Мифы и магия: карта Фемиды

      Они ехали в машине в полной тишине. Неловкой тишине. Тишине, которую не осмелился нарушить никто, кроме Жюль Альберта, трещавшего челюстями. Перси показалось, что лихой водитель пытается подпеть старой джазовой музыке, хотя откуда она доносилось, осталось тайной.       Нико так и не убрал ноги с бардачка, и носки его ботинок качались из стороны в сторону в такт музыке. Уилл, усевшийся за водительским сиденьем, молча уставился в окно, Джейсон, благоразумно заняв место посередине между ним и Перси, разглядывал то потолок машины, то пол, то подголовники сидений — что угодно, только не парней. Перси тоже уставился в свое окно, мрачный и задумчивый, он рассматривал окружающий пейзаж, сменяющий свои светлые краски на более темные, а потом и вовсе черные.       Жюль Альберт вел намного лучше, чем те три старушки на своем дьявольском такси, во всяком случае, мальчишек от его езды не тошнило, и органы внутри не превратились в кашу, просясь выйти наружу.       Он остановил у самого Дворца Аида, и Нико вылез из машины первым, осторожно закрыв дверь. Остальные вышли следом, разминая ноги.       Уилл и Джейсон были здесь впервые, и оба то ли с ужасом, то ли с благоговением оглядывались вокруг. Они определенно чувствовали себя не в своей тарелке и выглядели, как отбившиеся от своей группы туристы, не знающие местный язык и потерявшие своего гида, а теперь теснившиеся к тем, кто больше всего напоминал его: к Нико и Перси. Первый и вовсе был похож на постоянного обывателя, впрочем, им он и являлся. Нико пугал своей схожестью с призраком в толпе живых, но страшнее было смотреть на него здесь и терять из виду, потому что он с ними сливался. Перси из-за того, что молчал и хмурился, напоминал зомби, который словно был недоволен тем, что его разбудили раньше времени.       — Царство Мертвых, дом, милый дом, — задумчиво пробормотал Джексон, кинув какой-то тоскливый взгляд на Дворец.       Джейсон и Уилл перевели на него удивленно-шокированный взгляд, а Нико даже рот открыл, не веря своим ушам.       Перси, заметив их взгляды, раздраженно закатил глаза и нервно взмахнул руками:       — Ну что? Я имел в виду, что я тут бывал так часто, что ориентируюсь не хуже Нико, — объяснил он, стараясь не смотреть в темные глаза ди Анджело.       Потому что он лучше других знал, что ждет Перси, когда Аид снова закроет Врата. Как же он не заметил этого на острове! Вряд ли, конечно, это что-то бы изменило, но тогда Нико многое бы ему сказал и сделал, знай, что тут у него такой возможности может и не быть. И это ему не нравилось настолько, что он не хотел сам этого себе признавать.       — Это была ужасная шутка, — заметил Джейсон, побледнев так, что резко контрастировал с темным интерьером Царства.       Нико вдруг перестал быть таким спокойным. Он нервно оглядывался вокруг, словно искал, куда можно убежать, взъерошил свои волосы и даже обернулся вокруг своей оси. Сначала он хотел увести Перси, но потом подумал, что это будет слишком по отношению к Уиллу, с которым он так и не поговорил и… все было жутко сложно, и с Соласом он обязательно поговорит, но он не мог молчать дольше.       — Не смей, — наконец сказал он, сжав плечо Перси.       Ребята замерли, и Джексон перевел удивленный взгляд с длинных тонких пальцев, так сильно сжавшихся на его плече, на Нико. Он смотрел на его своими упрямыми темными глазами то ли со злостью, то ли с просьбой, то ли с тем и другим одновременно.       — Не смей умирать на этот раз, — процедил он сквозь зубы.       Меньше всего ему хотелось говорить это при Уилле, потому что он понимал, как ему может быть больно, но в то же время не мог с собой ничего поделать. Жизни Уилла ничего не грозит, а Перси живым он может видеть последние часы.       — Нико, я…       — Заткнись, — прервал его ди Анджело. — Придумай что-нибудь, что угодно, мне плевать.       — Нико, — мягче позвал его Перси, коснувшись его руки. Запястье мальчишки было такое худое, что он смог его обхватить, сомкнув свои пальцы вокруг него.       В отличие от сына Аида, Джексону было плевать, кто на них смотрит и кто рядом. Гораздо важней был Нико. Он с мольбой смотрел на юношу, а тот понимал, что, скорей всего, ему вновь придется причинить боль тому, кто меньше всего ее заслуживал и кому он совершенно точно не хотел ее причинять, но по совершенно безумным причинам получалось все совсем наоборот.       На душе вдруг стало так тоскливо, но он не мог позволить себе быть слабым.       — Нико, послушай, я не думаю, что после того, что произошло, Аид отпустит меня так легко. Он ненавидит меня настолько, что я не сомневаюсь — у него отдельный котел стоит специально для меня.       — Святые персики Деметры, а кто из Олимпийцев тебя не ненавидит? — спросил Нико раздраженно, но руку Перси со своей не скинул. — У большинства из них есть отдельный котел для тебя. Боюсь, Аиду придется устраивать конкурс, в котором из них тебя варить, а Арес в соавторстве с Зевсом и при участии Геры, а после того, как ты расстался с Аннабет, возможно, и Афины, думает выпустить книгу «Тысячу и один способ прервать жизнь Перси Джексона». И когда тебя это все останавливало?       Нико остановился, чтобы отдышаться, а Перси, не зная, что можно ответить на это, отвел взгляд. Он метался между тем, чтобы почувствовать себя польщенным и… почувствовать себя польщенным, потому что с недавних пор то, что большинство Олимпийцев желали ему смерти, перестало быть страшной новостью. Живым он еще ходил только потому, что был сыном Посейдона.       — На этот раз все чуть по-другому, — возразил ему Перси мягко. Нико тут же взъерепенился, собираясь ответить, но Джексон опередил его: — Не то чтобы я мечтаю шастать по Полям Наказаний, пока не рехнусь окончательно, но и не хочу давать тебе ложных надежд.       — Ты уже сделал это три раза, — процедил Нико. — Три долбаных раза, Джексон, не делай этого снова. Не смей.       Перси казалось, что все его внутренности превратились в скользких угрей и связались в морской узел, мешая ему дышать, и говорить было трудно, но он отпустил руку Нико и, смотря в его темные глаза, заставил себя сказать:       — Я ничего не могу обещать. Но сделаю все, что в моих силах.       Нико явно был не доволен таким ответом, но спорить дальше не хотел. Он убрал свою руку и, ни проронив больше ни слова, направился во Дворец своего отца. Перси молча последовал за ним, и эту маленькую процессию завершили Джейсон и Уилл.       Солас поначалу стоял, уставившись на носки своих потрепанных ботинок, потерянный и тоскливый, как щенок, выброшенный на улицу, и Джейсону стало его жаль. Он хотел его подбодрить, но нужных слов у него не нашлось, а потому он просто положил руку ему на плечо.       Уилл встрепенулся, словно прикосновение Джейсона его разбудило, и рассеянно на него посмотрел, а потом прочистил горло.       — Я… я, в общем-то, не ожидал другого, но… —       — Может, он просто не знает, что и как сказать, — предположил Джейсон.       — Наверняка, — Уилл попробовал улыбнуться, но улыбка вышла кривой. — Я… да не важно. Надо закончить со всем этим.       Он вздохнул и неуверенным шагом направился за Нико во Дворец. Джейсон молча последовал следом.       Нико уверенным шагом вел их по Дворцу, Джейсон и Уилл едва успевали обращать внимание на скудный интерьер, замечая обломки от того, что раньше было роскошным, вселяющим страх Дворцом. Перси со скучающим видом шел за Нико, словно был на экскурсии в этом месте уже в сотый раз.       — Мы ведь идем не к тронному залу, — сказал вдруг Перси, и он скорее утверждал, чем спрашивал, но Нико все же ответил:       — Да, не туда. Сначала мы вытащим мою сестру.       — Оу, Хейзел, — задумчиво произнес Перси, вспомнив, что именно из-за ее исчезновения полубоги вновь объединились, чтобы найти ее.       — А где она? — спросил Джейсон, прибавив шаг. — И что с ней сделал Аид?       — Ничего, что было бы страшней того, что творят обычно Олимпийцы со своими детьми и полубогами в принципе, — хмуро отозвался тот. — Он запер ее в восточной части замка, и она не может оттуда выбраться.       Перси прекрасно знал, зачем это сделал Аид, и не мог его за это винить. Будь он на его месте, он, скорей всего, тоже запер бы своих детей, чтобы ручонки Зевса не добрались до них.       — С ней все в порядке? — спросил Джейсон с беспокойством в голосе.       — Да, — ответил Нико, улыбнувшись.       Они как раз собирались проходить мимо Тронного зала, как вдруг ди Анджело сбавил шаг и прижал палец к губам, призывая ребят быть тише. Мальчики крались на цыпочках.       Перси весь напрягся, пытаясь понять, к чему такая осторожность. Нико выглядел встревоженным, и хорошим знаком это точно не было. Джексон, в силу своей нетерпеливости, собрался было спросить, в чем дело, но, подкравшись ближе, понял сам.       Из Тронного зала доносились два голоса, и один из них принадлежал Аиду.       — Я все равно считаю, что ее надо вернуть, — говорил он.       — Да, прекратить войну таким образом и вновь прослыть слабохарактерным Богом. Этого ведь мы и добивались! — съязвил другой.       Нико побледнел, открыв рот, а Перси старался угадать, кто это говорит — голос не знакомый, но очень похожий на Аида, только чуть ниже и немного более хриплый. Да и манера у него была… говорить резко, четко, с минимальной экспрессией.       Мальчики прокрались близко к арке, ведущей в Тронный зал, и устроились удобней, чтобы наблюдать за происходящим.       Трон пустовал. Аид сидел у его подножия, держа в руках бронзовые весы и задумчиво играя с чашами, а напротив него, утроившись в кожаном кресле с пуфиком для ног, сидел другой Бог, чем-то похожий на Аида. Он был в полосатом строгом костюме с черным шелковым, элегантно сложенным шарфом на груди. В одной руке он держал бокал с темной жидкостью, в другой — длинную трубку, и судя по вычурным кольцам с огромными камнями на длинных пальцах, он явно испытывал слабость ко всяким драгоценностям.       «Плутон», — понял Перси. Он был совершенно не в восторге от своей догадки, но Нико, посмотрев на него, словно понял, о чем тот думает, и хмуро кивнул, подтверждая его мысли.       — Ты хочешь, чтобы Олимпийцы тебя уважали и боялись или снова позволишь вытереть им об себя ноги? — продолжал Плутон. Он с надменным лицом обхватил трубку губами и на пару секунд к ней припал, вдыхая крепкий терпкий дым.       — Я хочу вернуть сына, — возразил Аид.       — Боже, какой ты зануда, — протянул Плутон, выдыхая дым, принявшийся замысловатыми витками крутится над головой Бога, развлекая его своими интересными изгибами. — Ты это должен был сделать потому, Аид, что никто не смеет относиться с таким пренебрежением к твоим вещам. Будь это какой-нибудь полукровка или безделушка.       — Плутон, я никому не позволяю так к себе…. — зарычал Аид, но его грубо прервал римский бог:       — Ну, конечно, уважение и почтение прям прут из других Олимпийцев по отношению к тебе, — съязвил он и снова припал к своей трубке. Аид молчал, все продолжая буравить взглядом весы, и Перси очень хотелось выскочить внутрь вместе с Нико, доказать, что им необходимо вернуть Фемиду и сделать это прямо сейчас, и плевать на Плутона и его слова.       — Фемида может закончить все прямо сейчас, — задумчиво пробормотал Аид, продолжая крутить весы в руках.       — Фемида все прекратит тогда, когда ей вернут ее символ власти. А это можно сделать, хорошо поджарив задницу Зевса войной.       — Война подкосит многих Богов.       — Хорошо, что мы останемся такими же, правда? — лукаво улыбнулся Плутон.       Нико уже даже выпрямился, решив, что больше не может это слушать. Аид должен был вернуть то, что ему не принадлежит, Плутон пытался его отговорить, и, судя по тому, как задумался Аид, какой злостью исказилось его лицо, у него это почти получилось. Нико должен был это остановить, но Перси схватил его за руку, останавливая, и вовремя: в Тронном зале возник еще один Бог.       И его Перси знал очень хорошо. Нико вернулся на свое место, недовольный, словно ему не досталось сладкого на десерт после ненавистной каши, но все же остался ждать, наблюдая за тремя Богами.       Бог был прекрасен: высокий и мускулистый, он напоминал одного из тех бодибилдеров, которые еще не дошли до стадии «гора мышц», но, определенно, уверенно стояли на стадии «хорошо подкачался».       Его черные крылья за спиной собрались вместе и легли на мощную спину. Сам он, не утрудив себя одеванием футболки или рубашки, стоял полуголый, достав откуда-то свой неизменный черный планшет.       — Танатос? — удивился Аид, в то время как Плутон, даже не обратив на него внимания, продолжал курить свою трубку.       — Повелитель, — поклонился он сначала Аиду, а затем повернулся к римскому Богу и тоже почтительно поклонился, хотя на него не обратили никакого внимания.       — Что такое, Танатос? — поторопил его Аид немного раздраженным голосом.       Перси помнил этого Бога еще с Аляски, и он тогда произвел слишком сильное впечатление: его до сих пор передергивало, когда он вспоминал это, и выражение «смерть дышит в спину» приобретало самое что ни на есть прямое значение. И потому сейчас Бог смерти, отчитывающийся как нашкодивший школьник перед злым директором, вызвал некий диссонанс, и Перси с легким недоумением смотрел на эту сцену.       — Полубоги начнут скоро войну, — начал он, ковыряясь в своем планшете. — А вы открыли Врата. Поток так увеличился, но не в нашу пользу. Никакая реклама и бесплатные концерты не могут удержать души на месте, а ведь совсем скоро нас ждет полубожественный апокалипсис! Ну, вы ведь знаете, экскурсии и все такое…       — Ближе к делу, Танатос, у меня разрывается голова, — раздраженно подгонял его Аид.       — Понятно, что тех, кто уже мертв, но успел перейти обратно в мир живых, мы вернем. Но что делать с теми, кто умрет на войне?       Плутон замер, внимательно смерив Аида пытливым взглядом, а тот хмуро уставился на весы.       Казалось, Владыка Подземного Царства испытывает… угрызение совести? Серьезно, Перси был бы рад записать этот момент и пересматривать это до дыр, а потом показывать будущему поколению полубогов и рассказывать, что это явление называется «стыд» и было оно у одного Бога — и у кого — у Аида! — и то раз за последнее тысячелетие. И не факт, что его можно будет заметить у Богов снова.       Аид помрачнел, и даже души на его плаще стали резвиться медленней. Плутон все так же молчал и внимательно смотрел на свое греческое воплощение в ожидании решения.       — Глупый вопрос, Танатос. Пусть они сначала свободно выйдут обратно в мир живых, пусть продолжают войну. А как только я отдам весы Фемиде… Ты заберешь их всех. Всех, до единого, Танатос, — повторил Аид. — Особенно внимательно присмотри за Персеем Джексоном. Как только я закрою снова Врата, приведешь его за шкирку лично, если понадобится, понял?       Бог смиренно кивнул, сделав в своем планшете несколько пометок.       — То есть, Персей Джексон, как понимаю, вне очереди, — хмуро пробормотал он, что-то печатая.       — У Персея Джексона вип-билет прямиком в Поля Наказаний.       — Может, тогда сразу в Тартар? — вмешался в разговор Плутон, которому идея Аида явно очень импонировала. Он даже оживился, немного выпрямившись в своем кресле.       — Нет, там у него слишком много знакомых, — отмахнулся Аид.       — Поля так Поля, — пожал плечами Танатос и, отвесив два поклона Богам, исчез в черном дыме.       — Да ты растешь прямо на глазах! — похвалил его Плутон и довольно улыбнулся, отсалютовав Аиду бокалом красного. — Они заслуживают боли. Все они. Покажи, чего стоишь. Докажи, что тебя вновь надо бояться.       Нико собирался было снова ворваться в зал, но Перси с трудом удержал его на месте. Ему пришлось даже зажать рукой ему рот, чтобы мальчишка ненароком не издал какого-нибудь звука, а он хотел. Ребята тут же спрятались за стеной, прижавшись к холодному мрамору и надеясь, что они не попались.       Аид слишком глубоко ушел в свои мысли, чтобы заметить шуршание у входа в зал, когда фоном еще трещит и взрывается Царство Мертвых под ор и крики его монстров, а вот Плутон резко повернул голову и посмотрел туда, откуда еще секунду назад торчали макушки полубогов.       Не то чтобы Перси слишком был удивлен тем, что Аид ненавидит его настолько, что приставил к нему самого Танатоса, но даже для него это было слишком. Нико хотел вмешаться, но если бы Аид увидел их здесь, вместе с живыми Джейсоном и Уиллом, лагеря лишились бы не только сына Посейдона. Вряд ли Аид, находясь в таком дурном расположении духа, станет прощать визит к себе в Царство без всяких последствий. Ди Анджело брыкался, пытаясь вырваться, и Перси подумал о том, что надо бы его отсюда оттащить, пока он ничего не испортил, как мальчишка снова замер, шокировано уставившись куда-то за плечо морского полубога.       Сначала Перси подумал, что это какая-то уловка, чтобы отвлечь его внимание, но потом он увидел, что Джейсон и Уилл не менее удивленно смотрели в ту же сторону. Он отпустил Нико, и тот не стал издавать ни звука. Перси осторожно выглянул из-за арки.       В Царстве Мертвых появился Зевс.       — Нам надо поговорить, — заявил он.       — Конечно, — ответил за Аида Плутон. — Только от ушей лишних избавимся.       И он посмотрел прямо туда, где были полубоги.       — За руки! — велел Нико и, не думая, одной рукой схватил того, кто был ближе всех — Перси, а другой Уилла, который едва успел протянуть руку Джейсону.       Нико закрыл глаза и скользнул во тьму. И на пару секунд мир вокруг существовать перестал.       Ребят выбросило куда-то рядом с Дворцом, и Нико исчез сразу, как они выскользнули из темноты.       — Что произошло? — встревоженно спросил Уилл. — Где он?       — Такое бывает, — ответил Перси, сам стараясь не запаниковать. — Просто он потерял контроль, на это уходит слишком много сил.       — Надо вернуться, — сказал Джейсон, выпрямившись.       Короткое путешествие по теням, видимо, было для него не большим делом, а может, одна поездка с ненормальными старушками в такси закалила его желудок. В любом случае, он смотрел на Дворец, находившийся не слишком далеко, и решительно собирался снова туда войти.       — Зачем? Тоже вип-билет захотел? — спросил Перси.       На самом деле и он понимал, что надо вернуться и как-нибудь чудесным образом стащить весы, но идея вламываться в Тронный зал, где беседуют три Бога, которые его ненавидят… Скорей всего Зевс сделает то же, что и сделал с отцом, и Аиду придется собирать его в Тартаре по кусочкам, чтобы потом самолично прибить за несдержанное обещание и снова рассыпать его прах по бездонному аду.       — Подождем, пока Зевс поговорит с ним? — спросил Уилл.       Он был весь зеленый, его слегка покачивало, но ни разу за все время в Царстве Мертвых он не пожаловался, хотя это место сломило не одного похожего на него полубога. Что заставило Перси зауважать его еще больше.       — В последний раз их разговор ни к какому компромиссу не привел, — заметил Перси.       — Тогда надо будет придумать, как их отвлечь, и…       — Вы не успеете их стащить, как тут же окажетесь еще одной запертой душой на его плаще.       Нико вновь появился рядом с ними. Лицо его стало бледнее, и на лбу появилась испарина. Ему определенно было плохо, хотя бы взять во внимание тот факт, что он… просвечивается?       Видимо, Нико уловил вопросительные взгляды ребят, а потому объяснил:       — Такое маленькое путешествие по теням отняло у меня много сил, — признался он. — Не могу материализоваться до конца, но это не так уж и важно. Сейчас нужно найти Хейзел.       До Дворца им вновь пришлось идти. Нико нашел пути, по которым, учитывая все обстоятельства, идти было безопасно и надежно, но, чуть дольше. Они шли по длинному коридору, освещенному только тусклым светом, пока не наткнулись на двух огромных собак, не уступающих размерами Миссис О’Лири.       — Назад, — предупредил Нико ребят, а сам, совершенно не сомневаясь в своих действиях, подошел к ним, выставив вперед руки.       Адские гончие, как послушные выдрессированные собаки, подошли к нему, обнюхав все его тело, а потом сели обратно, завиляв хвостами. Оба зверя вытянули вперед головы, позволяя Нико гладить себя.       — Обещаю в следующий раз принести вам мясо, — сказал им ди Анджело, поглаживая обоих под подбородком.       Те вытащили языки, капая слюной прямо на пол, но Нико это не смутило. Он просто попросил ребят немного подождать, а сам исчез за тяжелыми дверьми, которые охраняли эти собаки. И как только ди Анджело ушел, обе гончие хмуро уставились на ребят, и те только надеялись, что их не приняли за обещанное сыном Аида мясо.       — Может, стоило пойти с Нико? — высказал предположение Джейсон.       — Ты хочешь подойти близко… к ним? — уточнил Перси, подозрительно косясь на гончих.       — Спросил тот, у кого вместо обычной собаки адская гончая?! — напомнил Уилл.       — Эй, миссис О’Лири другое дело.       — Ну, конечно, она ведь не порождение Ада, — съязвил Солас, не сводя испуганно-подозрительного взгляда с гончих.       Перси хотел было смерить Уилла недовольным взглядом, но наткнулся на Джейсона, который медленно покачал головой, и продолжать маленькую перепалку с Соласом больше не стал.       Он не подумал об этом тогда, и сейчас ему стало немного стыдно за ту сцену с Нико у входа. Вряд ли ди Анджело успел поговорить с Уиллом, и Перси, если честно, не был до конца уверен, что в итоге решит Нико, но независимо от решения вряд ли для Соласа тот их разговор был приятен.       Боги, как ему не терпелось уже поскорее сразиться с кем-то, потому что хоть там было все понятно: победа или смерть — третьего не дано.       От молчания, повисшего между ними, спасли открывшиеся двери и Нико с Хейзел, спешащие обратно к своим друзьям. Судя по всему, Нико рассказывал своей сестре, что успело произойти в ее отсутствие, и та внимательно его слушала, иногда прерывая, чтобы задать вопрос.       Хейзел выглядела слегка похудевшей, ее кудри немного потеряли свою упругость и лежали спутанными волнами. Она старалась держаться бодрячком, но ее золотисто-карие глаза выдавали усталость и недосып. В целом, она была в порядке, и это не могло не радовать.       — Ох ты, кто пришел в Царство Мертвых! — удивилась Хейзел, улыбнувшись мальчишкам.       Они быстро обменялись приветствием и сразу перешли к делу.       — Гера сказала, что отдала весы Аиду. Нам они нужны, чтобы вернуть Фемиду, — заключил Перси, вычленив из всех планов наиболее важную деталь для них сейчас. — Ты совсем ничего не слышала? — спросил он с надеждой.       Хейзел закусила губу, виновато опустив взгляд. Пока ее друзья в верхнем мире сражались, пытаясь остановить войну, она проводила время здесь, не способная выйти даже из комнаты. Она ненавидела чувствовать себя бесполезной.       — Нет, — покачала головой девушка.       — Хорошо, тогда придется спросить у самого Аида, — сказал Перси обыденным тоном.       — Я не думаю, что хочу его видеть, — засомневалась Хейзел, справедливо полагая, что отец снова запрет ее в комнате, как только увидит. В последний раз он так и сделал.       — На этот раз он тебя не тронет, — уверенно возразил Нико. — Я буду рядом.       Он сжал ее руку, коротко кивнув, и девушка благодарно ему улыбнулась. Нико прочистил горло и, снова сунув руки в карманы, сказал:       — Нам нужно достать весы Фемиды. Они у Аида, а с Аидом сейчас Плутон и Зевс. Поможешь?