Alea est jacta

Из замка удалось выбраться незамеченными. Долохов вёл их по безлюдным местам, безошибочно сворачивая и не путаясь в кажущихся бесконечными коридорах. Чувствовался большой опыт в тайных вылазках. Наконец, парочка беглецов выбралась на свежий воздух. Ада, покрутив головой, поняла, что они вынырнули с чёрного входа – окованная железом дверь тут же слилась со стеной, стоило её захлопнуть. А дальше был забег до кромки леса, огибая по широкой дуге теплицы. Слизеринец так и не выпустил из поистине цепкой хватки ладонь волшебницы, так что ей волей-неволей приходилось поспевать за ним. Любопытство – черта, присущая многим людям, не важно маги или нет, не давало вырваться. Некроманта интересовало то, что приготовил Антонин: с его авантюрным складом характера ожидать можно было чего угодно. К полудню солнце начало припекать не по-осеннему горячо. Ада сняла мантию, оставшись в школьной униформе: шерстяной складчатой юбке значительно ниже колен, шерстяном же свитере поверх белой блузы. Не самая практичная одежда по мнению самой девочки, но выбирать не приходилось. Радовало одно – вне учебных лекций можно разгуливать в чём пожелаешь. Особенно страстно волшебница желала избавиться от галстука – удавки зелёного цвета с вышитым гербом факультета. Певерелл, даже нося его завязанным максимально свободно, ощущала, как ткань сдавливала горло. Долохов развлекал свою спутницу, травя многочисленные байки (некромант не могла поверить, что всё это происходило с ним здесь, в школе), попутно рассказывая о примечательных местах Хогвартса. После одной из историй Ада мысленно зареклась соваться в Запретный лес. Твари там водились поопасней оборотней, и не факт, что даже ей, магу смерти, удастся унести ноги. В такие места ходили хорошо сработанные группы боевых магов, промышляющих незаконной добычей ингредиентов. Опасное, но прибыльное ремесло. Поляна была обжитой: под брезентом лежали загодя запасённые дрова, само место оказалось очищено от лесного сора, рядом с поваленным деревом, по всей видимости служащим лавкой, стояла большая корзина, сверху накрытая тканью. Присвистнув, Ада подошла ближе и, приподняв отрез белого полотна, с любопытством заглянула внутрь. Уважение к Долохову крепло с каждой минутой – он позаботился не только о живописном виде (невдалеке от озера, так, чтобы можно было сквозь стволы деревьев видеть чёрное зеркало водной поверхности), но запасся и провиантом – в корзине лежало блюдо с румяными пирожками и стоял совершенно магловского вида термос. – Даже не допускал мысли, что откажусь пойти с тобой? Антонин самодовольно улыбнулся. Он-то был уверен – юная колдунья обязательно составит ему компанию. Хотя бы потому, что слизеринцу удалось её заинтересовать, выделиться из толпы. Ещё утром юноша сбегал на кухню, где домовики, обрадованные визитом ученика, готовы были дать ему не то, что немного пирожков и чай, но еды на целую роту солдат, как минимум. С трудом удалось отговориться от ещё большего количества провианта. Усевшись на поваленное дерево, Ада с благодарным кивком приняла от Долохова кружку с исходящим паром чаем. Пах он неуловимо знакомо, вдохнув поглубже, некромант смогла разобрать аромат мелиссы и чабреца. В доме её дедушки заваривали точно такой же, только по весне добавляли иногда листья смородины. Сглотнув тяжёлый ком в горле, девочка подула на напиток и сделала первый глоток. С Долоховым оказалось приятно не только разговаривать, но и молчать. Он не лез в душу, но тепло, исходящее от него, отогревало что-то внутри. Впервые за нынешнюю жизнь некромант чувствовала нечто подобное. Раньше всё было просто: есть семья и есть те, кто полезен. Но сейчас, сидя бок о бок с совершенно незнакомым ей человеком, некромант пожелала чего-то иного, того, чего сознательно лишала себя – возможности вновь назвать кого-то своим другом. – Почему? – зелёные глаза испытующе посмотрели на слизеринца и тот, не отведя взгляда, ответил: – Потому что ты не притворяешься. Здесь каждый носит маски. Хогвартс – тренировочный полигон для будущих глав чистокровных семей, где они учатся плести интриги, говорить, играя словами, манипулировать и использовать всех, кто будет неосторожен. Те же, кто этого не делает, становятся безучастными зрителями, не вмешивающимися ни во что. Мне тошно в их обществе! Ада горько улыбнулась. «Не притворяюсь, значит? Ты ошибаешься». – Не обманывайся, Долохов. Я – самая большая притворщица. Тебе лучше поискать кого-то другого, из меня выйдет отвратительный друг. Девочка, поставив на ствол деревянную кружку, поднялась, собираясь уйти. Пока ещё это было возможно. Но крепкая рука, сжавшаяся на плече, не позволила сбежать. – Ты не права. Резко обернувшись, некромант, полыхая взглядом, со злостью посмотрела на мага. – Хочешь сказать, что знаешь меня лучше меня самой?! Да что ты можешь понимать! – Я не знаю. Вижу. Ты сияешь, как солнце. Нет, как луна. Её вроде называют солнцем мёртвых? Почему-то мне кажется, что так будет правильнее. Ада по-новому взглянула на стоящего перед ней юношу. Он, не понимая ещё до конца, смог увидеть сокрытое. Вот так, походя, заглянуть в саму душу… И предложить то, от чего никак не захочется отказаться. – Ты – Видящий? Долохов пожал плечами. В их маленькой семье никто не давал имени этому странному дару. Просто отец, Владистав Долохов, мог, едва взглянув на человека, понять его суть. Не в плане «хороший-плохой», но близко к этому. Видел людей с гнильцой – предателей и убивцев, видел настоящих праведников, внутренним своим светом способных уничтожать тьму в других. И Антонин унаследовал необычное умение родителя. Как и Долохову-старшему, оно помогало верно выбирать тех, с кем связывать свою жизнь. – Не знаю. Просто вижу, что не ударишь в спину, если иметь неосторожность повернуться. Эти, – юноша с презрительным выражением на лице кивнул в сторону замка, – Рассматривают дружбу как полезные связи в будущем. Хороший подход, эгоистично-верный, но… – Но совершенно для нас неприемлемый, – Ада, расслабившись, чуть улыбнулась магу, – Понимаю, о чём ты говоришь. Но принять не могу, слишком щедрый дар. – Леший! Объясни почему! Волшебница, прикусив губу, рассматривала опавшую листву под ногами. Смотреть стоило куда угодно, но только не на мага, стоящего всего в единственном шаге. Сделав который, некромант может изменить жизнь человека, так открыто и бескорыстно предлагающего одно из величайших сокровищ. – Я тёмный маг. Очень-очень тёмный. – А я – светлый целитель как будто! – схватив за плечи, Долохов встряхнул девочку, заставляя посмотреть ему в глаза, – Так старательно ограждаешь себя от мира, что не замечаешь, как становится только хуже. Тёмный или светлый – всего лишь вектора силы, они не делают тебя хорошим или плохим человеком. Хватит уже трусливо прятаться! Дрожа, Ада стояла, не в силах пошевелиться. Антонин беспощадно бил по самым больным местам, вытягивая наружу всё, что старательно загонялось в самый дальний угол сознания. Да, некромант боялась причинить вред тем, кто упорно, не замечая барьеров, хватал за руку, не давая упасть. Но страшнее всего было поверить, чтобы потом разочароваться. И самым лучшим выходом, раз за разом, становилось бегство. Видя смятение волшебницы, юноша разжал пальцы и, выхватив палочку, затараторил, не давая и секунды передышки, чтобы остановить его: – Я, Антон* Владиславович Долохов, магией и жизнью клянусь, что ни словом, ни делом, не причиню вреда той, что носит в миру имя Аделаиды Даррэм, отныне и присно, и во веки веков. Некромант, охнув, прижала ладонь ко рту. Теперь дороги назад больше не было. Серебристая, ярко светящаяся, лента на запястье Антонина ещё не успела погаснуть, как в тишину упали твёрдые, от сердца идущие слова: – Я, Адена Мара** Певерелл, магией и жизнью клянусь, что ни словом, ни делам, не причиню вреда Антону Владиславовичу Долохову. Да будет слово моё крепко, отныне и впредь и во веки веков! *Антонин – калька с Антона, для удобства англоговорящих. В клятве же используется то имя, что дано при имянаречении **представим, что второе имя Ада взяла в честь своей «второй» матери, влившей в её жилы свою кровь и магию. Мара – как дань русской земле, где тогдашняя сквибка прожила долгое время Такой же ослепительно-яркий след украсил и бледную руку волшебницы, чтобы погаснуть уже через пару мгновений после произнесения клятвы. Икнув, Ада расхохоталась, смаргивая льющиеся слёзы. Никогда она не думала, что произнесёт нечто подобное. А вот, поди же, встреча с человеком, не признающим никаких правил и прокладывающим свой собственный путь доказала – некромант способна на подобную глупость. Или не глупость вовсе? Кто знает… – Певерелл?! Те самые? – Долохов, шокированный открывшейся правдой, широко распахнутыми глазами смотрел на волшебницу. Даже ему, выходцу из другой страны, не раз приходилось слышать о семье магов, ведущей род от Предвечной. И все рассказы, как на подбор, были один другого страшнее. А между тем вот она, потомок грозного рода, совсем девчонка, свет души которой почти ослепляет. Боящаяся потери ли, предательства ли так, что выбрала вовсе никого не подпускать к себе. И порывистость самого Долохова, чисто русская «что в голове, то и на языке», разрушившая монолитную стену. Отсмеявшись, Ада смахнула выступившие слёзы. Данная клятва змейкой свернулась на руке, то ли грея, то ли напоминая: ты теперь в ответе. Но по-новому звучало: тебе теперь есть на кого опереться. Без утайки. Без недомолвок и спектаклей. Склонив голову на бок, некромант мягко, с теплотой во взгляде, спросила: – Не жалеешь? Обнимался Долохов так же, как и жил – пылко, со всей силы (и дури тоже). Волшебница грешным делом пожалела, что, подобно чистокровным девушкам, не носила корсеты. Хоть какая-то защита была бы от поистине медвежьих объятий. Сам Антонин думал – счастливее дня у него давно уже не случалось. Это тяжело на самом деле: видеть людей насквозь, понимать, что ты сам никогда не сможешь жить так же. Разное воспитание, разное мировоззрение. На деле же – напоминание из разряда «А чего тебе ещё надо, русский варвар?». Нет, были и те, кто думал по-другому, но их души (суть самого мага ли?) были такими тусклыми, совершенно не-жи-вы-ми. Антонин с его огненным темпераментом просто смял бы их волю, подчинил себе со временем. А какая это дружба? – Долохов, отойди от неё. Немедленно! – голос, раздававшийся сзади, порядком напугал. Антонин тут же выпустил девочку, в мгновении ока задвинув её за спину и выставив вперёд палочку, готовый обороняться. От ближайшего дерева отделилась неверная тень, через доли секунд воплотившаяся в злую, растрёпанную Вальбургу, скинувшую «Дезиллюминационные чары». Чёрные локоны, выбившиеся из идеальной (до недавнего времени) причёски, падали на покрасневшее лицо. Слизеринец, даже увидев сокурсницу, не спешил выходить из боевой стойки. – Вальбурга, что ты здесь делаешь? – некромант, обойдя Антонина, приблизилась к мисс Блэк. Напряжение было почти ощутимо – вот-вот рванёт от одного неверного слова или взгляда. – Меня больше интересует другой вопрос: что здесь делаешь ты, да ещё в такой компании?! Когда почувствовала, как «маячок» удаляется прочь от замка, сразу побежала тебя спасать. Ада в растерянности потёрла переносицу. Чего-чего, а подобного она никак не ожидала. Второе потрясение за день обещало перерасти в долгие часы размышлений впоследствии. «Интересно, когда-нибудь наступит то время, когда я научусь лучше понимать людей?» – волшебница мысленно вздохнула, как никогда ощущая себя совершенно не ориентирующимся во внешнем мире ребёнком. – Спасибо, что приглядываешь за мной, Вальпи. – О, всегда пожалуйста, моя дорогая. На незаданный вопрос отвечу: нет, это моя инициатива, Арктурус не в курсе, – колдунья брезгливо провела ладонью по лбу, стирая липкие капельки пота. Забег от замка до озера, растянувшийся в двадцать минут, дался ей тяжело. Да и, как выяснилось, зазря всё. Ни от кого «маленького некромага» спасать не нужно – судя по жестам, мимике эта парочка уже спелась. Зря только перестраховалась, беспокоясь за неприспособленную к жизни в обществе Певерелл. Хорошо, что там не разозлилась: поняла причины такого поступка. – У нас там пирожки есть. И чай. Составишь компанию? – Ада улыбалась так солнечно, по-детски открыто, что мисс Блэк и не заметила, как оказалась усажена на бревно и зажата с двух сторон слизеринцами. Подозрительно осмотрев зажатый в руке пирожок, Вальбурга всё же откусила. Квашеная капуста – не самая любимая начинка, но и она сойдёт. В такой-то компании. Назад возвращались дождавшись, когда прозвучит колокол. Вальбурге удалось растянуть на них троих «Дезиллюминационные чары», так что шли, почти не скрываясь. Долохов галантно придерживал Аду под руку, вторая же волшебница отказалась от подобного. Наглый русский, ведущий себя совершенно не подобающе, ей ну вот ни капельки не нравился. Но, видимо, придётся смириться с его присутствием. Там, на поляне, когда мисс Блэк только пришла, отчётливо чувствовались следы магии, и ведьма прекрасно знала какой. Группа распалась лишь неподалёку от дверей в Большой зал. Вальбурге по статусу полагалось сидеть среди таких же безупречно-чистокровных, во главе стола. Колдунья, не тая, самой себе призналась – она бы предпочла место рядом с Адой. Потому что некромант нравилась ей, как человек, и была интересна. Но, увы, положение обязывает к другому. Смешно, знали бы эти высокомерные выходцы из древних семей, кто сидит рядом с ними, ничем не выдавая себя: тысячелетняя история рода против каких-то жалких столетий. Сумку с учебниками удалось отвоевать лишь у самого стола. Долохов на полном серьёзе утверждал, что «девочкам нельзя носить тяжестей». Там тяжёлого-то – два учебника да блокнот, но поди же переспорь упёршегося, как баран рогами, русского. Проще сдаться, чем объяснить почему нет. Об их маленьком приключении знал, как оказалось, весь факультет. Слизеринцы то и дело поглядывали на них: кто открыто, кто только косился. Поморщившись, Ада села к Элис. Девочка, уже наслушавшаяся всякого бреда, растерянно улыбнулась. Мисс Кана подумала, что её подруге (подруге ведь?) не стоило знать, какие слухи о ней гуляли. И ведь никого не смущал возраст предполагаемых участников! Долохов, опустившийся на скамью по правую руку от Ады, отгородил её, как стеной, от любопытных взглядов софакультетников. Вскинув голову, некромант зло усмехнулась. Похоже, что её идея с «сидеть тихо и не высовываться» с треском провалилась. Ну и плевать. Если кто будет лезть к ней ли самой, к Долохову или Реддлу, она не будет себя сдерживать. В разумных пределах, конечно. Воткнув вилку ни в чём не повинное овощное рагу, девочка приступила к обеду. – Нет, ты не останешься с нами в библиотеке, – терпеливо, как малолетнему дитяти, объясняла Ада. Спор длился уже минут пять и грозился растянуться надолго. Антонин, проводив девочек, не спешил уходить. Он и сам не мог понять, почему ему нравилось доводить волшебницу. Обычно спокойная, холодно-отстранённая, в минуты гнева она вспыхивала огненным заревом. «Аура» её, как потом станет известно магу, в такие моменты искрилась, горела, как самый настоящий пожар. Медленно сатанея, некромант мысленно уже прикидывала, не убьёт ли Антонина вот этим симпатичным учебником по Истории магии в три ладони толщиной, когда слизеринец, почувствовавший угрозу, всё-таки убрался восвояси. Тяжело опустившись на стул, Ада расслабленно выдохнула. – Прости за это, Элис. Долохов – это что-то с чем-то. – Ничего… Ада, а ты знаешь?... Опёршись локтями на стол, некромант опустила на сложенные «в замок» пальцы голову. Меньше всего её волновали сплетни людей с чересчур богатым воображением. – Знаю. Не обращай внимания. Некоторым просто не о чем языком почесать. «Всё же что за стерлядь пустила этот слушок? Видеть нас вместе могли только тогда, когда пробирались по замку. Или это кто-то из моих одногодок? Узнаю – прокляну так, что не каждый целитель вернёт как было!» Домашнего задания особого и не было, потому замолчавшие волшебницы углубились в изучение того, что было интересно каждой из них. Элис читала книгу по законам волшебного мира, конспектируя особо важные моменты в чистый свиток. Ада, вздохнув, взялась за изучение защитных плетений: щитов, барьеров и рун. Не самая понятная для первогодки тема, но небольшую книжку можно было прекрасно скрыть за толстенным учебником по Истории магии. Книга, почти брошюра, оказалась на диво познавательной. Ада освоила только начальные щиты, вроде того же «Протего», не покушаясь ещё на что-то большее. Не хватало не только контроля, но и понимания. А тут – всё подробно, понятным языком. Руки так и чесались попробовать на практике. И некромант даже знала с кем. Скрипнул отодвигаемый стул, отрывая от изучения последних страниц. Некромант, прервав чтение, с удивлением посмотрела на мага, как ни в чём не бывало занявшего пустующее кресло. Одного взгляда невозможно синих глаз хватило, чтобы Элис, подорвавшись с места, пискнула что-то о необходимости посетить уборную и убежала прочь. Ада с некоторым стыдом подумала, что совсем забыла про Реддла. Впрочем, тот поспешил напомнить о себе. Некоторое время мальчик просто сверлил её взглядом, словно пытался прочитать мысли. И только потом заговорил, так тихо, что слова приходилось почти угадывать: – Ты меня избегаешь. Почему? – Я не избегаю, – Ада, совершенно выбитая из колеи, помотала головой. – Избегаешь. Что, сиротку жалеть приятнее? Взвившись, некромант подалась вперёд, чуть ли не столкнувшись лбами с сидящем практически напротив Реддлом. Сжимая кулаки, девочка рассержено зашипела: – Не говори ерунды! – и уже тише, – Думала, что ты нашёл себе компанию, и я там буду лишней… Полуприкрыв глаза, Том кивнул, принимая объяснение. Повеяло холодком по спине, противным, пробирающимся под самую кожу. Ада, сжав зубы, усилием воли отгородилась от этого ощущения. На миг показалась, что она сидит совершенно голой перед этим мальчишкой, которого хотелосьто ли задушить, то ли похвалить за талантливость. – Будешь копаться в моей голове – дам в лоб, – будничным тоном просветила некромант, запахивая поплотнее мантию. Реддл, усмехнувшись, без разрешения взял ту самую книжечку по защите, упавшую на стол, повертел в руках, хмыкнул, и только потом ответил: – Ты всё равно не читаешься. Если с Долоховым молчать было комфортно, уютно даже, то сейчас, сидя бок о бок с тем, кто был гораздо ближе по крови, Ада чувствовала неловкость. Недосказанность дамокловым мечом повисла в воздухе, грозя однажды обрубить тонкие ниточки доверия, протянувшиеся от души к душе. – Если тебе нужен покровитель, то скажи. Не обязательно обращаться к кому-то вроде того русского психа. У него плохая репутация. – Мне не нужен покровитель, с Долоховым мы дружим. И он не псих вовсе, – вышло как-то обижено, так, что Реддл даже посмотрел с удивлением. Кивнув самому себе, мальчик поднялся, забирая с собой и недочитанную книгу. Проследив за взглядом Ады, Том озорно, по-мальчишечьи, улыбнулся. – Верну завтра на зельях. Если сядешь со мной. Откинувшись на спинку кресла, некромант улыбалась. Реддл не был похож на Долохова, ну вот нисколечко. Но дружбу предлагал также открыто. В библиотеке Ада с вернувшейся Элис просидели до самого ужина, пока Антонин, пламенея свежим рубцом на щеке, не выгнал их из обители знаний на ужин, а после – на свежий воздух. Чинно гуляли вокруг Чёрного озера, слушая бесконечный трёп слизеринца. Видели издалека Большого кальмара, Ада, сглотнув, подумала: «Никогда-никогда-никогда не полезу в озеро!» Кальмар превосходил самые смелые ожидания, невольно навевая мысли о кракене. Оставалось надеяться, что диета у этого монстра самая что ни на есть травоядная, иначе с легкостью можно догадаться, куда девают изрядно провинившихся студентов. Долохов, выслушав предложение волшебницы, с радостью согласился на совместные спарринги. Магу было интересно, чего в бою ожидать от обученного (а иначе не отправили бы в школу, полную детей) некроманта. Неожиданностью стало то, что и Элис попросила взять её с собой. Девочка хотела научиться защищать себя и близких, не дожидаясь, пока школьная программа дойдёт до того же «Протего». Ада согласилась, умолчав, что на большинство энергоёмких защитных конструкций у слизеринки попросту не хватит сил. Астрономическую башню брали почти что приступом. Еле-еле взбираясь по бесконечным ступеням, некромант мысленно костерила магов, так и не додумавшихся до создания лифтов. Телепортация у них есть, а вот чтобы с первого этажа попасть на башню приходилось работать ножками, которые грозились вот уже на следующей же ступени отвалиться. Антонин, провожающий девочек до башни, только сочувствующе посматривал на них. Юноша выглядел гораздо бодрее, несмотря на то что именно он нёс оба телескопа. К счастью для Ады, Долохов оказался в хозяйстве более, чем полезен. О чём ему и было сказано этаже на втором. До пятого доскакали быстро, подгоняемые магом, обещающим показать, насколько он «полезен» и отвесить одной «светлой головушке воспитательный подзатыльник». Это дальше уже ползли улитками, выдохнувшись вконец. На смотровой площадке их встречали такие же взмыленные однокурсники со Слизерина и Гриффиндора. Только у них-то не было того, кто заботливо дотащит отнюдь не лёгкий телескоп, а складировать эту бандуру в сумку с расширением пространства нельзя – каюк придёт. Подобные магические артефакты чрезвычайно хрупки, любое необдуманное действие вело к поломке. Мистер Дэвис Браун – моложавый мужчина с бородкой клином и посеребрёнными сединой русыми волосами – с удовольствием наблюдал за порядком утомлёнными учениками. Профессор Астрономии думал о том, как полезно иногда сбивать спесь с выскочек, показывая им, насколько они беспомощны без своей магии. Сам слабенький волшебник, мистер Браун недолюбливал тех, кого Высшие силы не обделили талантом. И учил он, жёстко и сурово, так, что запоминалось раз и на всю жизнь. Без стеснения проходился и по «прямоте рук» и по умственным способностям студента. Ада, скрипя зубами, едва сдерживалась от того, чтобы не проклясть ехидного, язвительного мужчину, почти доведшего до слёз Элис. А тот, будто чуя что-то, поливал грязью то её саму, то сжавшуюся в комок мисс Кана. Этот час был настоящей пыткой для нервов всех присутствующих, но и он закончился. Встретить в пролёте, ведущим на лестницу, Долохова было более, чем ожидаемо. Слизеринец стоял, опёршись спиной о стену. И к нему так восхитительно-легко оказалось прислониться, ощущая, с одной стороны тепло человеческого тела, а спиной – холод каменной кладки. – Задолбал? – по-русски просил Антонин, понимающе посмотрев на бледное, в красных пятнах, лицо девочки. – Не то слово, – некромант вздохнула, ощущая, как саднят ладони от мелких ранок, оставленных собственными ногтями, – Если я его убью, в Азкабан посадят, да? – Ага. Но мы поставим тебе памятник! Фыркнув, Ада передала другу астрономический инвентарь, у Элис Долохов забрал его сам. Парочка задержавшихся гриффиндорцев попыталась было пошутить про «заботливую мамочку», но под угрозой спустить мордой вниз по всем лестничным пролётам, быстро сдулась и ретировалась. В спальне волшебницам хватило сил только на то, чтобы умыться. Некромант ещё заглянула в заветный блокнот, но листы в нём оставались девственно-чисты. Проведя пальцем по странице, Ада потянулась мыслями к Тому. Так и заснула, убаюканная мерным дыханием Элис, не видя, как на белоснежном полотне начали появляться торопливо написанные строчки.