Мне удалось?

Бамблби очнулся снова в одиночестве. Свет в блоке был притушен, видимо медик побеспокоился об этом, в воздухе стоял неприятный, не знакомый разведчику ранее запах. Усталость и боль во всем корпусе никуда не делись, что вызывало новую волну жалости к себе, а вслед за этим и агрессию на свою слабость. Бот притушил оптику и задумался, параллельно с этим пытаясь расслабиться. Последнее давалось крайне тяжело. Самой приоритетной и по совместительству невыполнимой задачей всё так же оставался побег с ненавистного корабля. На его памяти Немезида была огромной неприступной крепостью, в которую попасть было не легко, а выбраться своим ходом практически нереально. По ней ходи хоть неделю и можешь выход не найти, но такое обширное количество времени ему никто не даст. Из разговора с Нокаутом разведчик понял, что ему вообще никто и ничего не даст, а то, что он жив, и вовсе заслуга хорошего настроения Мегатрона. Думать обо всем этом прекращало иметь хоть какой-то смысл и больше становилось похоже на истязания морального мазохиста. Бамблби пару раз мотнул головой, в надежде, что это хоть как-то отпугнет навязчивые мысли. Вместо них пришли другие. Он только сейчас осознал, что полностью потерял связь с остальными автоботами и детьми, а хоть как-то узнать о происходящем не было никакой возможности. Спросить у Нокаута было глупой затеей, которую не хотелось допускать к немногочисленному списку возможных. Может, стоит попросить отпустить меня? В процессоре промелькнуло быстро и не останавливаясь, но почему-то зацепило. Би с силой ударился головой о твёрдую платформу под собой и зашёлся в истерическом смехе, больше похожем на смесь шипения и сигналов разных частот. Он продолжал прокручивать в процессоре одну фразу, раз за разом доводя себя до некого состояния истерики. К оптике начинал подкатывать омыватель, а некое подобие смеха заменилось протяжным воем от внезапно накатившей тоски. Контролировать своё эмоциональное состояние с каждой секундой становилось сложнее. До этого, как казалось, успокаивающий полумрак начинал раздражать. Он словно зависел от мыслей разведчика, и, чем в более мрачном направлении он думал, тем сильнее угнетала нависающая темнота в ремблоке. Как будто та обрела еле ощутимое физическое тело и принялась тянуться к боту, пробираясь под стыки брони. Мерзкая, холодная, слегка липкая субстанция медленно, но верно обволакивала Искру. Сдавливающие его оковы сжимали сильнее, впиваясь в словно размягченный металл, не позволяя смахнуть непонятную субстанцию. Остатками разума в этом хаосе паники Бамблби понимал, что это лишь плод его воображения, которое играло в слишком бурные игры. Думать о смерти не хотелось. Это напрягало, натягивало все проводки, словно струны. Однако оставаться здесь равносильно дезактиву, хотя с таким бредом в процессоре и тот казался меньшим из зол. Стоило собраться. Би повернул голову в бок и плотнее закрыл оптику, прислушиваясь к себе. Только сейчас бот заметил, что под ним образовалась лужа из омывателя. Новая находка вызвала лишь сдавленный смех — Нокаут будет без ума от радости, увидев это. Думать о медике не хотелось — от него на Искре становилось еще гаже. Темы для моральных терзаний закончились. Бессмысленно смотреть в одну точку и разглядывать баночки на столе — всё, что оставалось делать. Бамблби полностью сосредоточился на разноцветной, слегка сияющей жидкости в одной из колб. Это оказалась единственная вещь в ремблоке, которая не раздражала его. Разведчику даже стало действительно интересно, что же там внутри, но спрашивать об это он не собирался. Он снова прикрыл оптику, чтобы окончательно прийти в норму. Лежать столько времени было невыносимой пыткой. Хотелось если и не гонять по трассе, то хотя бы почувствовать твердый пол под серво и немного размяться. Из наваждения его вывел звук чужих шагов. Бамблби как можно реалистичней притворился, словно он оффлайн, пытаясь понять, кто вошел. Шаги были разными, одни отбивались от пола плавно и чаще, когда вторые тяжелые и какие-то неуклюжие. Значит, не Мегатрон. Внутри у бота стало немного спокойней. Узнать Нокаута по голосу не составило особых проблем, а вот распознать его напарника удалось не сразу. Они о чём-то спорили, сразу понять о чём шла речь было крайне сложно, видимо обсуждать это они начали не минуту назад. Изредка оба упоминали разведчика. Большой мех был точно не в восторге, что Би находится на Немезиде, а не где-то на свалке, и из его уст «жёлтая мелочь» звучало достаточно оскорбительно. Спустя какое-то время он ушел, оставив Нокаута одного. Медик подошёл к платформе и мягко положил ладонь на закрытую оптику Би. Вторая ладонь принялась активно возить пальцами по омывателю, после чего поднёс пальцы ко рту, пробуя на вкус. Нокаут убрал ладонь с лицевой бота и навис над ним, постепенно опускаясь ниже. Даже не видя меха, а лишь ощущая чужое присутствие, становилось не по себе. Внутри все покрывалось жаром, хотелось спрятаться как можно надёжней, чтобы его ни за что не нашли. Было противно и обидно, что кто-то настолько плохой так легко может позволить себе вторгаться в пространство разведчика. В списке Бамблби Нокаут занимал последние места тех, кого хотелось видеть возле себя ближе чем на пятьдесят метров. А сейчас десептиконский медик так легко стирал эту воображаемую границу, что на Искре становилось невыносимо горько, а внутри все закипало от злости. Бамблби был на грани, притворство начало даваться сложнее. Хотелось встать и убежать, от абсурдности мысли снова хотелось разойтись в припадках. Нокаут наклонился еще ниже, чуть ли не касаясь чужого рта — оставалось всего пару сантиметров. Нокаут выпустил воздух на губы разведчика, и тот все-таки не выдержал и резко отвернул голову, что-то гневно крича на медика. Последний рассмеялся и выпрямился, поставив манипуляторы на платформу по обе стороны от Би. — Думал, я не понял? — Ответа не последовало. — Эй! Отвечай, когда я с тобой разговариваю. — Медик повысил тон и ударил по платформе совсем рядом с головой бота. После чего совсем мягко продолжил. — Ты ведь не хочешь меня злить, золотце. Подобное обращение к себе раздражало, заставляло чувствовать себя жалким, словно ты совсем никто, лишь пустая оболочка, которой хотят овладеть, играючи. Хотелось ответить грубо, может, даже задеть, но это оставалось недосягаемым желанием, если Бамблби хотел отсюда сбежать. Говорить что-либо не было желания, да и что он ему скажет? Искать нужные слова однако не пришлось, Нокаут продолжил донимать разведчика. — Би, разве тебя кто-то здесь обижает? Нет. Тогда почему ты плакал? — «У меня все болит, не было сил сдерживаться.» — Говорить правду как-то не входило в планы бота. — Даже так? Би, ты ведь разведчик, где твоя выдержка? — Би отвернулся закатив оптику. — Не обижайся. Алый кон нежно дотронулся кончиками коготков брони бота, второй попытался отстраниться, но другой манипулятор Нокаута с силой прижал его к платформе, лишая хоть какого-то движения. Теплая ладонь стала ощупывать прохладный корпус более настойчиво, перемещаясь с пластин живота к груди. Бот под ним забился, словно воробей в лапах хищного кота, в попытке избавить себя от участи быть съеденным. Бамблби был впечатлительным и эмоциональным ботом, действия кона раздражали его, оставляя на месте прикосновений неприятные ощущения. Нокаут же хотел, чтобы его гость стал более податливым и послушным, хотел получить абсолютный контроль над ним, чтобы разведчик зависел от него одного. Сопротивление со стороны Бамблби наоборот забавляло, хотелось делать все постепенно, медленно наблюдая, как меняется его отношение к медику. Нокаут перевел взгляд на лицевую Би и столкнулся с двумя голубыми искрами, полными ненависти и отвращения. Выдержка того балансировала на тонкой нити, стремясь с головой прыгнуть вниз. Алый кон усмехнулся и дотронулся шеи, вызвав новую волну сопротивлений и агрессии. — «Прекрати уже трогать меня! Мне противно только от того, что я нахожусь рядом с кем-то подобным. Что тебе нужно от меня?» Лицевая Нокаута приняла более серьезный вид. Кон сильнее придавил разведчика к платформе. Ладонь коснулась щеки и грубо повернула в сторону медика, не позволяя отвернуться. — Глупый спарк, мне уйти? Только скажи, и я уйду оставив тебя здесь умирать. Ты же знаешь сколько сможешь протянуть без энергона? Остатки твоей жизнь пройдут тут, в темноте. На Немезиде не один единственный ремблок. — Он замолчал, продолжая смотреть в голубую оптику все так же серьёзно. Медик не ждал ответа, даже не хотел его услышать, убивать бота не входило в ряд его желаний. Пальцы на лицевой расслабились и уже мягче провели по щеке. В порыве гнева Бамблби хотел кинуть что-то на подобие «Вот и отлично, вот и уйди», но вовремя осекся и заглушил накатившие процессор фразочки. Нокаут отступил от платформы, и разведчик заметно занервничал, неужели медик научился читать его мысли. Однако, вместо того, чтобы уйти, кон включил освещение на полную мощность и подошел к столу. Немного повозившись, он вернулся к платформе с кубом в манипуляторе. По приятному свечению Бамблби узнал заинтересовавший его ранее препарат. Пить это почему-то сразу стало страшно, а вблизи он казался уже не таким интересным. Нокаут приподнял голову бота, заставляя выпить все содержимое. — Это не убьет тебя, не бойся. Тут вообще ничего тебя не убьет, если я, конечно, не захочу. Вернув куб на прежнее место, он снова вернулся к Бамблби, начиная раскрывать сдавливающие тиски. Казалось бы, такой шанс выпадает раз на тысячу лет, но воспользоваться им так и не удастся. Разведчик попробовал резко спрыгнуть с платформы, однако вместо этого у него еле получилось сесть. Нокаут улыбнулся, взял его под манипуляторы и перетащил в кресло. В процессоре жёлтого бота начался бунт. Всеми микросхемами он понимал, что надо бежать и бежать как можно быстрее, но на деле даже согнуть серво оказалось тяжким трудом. Омыватель неконтролируемо потек из окуляров, а в горле застрял беззвучный крик. Нокаут, увидев это, тяжело провентилировал и подошёл к разведчику, присаживаясь рядом. Без каких-либо усилий кон притянул к себе Би и начал ласково поглаживать спину и дверцы. — Тише, тише. Это для твоего же блага. Пройдет время, и ты поймешь, что я не такой плохой, как ты считаешь. Я сделаю тебя счастливым, только потерпи немного. Отвечать не было желания, а для сопротивления — сил. Противиться сейчас было глупо и бессмысленно. Оставалось принять правила игры и плыть по течению в надежде выплыть в другой ручей.