50 оттенков красного

— Выходит сегодня мы, наконец, переспим? — спрашивает Свон и вечно серьезной Реджине хочется рассмеяться от того, каким детским голосом произнесена такая не детская фраза. Миллс видела, как у Эммы заблестели глаза и так и вспыхнули желанием. Однако, когда и спустя секунд тридцать ответа не следует, Эмма пытается подправить сказанное. — Ну или займемся любовью, как тебе там нравится это называть… Реджина тут же понимает, что лучше бы не пыталась выдержать эффектную паузу. — Нет, мисс Свон, не значит. Во-первых, я не занимаюсь любовью. Я трахаюсь… жестко. Во-вторых, мы еще не покончили с бумагами, и, в-третьих, ты не знаешь, что тебя ждет. У тебя есть возможность передумать в случае чего. Идем, я покажу тебе… — Реджина недолго думает, как лучше назвать комнату, чтобы не спугнуть Эмму, — игровую комнату. Эмма была потрясена первому заявлению. Трахаюсь! Это ж надо было такое сказать. Но Свон понимает, что ее это чертовски заводит. — Ты хочешь показать мне свою игровую приставку? — Эмма приподнимает брови в непонимании Реджина громко смеется. — Нет, Эмма, не угадала. Идем, — она встает и протягивает блондинке руку. Эмма идет с ней обратно по коридору. Слева от двойных дверей, через которые девушки вошли, — другая дверь, ведущая на лестницу. Эмма и Реджина поднимаются на второй этаж и поворачивают направо, все еще не расцепляя рук. Достав из кармана ключ, Реджина отпирает еще одну дверь и делает глубокий вдох, не зная какой реакции ожидать от мисс Свон. — Ты можешь уйти в любой момент, — напоминает Миллс. — Машина стоит наготове вместе с Джастином и он отвезет тебя, куда ты пожелаешь. Можешь остаться на ночь и уйти утром. Решать тебе. — Открой же эту чертову дверь, Реджина, — Эмма не любящая долгих вступительных речей повышает голос. Она распахивает дверь и отступает, чтобы пропустить Эмму внутрь. Блондинка глубоко вздыхает, смотря на брюнетку недоверчивым взглядом, и делает шаг вперед… — Я словно перенеслась во времени в шестнадцатый век, в эпоху испанской Инквизиции. Первое, что Свон замечает, — это запах. В помещении пахнет кожей и полиролью со слабым цитрусовым ароматом. Свет приглушенный. Выкрашенные в темно-бордовый цвет стены и потолок зрительно уменьшают достаточно просторную комнату, на полу же темный паркет. Прямо напротив двери к стене крест-накрест прибиты две широкие планки из полированного красного дерева с ремнями для фиксации. Под потолком подвешена большая железная решетка и с нее свисают веревки, цепи и блестящие наручники. С другой стороны стоит огромный комод красного дерева: ящики узкие, как в старых музейных шкафах. Интересно, что в них может быть? Но действительно ли Эмма хочет это знать, учитывая то, что она видит сейчас? В дальнем углу — скамья, обтянутая темно-красной кожей, и рядом с ней прибитая к стене деревянная стойка, похожая на подставку для бильярдных киев; если присмотреться, на ней стоят трости различной длины и толщины. В противоположном углу — стол из полированного дерева и две такие же табуретки. Однако большую часть комнаты занимает кровать. Она крупнее обычной двуспальной, с четырьмя резными колоннами в стиле рококо по углам и плоской крышей балдахина. Под пологом видны еще какие-то блестящие цепи и наручники. На кровати нет постельных принадлежностей — только матрас, обтянутый красным шелком, и красные шелковые подушки, сваленные грудой на одном конце. У изножья кровати большой темно-бордовый диван, просто поставленный посреди комнаты, лицом к кровати. Свон это казалось странным… Ставить диван лицом к кровати. И тут ей приходит в голову, что на самом деле диван — самая заурядная вещь из всей мебели в комнате, и она глупо улыбается этой мысли. Подняв голову, девушка видит, что к потолку в случайном порядке прикреплены карабины. Остается только гадать, зачем они нужны. Как ни странно, все это резное дерево, темные стены, приглушенный свет и темно-бордовая кожа придают комнате спокойный и романтичный вид… Наверное, это и есть романтика по версии Реджины Миллс. Хотя Эмме эта комната отчасти напоминала комнату для пыток, как в фильмах ужасов. Как Эмма и ожидала, брюнетка внимательно следит за ней, но по ее виду ничего нельзя понять. Эмма обходит комнату, касаясь каких-то предметов кончиками пальцев, и она идет следом за блондинкой. Девушку заинтересовала странная штуковина с перьями, и она нерешительно прикоснулась к ней рукой. Она была сделана из мягкой кожи и похожа на плетку-девятихвостку, только толще. На конце каждого хвоста прикреплена маленькая пластмассовая бусинка. — Это называется флоггер, — тихо звучит голос Реджины. Миллс ждет хоть какой-то реакции от этой девушки, но Эмма все молчит, что очень волнует и утомляет. Реджина следила за удивленными и непонимающими взглядами блондинки на все окружающее ее пространство, и даже не догадывалась каковым будет ответ Свон. — Может скажешь хоть что-то? — Реджина прикусывает губу. — Ты делаешь это с людьми или они делают это с тобой? Рот Реджины кривится, то ли от смеха, то ли от облегчения. — С людьми? — она медлит пару секунд, обдумывая ответ и облизывая пухлые губы. — Я делаю это с женщинами, которые сами того хотят. — Если у тебя есть добровольцы, зачем ты привела сюда меня? — задает глупый вопрос Эмма. — Я очень хочу сделать это с тобой. — Ой, — Эмма ловит ртом воздух, кажется начиная задыхаться от такого поворота событий. Хотя с другой стороны, разве бы Реджина привела бы ее сюда обсудить любимый кофе и предложить бутербродов? — Ты садистка? — уточняет Эмма. — Я — Доминантка, — ее взгляд прожигает Эмму насквозь. — Что это значит? — тихо интересуется блондинка. — Это значит, что ты добровольно признаешь мою власть над собой. Во всем. Сначала Эмма обдумывает сказанное брюнеткой, а потом ухмыляется. — Почему я должна это делать? — Чтобы доставить мне удовольствие, — шепчет Реджина, наклоняя голову набок, и Свон замечает тень улыбки. «Черт. Она даже когда просто улыбается, ей хочется отдаться.» — думает Эмма. — Иными словами, я хочу, чтобы ты хотела доставить мне удовольствие, — говорит женщина мягко. Ее голос действует на Эмму как-то гипнотически. — Каким образом? — во рту внезапно пересохло. Хорошо, про «удовольствие» Эмма начинает понимать, но какое это имеет отношение к пыточной комнате из фильмов ужасов? Это все еще оставалось для нее загадкой. — У меня есть правила, и я хочу, чтобы ты их выполняла — для твоей пользы и для моего удовольствия. Если я буду тобой довольна, ты получишь награду. А если нет — накажу тебя. Все очень просто, — шепчет она. Блондинка облизывает пересохшие губы и оглядывается на подставку для тростей. — А это что? — она обводит рукой вокруг себя, указывая на все помещение. — Стимулирующие средства. Награда и наказание. — Значит, тебе приятно навязывать мне свою волю? — ухмыляется Эмма. — Ты должна доверять мне и подчиняться добровольно. Чем ты послушнее, тем больше удовольствия я получаю — все очень просто. — Хорошо, а что с этого буду иметь я? Миллс пожимает плечами, с самым невозмутимым видом глядя на Свон. — Меня. Реджина проводит рукой по волосам. — По твоей реакции ничего не поймешь, Эмма, — произносит она сердито. — Давай пойдем вниз, чтобы я собралась с мыслями. Здесь я не могу смотреть на тебя спокойно. Эмма согласно кивает. Ее эта обстановка тоже сильно напрягала. Реджина протянула Эмме свою руку, но та проигнорировала жест, спокойно направляясь к выходу из «игровой комнаты». — Я не причиню тебе вреда, Свон, — ее карие, почти шоколадные глаза умоляют, и Эмма понимает, что Реджина говорит правду. Она таки протягивает руку, и Миллс ведет ее из красной комнаты. — Давай я покажу тебе кое-что еще, — вместо того чтобы вернуться вниз, брюнетка, выйдя из игровой комнаты, как она ее называет, поворачивает направо и идет по коридору. Девушки проходят несколько дверей и наконец достигают последней. За ней оказывается спальня с большой двуспальной кроватью посередине, где нет ни одного цветового пятна. Все: стены, мебель, постель — абсолютно бежевое. Обстановка холодная и стерильная, но за стеклянной стеной открывается потрясающая панорама Сиэтла. — Твоя комната. Ты можешь украсить ее по своему вкусу. — Моя комната? Ты хочешь, чтобы я сюда переселилась? — Свон не может скрыть ужаса и удивления. — Не на все время. Скажем, с вечера пятницы до воскресенья. Мы можем это обсудить. Если ты захочешь, конечно, — добавляет она неуверенно. — Я буду спать здесь? — Да. — Одна? — Да. Я привыкла спать одна и спать с тобой не могу чисто физически, — серьезно отвечает мисс Миллс. Эмма поджимает губы, совсем переставая понимать эту женщину. — А ты где спишь? — Моя комната внизу. Пойдем, ты, наверное, проголодалась. — Что-то у меня аппетит пропал, — отвечает блондинка слегка раздраженно. — Ты должна поесть, Эмма, — втолковывает она Свон и, взяв за руку, ведет прочь.