Сержант

Вне всяких сомнений, оно пробуждается. Оно противоречит ходу времени, Оно возродится из любви. Чувствуешь? Твое сердце бьется.*

      – Да ты шутишь?! – Габриэль подпрыгивает на месте, неверяще глядя на Винчестера.       – Нет, я абсолютно серьёзен, – высокий мужчина ерошит локоны Новака и притягивает его к себе.       Подходит к концу уже второй месяц с момента их встречи. Сэм до сих пор задаётся вопросом: кто они друг для друга. Их встречи можно сосчитать по пальцам: семья у Сэма так и остаётся на первом месте, но и надолго разлучаться с Габриэлем ему совсем не хочется.       Редкие часы встреч они обычно проводят за разговорами и почти невинными ласками. Как оказалось, хоть Габриэль и хвалится своей торопливостью и напором, когда приходит время углубить связь, он начинает пасовать. Винчестер ничего не имеет против этого. Он сам ещё не свыкся с тем, что другой мужчина может вызывать в нём желание. Так что они без слов приходят к согласию с тем, что им сначала стоит узнать друг друга лучше.       В их встречи бывают хорошие моменты, когда Новак раскрывается и часами рассказывает о своих довоенных увлечениях. Сэм слушает его, затаив дыхание. Теперь он знает, что раньше Габриэль был довольно несносным, любящим подшучивать над обидчиками, но справедливым. Он любит читать вслух самые любопытные моменты своих книг, смакуя. И, кажется, Новак неровно дышит к сладкому, хоть и скрывает это.       Но бывают плохие дни, когда сержант начинает отрывками рассказывать о войне или о том, как его встретили родные. Впитывая скудные сведения, Сэм пробует его расспрашивать, веря, что так Габриэлю будет лучше, но почти всегда это не венчается успехом. Однажды Новак говорит, что он не хочет рассказывать о том, что видел и пережил там, но и держать в себе у него не хватает сил, слишком тяжело на душе. После этих слов Винчестеру в голову закрадывается идея, которую он решает осуществить.       – Думаю, это то, что тебе надо, – Сэм говорит с убеждённостью в своей правоте.       – Как я могу написать книгу, если еле-еле держу в руках карандаш? – скептически хмурится Новак. – Нет, ты точно шутишь!..       – Ну почему же? – Сэм обнимает мужчину со спины, отбирая и откладывая половник, которым тот помешивал готовящийся суп. – Можно набирать текст на печатной машинке.       – И где мне её взять? Она стоит как самолёт! – Габриэль возмущается, но по его лицу видно, что он уже задумался о предложенном варианте. – И кому это будет нужно?       – Машинку я могу принести с работы, у нас там есть парочка устаревших моделей, которые пылятся без надобности. А насчёт того, кому это нужно, то это просто необходимо в первую очередь тебе. Просто подумай об этом, Гейб, хорошо?       – Ладно, – сдаётся сержант. – Наверное, я ничего не потеряю, если попробую… – он поднимает лицо и внимательно вглядывается в лицо напротив. – Спасибо тебе, Сэм. Спасибо, что возишься со мной.       – Глупости какие! – Сэм обнимает мужчину и отрывает его от пола. Габриэль смешно дрыгает ногами и улыбается.       К сожалению обоих, Сэм сегодня пришёл в гости к сержанту без ночёвки. Габриэль понимает, что Винчестеру важно быть с братом и дочерью, так что ему ничего не остаётся, как проводить его до порога и договориться о новой встрече.       На следующий день, вечером, Винчестер в самом благостном настроении идёт к Новаку, удерживая подмышкой зачехлённую печатную машинку и пачку тонкой серой бумаги.       Ещё издали он видит, как на горизонте, как раз в районе, где располагается дом Габриэля, поднимается столб белого дыма как от недавно потушенного пожара. Сэм сводит брови в одну линию и ускоряет шаг.       Повернув на улицу, где живёт сержант, он резко останавливается и чуть не роняет свою ношу. Там, где ещё вчера стоял маленький домишка, лежат обугленные руины. Сэм, спохватившись, бежит туда.       Он, как вкопанный, встаёт на лужайку перед остовами дома, в ужасе оглядывая пепелище. Пожарные уже успели сделать свою работу и уехать, а соседи разойтись по домам. Неприятный морозец проходится по загривку, когда Сэм думает, что же стало с хозяином дома. Он не знает, что делать. Винчестер в прострации бредёт по траве, ища хоть какой-нибудь знак, что Габриэль выжил.       – Хэй, – знакомо доносится откуда-то со стороны сгоревшего дома. – Сэм?       Из-за уцелевшей части стены к нему медленно выходит Новак. Сэм не может вымолвить и слова в ответ, он не уверен, что всё это по-настоящему. Его ноги подкашиваются, и он падает на колени.       – Сэм? Сэмми? – Габриэль, перемазанный пеплом и сажей с ног до головы, обеспокоенно присаживается перед Винчестером. – Сэм, ответь?       – Господи! – видя живого и целого Новака в непосредственной близости от себя, Сэм резко отмирает. – Господи, Гейб!.. Ты жив?! Ты жив, боже мой! – он судорожно хватает Габриэля за руки, за плечи, убеждая себя, что это всё ещё живой человек. – Что произошло? Господи, что случилось?!       – Да вот… – как не удивительно, Габриэль держится молодцом и даже пытается улыбнуться. – Как видишь, я тут погорельцем заделался. Пожарники говорят, что это был поджог…       Новак задумчиво оглядывается на то, что осталось от его дома и внезапно звонко чихает. Он смешно трёт нос, размазывая чёрные разводы, и вдруг светло улыбается.       – Знаешь, мне кажется, это знак, что пора что-то менять, – глубокомысленно заявляет он и, удостоверившись, что никто не видит, обнимает Сэма и коротко целует его.       Когда Винчестер немного успокаивается, он помогает сержанту с поисками уцелевших вещей, коих оказывается немного. Габриэлю, как кажется, в принципе плевать на вещи. Самое главное, свои военные фотографии, он успел вытащить, когда пожар только-только разгорался. Всё остальное, как он в итоге говорит Сэму, дело наживное.       – Пошли отсюда, – шепчет Винчестер, когда их хождения по пепелищу подходят к концу. – Пошли, – повторяет он и тянет Габриэля за руку.       Винчестер взваливает себе на спину армейский рюкзак, чудом уцелевший в огне. В нём теперь все оставшиеся вещи сержанта. Новак в последний раз окидывает взглядом свой разрушенный домик и, подхватив печатную машинку, уходит.       – Ты издеваешься?! – Дин шипит, не повышая голоса, чтобы их погоревший гость, отмывающийся в гостевой ванной, не услышал. – Сначала ты у него почти прописываешься, а теперь тащишь в наш дом?! – старший Винчестер упирает руки в бока и сердито смотрит на младшего брата. – Я, конечно, понимаю, ты ему решил помогать… Друзья друзьями, но…       – Нет, Дин, – так же тихо перебивает его Сэм, устав выслушивать упрёки, – ты не понимаешь. Он не просто друг…       – Что?! – громко тянет старший Винчестер, его глаза непозволительно округляются так, что Сэму кажется, что они вот-вот выпрыгнут из орбит.       – Тсс, не кричи, – одёргивает его Сэм. – Мы поговорим об этом позже. Я всё объясню.       Дин беззвучно открывает и закрывает рот, когда Сэм, как ни в чём не бывало, спокойно разворачивается и уходит готовить гостевую комнату. Единственное, что радует старшего это то, что сегодня Мэри гостит с ночёвкой у Джоди и Бобби Сингера.       Младший же Винчестер, приготовив постель для Габриэля, незаметно просачивается к нему в ванную комнату.       – Гейб, как ты? – спрашивает он, смущённо отводя взгляд от ванны.       – Нормально, – отзывается мужчина, споласкиваясь. – У тебя всё хорошо? Я слышал какой-то крик. У тебя не будет проблем с семьёй?       – Знаешь, – Сэм решается и исподтишка оглаживает взглядом ладное тело сержанта, – ты, кажется, тоже уже моя семья. Я хочу всё рассказать Дину.       Новак резко оборачивается и шокировано смотрит на Винчестера. Он быстро домывается, встаёт и, не вытираясь, обматывает бёдра полотенцем.       – Ну-ка повтори, – хрипит Новак, почему-то во рту становится сухо, словно в пустыне.       – Ты дорог мне... Думаю, что мой брат должен знать про наши отношения.       – О, Сэм… – Габриэль подходит вплотную к Винчестеру и невесомо оглаживает его лицо. – Не надо. Это будет самый глупый поступок в твоей жизни.       – Но я почти проговорился ему… – Сэм завороженно следит, как блестящие капельки воды скатываются по торсу мужчины.       – Господи, что ты сказал?       – Что ты не просто друг.       – Ох… – Габриэль выдыхает сквозь зубы и устало прикрывает глаза. – Давай сделаем перед ним вид, что ты пошутил, а? Вдруг поверит?