Мы все еще здесь.*

      Некоторое время после ухода гостя Габриэль представляет в разных вариациях, как Винчестер возвращается домой. Наверное, его дочь, заслышав шум, выходит к нему навстречу, сонно потирая глаза маленькими розовыми кулачками и улыбается. Её радужка, почти не отличимая от отцовской, искрит рыжими искорками в тёмно-зелёной окантовке, выражая любовь и радость. Сэм присаживается на колено и раскрывает ей свои объятья. Заспанный брат с кружкой бодрящего кофе стоит в дверном проёме, язвительно изогнув бровь от вида своего младшего брата. Скорее всего, дом Винчестеров большой и светлый. У Сэма, с его-то габаритами, жилище просто не может быть тесным. А помня его добродушное выражение лица, Габриэль не может представить его дом каким-нибудь тёмным или захламленным. Нет, там обязательно много пространства и всё в светлых тонах…       Утро плавно перетекает в солнечный день. Новак, прислушиваясь к отголоскам боли в спине, решает немного прибраться. Ему бы сегодня сходить или хотя бы позвонить на работу, извиниться за прогулы, но он не делает этого. Он не в состоянии сегодня покинуть свой маленький тёмный мирок. Тем более что после ночи, подарившей Габриэлю живое тепло другого человека, его домишка уже не кажется таким унылым.       Мужчина, отмывая турку и чашки, даже тихо насвистывает популярную на радио мелодию. Вода противно жалит покалеченные костяшки, но Габриэлю кажется, что это хорошо, правильно. Он старается не копаться в себе в отношении Сэма Винчестера. Хватало того, что он никак не мог разобраться, почему ранним утром вёл себя как идиот. Господи, ещё и этот недопоцелуй! И зачем?       Время быстро проходит в хлопотах по дому. Габриэль смотрит на часы и присвистывает – уже почти пять вечера. Надо бы что-нибудь приготовить на ужин и передохнуть. И было бы неплохо всё-таки почитать документы, которые оставил ему адвокат.       Этой ночью он засыпает, вновь и вновь фантазируя, какими могут быть дом и семья Сэма Винчестера. Плохие сны затаились где-то в глубине подсознания и не тревожат его. В этот раз.       …Габриэль зябко ёжится в своей парадной форме. Белый накрахмаленный воротничок раздражает нежную после бритья кожу. Он стоит перед судом, по стойке смирно, мечтая уже поскорее вырваться отсюда. Он краем глаза смотрит, как Винчестер нервно дёргает губой, пока судья скучным голосом зачитывает приговор.       Мужчина не знает, что стоило его адвокату, убедить дружков потерпевшего отказаться от показаний, Сэм просто поставил его перед фактом. И Габриэль благодарен Винчестеру за то, что он так рьяно кинулся на его защиту. Новаку повезло – ему попался отличный адвокат.       На душе Габриэля странно муторно от того, что ему не удалось поговорить с Винчестером подольше перед процессом. Адвокат вообще был этим утром молчалив, говорил рублеными фразами и не смотрел в глаза своему подопечному.       Жена потерпевшего, всё ещё находящегося в больнице, за всё время суда недобро таращится на Новака. Он почти физически ощущает, как его буравят серые водянистые глаза. Это было неприятно, но спасало то, что от товарищей по работе, вызванных в качестве свидетелей, он чувствует поддержку. Наверное, когда они все выйдут из здания, Габриэлю придётся объясниться перед ними, почему он скрывал своё боевое прошлое. Да, ребятки, ваш смешливый, простой как веник, дружок, оказался с двойным дном.       – …Габриэль Новак, рассмотрев все обстоятельства дела, суд приговаривает вас к шести месяцам исправительных работ во благо города Лоуренс, штат Канзас. До истечения наказания вы не имеете права покидать пределы штата. Подробности об отработке вы получите на выходе из здания суда, у секретаря, – последние слова судьи Ширли повисают в воздухе.       Почтительно дождавшись, когда судья выйдет в заднюю дверь, участники процесса начали потихонечку расходиться. Гарт, подойдя к Новаку, крепко хлопает по плечу. Габриэль же ищет глазами Винчестера. Вот он, собирает бумаги в портфель и, глядя как подопечного облепляют со всех сторон товарищи, выходит из зала.       Новак давит в зародыше расстроенный вздох. Он хотел бы, чтобы адвокат его дождался. Может быть, они зашли бы в кафе и отметили удачно завершенное дело чаем со льдом или выпили бы что покрепче. Но нет, когда Габриэль только получает направление на принудительные работы, Винчестер успевает испариться, словно бы его здесь и не было.       Вечером после работы Сэм старательно учит дочь арифметике. Он истинно уверен, что она унаследовала его жажду знаний. Но сама Мэри так не думает, больше кривляясь во время занятий, чем считая палочки.       Раздаётся хлопок входной двери. Спустя пару минут, на пороге детской комнаты появляется Дин. Он умилённо смотрит на младшего братишку и племянницу.       – Привет! – маленькая Мэри обращает внимание на любимого дядю, с удовольствием выскакивая из-за стола.       – Привет, принцесса! – Дин целует подбежавшую к нему девочку и переводит взгляд на брата. – Вы уже ужинали? Я что-то сегодня припозднился.       – Мы слегка перекусили и ждали, когда ты объявишься, пропажа, – притворно ворчит Сэм, убирая со стола карандаши, арифметические палочки и изрисованные листы бумаги.       Немного погодя, дождавшись, когда старший брат выйдет из душа, Сэм накрывает на стол. Он выносит из небольшой кухни тарелки в просторную столовую, краем сознания вспоминая малюсенький домик Новака. Отчего-то при этом его сердце делает кульбит. Винчестер слегка притормаживает и ждёт, когда выровняется ритм. Боже, он всю ночь провёл в думах о сержанте, может, уже хватит?!       Они ужинают, перебрасываясь новостями за день и следя, чтобы Мэри съела всю свою порцию. Даже ненавистные ей овощи.       Когда ребёнок, с явной гордостью, показывает пустую тарелку, Сэм отпускает её из-за стола. Она уносится в свою комнату, к своим горячо любимым куклам. Когда девочка скрывается из виду, лицо Дина преображается. Теперь весь его вид выражает крайнюю степень серьёзности, намекая на важный разговор.       – Сэм? С тобой ничего не случилось? – осторожно спрашивает он.       – Да нет, ничего особенного, – младший Винчестер прячет взгляд за стаканом сока.       – Ты сегодня бродил полночи по дому… И даже пару раз вздыхал, как какая-то томная барышня, – подначивает его брат, на что Сэм закатывает глаза. – Это как-то связанно с тем, что не далее, как вчера, ты не ночевал дома?       Сэм пробует игнорировать пристальный взгляд брата. Дин же картинно откидывается на спинку стула и скрещивает руки на груди. Весь его вид говорит о том, что Сэму так просто не отмолчаться.       – Всё дело в Новаке, – Сэм прячет лицо за каштановыми прядями.       – В сержанте, которого ты сегодня защищал? – уточняет Дин, хмурясь.       – Я… Мне… – слова поначалу никак не хотят строиться в предложение. – У него кошмары…       – И что? – недоумевает старший брат. – У меня тоже были бы кошмары, если бы я побывал там, где он… Их там знатно потрепало. Чёрт возьми, звучит, конечно, не очень патриотично, но я рад, что мы с тобой остались в резервных частях!..       – Ты не понимаешь, – Сэм тарабанит по столу пальцем, отбивая лишь самому себе понятный мотив, – мне не по себе от того, что он совсем один. Я переживаю за него.       – Хм, – многозначительно роняет Дин, с подозрением глядя на брата.       – Я просто хочу помочь… – говорит Сэм и почти наяву видит наигранно спокойного Габриэля в военной форме, смотрящего на него так, что щемит сердце.       – А ты сможешь?       – Да, – не раздумывая, отвечает Сэм и сам удивляется твёрдости своего голоса. – Да, думаю, что могу.       Показывая, что разговор окончен, Сэм встаёт из-за стола и, прихватив тарелки, уходит на кухню.       – Кстати, Дин, – торопливо говорит он, вернувшись в столовую, – можешь сегодня приглядеть за Мэри? Я буду очень и очень тебе благодарен.       – Что? Ты снова собрался к своему новому другу? – Дин удивлённо хлопает светлыми ресницами.       – Иначе я снова не смогу заснуть, – искренне произносит Сэм.       – Чувствую своей пятой точкой, что это не приведёт ни к чему хорошему, – Дин вздыхает, давя в себе желание высказаться насчёт умения брата выбирать себе в друзья больных, сирых и убогих. – Бог с тобой, иди.       Через два часа около дома Габриэля Новака из притормозившего такси выходит высокий мужчина, держа в руках бумажный пакет.