стокгольмский синдром?

Пора бы уже привыкнуть к большим очередям в кассах Центрального банка. Но я ненавидел стоять в них, хотя и являлся терпеливым человеком. Чанёль покинул меня с очень недовольным выражением лица, сказав еще пару слов про мою доброту сердечную. Но все не так просто, как кажется. На самом деле чаще всего мне было просто все равно. Я поступал так, потому что это считалось правильным. Я казался себе пустым человеком, ощущая, что внутри меня не было души. Жил по инерции, а не потому что жаждал этой жизни. Мне, наверное, был необходим резкий поворот в жизни, что бы я смог изменится. Но я не хотел меняться и поэтому я ненавидел перемены. Если честно, я даже не знаю, что конкретно сделало меня тем человеком, которым я являлся. Чего я хотел от жизни? Я сам не мог дать ответ на этот вопрос. — Молодой человек? — девушка, сидящая за стеклом, вернула меня в реальность. Я и не заметил, как подошла моя очередь. Я улыбнулся ей и подал пластиковую карточку. — Я хотел бы снять деньги со счета. — Конечно. Какую сумму? Раздался резкий хлопок, заставивший меня вздрогнуть. Я повернулся к входу в банк, и моё тело покрылось тонкой коркой страха. — Всем оставаться на своих местах! Это ограбление! — заорал один парень в чёрном камуфляже и с чёрной маской на лице. — Желательно не паниковать, дамы и господа, ведь это все равно бесполезно, — сказал более спокойный голос, явно наслаждаясь страхом в глазах его жертв. — Все пройдет менее болезненно, если все будут послушными детками и все сделают так, как скажет папочка. Говорящий эту фразу парень, одетый так же во все чёрное, как и все остальные преступники, находился в пару шагов от меня. Он медленно повернулся в мою сторону, и я нервно сглотнул. Нет, этого определённо не могло быть! До взлома этого банка оставалось еще два дня! Я помотал головой своим мыслям, стараясь успокоиться и прийти в себя. Грабитель заострил на мне внимание и подошел ближе, направив оружие на меня и девушку за стеклом. Краем уха я слышал крики женщин и плач детей, которые остро впивались в моё подсознание, лишая воздуха в лёгких. — Что стоим, красавица? Деньги, детка, — надменно промолвил парень, обращаясь к работнице банка, которая тихо скулила за моей спиной. Моё сердце ныло в груди, но я старался ровно дышать, не выдавая своё волнение. Девушка замельтешила, и я услышал звуки открывающейся кассы. — Умничка, — сладостно протянул парень, кинув на меня взгляд своих блестящих глаз. Что-то кольнуло внутри. Я сглотнул. Это был всего лишь страх. Он подошел ко мне в упор, приставив дуло пистолета к моему горлу, этим самым заставляя задрать голову вверх. — Не вижу паники и мольбы о пощаде, — с некой усмешкой промолвил он, смотря на меня в упор. Этих молебных возгласов хватало со всех сторон. Я успел заметить, что грабителей в этом зале банка было шестеро. Естественно, их было не меньше снаружи. Именно тех, кто работали головой. — И не дождёшься, — на удивление ядовито прошипел я, смотря в глаза преступника. Черт! Эти глаза было до боли знакомы! Я их видел. Я их определённо видел. Кроме глаз и очертаний губ я не мог разглядеть ничего больше из его внешности, но я жутко хотел увидеть лицо грабителя. Почему? Потому что блеск этих глаз был слишком знаком. Он скривил улыбку, придавив дуло к коже. Было больно, и я стиснул зубы. — Снятие с предохранителя, щелчок и ты труп, мальчик. Поэтому следи за своим острым язычком, пока его тебе не откусили, — прошептал преступник, чуть ли не обжигая меня своим дыханием. Мой пульс зашкалил и нервное состояние, вызванное страхом, не собиралось меня покидать. Я лишь смог отвести взгляд, стараясь, справится с внутренней пылкостью, чтобы не ответить ему что-то ядовитое. Сзади послышался грохот, и я невольно вздрогнул. Взгляд грабителя сразу же упал на девушку, которая, видимо, не совладала с нервами и уронила пачки денег на пол. - Иииизвините... — с дрожью в голосе прошептала она, и у меня сердце сжалось от жалости. Страшно было представить реакцию бандита. Он сделал глубокий вздох, осмотрев помещение. Я осмелился повернуть голову влево, что бы посмотреть, что происходило вокруг. Творился хаос. Все кричали, униженно пресмыкаясь. Другие преступники орали на всех, обводя людей дулами пистолетов, вгоняя ужас в их сердца. Кого-то со всей силой ударили по голове. Кого-то оттянули за волосы. Кого-то придавливали ногами к полу. Работники банка трясущимися руками складывали деньги в сумки грабителей, не жалея слёз. Меня, внезапно, ударили по макушке, и я уставился на стоящего передо мной бандита. — Не зависай. Я сказал, пошёл к ней и помог всё собрать, — приказным и недовольным тоном промолвил он, пихая в мои руки чёрную сумку. Во мне бушевал вулкан чувств. Злость, обида, страх, гнев, разочарование, жалость, смятение, нервозность, внутренняя дрожь. Все это грозилось превратиться во взрыв атомной бомбы, но я сжал кулаки и громко крикнул. — Я не буду этого делать! Парень ничуть не удивился, лишь изогнул бровь, словно его это совсем не тронуло. — Да ну? — он мгновенно снял пистолет с предохранителя, подставив дуло прямо мне в лоб. Моё сердце сделало двойное сальто в груди. — Стреляй, — прошипел я, смотря в глубину его глаз. На миг они растерялись, но парень, сразу же, вернул своему лицу надменный вид. — Какой смелый. Хочешь сдохнуть? — Мне всё равно. Он усмехнулся, продолжая смотреть на меня. Я знал, что он не выстрелит. Он не посмеет. — Хочешь взять на слабо? Ты не с тем затеял игры играть, мой мальчик. — Я тебя не боюсь. — А меня не надо бояться. Меня надо любить и обожать, — он злостно улыбнулся. — Я способен на многое. Тебе даже и не снилось. — Сухо, верно? — я прищурил глаза, и парень расплылся в блаженной улыбке. — Догадливый мальчик. — Я знаю о тебе многое. Ты вор. Но не убийца. Ты прекрасно знаешь, что грабительство и убийство это совершенно разные статьи, и ты никогда не пойдешь на второе. Не потому, что ты трус, а потому, что ты, какой бы сволочью ни был, разумный человек. Ты меня не убьёшь. Он откровенно улыбался, облизав свои пересохшие губы. — Студент. Педагогический. Я вздрогнул. Он рассмеялся. — Слишком любишь поучать людей, сопляк. А теперь послушай меня, — его лицо стало серьёзным, а его глаза прищурились. — Жизнь делает нас животными и порой я сам не знаю, на что бываю способен. Я давно перестал быть человеком и вся сентиментальность мне чужда. Нет, я тебя не убью. Слишком легко, так как тебе по большому счёту, правда, плевать на твою никчёмную жизнь. Но вот ему, — Сухо резко убрал от меня оружие, наведя его на маленького мальчика, стоявшего в двух шагах от него. — Ему еще слишком рано умирать. Бедный мальчик плакал, повторяя слово "мама"... На мои глаза навернулись слёзы, и сердце сжалось в маленький комок, отдающий острой болью внутри. Сухо рассмеялся. Этот едкий смех заполнил весь мой слух, и я резко метнулся к кассирше за стеклянную дверь, судорожно собирая деньги с пола. Это был жестокий ход. Нечестный. Несправедливый. Сухо, ты редкая мразь. — Когда я скажу... Беги... И вызови полицию... — еле слышно прошептал я девушке, помогая собирать деньги и складывать их в сумку. Она чуть всхлипывала, но кое-как всё же кивнула. Я заметил на ней туфли с высоким каблуком. — Снимите одну туфлю, пожалуйста. Девушка сразу, без лишних вопросов, послушала меня, оставив туфлю возле меня. Я кинул взгляд на Сухо, который разговаривал с маленьким мальчиком. Из-за наличия стекла и криков я не слышал, о чем они говорили. Но я знал, что этим он пытался позлить меня и загнать в угол. Я боялся. Жутко. До боли во всех конечностях. До остановки сердца. — Беги! — крикнул я, резко встав на ноги, в руке держа туфлю девушки. Она, что есть силы, дала дёру, а я в это время, размахнувшись, со всех силы ударил туфлёй по стеклу. С грохотом оно разбилось, и я накрыл голову руками от осколков. — Сухо! — крикнул кто-то из бандитов. Резко повернувшись к бандиту, я сначала опешил, но быстро пришел в себя. Он накрыл собой ребёнка. Сердце отдавалось внутри быстрой дробью, и через несколько секунд я встретился с грабителем взглядами. Он резко метнулся в мою сторону, и я побежал от него, забегая за дверь, ведущую в коридор для работников. Я бежал со всех ног, но не зная, куда. Его быстрые шаги догоняли меня и я запаниковал. Я и представить боялся, что он со мной сделает, если поймает. Пот стекал по моим вискам, вниз по щекам. Дыхание сбилось окончательно. Я простонал от усталости. Резко меня остановили, схватив за воротник куртки. Сухо крепко прижал меня к себе, горячо дыша в мою шею. — Сучонок! — прошипел он, обжигая дыханием кожу. Мы тяжело дышали, стоя в пустом и тёмном коридоре. Лампочка на потолке еле освещала помещение. — Ты за это заплатишь, сволочь, — ядовито промолвил он, ударив меня пистолетом в бок. Резкая боль заставила согнуться и зажмурить глаза. Рация Сухо захрипела, и кто-то промолвил. — Сухо, здесь полиция! — Твою мать! — ругнулся бандит, кинув меня на пол. Я потёр бок рукой, посмотрев на него снизу вверх. — По чёрным ходам к машине, как и договаривались. Быстро, — сказал он и выключил рацию. Сухо резко поднял меня на ноги и поволок за собой. — Отпусти! — Размечтался. — Урод! Он резко прижал меня к стене, приблизив своё лицо к моему. — Еще слово и я выпущу твои кишки. — Я тебя не боюсь. — Твои глаза говорят обратное. — Они лгут. — Глаза это зеркало души. Они никогда не лгут. С этими словами он открыл серую дверь и, протолкнув меня внутрь, потащил за собой, сильно сжимая пальцами мою руку. Синяки обеспечены. Реальность казалась мне сном. Жутким кошмаром. Добравшись до выхода, Сухо выпихнул меня на улицу. Резкий свет солнца после тьмы ослепил глаза. Перед нами резко остановилась машина, и Сухо без промедлений затащил меня в нее. — Кто это? — Заложник.