Болезненная откровенность

Ощущение чьего-то присутствия и неотрывного взгляда побеспокоило сон Кьеко. Она приоткрыла глаза и в дверном проеме, ведущем на балкон, увидела высокую мужскую фигуру. Сердце пропустило удар от испуга. Но, прежде чем голос начал ей повиноваться… Высота, длина ног и рук, ширина плеч – как только все сошлось в голове, девушка облегченно пробормотала: – Тсуруга-сан… – и тут же осеклась, мысленно давая себе пощечины. «Дура, дура ты, Кьеко, откуда в твоей спальне ночью взяться Тсуруга-сану? Ты о чем вообще думаешь? Да как ты посмела увидеть такое бесстыдство! Теперь даже годы, проведенные на священной горе Фудзи в медитациях, не смогут очистить твою опороченную душу, смеющую допускать мечты о Повелителе ночи в твоей комнате! Нет-нет-нет! Гореть тебе в аду, глупая Кьеко!» – Пожалуйста, пусть этот сон уйдет, – простонала Кьеко, уткнувшись в подушку. Ее голос вывел мужчину из ступора. «Неужели для нее так ужасно видеть меня? Мне лучше уйти». Но уйти для него было уже невозможно. Куон вспомнил свои недавние мысли. «Какая из ипостасей лучше подошла бы для объяснения?» Он решил. Корн. Тот, кто опутан самой густой сетью лжи. И тот, кто был настолько близок, что ему даже было разрешено называть ее по имени. – Кьеко, – тихо позвал он.