Я Босс мафии в десятом поколении
Выйдя во двор и вдохнув свежий утренний воздух Нана Савада, как обычно прошла к резному почтовому ящику, чтобы посмотреть утреннюю корреспонденцию, под звуки экскурсовода, что менторским голосом вещал заученный текст, который обитатели дома и близ лежащих домов, тоже, знали наизусть.
«Прекраснейший образчик ушедшей эпохи…»
Двухэтажный особняк из красного кирпича с серо-зелёной изящной черепицей. Изящные эркеры-башенки. Декоративные фризы на фронтоне и межэтажном поясе, что придавали особняку сходство с каким-нибудь замком. Большие арочные окна, с витражными элементами, наличниками и карнизами. Серовато-зелёные гранитные колонны, поддерживающие фасад, и придающие дому монументальность. Элегантные русты. Вычурные мраморные балюстрады, цвета малахита с золотистыми прожилками. И прочие неотъемлемые элементы викторианского архитектурного стиля.
Обрамлённый прелестнейшим кованым заборчиком на каменной подложке по периметру дом, и идеальный газон, где высота каждой травинки составляла идеальные четыре целых семьдесят пять сотых сантиметра. Местный дворецкий, он же повар, садовник на все руки мастер с особым чаянием следил за лужайкой перед домом, и рьяно защищал её и дом от любых посягательств.
А посему экскурсии возле местной достопримечательности проводились по всем установленным местным, как его за глаза называли
«Цербером» правилам. Издалека и ненавязчиво, чтобы не дай какие тёмные и светлые силы не нарушить пойкой обитателей самого дома.
Впрочем, сам дом как было описано, так выглядел не всегда.
Ранее, это был типичный японский двух этажный дом. Но, он был заново отстроен после землетрясения, которое по самому несчастному из всех случаев разрушил только старый дом, семейства Савада. И отстраивали его под тщательным руководством того самого
«Цербера», пока мать и дочь были у родственников в другом городе, но это уже другая история.
Как обычно внутри почтового ящика лежала свежая газета, и несколько листовок с рекламой, но ещё там лежало письмо. Бегло осмотрев конверт и увидев в позиции: страна отправитель —
Италия, женщина решила, что письмо от мужа и поспешила в дом, чтобы прочитать его.
Прошло более десяти лет, с последнего скандала меду Наной и Иемитсу, после которого глава семьи собрал вещи и больше не появлялся ни дома, ни в Японии.
Потому, что тогда, много лет назад: Тсуна попросила. Ещё не зная, чем всё обернётся, маленькая Савада, на вопрос:
«Чего изволит моя миледи?» – попросила своего нового друга, чтобы родители больше никогда-никогда не сорились. И демон выполнил её просьбу. Сначала он хотел просто
убить ликвидировать нездоровый элемент окружения новой хозяйки, но проклятая кровь, что текла по венам Иемитсу Савады, не позволила демону навредить этому человеку. Поэтому Виргилий внушил патриарху семейства Савада, уехать раз и навсегда, оставаясь частью семьи Савада на расстоянии и участвуя в её делах исключительно в материальном плане. Впрочем, оставшиеся Нана и Тсунаёши не жаловались на это. Очень быстро привыкнув к новому члену семейства. Немного внушения дражайшей маман, и та уверовала, это человек её мужа.
Какой бы не была странной Нана Савада, она хорошо знала, что из себя представляет её супруг. И лишь поэтому, твёрдо стояла на своём, когда он предлагал ей переехать в Италию. И как следствие, даже самого малейшего внушения хватило, для того чтобы демон прочно и легально обосновался в доме.
— Что нового сегодня? — поинтересовался Виргилий, как только Нана вошла в дом со стороны кухни, не отрываясь от приготовления завтрака.
— Ещё не знаю, не успела прочесть. Пришло письмо от Емитсу, — ответила женщина с тревогой, кладя газету на стол, обычно письма от мужа приходили в конце месяца, но никогда в середине. Они писал, что у него всё хорошо, спрашивал как дела у его девочек, выражал желание в скорейшем времени посетить Японию, и желал им всего хорошего. И так в каждом письме из года в год. Нана не жаловалась, её по большому счёту устраивала такая жизнь. Тихая. Спокойная. Размеренная. И без скандалов, которые ассоциировались у неё практически с любым воспоминанием о муже.
— Господин Савада обычно присылает письма позже, — заметил Виргилий, сверля письмо в руках женщины, как ядовитую змею, что посмела вторгнуться на его территорию.
— Да, ты прав, — согласилась женщина, вскрывая письмо, — А Тсуна уже встала?
— Я заходил к ней полчаса назад, но не думаю, — ответил мужчина, аккуратно заходя за спину и читая необычное известие, но не успел он прочесть и пары строк, как на верхнем этаже что-то с грохотом свалилось, и демон умчался на звук.
Тсунаёши вот уже девять лет жила в доме с матерью и демоном-нянькой-садистом. Как она окрестила его, когда стала постарше и начала понимать, кто, или точнее
КТО, поселился в их доме.
Будучи совсем маленькой, Тсуна думала, что это её дядя, по отцовской линии. Но потом, став постарше, у неё начали закрадываться подозрения на счёт этого родственника. Серьёзные такие подозрения. И куча вопросов, что не давали покоя юной и очень впечатлительной девочке с неудержимым воображением.
«Как он может так быстро, просто с космической скоростью, перемещаться? Откуда берутся некоторые вещи вокруг него? Почему стоит ему недобро посмотреть в чью-то сторону, как тот несчастный разворачивался и убегал в противоположную сторону? Почему, в конце концов, он никогда не спит и не есть?»
Однажды, Тсунаёши набралась храбрости и напрямую спросила его. Было это лет пять назад. И после этого многое изменилось. Не кардинально, но принципиально. В тот момент детство закончилось. Ушло. Растворилось вместе с затихающим эхо, звонкого по-детски непосредственного смеха.
Они были в доме одни. Тсуна и Виргилий. Она лежала на животе перед камином на роскошном ковре ручной работы (номинальный глава семейства никогда не жалел денег), перед ней лежала книжка с картинками, которую она читала вслух. Жуль Верн, в оригинале. Виргилий уговорами, играми и прочими уловками, но научил свою маленькую госпожу говорить читать и писать простые фразы и предложения на английском, и ещё нескольких языках. Неидеально по его мнению. Но демон не отчаивался, хотя иногда, не часто, но был готов выть на луну, от способностей этого юного дарования. Обучать её было тяжело. Очень. Но у демона был свой интерес, чтобы его маленькая госпожа была образована. И вот на очередном
«занятии» по языкам, она вдруг остановилась и очень серьёзно посмотрела на него. Долго и внимательно рассматривая что-то в его фиолетовых глазах. А потом тихо спросила:
— Ты демон?
— Да, милели, — ответил сидящий в кресле мужчина, не ожидавший прямого вопроса. В конце концов, тогда он чётко представился кто он, когда они заключили роковой договор.
Тсунаёши несколько минут катаясь по ковру, хохотала, а потом, утерев выступившие слезы, продолжила читать.
Всё изменилось. Для них обоих. Через полчаса пришла Нана, и Тсуна робко спросила маменьку, в курсе ли она кто такой Виргилий, когда того не было по близости.
Она попробовала объяснять женщине, что человек в их доме всамделишный демон, но Нана (
пожизниоптимистка) решила, что дочь и её нянь тире помощник по дому, которого любезно нанял её муж, (а именно так считала она — Нана) затеяли какую-то весёлую игру. И любые действия Виргилия воспринимала как должное. Ну, подумаешь, он на сверхзвуке передвигается, как Сокол Тысячелетия. Ну, подумаешь, некоторые предметы у него в руках сами собой материализуются, ну так это он фокусы показывает. Ну, подумаешь, что он до чёртиков странно выглядит и одевается исключительно в костюмы времён английской королевы Виктории, говорит с акцентом истинного британца и держится в свойственной только англичанам чопорно-вежливой манере, с кем не бывает. И не с такими трудностями можно свыкнуться. В конце концов, он им помог дом отстроить заново, и подумаешь, что теперь он в их городе местная достопримечательность. Им, между прочим, город от экскурсий процент выплачивает. И вообще мужчина он порядочный, образованный и хозяйственный, а то, что со своими закидонами? Так, а у кого их в этом мире нет? Странный тот, кто меньше всего странный, так считала Нана Савада, а потому всецело доверяла Виргилию. К тому же демоническое внушение работало исправно.
Тсунаёши свыклась с демоническим происхождением своего эм… друга? Дяди? Да, не важно. Он прочно и незаметно обосновался в их жизни. Привнеся в неё свои коррективы с британским уклоном на демонический лад. Ну, к примеру: пить чай в пять часов; завтракать, обедать и ужинать только за сервированным столом (белоснежная накрахмаленная скатерть, куча столовых приборов и пофиг на традиционные для японцев палочки). Сидеть и ходить прямо так, словно в вас загнали кочергу; говорить на английском и ещё паре языков, знать историю соединённого королевства, так словно она урождённая земли короля Артура, Европы в целом, да и мира в принципе. И прочие мелочи в этом духе. Как говорил Виргилий:
«В духе истинной леди».
Вот так и жила Тсунаёши под одной черепичной серо-зелёной крышей с матерью, которая всему находила рациональное объяснение, и демоном, который растил в Тсунаёши леди, в угоду своих планов, не нарушая связывающего его с девочкой контракта. Везде есть лазейки.
Однако сегодняшний ничем непримечательный день всё изменит.
— Миледи! — раздался обеспокоенный голос Виргилия, прямо над ухом девушки, которая свалилась с постели (двуспальной, между прочим, постели) и окончательно запуталась в огромном одеяле.
— Спасииииии, — простонала окуклившаяся гусеница.
— Миледи, если бы вы перестали закручивать на себя одеяло, я бы вас уже спас, — заметил демон, старательно раскатывая девушку, но та отчаянно противопоставляла свои действия его, тем самым сводя, его потуги на нет. В итоге, приняв стратегическое решение, Виргилий покромсал одеяло на лоскуты, чтобы спасти свою госпожу. Та, вырвавшись наружу, глубоко вздохнула и резко села.
— Спасиииибо, — жалобно, поблагодарила Тсуна спасителя, пока лоскуты одеяла оседали на пол вокруг неё.
— Что ж, — осматривая учинённый им самим погром, демон провозгласил: — Я бесконечно рад, Миледи, что вы уже проснулись, завтрак будет подан через двадцать минут, — после зашагал из комнаты, припоминая в какой магазин надо будет зайти, после того как проводит юную леди в школу, чтобы купить ей новое одеяло. Третье за этот месяц.
— А можно я не пойду в школу? — кротко спросила Савада, ёжась от холодного воздуха, Виргилий, перед выходом, открыл большое окно, и холодный утренний воздух наполнил комнату свежестью нового дня.
— Миледи желает обучаться на дому? — услужливо вопросил демон, и в глубине его потемневших глаз Тсуна увидела то, от чего внутренне содрогнулась. И поспешила в ванную комнату, бурча себе под нос, что она думает о школе, образовании, снова о школе, и тех, кто в ней учится и преподаёт.
В целом, девочка Тсунаёши Савада, глупенькой не была. Она была очень одиноким ребёнком, и как следствие этого очень мечтательной. Очень часто она уходила в своё воображение, и пропускала этот мир, как мимо ушей, так и мимо глаз. А это в свою очередь не могло не сказываться, на её оценках.
Ей было тяжело. Никто не хотел общаться с девочкой, у которой был свихнувшийся нянька-демон-дворецкий, как его окрестили сверстники Тсуны (прямо экстрасенсы), который приносил ей еду каждый божий день. И ладно бы приносил он бенто и всё. Многие родительницы тоже так делали в начальной школе. Так нет же. Этот чудик из раза в раз накрывал столик (складной, который носил с собой) белоснежной скатертью — трапезы вне дома исключением из кодекса демона-дворецкого не были, поэтому ставил канделябр со свечами (и плевать, что на дворе день божий), обязательно ваза со свежими цветами и меню из пяти блюд. Так вдобавок к этому он притаскивал стул в стиле рококо (что-то вроде трона императора), и ещё стоял над душой, пока она обедала. Вы не подумайте, он это всё не в руках таскал, а обзавёлся вполне себе нормально машиной, в конце концов, он тоже иногда понимал, что лишнее внимание: не есть хорошо.
Как бы Тсунаёши не просила Виргилия не устраивать подобного, тот не слушался. Как-то Савада даже попробовала настаивать на своём, что даже выдала формулировку приказа, случайно. Однако демон так на неё обиделся, что Тсунаёши стало совестно, и она попросила его вернуться, со всеми своими скатертями, канделябрами, вазочками с цветами, и т.д. С тех пор эта тема не обсуждалась. Наверное, тогда эта манипуляция спасла не только Виргилия, оставив за ним главенство, но и саму Тсунаёши от неизбежной вседозволенности управления демоном.
А также, среди закидонов Виргиля были и другие. Следовать кодексу чести демона-дворецкого и следовать своему предназначению, это ещё и значило, что нужно провожать и встречать её в школу и из школы. Участвовать во всех школьных поездках и мероприятиях. И иметь жуткую манеру отгонять всех и вся в радиусе добрых десяти метров просто одним своим видом. Поэтому пока все наслаждались юностью, дружбой и некоторые уже отношениями. Савада Тсунаёши была изгоем. Вследствие чего ходить в школу совсем не хотелось. Тем не менее, отдадим должное демону, родителям, а точнее родительницам, одноклассников Тсуны: Виргилий нравился. Нет. Не так. Они в нём души не чаяли, тем самым подпитывая демоническую суть своего
идеального мужчины.
Ещё были оценки, которые… Которые, не стоит упоминать. О них как говорится, либо хорошо, либо… Или это не о них? А не важно! Этот аспект мы уже выявили ранее, Тсуна выпадала из реальности, и как следствие не могла похвастаться хорошей успеваемости.
«Не буду думать о плохом, и, может быть, мне повезёт!» — решила Тсунаёши, вприпрыжку залетая в столовую, резко замирая почти в дверной арке. Как-то очень неуютно ей стало в привычной обстановке. Савада была готова увидеть что угодно, но никак не разгневанную маму, которая была образчиком спокойствия и дружелюбия.
— Савада Тсунаёши!
— Д-да, — заикаясь, отозвалась дочь. Увидеть в гневе мать, которую сложно вывести из себя, значит оооооооченьсильно накосячить. Руки сами собой мяли идеально отглаженные складки школьной юбки.
— Тобой недоволен отец! — грозно произнесла Савада старшая, тряся письмом в руках. И ещё каким-то очень мятым и очень знаком листком, из-за которого у девушки неприятно засосало под ложечкой.
— Он желает, чтобы у тебя появился помимо наставника, (Виргилий по мнению Наны был пристроен к дочери её отцом, помимо прочего, чтобы уважить их дальнего родственника аристократа из Италии – наставником), репетитор. Ты совсем не исправила свои баллы! — гневно воскликнула маман, тряся мятым листком, в котором Тсуна с обречённостью признала свой табель успеваемости.
К ужасу Виргилия, который уже не первый год бился с Тсунаёши против злосчастных: математики, геометрии, химии, физики и прочих предметов, основанных на цифрах, его подопечная никак не могла освоить что-то проще самых простейших азов. На чём-то сложном, Тсуна просто уходила в себя, и не поддавалась никаким из уловок. Вследствие чего средний бал по всем предметам составлял семнадцать целых пять десятых. Самый низкий балл. Даже те предметы из области гуманитарных наук: истории, биологии, обществознания; которые девушке были подвластны, которые не требовали вычислений. Тсунаёши умудрялась и там накосячить. Ответы она может, и знала, но вот её природная невнимательность, и мечтательность, обрекали её средний бал влачить жалкое существование.
— … —, понурив голову, Тсунаёши гневно подумала, что её средний бал так бы не испортился, если бы не злокозненные цифры. И сложная тестовая система, в которой она то и дело путалась и ставила крестики не в тех окошках.
— Что ж, — уже мягко сказала Нана, — Я рада, что ты осознаёшь свои упущения. Однако я думаю, твой отец прав. Репетитор будет не лишним.
— И чему он будет её учить? — поинтересовался Виргилий, расставляя тарелки чопорнее обычного.
«Вот чего, а точнее кого, ему даром не надо было, так это бесполезных учителей. Сам тут справлялся. И с чего бы это её отец вдруг озаботился школьными успехами дочурки? Надо бы навестить его…» — мрачно размышлял демон, сервируя стол.
— О, я так поняла он универсальный, поэтому у тебя появится больше времени, дорогой. — Странный отблеск в фиолетовых глазах демона, отразился в них подсвечивая голубоватым, и это заставило Тсунаёши поёжится от неприятного холодка, пробежавшего вниз по позвоночнику. Как тогда…
— Ита-к, — протянула бравурно рыжеволосая, присаживаясь за стол, — Когда у меня появится репетитор?
Дин-Дон.
Как по волшебству раздался звонок в дверь.
— Я открою, —недобро косясь в сторону входной двери, сказал Виргилий.
— Это ОН! — одновременно с демоном-дворецким воскликнула Нана, и, не поверите, опередила мистера-я-передвигаюсь-на-сверхзвуке, выбежав из столовой, и к неудовольствию Виргилия, сама открыла входную дверь.
Тсунаёши так и замерла с тостом во рту, не каждый день случалось подобное. Виргилий, тоже пребывая в некотором шоке, который отчётливо читался у него на лице, справился с собой, под смешки Тсунаёши. Поправил свой твидовый фрак. Нарисовал на своей физиономии непроницаемое выражение, и степенно отправился к входной двери. Оттуда раздался диалог, к которому Тсунаёши отчаянно прислушивалась, не желая выходить встречать незваного гостя.
— Добро пожаловать, репетитор Реборн-сан, — радостно приветствовала гостя хозяйка дома.
— День добрый, госпожа Савада, рад с вами познакомиться, — ответил репетитор со странным детским, но гнусавым голосом и знакомым итальянским акцентом, выражая свою мысль на японском. Виргилий в моменте припомнил, сколько демонических нервных клеток полегло, пока Тсуна не осилила Данте. Оригинал, разумеется.
«О, великий Шекспир! Даже ты так не страдал, пока Миледи тебя мучила своими потугами…» — тяжело вздыхая, припоминал Виргилий те
мучения.
— Прошу входите, — пригласила Нана, нового персонажа их, новой жизни, что-то внутри младшей Савады отчётливо верещало, что это только начало… чего, ну, чего-то явно нехорошего… вот как пить дать. От прямо как с демоном, только масштабнее.
«Как в воду глядит…»
— Благодарю, — гнусаво сказал… вошедший в столовую… эм… ребёнок. Лет пять, не больше, одетый в чёрный костюм, оранжевую рубашку и чёрную твидовую шляпу с оранжевой полоской в тон рубашке.
«Всеблагие силы Вселенной, за что?! — пропищал кто-то из тараканьей братии в голове рыжеволосой девушки, пока она запивала шок от увиденного утренним кофе.
И вот это-то репетитор? Серьзно?! Это же ребёнок!» — осмысленнее пронеслось в её голове, предчувствующий, что-то правый глаз дёрнулся, когда она перевела взгляд на своего демона. Мрачный, словно выточенный из камня он возвышался над
«репетитором», уничижительно сверля его тем самым взглядом, от которого прочие разбегались, причитая что-то о Боге нашем едином. Но тут схема дала сбой. Конкретно так. И малыш не только не уносился с криками, но чему-то загадочно улыбался. Мороз по коже.
— Познакомьтесь, это репетитор Реборн-сан, он будет жить с нами, и обучать тебя, — сказала Нана, посмотрев на дочь. — А это и есть моя дочь, Тсунаёши. А это Виргилий, наш добрый друг, помощник и няня Тсунаёши, и… — неуверенно добавила женщина, — Родственник моего мужа, дальний.
Вид
«доброго друга» сейчас, как никогда раньше, внешне напоминал демона: потемневшие фиолетовые, как грозовые тучи, глаза светились голубоватым потусторонним светом, и тёмная аура исходила волнами.
— Жить с нами?! — в один голос воскликнули Савада младшая и демон-дворецкий. Савада комариным писком, демон уж очень инфернально-загробным, но маман даже ухом не повела. Видимо промытые в своё время мозги драгоценной матушки, жили в своём очень далёком от реальности мире.
— Да, — жизнерадостно ответила она, усаживаясь за стол и приглашая жестом гостя. — Дорогой, — обращаясь к демону, — Принеси, пожалуйста, милому гостю приборы.
— Да! — пропищала, Тсунаёши, не ожидавшая сама от себя такого, в упор, смотря на… эм… репетитора. Краем глаза замечая, что в руках демона материализуется какое-то смертоносное оружие.
— Разумеется, — процедил Виргилий и стремительно удалился, уже решив, в каком углу заднего дворика, прикопает этого оккупанта. Вот ни единой секундочки демон не сомневался, что в его вотчину ворвался иноземный захватчик, которого надо бы уничтожить.
«Немедленно. Немедленно уничтожить! А посему, вместо сахара в кофе ему можно насыпать цианистого калия. Да! Именно так!»
— Чаоссу! — вместо здравствуйте, произнёс Реборн, посмотрев сначала на девочку, а после на вернувшегося Виргилия, что с самым любезным видом ставил чашечку с кофе перед ним.
«Всё интереснее и интереснее», — подметил мафиози, пробуя напиток.
Атмосфера в комнате сгустилась, а температура упала градусов на двадцать, Тсунаёши поняла, что Демон, подлил и/или подложил что-то в чашку для кофе. Было с первого взгляда понятно, что демон и репетитор друг от друга не в восторге, и что последний знал о сущности первого. Во всяком случае, подозревал.
«Откуда? Хороший вопрос. Ещё лучше, кто такой сам репетитор? Ещё один демон? Очень может быть. Не человек точно. Таких людей просто не бывает!» — лихорадочно рассуждала Тсуна, поглядывая то на одного, то на другого.
Эти двое буквально метали метафорические молнии друг в друга инфернальными глазам. И уже собираясь сказать что-то по этому поводу, Тсунаёши вдруг обратила внимание на часы.
— А! — подпрыгнув на стуле, завопила ученица, вспомнив о том, что, собственно, ученица, — Я опаздываю! Виргилий, скорее, где мой портфель?
— Пожалуй, я тоже прогуляюсь с вами, — безэмоционально сказал Реборн, вставая.
— Не стоит, — грозно сказал Виргилий, и ловко вытолкнув юную госпожу из столовой.
Спустя пару кварталов и пару улочек, которые Савада и Виргилий прошли молча, она всё же решила спросить, что думает демон по поводу нового Репетитора.
— Ничего, что можно сказать в приличном обществе, Миледи, — недовольно ответил демон-дворецкий. Прикидывая, подействовал ли уже цианистый калий, или ещё нет.
— А как по мне, это вообще больше похоже на розыгрыш, — немного подумав, сказала Тсунаёши, — не может же пятилетний мальчик быть моим репетитором. Или он… — шепотом закончила фразу, озираясь по сторонам, —
Демон?
— Нет, Миледи, — сразу же ответил Виргилий, со слегка заметным акцентом, который всегда проявлялся, когда тот был напряжён. — Но, — продолжил он, помедлив, — И не человек, будьте в этом уверены, — многозначительно изрёк он, какой-то частью, демон уже понимал, что Реборн, в жизни его госпожи и его соответственно, надолго.
Девушка пыталась осознать сказанное и как-то принять, но в голове был полный разлад. Мысли разбегались, как тараканы, на которых внезапно посветили фонариком, а потому Тсунаёши не заметила, как завернула за угол и врезалась в человека, а после вместе с ним и упала. Этим человеком оказался не кто иной, как Кииоши Сасагава, староста в классе Савады, лидер команды пловцов. Кииоши Сасагава самый красивый мальчик в школе. Он тоже жил в этом районе, поэтому Савада каждый день ходила этим путём, что на пятнадцать минут длиннее, чтобы посмотреть на него, пока идёт в школу.
— Ой! — воскликнул юноша, лучезарно улыбаясь, — это ты Тсунаёши.
— П-прости, — подскочила Савада, цвет её лица сейчас был один в один похож на свеклу.
— Я прошу прощения, — поклонилась рыжеволосая, Виргилий молча с каменным лицом, наблюдал эту сцену, ему строго настрого было запрещено вмешиваться. К его собственному неудовольствию. Демон не видел ничего потенциально привлекательного в этом юноше, и уж тем более, того чтобы помогло ему в его далеко идущих планах на девушку. Но Тсуна, сама того не понимая, отдала Виргилию прямой приказ, а потому он не мог ослушаться, хотя очень старался. Всем своим видом показывал, что он думает о парне.
— Да ничего страшного, — бодро сказал парень, поднявшись на ноги, — хочешь пойти в школу вместе? — неожиданно предложил Кииоши, отряхивая школьную форму от пыли.
Можно ли стать краснее свеклы…? Нет? Уверены? Если и было нельзя, то Савада доказала сейчас обратное.
— Н-нет, мне нужно в другую сторону, — в ужасе пискнула Тсунаёши и убежала в противоположную сторону, не дыша от ужаса.
— Всего доброго, — чопорно произнёс Виргилий и отправился вслед за рыжей кометой, оставив Кииоши наедине с его недоумением. Хотя так и подмывало устроить парню какой-нибудь воистину
несчастный случай.
Забежав за угол квартала, Тсунаёши наконец остановилась начала активно дышать и сползла по стеночке, обхватив себя за коленки и тихо, причитая: — Позор, какой позор! Он даже не будет теперь со мной разговаривать! Позор! — из светло-карих глаз текли горькие слёзы разочарования в себе и стыда за свою неловкость и глупость.
— Так-так, — а это твоя безответная любовь, — сладким голосом заметил невесть откуда взявшийся Реборн.
— Что? Н-нет, — запротестовала девушка, в один миг, подпрыгивая от неожиданности услышав примечательный и уже знакомый гнусавый голос с итальянским акцентом. — А ты как тут ока… — договорить ей не дал лай собаки, раздавшийся из-за забора спиной, к которому она привалилась. Подпрыгнув от ещё большего испуга, чем десять секунд назад, Тсунаёши побледнела и уже хотела завопить.
— Так-так, — недовольно заговорил репетитор, предвосхищая громогласный вопль, — Так и запишем, впадает в смертельный ужас от лая чихуа-хуа.
— Н-неправда, — заикаясь, запротестовала школьница, силясь сделать выражение ужаса на своём лице не таким заметным, вышло примерно такое же выражение лица как при запоре.
«Где же Вирглий?» — истошно стонали перепуганные насмерть тараканы в рыжеволосой головушке.
— Что ещё, помимо боязни собак и робости перед мальчиками? — тоном доктора говорил Реборн, осматривая её с ног до головы, — Ага, неряшливая и не очень чистоплотная. Вся школьная форма наперекосяк, в пыли после падения, глуповатое выражение лица, — перечислял, как диагнозы Реборн. — Ну, ничего, и не таких натаскивал, — заключил репетитор. Припоминая свою менторскую деятельность.
— Д-для чего натаскивал? — поинтересовалась Тсунаёши, запинаясь и оглядываясь, в поисках Виргилия.
«Где его носит, когда он так нужен?» — простонало внутренне я, чуя, что пахнет историей. Неприятной. И с последствиями. Но демона на горизонте ещё не было.
«Не все случайности случайны, но сейчас не об этом».
— Что ж, — тоном начальника проговорил Реборн, снимая со своей шляпы с оранжевой лентой хамелеона, которого Савада приняла за игрушку. А после того как эта живность оказалась в руках репетитора, она, вообще превратился в пистолет.
— К-кто ты такой?! — с округлившимися глазами спросила школьница, подумав:
«Может он и не демон, но за какие грехи он свалился на мою голову, это вообще законно?! Неужели за оценки?! Спасибо, тебе отец…»
— Я — репетитор-киллер Реборн, и я сделаю из тебя достойную
Десятую Вонголу, начнём с борьбы против робости перед мальчиками, — спокойно продекларировал Реборн, делая акцент на слове
«Десятую». После спустил курок пистолета-хамелеона, направленного прямо между её карамельных глаз.
«Ну, вот и мой бесславный конец. Если бы я знала, я бы призналась Кииоши» — последнее, о чём подумала Савада, падая в руки Виргилия, который не смог преодолеть световой барьер и предотвратить смерть госпожи. Вот чуял он, что не стоит отвлекаться на мальчишку, нужно было сразу бежать вслед за госпожой. Внутри у него всё заледенело. Холод из глубин ада взывал к нему.
Или может ему так показалось..?
— Что ты наделал?! — завопил демон-слуга, готовясь успеть перед своей смертью, умертвить самым жестоким способом Реборна, теперь это было делом чести. Ахиллесовой пятой любого демона.
— Спокойно демон, смотри и учись! — нравоучительно изрёк киллер, отражая изменившимся в меч хамелеоном, удары Виргилия, в руках которого был двуручный меч демонической стали. Спросить, что имел в виду Реборн, демон не успел, так как Тсунаёши неожиданно подскочила.
— Реборн! — вскрикнула девушка, охваченная огнём, который сжигал на ней школьную форму, оставляя только белую спортивную футболку и короткие спортивные шортики (какое счастье, что была у девушки привычка носить спортивную форму под обычной). — Я признаюсь Кииоши Сасагаве в своих чувствах! Со мною сила! — вопила девушка, теперь огонь был у неё во лбу как звезда. После таких заявлений, она побежала в сторону школы.
— Что ты сделал?! — неверяще спросил Виргилий осипшим голосом, потом опомнился и бросился во след госпоже.
— Давай сначала посмотрим, что из этого выйдет, — предложил Реборн, но демон уже умчался. Мафиози даже пожелал ему мысленно удачи. Догнать человека, охваченного пламенем посмертной воли, даже для демона задача.
Вышло из этого следующее: Тсунаёши нагнала Сасагаву в окружении кучи девочек в школьном дворе и, указав на него пальцем, была готова признаться, но силы небесные или демонические, не важно! Пусть будут Вселенские. Короче, огонь внутрии на ней погас. Вовремя. И она в ужасе убежала в школьную раздевалку. И там плакала, пока не появились Реборн и Виргилий.
— Мда, я ожидал большего, — недовольно проговорил Реборн. — Могла бы, и признаться, раз уж так вышло. Тебе же интересно: нравишься ты ему или нет.
— А меня вот больше интересует: почему меня не поразила молния? — спросил Виргилий, устремив свой меч Реборну в грудь, гневно сверкая глазами, — Кто ты такой, и что произошло? — демон чувствовал, что перед ним стоит человек. На первый и второй и на десятый и на все последующие взгляды. Человек. Необычный, да. И всё же человек. В нём была сила, Виргилий чувствовал её. Сила эта была похожа, на ту, что мерно текла по венам его госпожи, но другую. Неуловимо, неощутимо, словно смежный цвет радуги. И если бы он мог её увидеть, почувствовать то непременно решил, что у Миледи она – оранжевая, а вот у этого странно субъекта она – жёлтая. Стремительная и обжигающе выжигающая, как луч солнца. Виргилию это не понравилось. Очень, и его меч сильнее упёрся в грудь этого
«маленького человека».
— Ах, да объяснения. Вот это, — доставая из кармана пиджака пулю странную на вид, — Это возрождающая пуля, если выстрелить человеку этим в голову, то он может воскреснуть другим человеком. То есть ты воскреснешь, если имел хоть какое-то сожаление, когда умирал. Действие возрождения длится всего пять минут, спустя которые ты возвращаешься к обычному состоянию, — очень спокойно пояснил Реборн, прикидывая, как изжить демона, кофе ему конечно понравился. Помол арабики. Её степень обжарки. Да, даже чашечка, из которой он пил напиток ему понравилась. Но вот приправа была не в его вкусе.
— То есть, если бы я ни о чём не пожалела в тот момент, то я бы…
— Ну, я же киллер, — без тени вины подтвердил догадку Реборн.
— Она бы умерла, — заключил демон, безжалостным тоном, сгущая свою ауру.
— ЭЭЭ?! Ты что совсем безумный?! — неистово завизжала Тсунаёши. Чувствуя, что сейчас тут будет труп, а скоро звонок.
— Миледи, не беспокойтесь, я уничтожу его, доверьтесь мне — изрёк Виргилий, нанося сокрушающий удар, который Реборн не будь он тем, кем он был, отразил его, снова изменившимся в меч Леоном.
— Нечестивый, ты приберёг бы силушку, — ехидно подначил демона киллер. Не каждый день встречаешь достойного противника, неплохой спарринг партнёр, но нужен ли он будущей Десятой?
Удары металла о металл, взаимные угрозы и тщательно выверенные оскорбления, под слёзно-сопливый аккомпанемент Тсуны, дамбу которой снова прорвало, от жалости к самой себе. Маленького
мучителя, ей жаль не было. Вот нисколечко. А себя очень даже.
— Как я теперь покажусь одноклассникам?! Теперь надо мной будет смеяться вся школа… — хныкала девушка, — Все будут тыкать пальцем и смеяться. Говорить, как такая как я могла вообще подумать признаться, школьному принцу… Моя жизнь кончена, — вцепившись в волосы, зарыдала Савада. Подняв голову и решив высказать все, что она думает о Реборне и его методах воспитания. Девушка не увидела ни Реборна, ни Виргилия (те успели перенести сцену своих баталий под открытое небо), зато увидела перед собой грозный взгляд Мэнэми Хикери, слывшей школьной принцессой, и старостой параллельного класса, плюс главой школьного совета, лидером теннисного кружка, и вообще всегда и везде первой среди девочек.
— Как ты посмела, подойти к Сасагаве-куну и ткнуть в него своим противным пальцем? — спросила Мэнэми, пылая праведным гневом. Девочки вокруг неё, её верные припевалы, согласно закивали.
— Я-я-я-я, — прозаикалась Савада. — П-п-просто…
— Ты должна за это ответить! — возмущённо заявила Мэнэми, — Сегодня после уроков, приходи в кружок по теннису. И только попробуй не прийти! — гневно сверкнув глазами Хикери, развернулась и ушла, за ней все остальные девочки. Раздевалка опустела…
— Я труп… — простонала Савада, таракашки в её голове затянули хором Шопена.
За обедом, как всегда за отдельным столиком, все пялились на Саваду как на пушечное мясо, Виргилий не проронил ни слова. Вид у него был обыкновенный. Чудаковато-придурочный, но в целом обыкновенный. Реборна поблизости не было.
«Подозрительно», — подумала Тсунаёши, но понадеялась, что демон-дворецкий выгнал его восвояси, или прикопал под живописным кустиком в не менее живописном местечке. Вы не подумайте, девушка нисколечко не кровожадна, но её заунывно-депрессивное настроение не располагало более миролюбивыми мыслями.
После уроков как на эшафот, Савада пришла в кружок по теннису. Кое-как отогнав домой Виргилия, чтобы тот не убил ещё кого-нибудь. Немного придя в себя, она всё-таки решила, что её демон, может быть и демон, но всё же не серийный убийца (много она знает). А по сему, сплавила его домой, вспомнив, про искромсанное одеяло, о котором напрочь забыл сам Виргилий.
Все тыкали в неё пальцем и делали ставки на Мэнэми, которая решила унизить её, избив мячами для тенниса, и показать всем в школе, какая Тсунаёши неуклюжая и бестолковая. Подростки, такие подростки. Мячи с точностью пуль, выпускаемых снайпером, влетали в рыжеволосую.
«Виргилий будет в ярости, когда увидит эти синяки. Вот если бы меня снова поразила пуля возрождения, я бы показала этой Мэнэме, что я не совсем бестолковая», — обречённо подумала Тсунаёши, когда очередной мяч прилетел ей в голову, точнёхонько между глаз.
И вовсе это был не мяч для тенниса. Поняла Савала, когда её снова охватил огнь возрождения, каждую клеточку, словно подожгли, впрыснули силы, и она всеми мыслимыми и немыслимыми приёмами забросала мячами Хикери, буквально погрузив соперницу под ними. Ошарашенные зрители и судьи победу присудили Тсунаёши. Просто не веря в происходящее.
Уже после, сидя в опустевшей раздевалке, Тсуна чему-то глупо улыбаясь, тёрла ушибленные места, даже не расстраиваясь из-за двух дюжин синяков, что кое-как скрывала школьная форма.
— Вы специально меня отослали, Миледи? — недовольно пробубнил демон, уже оценив масштаб ущерба и продумывая пути коварного мщения по отношению ко всем причастным. Если так и дальше пойдёт, от его госпожи мало что останется, а его утащат в ад, раньше, чем исполнится хоть одно обещание ушлого киллера. Вследствие не долгого спарринг поединка на мечах, маленький мафиози, приоткрыл завесу будущего и связанных с ним возможностей для демона. Виргилий пока особо не проникся, но попридержал напор, решив для себя уйти в глухую тёмную оборону.
Реборн же по итогу недолгих размышлений и наблюдений пришёл к выводу, что демон это не так уж плохо, Цепной пёс – это даже очень хорошо. А, кроме того, в теневом мире, достаточно тех, кто тоже не так прост, и Тсуне потребуется возможные контр силы.
— Не обижайся, Виргилий, пойдём домой, — миролюбиво сказала маленькая госпожа, едва морщась от боли.
Подходя к дому вместе с Виргилием, девушка спросила:
— Ты точно уверен, что Реборн не из вас? Ну, я имею в виду демонов?
Ответить демон-дворецкий не успел, так как на веранду перед домом вышел из дома, Реборн собственной персоной.
— Нет, глупая Тсуна, я не демон, ну, а вот кто ты, это уже другой вопрос, — сказал Реборн, заходя в дом.
— В смысле, кто я? — непонимающе спросила девушка, смотря то на репетитора-киллера, то на Виргиля, что любезно придерживал для неё входную дверь. Уж больно осведомлённый у второго был вид.
— Ты наследница великой Вонголы, — вкрадчиво ответил Реборн, доставая свиток из внутреннего кармана пиджака. — Смотри, — разворачивая бумагу, — это Джотто Вонгола основатель семьи, — указывая на самое верхнее имя, — это Тимотео Вонгола, Девятый Босс Вонголы…
— Босс? — перебила Тсунаёши, колёсики в её голове стопорились.
«Моллюск?» — оживились таракашки.
— Не сметь перебивать, — раздражённо проговорил Реборн, давая леща девушке (чем снова спровоцировал демона). Свёрнутым свитком, — Вонгола самая сильная Мафиозная семья, — отражая удар за ударом, говорил Реборн, — которую основал Джотто, который эмигрировал в Японию, поэтому ты здесь, а семья там. И так как у нынешнего Босса Дона Тимотео нет кровных наследников, ты первая и единственная в списке наследования титула Вонголы Дечимо. — объяснял киллер, пока его пытались наколоть на меч.
— ФФ, — недовольно по-кошачьи фыркнул Виргилий, ему эта ситуация крайне не нравилась, хотя демон видел те самые прекрасные перспективы обрисованные киллером, но ему категорически не нравились, методы этого выскочки. Никто не смеет бить его госпожу. Однако сейчас очень многое от него не зависело, а утолись жажду потыкать мечом, в этого проходимца было делом чести. Ну, а если между делом, он, правда, наколет нерадивого репетитора на меч, что ж пришлют нового. В этом демон был уверен. А то, что это самый лучший киллер, вот это уже вилами низших чертей на воде писано. Знавал Виргилий лучших, и вот этот, ну вот никак не среди них. Но и не так далеко как, хотелось бы.
— Глупая-Тсуна, — недовольно изрёк Реборн, глядя на выражение лица подопечной, продолжая отражать удары Виргилия, — Ты Босс в десятом поколении. И да, это последний раз, когда я тебе всё разъясняю по полочкам.
— Это последнее, что скажешь ты ей в принципе, — на чисто шекспировской ноте, проговорил Виргилий, наседая сильнее.
«Может покалечить его, чтобы был не такой прыткий? Или убить?»
— Это мы ещё посмотрим, демон, — отрапортовал киллер, делая несколько кувырков и кульбитов, достойных акробатов, которые позволили ему оказаться за спиной у Тсунаёши.
Демон, не успев отвести удар до конца, кончиком меча зацепил скулу девушки.
Действие рождает противодействие.
И оно не заставило себя ждать, на загоревшихся золотом глазах Тсунаёши вспыхнула печать угольно-чёрная. Сверкнула молния, поразив демона. И губами девушки заговорили те, кого Реборн опознал.
« – Как смеешь, ты Демон наставлять оружие на госпожу свою? Это не предупреждение… и ты знаешь это…» — громоподобно хором изрекли хранители Вонголы устами своей наследницы, после чего глаз перестал светиться золотом, а печать снова канула во тьме зрачка.
— Очень интересно, — многозначительно проговорил Реборн. Такого он не ожидал. Сразу столько пищи для размышления, из столько скудного и в то же время о многом говорящего инцидента.
«Не девочка заключила контракт. Её душа свободна и чиста…»
— Хватит, Виргилий, перестань, — взмолилась Тсунаёши, смотря на демона оленьим взглядом, — я тебя прошу.
— Как прикажите, Миледи, — поклонился Виргилий, убирая меч в ножны-трость с изящным набалдашником в виде золотого льва с нефритовыми глазами. Сверкая напоследок чистейшей синевой глаз в сторону призадумавшегося недо-… кого?
«Я выясню, кто ты, и вот тогда решу твою участь, маленький мафиози».
