Хочу быть только с тобой

Выбравшись на поверхность, Мика первым делом отошел подальше от вампирской столицы. На улице сгущались сумерки. Было пасмурно, что делало окружающий мир еще более тёмным, но не для глаз вампиров, которые прекрасно видели в темноте. Хакуя думал побродить по Киото, но когда увидел разрушенные, обветшалые и искореженные здания, присыпанные свежевыпавшим снегом, то резко передумал и, развернувшись на сто восемьдесят градусов, отправился в лесную чащу, бывшую некогда великолепным парком, в котором гуляло множество людей. Сейчас же эти заросли таили в себе множество опасностей для случайно забредшего туда человека. Только Мика подумал об этом, как увидел догнивающие останки, разорванного пополам, человеческого тела. Подросток, не намного младше самого Микаэлы, а уже умер, не успев даже узнать, что такое жизнь. Хакуя невольно поморщился, представив, что на месте этого ребенка мог быть Юу-чан, и пошел дальше. Он стал еще угрюмее, чем был утром. Стоило ему пройти большую часть парка, ужасная жажда крови, мучавшая его весь день, неожиданно сдавила горло. Парень начал хвататься за деревья, чтобы не упасть в грязное месиво из земли, мха и снега, но очередная ветка предательски хрустнула и Мика сорвался с обрыва, кубарем покатившись по крутому склону. Казалось, день и так испорчен и хуже быть не может, но стоило ему встать и отряхнуться, к Микаэле подбежала маленькая девочка, которая, кажется, не понимала, что перед ней не безобидный мальчишка, а опасный, голодный вампир. — Вы в порядке? Мика взглянул на неё: бледное, грязное лицо, темные спутавшиеся волосы, еле достающие до плеч, потертые штаны, местами порванная красная курточка, разодранные кроссовки, на вид ей было лет шесть, но больше всего Микино внимание привлекли её глаза — большие, зелёные, полные доброты и наивности. — Я в порядке. Но тебе не стоит подходить к тем, кто одет в белое. В следующий раз это будет стоить тебе жизни. — Почему? — она наклонила голову. — Они опасны. Я тоже опасен. Тебе стоит уйти, потому что я могу случайно убить тебя. — Убить? Почему? Мика начал раздражаться. Что за глупое дитя? Ей говорят уходить, а она задает кучу глупых вопросов. Хакуя вновь взглянул на неё и снова почувствовал ужасную жажду крови. — Сейчас же уходи! Девочка продолжила стоять и с любопытством смотреть на Микаэлу, дрожа от холода. Не дай Бог она опять спросит «почему». Мика отвернулся, чтобы она случайно не увидела его клыки. — Ты красивый. Что? Причём здесь это? Мике хотелось взвыть от глупости этого ребенка. — Слушай, либо ты сейчас же убегаешь отсюда со всех ног, либо я тебя убью. — Почему? — Черт! Сколько можно? Уходи уже! — сказал Мика, сам сделав несколько шатких шагов в другую сторону. — Вам плохо? — она подбежала к нему. — Мне плохо от твоего присутствия. Живо уходи! — Нет! — она надула свои, посиневшие от холода, губки. — Вы нездоровы, я отведу вас к брату с сестрой в поселение. Они умные, они помогут. Мика уже не слышал её слов, воздуха катастрофически не хватало. Морозный воздух проникал в легкие, но Мика не ощущал этого, его рассудок затуманился. Когда он пришел в себя, то почувствовал с каждой секундой слабеющую руку девочки, что упиралась в плечо Микаэлы в попытке отпихнуть его от себя. Она тяжело дышала ему в ухо, дыхание периодически прерывалось всхлипами. Хакуя мгновенно осознал что произошло и откинул от себя ребенка, зажав рот рукой. Девочка упала, а по ее щекам скатились крупные слезы. — Я чертов монстр! — закричал он во все горло и упал на колени, молотя кулаками по грязному снегу. — Хэй, кто там? — кто-то услышал вопль Микаэлы и уже спешил к нему. — Юкине, где ты?! — раздался взволнованный женский голос. Хакуя испуганно подскочил и, спотыкаясь, понесся прочь. Он был гораздо сильнее тех людей, которые могли попытаться убить его, но, в отличие от Микаэлы, они были ничтожно медленными. Хакуя отлично понимал это, но все равно бежал оттуда. Он больше не хотел убивать, не хотел причинять боль, заставлять страдать людей, чью кровь он выпил. Но, несмотря на душевные терзания, он понял, что утолил свою жажду. Отбежав достаточно далеко, парень остановился на берегу большого озера, по берегам которого стояли засохшие растения и несколько голых кустов, а от берега отходил поломанный пирс, с несколькими, уходящими под воду, веревками, к которым раньше были привязаны лодки. Мика остановился, рассматривая эту картину, как вдруг услышал детские веселые визги и смех. Черт возьми, почему ему сегодня так невезет? Почему сначала его отправили за мерзопакостным аристократом, в компании двух неприятных вампиров, потом заставили слушать нудные измышления, а затем, когда казалось, что он сможет побыть в покое и одиночестве, ему попался ребенок, над бездыханным телом которого теперь плачут его родственники или знакомые, и теперь на его пути опять встают дети. Когда уже закончится этот ужасный день? Мика не мог вернуться в Сангвинем, где к нему сразу же пристанут Лакус с Вельтом, королева или же Ферид. Хотя насчет последнего он сомневался. Ферид Батори хоть и не обращал на него внимание, но это не значило, что так будет продолжаться весь день. При этом, если он останется бродить по поверхности, то будет вечно натыкаться на людей или всадников апокалипсиса. Да и на улице уже стало очень темно. Впрочем, в это время года всегда быстро темнело. Решив, что не хочет связываться с кучкой детей, он быстрым шагом направился прочь. За городом сплошь и рядом были людские поселения. Вампиры в свое время не имели возможности найти и перевезти всех детей в Сангвинем, поэтому большая часть их начала сбиваться в группы. Самым старшим из детей, которые не относились к армии и которые выжили только благодаря своему возрасту, было двадцать один. У многих из них уже были дети, поскольку с гибелью человечества перестали действовать все привычные законы и сильные мальчишки зачастую насиловали несчастных девочек, что попадались им в поле зрения. Мика знал это, потому что они с Юичиро были свидетелями такой сцены, когда проходили мимо подворотни после раздачи продуктов. Они не стали смотреть на такой ужас и бросились на защиту девочки, хотя силы были неравны. В тот момент их самих спасло лишь то, что Микаэла прокричал о своей связи с Феридом Батори. По своей сути Сангвинем ничем не отличался от наружнего мира, кроме сдачи крови раз в два дня и постоянного страха перед монстрами, которые сновали тут и там. Всегда нужно было быть на чеку, чтобы не попасть под горячую руку. Вампиры наказывали детей за любую провинность. Если те не успевали отойти с их пути, то эти безжалостные твари просто наступали на них, будто на мусор, мешающийся под ногами. А теперь он сам стал одним из тех кровососов в белых плащах, что внушали животный ужас одним своим видом. «Так не может продолжаться» — решил для себя Мика. Он прислушался к Крул, которая была права, говоря о том, что он может спокойно пить кровь с общего сбора. Он знал, что не сможет избежать этого, но убивать кого-то ради утоления своей жажды он был более не намерен. Хватит с него и одного убитого ребенка. Мика вздрогнул, когда подумал о том, что могла испытать та девочка в момент, когда он сорвался. Таких отношений с людьми он точно не хотел. И если уж человеком ему не стать, а с Юичиро он сможет вновь встреться неизвестно когда, то надо сохранить рассудок. Вряд ли Юу одобрит, если увидит, что Мика слетел с катушек. Но, чтобы встретиться с братом, нужно узнать где он. А в этом случае Микаэла может пойти лишь к двум вампирам: Крул или Фериду. Он сомневался, что у королевы есть какая-нибудь информация на данный момент, а вот Фериду точно что-то известно. Этот подлец знал чуть ли не каждый шаг его брата, хотя рассказал ему об этом лишь год назад, заявив, мол он «наконец-то он нашел его принцессу». Мика сначала не поверил, точнее, в тот момент он запутался. Он хотел поверить ему и в тоже время боялся быть обманутым. Микаэла задумался. Ферид настолько вписался в его жизнь, что парень не может самостоятельно ничего сделать. Даже поиском его брата занимался Ферид, которому, в принципе, до этого не должно быть дела. Хоть Мика и ненавидел его всей душой, он понял, что Ферид стал для него кем-то другим. Не просто больным ублюдком, убившим его семью, не просто тем, кого он хотел убить. Он шел по разрушенной, с останками машин, дороге, углубившись в свои размышления. Если бы Ферид разрешил ему убить себя и не стал сопротивляться… Мика засомневался. Смог бы он убить его? Мика пытался убить его множество раз до этого, но он всегда был уверен, что тот увернется и парень не нанесет ему хоть малость серьезных увечий. А если бы он мог лишить его жизни… У Микаэлы вряд ли поднялась бы рука. Избить его — с радостью, а вот убить — не смог бы. Все же он не такой как Ферид, легко лишающий жизни любого, кто стал ему неугоден. К тому же, Седьмой прародитель перестал обращать на него внимание. Вел себя так, будто Мики не существовало. Это начало напрягать его. Если Ферид продолжит игнорировать существование парня — тот не сможет с ним общаться, а значит, что и брата найти не сможет. Поднялся ветер, с неба начал падать снег, вперемешку к каплями дождя. Вся эта мерзкая каша сносилась ветром прямо в лицо юному вампиру. Будь тут Ферид, он бы уже заботливо спросил не хочет ли Мика укрыться где-нибудь от непогоды. Но Ферида здесь не было, а Мика успел мгновенно промокнуть. Ему даже на секунду взгрустнулось, когда он не услышал такого привычного голоса Седьмого прародителя. Он сам не понял, как привязался к этому эксцентричному вампиру. Хакуя уже привык к тому, что он всегда рядом, и у него возникло ощущение какой-то внутренней пустоты из-за его отсутствия. Он оглянулся вокруг в поисках укрытия. Хоть вампиры и бесчувственные убийцы, но ходить насквозь промокшим тоже не дело. Всмотревшись в пелену из снега и дождя, он увидел силуэт заброшенной заправки, куда и направился, чтобы переждать капризы погоды. Без труда разведя костер и подтащив разваливающиеся остатки табуретки, которую он планировал сжечь, он снял мокрую форму и подсел поближе к огню. Ферид сейчас бы присвистнул и отпустил какую-нибудь развратную шуточку. Мика вздохнул и уставился в пламя. Не хотелось, но надо было возвращаться в вампирскую столицу и попытаться с ним поговорить.