Отбросы

Комната отдыха в отеле была залита мягким светом, создавая уютную атмосферу для работников, которые могли на несколько минут отдохнуть от суеты и обязанностей. В воздухе витал запах свежезаваренного кофе, и тишина нарушалась лишь редкими звуками шагов и приглушённым шумом из коридора. Дженни стояла у зеркала, старательно собирая свои длинные тёмные волосы в аккуратный конский хвост. Её мысли были где-то далеко, когда дверь резко распахнулась, и внутрь ворвалась Хару — её коллега, всегда полная энергии и жизнерадостности. — Дженни! Ты где? — с волнением в голосе позвала Хару, оглядывая комнату в поисках подруги. — Я здесь, — спокойно откликнулась Дженни, бросив на неё взгляд. Она закончила завязывать волосы и повернулась к коллеге, ожидая продолжения. Хару, едва отдышавшись, выпалила: — Я только что взяла отгул на один день. Ты сможешь меня заменить завтра? У моей сестры день рождения. Мы с мамой хотим, чтобы она в этом году провела его, как все нормальные подростки. Наён сказала, что не сможет, у неё там какие-то дела с парнем. Так что, выручишь? — Хару заигрывающе хлопала ресницами и состроила щенячьи глазки, надеясь на положительный ответ. Дженни не смогла удержаться от тёплой улыбки, видя, как Хару старается. В её глазах мелькнула нежность, когда она спокойно ответила: — Конечно. Мне все равно делать дома нечего, пока уроки не начались, — не успела она договорить, как Хару с энтузиазмом бросилась к ней, обнимая так крепко, что Дженни едва не потеряла равновесие. — Спасибо! Спасибо! Дженни, ты самая лучшая коллега на свете! — восторженно воскликнула Хару, буквально «душа» её в своих объятиях. — Ладно-ладно, я поняла, отпусти уже, — с улыбкой попросила Дженни, слегка отстраняясь. Хару, сияя от радости, наконец отпустила её и, бросив последнюю благодарную улыбку, поспешила к выходу. Как только дверь за Хару закрылась, комната вновь погрузилась в спокойную тишину, нарушаемую лишь гулом кондиционера. Дженни осталась одна со своими мыслями, которые внезапно унесли её в прошлое. Воспоминания, как непрошеные гости, ворвались в её сознание, и перед внутренним взором возник образ её бывшей лучшей подруги — Ким Джису. Это имя принесло с собой горький привкус боли и утраты. Жизнь семей Кимов когда-то была сплетена тесными узами дружбы и доверия. Дженни с Джису, как и их отцы, были неразлучны, словно сестры, связанные невидимой нитью. Они делили все радости и беды, строили планы на будущее и верили, что ничто не сможет разрушить их связь. Но один день перевернул всё с ног на голову, превратив их прежнюю жизнь в хаос и отчаяние. Этот день стал роковым для их семей. День, когда их обвинили во всём, чего они не совершали, оклеветали, унизили, словно вычеркнули из списка достойных доверия людей. Их называли ворами, аферистами, отказываясь слушать их оправдания. Доказательства и улики были слишком весомыми, чтобы кто-то поверил в их невиновность. Друзья, соседи, коллеги — все отвернулись от них, как будто их прошлые заслуги и добрые поступки перестали существовать. В памяти Дженни всплыли образы отцов — Ким Джэхвана и Ким Джухёна, двух лучших друзей, чья крепкая дружба тянулась с детства. Они были неразлучны, словно братья, и все вокруг считали их одной большой семьёй. Но, как оказалось, даже самые крепкие связи могут быть разрушены. Дженни вспомнила, как это предательство разорвало их жизни на «до» и «после», оставив лишь осколки того, что когда-то было их дружбой и счастьем. Теперь, глядя на своё отражение в зеркале, Дженни почувствовала, как в её сердце вновь зашевелилась старая рана. Воспоминания о Джису, когда-то любимой подруге, теперь приносили только боль и горечь утраченных надежд. Всё это казалось таким далёким, почти нереальным, но в то же время — таким близким, словно это произошло только вчера. Дженни глубоко вздохнула, пытаясь избавиться от тягостных мыслей. Она знала, что не может изменить прошлого, но иногда память предательски возвращала её в те дни, когда их жизни были переплетены в единое целое.

***

Мотоцикл замедлил ход и мягко остановился у небольшого двухэтажного домика, укрывшегося среди множества подобных ему строений. Лиса, почувствовав, как вибрация двигателя стихла, первой слезла с мотоцикла, неуклюже стаскивая с головы шлем. Она встряхнула головой, освобождая пряди волос, которые мягко упали на плечи, и огляделась вокруг. Вечерняя темнота, как плотное покрывало, окутывала всё вокруг, делая улицы таинственными и безмолвными. Единственным ориентиром был свет, что тёпло лился из окон дома перед ней. — Это отель, что ли? — задумчиво пробормотала Лиса, нарушая тишину, но ответа не последовало. Она обернулась, ожидая увидеть Чонгука, но его не было на месте. Удивлённо оглядевшись по сторонам, она ощутила легкое беспокойство. Где он мог так быстро исчезнуть? — Что за… — её мысль прервал внезапный удар в грудь. Лиса резко остановилась, столкнувшись с твёрдой поверхностью, и мгновенно вскрикнула, отпрянув назад. Её сердце застучало быстрее, когда она споткнулась о припаркованный сзади мотоцикл и чуть не упала, но в этот миг крепкие руки обвили её талию, удерживая от падения. Она инстинктивно зажмурила глаза и прикусила губу, пытаясь справиться с внезапным испугом, что придало её лицу смешно-нелепое выражение. Но когда в тишине раздался знакомый бархатный голос, она открыла один глаз и увидела перед собой Чонгука, его лицо было настолько близко, что она чувствовала его дыхание на своей щеке. — Тебе самой не надоело вечно попадать в проблемы? — с лёгкой усмешкой произнёс он, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на насмешку. Они замерли, будто время остановилось. Их взгляды встретились на мгновение, которое показалось вечностью. Лиса ощутила, как к её щекам приливает кровь, и поспешно отодвинулась, нервно поправляя одежду и стараясь не встречаться с его глазами. — Извини, — пробормотала она, опуская голову и чувствуя, как волна смущения захлёстывает её. — Пошли уже, — сухо бросил Чонгук и направился к домику. Лиса последовала за ним, чувствуя, как её сердце всё ещё бьётся слишком быстро. Вокруг неё развернулась картина тихого дворика, усыпанного мелкими фонариками, что освещали аккуратно подстриженные кустарники и зелёный газон. Лиса с восхищением заметила клумбу с розами, которые, казалось, светились в этом мягком свете. Она хотела подойти ближе, чтобы полюбоваться их красотой, но вдруг её мысли прервал громкий голос, раздавшийся откуда-то из глубины дома. — Эй, бро, где ты был? Я же ждал тебя весь день! — голос принадлежал молодому мужчине, который вскоре показался в дверном проёме. Его лицо выражало легкое раздражение, но, увидев Лису, оно внезапно просияло. — Прости, Алекс, случилось кое-что, и я не смог прийти, — с тенью раздражения в голосе ответил Чонгук, бросив короткий взгляд на Лису, которая стояла позади него с неуверенной улыбкой. Алекс, заметив её, вдруг расплылся в широкой улыбке, будто узнал что-то невероятно важное. — Подождите-ка, ты же та самая малышка! Да, точно! — радостно хлопнув в ладоши, он вскинул голову. Лиса и Чонгук обменялись недоумёнными взглядами, не понимая, о чём речь. — Какая малышка? — с подозрением спросил Чонгук, оглядывая друга. — Я же говорил тебе, что встретил сегодня утром возле кафе одну милую девушку-иностранку. Так это она и есть! — воскликнул Алекс, по-прежнему улыбаясь. Чонгук устало вздохнул, потерев глаза, словно устал от всей этой ситуации, а Лиса попыталась вспомнить утренние события, ведь она и правда встретила сегодня нескольких американцев. — Чего вы стоите? Заходите и побыстрее рассказывайте мне, как вы познакомились, — сказал Алекс, жестом приглашая их внутрь. Трое молодых людей вошли в дом, направляясь в сторону гостиной. — Не важно. Она тут всего на одну ночь, потом мы её никогда не увидим. Надеюсь, — пробурчал Чонгук, и в его голосе звучала нотка неприязни. Лиса сердито нахмурилась, бросив на него недовольный взгляд, но промолчала. Из кухни начали доноситься приглушённые звуки посуды, а затем в дверях появилась молодая блондинка с очаровательной улыбкой на лице. — Эй, что тут у нас? Гости? — спросила она, указывая на Лису. — Ага, всего на одну ночь! — снова повторил Чонгук, словно это было крайне важно, исчезая за дверями кухни. — Привет, я Вероника, — блондинка протянула руку Лисе, её улыбка была приветливой и доброжелательной. — Меня зовут Лиса, — ответила та, осторожно пожимая руку. — Давно знакома с Гуком? — поинтересовалась Вероника, слегка наклонив голову. — Нет. Я вообще не знаю его, — ответ Лисы вызвал у американцев удивление, они переглянулись, словно пытаясь осмыслить услышанное. — Прости, что? — спросила Вероника, чуть посмеиваясь, её глаза выражали недоумение. Чонгук, стоявший в кухне и попивавший воду, краем уха слушал их диалог. Он был поражён тем, как бегло Лиса говорила на английском, хотя внешне она явно не походила на кореянку. — Это очень долгая история. Могу я рассказать потом? Просто я сейчас очень голодна, — смущённо призналась Лиса, опуская голову. — Ой, конечно! Почему ты раньше не сказала, что голодна? Я тебя тут сразу обсыпала вопросами. Пошли кушать с нами, я тут как раз приготовила ужин. Заодно и расскажете нам ваше «знакомство», — радостно предложила Вероника, ведя её в сторону кухни. — Чур, я сяду с Лисой! — весело подскочил Алекс, радостно улыбаясь, словно ребёнок, которому разрешили любимое лакомство. — Ты неисправим, — закатила глаза Вероника, слегка толкнув его в плечо, но на её лице была улыбка, и в этом уютном доме вдруг стало немного теплее.

***

Сокджин, элегантно поправив манжеты своего пиджака, тихо вздохнул и сел в такси. За окном уже сгущалась ночь, город погружался в таинственный полумрак, в котором свет фонарей отражался на мокрой мостовой, придавая улицам мягкое сияние. Закрыв дверь, он на мгновение задержал взгляд на своих руках, а затем, будто взвешивая слова, начал набирать номер на телефоне. — Куда едем, сэр? — спросил водитель, бросив на пассажира короткий взгляд в зеркало заднего вида. — В ближайший отель, пожалуйста, — Сокджин ответил с едва уловимым акцентом, который придавал его голосу мягкость и утонченность. Приложив телефон к уху, он терпеливо ждал ответа, внимательно наблюдая за мелькающими за окном огнями ночного города. Звонок наконец прервался, и в трубке раздался знакомый, но строгий женский голос, наполняющий атмосферу холодной отчужденностью. — Слушаю тебя, сынок, — голос был бесстрастным, в нём не было ни намёка на теплоту или ласку, только безупречная строгость и требовательность. — Я прилетел. Сейчас направляюсь в отель. Думаю, не стоит заявляться к брату прямо сейчас, уже поздно, — Джин говорил спокойно, но сдержанно, словно каждое слово весило больше, чем всё сказанное прежде. — Как тебе угодно. Главное, чтобы ты уговорил его поскорее вернуться домой. А ещё лучше будет, если вы вернётесь вместе и предстанете перед отцом. Пусть он обдумает речь, где он будет просить прощения у отца. Я надеюсь на тебя, Джин, — холодность голоса госпожи смягчилась лишь на мгновение, уступив место скрытой угрозе, но затем снова замерла в беспристрастной тишине. Сокджин закрыл глаза, пытаясь унять волну усталости и напряжения, которая внезапно нахлынула на него. — Я сделаю всё, что в моих силах, матушка, — ответил он с подчёркнутой учтивостью, в которой ощущалась глубокая внутренняя борьба. Он понимал, что впереди его ждёт непростая задача, возможно, самая сложная в его жизни. Но даже в эту минуту его голос оставался спокойным, а взгляд — твёрдым. Сокджин убрал телефон в карман, устремив взгляд на дорогу перед собой. Мрак сгущался, но он уже был готов к тому, что ожидало его на этом пути.

***

POV Пак Чеён В кухне разливался звук работающего холодильника, и из ванной доносился голос мамы, который нарушал вечернюю тишину. Я оторвалась от книги и, сев на край кровати, встала, потянувшись к холщовому халату, висевшему на спинке стула. — Дочка, а у нас остался соус для кимчи? — раздался голос из-за двери ванной, прерывая мое погружение в литературные страницы. — Не знаю, сейчас проверю, — ответила я, всё еще потягиваясь. Я направилась на кухню, и, открыв дверцу холодильника, начала искать то, что требовалось. Присмотревшись к полкам, я заметила, что соуса почти не осталось. Я уже собиралась сказать маме об этом, как внутреннее беспокойство внезапно пересилило привычное спокойствие. Я без особого интереса включила телевизор и взяла стакан с водой, стараясь думать только о приятном и повседневном. Но новости, которые начали транслировать, заставили моё сердце замереть. Голос ведущей был четким и спокойным, но содержание новости было как гром среди ясного неба.

«Директор школы «Кирим», Кан Чживон, официально подтвердил, что закрывает свою школу на неизвестное время.»

Я замерла, не веря своим ушам. Вода в стакане обернулась вдруг тяжелым бременем. Я не успела и помыслить о том, чтобы переварить эту информацию, как приступила к резкому кашлю, пытаясь осмыслить услышанное. «Мою школу закрывают? Что?!» — В связи с тем, что общешкольный ремонт не был закончен в должный срок, школа не пригодна для обучения. По словам директора, он нанял не тех работников, которые смогли бы благополучно и с чистой совестью сделать обещанный ремонт. Он пообещал, что возвратит финансовый ущерб всем родителям, как можно скорее. А перед учениками он просит прощения и понимания. Сейчас он с представителями министерства образования переговаривает по поводу будущего учеников. Результаты сообщим вам сразу же, — продолжала ведущая, в её голосе сквозила официальная интонация, и она спокойно переключилась на следующую новость, оставив меня в немом шоке. Мама, заметив моё потрясение, заглянула в кухню, её лицо было озабоченным и настороженным. Я в тот момент даже не заметила её приближения. Все мысли о кухонных обязанностях были забыты, и я, почувствовав прилив паники, развернулась на каблуках и поспешила к выходу. — Дочка, что-то случилось? — Мама пыталась остановить меня, но её голос был уже где-то далеко. — Ты куда? — К Лисе, — только и успела я бросить, утирая слёзы от свежих эмоций и направляясь к двери. Сердце стучало в груди, и мысли о ближайшем будущем словно разлетелись по частям. Я была готова выбежать на улицу, чтобы понять, что же теперь делать и как найти утешение.

***

Вероника хохотала, её смех мелодично перекликался с уютным гулом кухни. Сидя рядом с Алексом, она время от времени бросала взгляды на Гука, который, с лёгкой ухмылкой, медленно потягивал энергетик. Вечер был наполнен уютом и невидимой напряжённостью, которая, казалось, витала в воздухе, создавая невидимые нити между людьми, собравшимися за столом. — Ну ты даешь, чувак, — Алекс похлопал Чонгука по спине, словно восхищаясь его способностями справляться с ситуацией. Гук лишь поморщился, но не отступил, его глаза отражали слабое веселье, скрытое за настороженностью. — Это какой-то сериал, если честно, — с неким преувеличением заявила Вероника, её голос был слегка охрипшим от смеха. Лиса, усталость на лице которой казалась вечной, добила свой чай и слабо улыбнулась в ответ, стараясь не выдать своего внутреннего напряжения. Неожиданно Алекс, с глазками, блестящими от лёгкого опьянения, задаёт прямой вопрос, нарушая привычный уютный ритм вечера. — У тебя есть парень, Лиса? — его голос звучал прямолинейно и невозмутимо, но для Лисы этот вопрос стал неожиданным и неприятным. Она поперхнулась чаем, краснея от смущения. — Эй, перестань уже. Ты липнешь к каждой встречной девушке. Это глупо, — Вероника легко ударила друга по голове, после чего направила взгляд на рыжую. — Ну так, есть? — Может хватит с неё? Не видите, как вы ей уже надоели? Да она чуть ли не спит тут, — неожиданно вмешался Чонгук, его голос был неожиданно резким, и он сам выглядел удивленным от собственного вмешательства. Лиса удивленно встретилась с его взглядом, который, тем не менее, быстро отвернулся. Гук нервно сделал глоток из своей бутылки, в которой бурлило освежающее питьё. — Ох, точно, ты прав. Лиса, пошли, я тебе покажу твою комнату, — с мягкой улыбкой предложила Вероника, вставая из-за стола. Девушки покинули кухню, оставив двух друзей наедине. Алекс, слегка поддёргивая глаза от выпитого алкоголя, повернулся к Гуку с загадочной улыбкой, его слова были наполнены подтекстом. — Что? — Гук вскинул брови, реагируя на искреннюю провокацию друга. — Брось, Гук, не притворяйся. Ты никогда не приводил домой девушек. А сегодня, впервые за три года, приводишь такую красавицу и говоришь, что она остаётся всего на одну ночь, несмотря на все хлопоты. Почему ты так добр к ней? Неужели она тебе понравилась? — Гук вздохнул, глухо и раздраженно, как будто тяготясь от своих собственных чувств. Он сделал резкий глоток из бутылки и громко поставил её на стол, как будто желая избавиться от его собственного внутреннего бремени. Затем он вышел из кухни, чтобы взять паузу и почувствовать свежесть ночного воздуха. Ночное небо, усеянное звёздами, словно манило его, приглашая к раздумьям и облегчению. Гук почувствовал, как его душа стремится к привычной свободе и лёгкости, которые приносил ему мотоцикл и ночные поездки. Но сегодняшний вечер был иным, и он впервые за долгое время задержался здесь. Как он и ожидал, мысли о собственном прошлом и о том взгляде, который он увидел в глазах Лисы, не покидали его. Этот взгляд был полон боли и одиночества, пережитого опыта, который он сам хорошо знал. Ему вспомнилась тайна, которую он скрывал от всех, и все тяготы, которые он нес на своих плечах, когда узнал, что он был внебрачным ребёнком. Размышления о своём внутреннем конфликте были прерваны, когда его взгляд заметил блеск чего-то в углу клумбы с розами. Его ноги, казалось, сами направились в эту сторону, и глаза заинтересованно вспыхнули, когда он увидел кулон в форме цветка, лежащий на земле. Гук наклонился, подбирая его, и, уже догадываясь, кому он принадлежит, внутренне усмехнулся. Этот маленький кусочек мира был как будто зашифрованным посланием, подтверждающим его интуицию о том, что ночь готова открыть новые тайны.

***

— Дженни! — в комнату ворвалась запыхавшаяся Наён, её дыхание было быстрым и прерывистым, а её глаза блестели от волнения. Наён врывалась в пространство, наполняя его энергией, как будто сама была живая искра. Дженни, только что поднявшаяся с дивана, вопросительно взглянула на коллегу, в её глазах читалось удивление и беспокойство. — Ты чего тут сидишь? У тебя гостей нет? — с настойчивым беспокойством спросила Наен, её голос был как мягкий нажим, требующий ответа. — Я только пришла, — спокойно ответила Дженни, заправляя волосы, словно стремясь вернуть их в порядок после долгого дня. — Ты опять не надела юбку? Дженни-я, может наденешь её наконец? — голос Наён звучал жалобно, в нём были ноты настоящего умоления. Стоя у зеркала, она начала поправлять свой макияж, её руки двигались с осторожной точностью, как будто каждое движение было частью тщательно отработанного ритуала. — Нет, не хочу. Ты же знаешь, как я не люблю юбки, а эту — тем более, — Дженни приподняла уголки рта в не совсем радостной улыбке, её лицо выражало отвращение к красному наряду, который она считала слишком ярким и неудобным. — Перестань, тебе так идёт красный цвет! И как ты только умудряешься не показываться на глаза начальника? Даже сегодня, — Наён склонила голову, её взгляд был полон недоумения, но в то же время и восхищения. Она ещё раз поправила помаду, её движения были мелодичными и грациозными. — Что ты имеешь в виду? — Дженни нахмурилась, её брови сморщились от любопытства. — Сегодня тебе снова повезло. Он с утра ушёл куда-то, не сказал куда, но не поленился предупредить нас, — Наён сделала паузу, чтобы Дженни могла осмыслить информацию, её голос был наполовину шёпотом, наполовину откровением. Ким, радостно вздохнув, подмигнула подруге, её глаза блестели от облегчения и немного озорства. — Кстати, это правда, что скоро сын главного босса отеля станет администратором? — Дженни спросила с нескрываемым интересом, её голос был полон ожидания. — Похоже на то. Никто, кроме Хару, не видел его. Говорят, он красивый, — Наён хихикнула, её смех был лёгким и воздушным. — Надеюсь, что он не такой строгий, как наш нынешний администратор, ведь он наш ровесник. Совсем школьник ещё. — А где он учится? — Дженни не удержалась и спросила ещё раз, её любопытство явно возросло. — Понятия не имею. Я слышала, что он не раз менял школу. Проблемный ребёнок, пользуется своим статусом, — Наён фыркнула, как будто стараясь скрыть свою собственную долю предвзятости и недовольства. Вскоре она поспешно удалилась из комнаты, оставив Дженни наедине с её мыслями. Как только Наён исчезла, Дженни осталась одна, погружённая в свои раздумья. В комнате повисла тишина, наполненная эхо последующих слов. Дженни смотрела в пустоту, её мысли были наполнены образом загадочного нового администратора, которого обещали в будущем. Тайна его прошлого, непредсказуемость будущего, всё это витало в её разуме, оставляя её с лёгким чувством волнения и ожидания.

***

Ким Джису сидела у зеркала, аккуратно поправляя пряди своих темных волос, которые падали мягкими волнами. Каждый её жест был точен и продуман, как если бы она старалась восстановить не только свою внешность, но и внутреннее спокойствие. Лицо её было серьёзным, отражая волнения, которые только усиливались с приближением начала учебного года. Жёлтые огоньки в комнате создавали атмосферу уюта, но Джису видела в них лишь напоминание о том, что её серые будни снова начнутся, и с ними вернётся роль главной стервы, которую она играла так долго. Под этим маскарадом скрывалась другая Джису, та, которая была известна в Соннаме до того, как всё изменилось. Воспоминания о предательстве, которое привело их семью к краю обрыва, нависли над ней, как тяжёлое облако. Прошлогодний случай, когда верные друзья предали их и чуть не обанкротили, оставил глубокий след в её душе. Дружба и доверие оказались иллюзиями, быстро растаявшими под натиском измены. Время не смогло залечить эти раны, и Джису ощущала каждую из них, как острый нож, который оставили её бывшие близкие. В эту тишину и размышления без стука влетела фигура её кузена, Ким Тэхёна. Он ворвался в её комнату, не обращая внимания на её внутренний мир. На лице Тэхёна играла его фирменная ухмылка — смесь самодовольства и беззаботности, которая всегда была его визитной карточкой. Он осмотрел её с ног до головы, как если бы её личная жизнь была выставлена на обозрение. — Когда ты прекратишь врываться в мою комнату без стука? А что было бы, если я переодевалась? — Джису, чувствуя, как в ней вскипает раздражение, повернулась к нему, её голос был полон возмущения. Но Тэхён только фыркнул, как если бы её возмущение было пустым звуком на фоне его собственного удовольствия. — Ничего особенного я бы не увидел, — ответил он с наглым безразличием, его глаза скользнули по её лицу, не оставляя места для тайны. — Ну и? Чего пожаловал ко мне? Неужели, это настолько срочно, что ты сам лично ко мне домой пришел? — Джису попыталась сохранить саркастический тон, но внутри неё росло любопытство и нетерпение. Тэхён, заметив её реакцию, на мгновение помедлил, прежде чем выдать свою новость. — Так и есть, — произнёс он, и Джису замерла, её сердце забилось быстрее от неожиданности. — Твой жених вернулся. Эти слова прозвучали как гром среди ясного неба, заставив Джису замереть в растерянности. В её глазах появилось недоумение и ожидание, как если бы все её предшествующие размышления были прерваны этим неожиданным сообщением. В комнате повисла тишина, наполненная невидимыми нитями ожидания, которые связывали её с теми самыми событиями, о которых она пыталась забыть.