стокгольмский синдром?

Бён Бэкхён был самым простым парнем, студентом сеульского национального университета. Это крупнейший и самый известный вуз Южной Кореи. Бэкхён учился в педагогическом колледже, и ему нравился выбор его профессии. Он никогда не отличался особыми физическими способностями или необычными навыками мышления. Бэкхён был довольно хрупкого телосложения и невысокого роста. Он мало отличался в толпе студенческих лиц, да и сам старался держаться в тени. Бэкхён любил одиночество, но не доводящее его до депрессии, а помогающее сосредоточиться. Ему нравилось находиться в тишине, предаваясь собственным мыслям и мечтаниям. Он слишком много думал, доводя себя до философских мыслей, которые потом постоянно мучили его. Бэкхён не считал себя самым умным или каким-то особенным, поэтому вёл обычный образ жизни, который его вполне устраивал, хотя и бывало скучновато из-за серой однотонной повседневности. Его единственной страстью было старое пианино в доме его родителей, которое он любил с детства. Оно стояло там еще с военных лет, и было полностью расстроенным, но Бэкхёна это не смущало. Он любил запах старого дерева, каждый раз испытывал трепет, касаясь тугих, и покрытых желтизной, клавиш и наслаждался приглушенными звуками классических произведений. Однако счастливое детство длилось не долго. Когда Бэкхён был еще совсем ребёнком, его родители развелись и отец покинул страну. Мать пережила развод очень болезненно, но так и не смогла наладить свою жизнь. Продав родительский дом, вместе с любимым пианино Бэкхёна, она переехала с сыном в маленькую квартиру, пропивая полученные деньги. Вскоре она и вовсе стала пропадать на несколько дней, оставляя Бэкхёна одного дома. Меняя огромное количество любовников, мать совсем забыла про сына, и возвращалась лишь тогда, когда ее бросал очередной мужчина, и ей нужны были деньги. Бэкхёну ничего не оставалось делать, как параллельно с учёбой подрабатывать, то раздавая газеты, то работая в кафе официантом. В одном из таких ресторанчиков он встретил своего лучшего друга, который стал ему надёжной опорой в жизни, замещая семью. Чанёль, именно так звали этого друга, был очень общительной и весёлой личностью. Даже когда ему было паршиво на душе, он улыбался как идиот, и только Бэкхёну он мог открываться и быть самим собой. Они были словно братья, но Чанёлю всё же понадобилось много времени, что бы признаться Бэкхёну в том, что он гей и у него есть парень. Но все вышло слишком спонтанно, и Бэкхён спокойно отреагировал, ловя себя на мысли, что его это совсем не волновало. Парень Чанёля — Крис был идеалом мужской красоты, и Чанёль очень боялся потерять такое сокровище. Они часто ходили куда-нибудь втроём, и Бэкхёна на самом деле очень умиляла эта неординарная пара. Однажды, когда Бэкхён убирал посуду с одного столика в кафе, где работал, он остановил взгляд на двух молодых людях, сидящих неподалёку от него. Они явно были чем-то недовольны и решали свои проблемы, тихо друг с другом разговаривая. Бэкхён заострил внимание на том парне, который сидел к нему лицом. В его глазах он увидел одиночество, но в тоже время и беспрекословную решительность, силу воли и духа и лёгкий налет грусти, который не покидал парня весь разговор с собеседником. Бэкхён не мог забыть эти глаза, ища их в толпе лиц. Он каждый день ждал его в кафе, специально брал смены Чанёля на себя, только для того, что бы вновь увидеть, запавшие в душу, глаза. Этот парень не покидал мысли Бэкхёна даже по ночам, приходя к нему во сне. В кафе этот незнакомец больше не появился, и Бэкхён потерял всякую надежду увидеть его вновь. Тогда Бэкхён впервые задумался над тем, что, действительно, парень запал ему в душу. Мир словно перевернулся в миг осознания того, что Бэкхён впервые влюбился. И влюбился он в парня. Иногда ему казалось, что это было лишь наваждение, и этот угрюмый незнакомец из кафе лишь плод его фантазий, и его никогда не существовало на самом деле. В течение последующих двух лет Бэкхён забыл об этом парне, пытаясь влюбиться снова и снова, строя какие-то отношения. Его бывший парень, с которым он расстался не так давно, был полной противоположностью того шатена из кафе. Его звали Тао и он был учеником по обмену, приехавший из Китая. Тао являлся скромным и добросердечным подростком, который одаривал Бэкхёна своей любовью, постоянно улыбаясь и принося тепло. У них были очень трепетные отношения, но им пришлось расстаться из-за возвращения Тао в Китай. Обоих эта размолвка огорчила, но они пообещали друг другу, что еще обязательно встретиться, ведь Земля круглая. Жизнь шла своим чередом и Бэкхён, после того, как стал студентом, начал уделять большое время учебе, не зацикливаясь на отношениях и сердечных переживаниях. Он полностью ушел в учебу с головой, вытесняя из мыслей, что ему пришлось быстро повзрослеть и свыкнуться с одиночеством. Его вполне устраивала его жизнь, и он не желал большего, лишь бы все оставалось так, как есть, ведь он жутко не любил жизненные перемены. Однако у этой самой жизни было другие планы на Бэкхёна.

POV Бэкхён

— Ты собираешься и дальше обеспечивать ее? — Чанёль, она моя мать. — Мать? Ты смеёшься? — Чанёль усмехнулся, смотря на меня обеспокоенным взглядом. Я лишь тихонько вздохнул. — Да, я не могу сказать, что у меня было прелестное детство с грандиозными празднованиями дня рождения и Нового Года в кругу любящей семьи, но она не выбирала себе эту судьбу. Стечение обстоятельств заставили ее многое вытерпеть, просто она в конечном итоге не справилась и сломалась. Отец ее сломал, когда бросил нас. И пусть она совсем забросила моё воспитание, она все равно моя мать, и она любит меня. Я это знаю. — Она конченая алкоголичка, Бэкхён. — Чтобы ты не говорил, я не перестану ее поддерживать, кем бы она ни была. Чанёль только ядовито стрельнул глазами, давая мне понять, что совершенно со мной не согласен. Но я и так это знал, и это меня мало волновало. Я просто не хотел ругаться с ним и в чём-то его убеждать. Я знаю, что это бесполезно. Пусть он и являлся моим близким другом, но он очень многого не знал обо мне и моей семье, что бы так бесцеремонно осуждать мою мать. Я сам знал, что жизнь потрепала ее и сделала тряпкой, а не сильной женщиной. Но раз все мужчины предавали и не перестают предавать ее, должен быть в ее жизни хоть один человек, на которого она всегда сможет положиться, и кто ей всегда поможет. Она должна знать, что у нее есть сын, который от нее не отвернётся хотя бы потому, что она подарила ему жизнь. — Ты странный человек. Почему ты всегда в состоянии всё и всех понять и простить? — спросил мой друг, наблюдая за тем, как я искал ключи от квартиры. — Это не так. Я не могу простить все, но понять могу многое, — ответил я. Чанёль сделал глубокий вздох, подошел к креслу и, взяв ключи, подал их мне. — Спасибо. — Не за что... Бэкхён? — Что? - спросил я, посмотрев на друга. Он опустил голову и медленно подошел ко мне, обняв сзади и положив голову на моё плечо. — Крис ведет себя странно в последнее время. — И чего у тебя все люди странные? — спросил я с улыбкой, а Чанёль нахмурил брови, скорчив рожицу. Я видел это краем глаза. — Я постоянно вижу его в окружении каких-то девиц, и он не скрывает, что ему нравится их общество. — Всем нравится внимание. — Но он гей. — Ну и что? Эти девушки же этого не знают. — Вообще-то я надеялся на то, что ты меня поддержишь. Скажешь, что он хочет вызвать мою ревность, прибавить остроту в наши отношения и закончится все... — Бурным и умопомрачительным сексом, — закончил за него я, хихикнув. Он отвесил мне подзатыльник, и я дёрнул плечом, ударяя его легонько по подбородку. Чанёль потянулся к моей шее, зная, что это моё слабое место, но я успел увернуться, толкнув его в живот. — Козёл, — стиснув зубы, сказал Чанёль, не сумев сдержать улыбку. — Сам парнокопытное, — улыбнулся я, положив кошелёк в карман джинс. — Ты точно дашь ей ту сумму денег, которую она просит? — с внезапной серьёзностью спросил Чанёль, и я уверенно кивнул. — Да, только нужно в банк заскочить по дороге, у меня наличными не совсем хватает. — Давай я добавлю? Потом отдашь. — Зачем? Я сам сниму. — Это не безопасно. Ты слышал про банду? — Слышал. — И тебе не страшно? У нас по пути только Центральный Банк, а его они еще не взламывали. — Еще не время для него. Я следил за новостями и вырешил их систему ограблений, — ответил я, и Чанёль удивлённо изогнул бровь. — Это как? — с любопытством спросил он, и я улыбнулся, выпроваживая его в коридор. — Потом объясню. — Эй, ты телевизор не выключил! —крикнул Чанёль, побежав к пульту на диване. Я обратил внимание на экран и Чанёль, заметив это, прибавил звук. Начались Новости. На экране появился молодой и красивый диктор, одаряя зрителей лучезарной улыбкой. Он был китайцем, но его знания корейского восхищали. — Здравствуйте, в эфире Новости и я их ведущий, Лу Хан. Горячей новостью дня было ограбление Восточного Банка этой ночью. Под подозрение вновь попала группа преступников во главе известного вора Сухо, настоящее имя которого не известно даже полиции. Их нападения невозможно предугадать, но органы власти сейчас решает эту проблему. Мы будем держать вас в курсе дела. Теперь к... Чанёль выключил телевизор, кинув пульт на диван. —Ты знал об этом ограблении? — спросил он, и я посмотрел в его глаза. — Мои расчёты были верны. Да. А это значит, что сегодня Центральный Банк в безопасности. Я помахал ключами в воздухе, давая Чанёлю понять, что нам пора идти.Он лишь обеспокоено вздохнул, поспешив за мной.