Мгновения

      Алистер смотрел на то, как Кусланд на карте Ферелдена расставлял какие-то шишки да камушки. Айдан выдернул из волос пару заколок и вставил в уже отмеченные дыры. Новичок что-то бормотал под нос, периодически перераспределяя шишки и камушки, а затем кинул на карту кольцо Кусландов; оно приземлилось недалеко от Лотеринга, аккурат там, где находился их небольшой отряд. Алистер не понимал всех перемещений на карте, но внимательно следил за этими действиями. — Что ты делаешь? — наконец-то прозвучал голос Алистера. Кусланд нахмурился и расположил группу камешков недалеко от шпильки, под которой было подписано «Орзаммар», затем, поджав губы, посмотрел на друга: — Ты ведь ни черта не понимаешь в тактике? — дождавшись утвердительного кивка, он опять нахмурился, а потом неожиданно даже для самого себя сказал. — Подойди ближе, я, может, и научу тебя за наше путешествие. На это губы поджал уже Алистер, мол, он не сможет да и не хочет: — Брось, Ал, ты поражаешься моему опыту и возможности принимать решения. Так не ломайся, дыхание Создателя, и подойди. Алистер всё же подошёл к карте, расстеленной на земле, и уселся рядом с разбойником. Кусланд улыбнулся и показал пальцем сначала на шпильки, сказал: «Главные ориентиры», потом на шишки: «Остатки армии и людей короля», затем на камни: «Порождения тьмы», и наконец, тыкнув в перстень, обозначил: «Мы». Айдан вздохнул и, посмотрев в лицо недохрамовника, сказал: — Я понимаю, что это тяжело, но надо разобраться с ходом битвы при Остагаре. — Быстро убрал перстень и переместил шишки и камни в позиции, изначально предполагавшиеся в битве. — В тактике рассматриваются пять важнейших понятий. Первое — проходимость. Какие характеристики рельефа были в землях Коркари? — Ну… эм… влажная почва? Болота там. И туманы. А ещё холодные ветры, — почесал рукой затылок молодой человек.       Кусланд ободряюще кивнул и стал объяснять: — Высокая влажность, одним словом. Это мешает в первую очередь нам. Порождения не чувствуют каких-то мизерных изменений климата. В отличие от людей. Их доспехи, в основном, из костей и кожи, что не поддаются ржавчине, хоть и защищают хуже. Второе — простреливаемость. Что ты можешь сказать на это? — М-м-м-м… — Алистер пожал плечами и нахмурил брови. — Не «м-м-м-м», а битва проходила в низине. Из крепости Остагара мы хорошо простреливали поле боя, в отличие от порождений, которые стреляли из леса, — усмехнулся Айдан, внимательно наблюдая за спутником. — Третье — маскировка. — А что там можно маскировать? — удивился парень. — Король думал то же самое, хотя можно было заранее выставить пару групп магов. Два-три человека держат щит, ещё два-три сильно скашивают противников такими вещами, как «Огненная геенна», «Электрический шторм» и «Ледяная буря». Можно было бы пристроить там запасник с лириумом. Но это уже при идеальной расстановке. Также можно было вырыть траншеи и ямы с кольями, но этого не было сделано. Кто-то скажет, что времени было мало. Так что этот пункт мы можем снять. Ничего подобного так и не успели и порождения, — резко оборвал предположения Страж. — Четвёртое — оборонные свойства.       Алистер ещё больше замялся, ощущая себя на одном из уроков в церкви. — Могу предположить, что этот пункт тоже остаётся на нашей стороне, — хотя ответ был должен был быть более утвердительным, но звучал он скорее как вопрос. — Нет. Так думал король. Мы могли в случае чего отступить обратно в Остагар, крепость, хоть и потрёпанную веками, но с надёжными стенами. И пробиваться бы пришлось им долго. Но вот незадача: был подкоп. И скорее всего, не один. Порождения перехитрили нас в этом пункте, — устало покачал головой Кусланд, наматывая чёрную прядь себе на указательный палец. С каждым словом голос становился всё тише и более прерывистым, будто Айдан винил себя за неудачу в этой битве. — Последнее. Обзор. Единственное место, откуда были видны действия противника — Башня. С Башни должен был поступить сигнал. — Сигнал поступил, но Логэйн… — договорить ему не дали. — Что ты заладил, Логэйн да Логэйн, — Айдан мгновенно перешёл на крик. — Мак-Тир один из гениальных полководцев и просто так отступать не стал бы. Мы подали сигнал слишком поздно! Он увёл солдат от неминуемой гибели! Ты знаешь, когда мы зажгли огонь? Когда двух третьих от той части армии уже не было! Какое соотношение людей было у Логэйна Мак-Тира и короля Кайлана? — В армии Логэйна была одна треть, — недовольно буркнул Алистер. — А порождений тьмы в изначальных подсчётах наших солдат? — Откуда я знаю? Мне что, надо было их считать?! — праведно возмутился молодой человек. — Навскидку, на одного солдата десять порождений. И это в начале боя. Ещё один вопрос: какая часть из них были огры и эмиссары? — Кусланд поднял бровь, будто говоря: «Ну вот видишь?». — Итого изначально у нас было три выигрышных пункта из четырёх, — попытался сменить тему Алистер. — Но нас переиграли. Подкопами перекрыли доступ к Башне, — воин нахмурился, вспоминая тот день. Дорога была усыпана порождениями тьмы. В каждой комнате были порождения тьмы, много порождений тьмы. Откуда они там взялись? Айдан, будто озвучивая его мысль, продолжил говорить. — И этим же ходом нас зажали в тиски. Проход в Башне есть точно. Возможно, были и другие ходы. Таким образом, в нашем тылу оказалась почти такая же армия порождений, как и на поле боя, — за шишками оказалась почти такая же кучка камешков.       Алистер смотрел на карту, на которой шишки были зажаты в кольце камней, а затем сказал: — Стражи… — неуверенно начал он. — Алистер, Стражей было человек сто от силы. Сто против нескольких легионов. — Айдан пристально посмотрел на друга, а затем положил ему руку на плечо. — Они скорее были как Легион Мёртвых на Глубинных тропах Орзаммара. Мне не только жалко, но и больно это говорить… прости, но это была ошибка Кая.       На мгновение пламя костра особенно ярко осветило непонимающее лицо Алистера, потому Кусланд поспешил добавить: — Кай. Король Кайлан Тейрин. Друг моего детства. Был. Даже, наверное, единственным и лучшим другом, когда с ним не ходила Анора. — Мужчина печально вздохнул. — Эй! Что ты на меня смотришь? В конце концов я родился в 9:03 Века Дракона! Всего лишь на два года старше Кая! — Другом? — кажется, удивлению молодого человека не было предела. — Так ты мало того, что потерял всю семью, так ещё потерял и лучшего друга. А я разнылся. Прости меня.       Айдан одним движением вернул перстень на мизинец правой руки, а затем, стряхнув все шишки-камушки, свернул карту. — Ничего страшного. Пошли ближе к костру, я замерз. Хочешь, я что-нибудь о нём расскажу? — мужчина с грохотом повалился на лежащее дерево и стал смотреть на звёзды. — Что, так просто? — Алистер сел рядом и тоже посмотрел наверх.       В лагере стояла тишина, все спали, кроме этих двоих и Шейлы. Брюнет запустил в свою шевелюру пятерню и попытался ею расчесать длинные волосы. На чуть кривоватых и узких губах играла до неприличия широкая улыбка. Веки были прикрыты, а сине-зелёные глаза были поддёрнуты дымкой. Молчание резко прервалось: — Хочу, — бросил Алистер, разминая затёкшую шею.       Айдан перевёл взгляд на соратника, будто не понимая, на что тот дал ответ, а затем вернул взгляд на звёздное небо и расслабленным голосом спросил: — Что-то конкретное?       Блондин отрицательно мотнул головой, но, поняв, что его не видят, сказал вслух: — Нет. — Ну хорошо, юноша, — проговорил Айдан голосом Винн. — Знаешь, между нашими семьями был заключён договор спустя несколько дней после моего рождения. Если бы Кайлан родился девушкой я, как второй сын рода Кусландов, должен был бы жениться на ней. Ну, либо в случае, если бы у него родилась сестра, женился бы на ней. Но он родился мужчиной, а сестры у него не было. Но с самого момент заключения договора мне твердили о том, что должен родиться человек, который станет для меня всем. Так что, когда родился Кай, я чувствовал… — Страж запнулся и замахал рукой, стараясь подобрать слово, — ответственность, что ли. Ну, понимаешь? Считал себя первым рыцарем будущего короля. Думал, что смогу защитить его от всего. Мы были частыми гостями во дворце Денерима, и я нёс, точнее, пытался нести вахту каждую ночь. Я часто засыпал у дверей его покоев, наверное, лет до семи.       Губы Алистера дёрнулись, но он сумел сдержать улыбку. Почему-то описанный момент хорошо представился. У двери из красного дерева в детскую комнату сидя дремал мальчик лет шести. Чёрные, тогда ещё короткие волосы были растрёпаны, а курносый нос уткнулся в собственное плечо. После небольшой паузы разбойник продолжил: — Я всю жизнь пытался защитить Кая. Так и не смог. — Многие бы подумали, что Кусланд странный человек: плачет и улыбается одновременно. — Третье слово после «мамы» и «папы» у него было «Ай-ди». Представляешь, он всегда смотрел на меня, раскрыв рот, и прислушивался как к старшему. Он терпеть не мог принимать какие-то решения. И в стратегиях всегда ни черта не смыслил. Он мне даже как-то заявил, что я буду его тайным верховным советником. И я поверил. Представляешь, я, будучи мальчишкой девяти лет, учил разные законы стран, разбирал разнообразнейшие тактики и стратегии, учился варить яды, вскрывать замки, искусству риторики и как бить по слабым местам только для того, чтобы убирать тех, кто угрожает будущему королю. У меня едва оставалось время на что-то иное. Для всех я был мрачным и нелюдимым ребёнком. Для всех, кроме Кая. Я всегда находил время для него, даже в самый загруженный день.       Наступила очередная пауза. Айдан просто глубоко дышал, смотря в небо, а бывший храмовник задумался, каким же его друг был в детстве, если сейчас необщительный Кусланд отзывался о себе подобными словами. Мужчина закусил губу, а затем опять заговорил, но слова его стали жёстче, будто физически пропитавшись обидой. — А потом приехала Анора. Маленький манипулятор. Кайланом она вертела как могла. Все мои попытки заинтересовать его обучением сошли на нет. Буквально через пару недель он смотрел на неё как на свою королеву. Я стал не нужен. Мне было тогда двенадцать. Всё реже я с матушкой приезжал в Денерим. Кайлан со временем стал достаточно общительным, но весь его мир крутился вокруг Мак-Тир, — голос всё ещё смотрящего в небо Кусланда сквозил ревностью и презрением к Аноре. — А в моей жизни так и не появился настолько же важный человек. Два раза в год мы встречались на королевской охоте. Правда, для нас это была, скорее, не охота, а повод поговорить обо всём, что случилось за те полгода. Я говорил ему о том, что не мог рассказать семье, он говорил о том, что не мог рассказать даже Аноре. Например, то, что у него есть младший брат. Я тогда неумело пошутил: «Да что же это такое, опять парень!» — Кусланд, повысив голос, спародировал сам себя. — «Может, мне сменить предпочтения?» А он мне такой: «Ай-ди, по-моему, пристрастия тебе менять даже не придётся, я не твои родители и всё вижу!» — теперь мужчина чуть понизил голос, пафосно растягивая слова. — Я тогда удивился, что он меня раскусил. Он лишь отмахнулся и на полном серьёзе продолжил по поводу брата. Просил меня взять его к себе в оруженосцы, чтобы он впоследствии мог получить нормальное звание. Я даже согласился, только вот не успел. Эрл Эамон уже отправил тебя в храмовники. Я ничего не мог сделать, даже с уже неплохой на тот момент тайной сетью связей и компроматов. — Так вот как ты понял, кто я? — вскочил Алистер, смотря сверху вниз на товарища. — Да, как только увидел тебя. Вы с Каем одно лицо. Ну, у тебя прическа, конечно, убогая да щетина гуще, а так… я знал Кайлана с детства, и не узнать его брата было бы для меня глупо, — Кусланд махнул на него рукой, всё ещё глядя в звёздное небо. — Мне дальше не рассказывать? — Нет-нет. Продолжай, пожалуйста, — спохватился воин, вслушиваясь в хриплый голос старшего товарища. — А потом пропал Мэрик. Кайлан готов был умереть от горя. Как только я всё узнал, я сел на первую же лошадь и погнал что есть силы в Денерим. Кайлан пил беспробудно уже третий день. Даже его «дражайшая» Анора ни черта не могла сделать, — в голосе проскользнуло едва заметное злорадство. — Я тогда хорошенько дал ему в морду. И наорал знатно. Наверное, в первый и последний раз. После этого он быстро собрался. Даже заикнулся о должности для меня. Тайный верховный советник. Я подумал, что вот оно — я снова нужен. На коронации он подошел и извинился, сказал, что его «любимейшая Анора», которую он потом собирался бросить из-за Селины, не одобрила мою кандидатуру. — На секунду показалось, что Страж захлёбывается собственным ядом, что был в его голосе. — Правда, он попросил об ещё одной услуге: «Если придётся выбирать, я или люди, которые идут под моими знаменами, прошу, спасай людей». В ту же ночь я уехал из Денерима. В Хаевере было полно дел. Но все эти пять лет я убирал хвосты за неловким правлением Аноры.       Айдан снова замолк. На его собственный взгляд, он делал слишком много пауз, но не мог ничего сделать. Ему нужно было собраться с мыслями, а ещё проглотить этот грёбаный ком, который вставал поперёк горла. — А в последний год я сильно расслабился и отвлёкся на внутриродовые дела. И вот. Не спас ни Кая, ни народ Ферелдена. По одной простой причине: я не смог отговорить короля от неправильной стратегии.       И опять на секунду установилось молчание. Алистер обдумывал исповедь друга, а Айдан, кажется, даже задремал под стрекотание сверчков и треск костра. — Так ты знаешь, кто я? — еще раз повторил вопрос блондин, не вставая с места. — Допустим, — едва заметно кивнул головой младший и, возможно, последний из Кусландов. — И Кайлан просил присмотреть за мной, но он… — с сомнения в голосе начал говорить воин. — Когда вас представили друг другу, убежал с криками: «Где здесь оружейная?», — кривые губы опять растянулись в улыбке. — Да. — Вечная его отмазка, когда он стеснялся и не знал, что делать. От многих знатных дам он смывался именно так, — ностальгически вздохнул Айдан. — Ты упомянул, что король знал о твоих… м-м-м… пристрастиях. Ты… — Тейрин замялся, не зная, куда тебя деть. — Нет, тебя точно нужно отправить к леди Гейлмар. Она вытрясла из Кая всю способность смущаться и из тебя человека сделает, — весело откликнулся Кусланд на смущение друга. — А вообще-то: «И дам прекрасных, и сильных духом мужиков любил порою очень страстно, настолько, что стоять не мог», — прочёл строку из какой-то поэмы мужчина, а затем продолжил своё объяснение. — Просто души могут иметь пол? Я сомневаюсь, а в человеке главное — именно душа. За неё и любят. — А ты и Кайлан… ну, того?.. — щёки Алистера залились краской. — Нет, — отрезал Кусланд. — Кай был моим лучшим другом, и я ни за что так не подставил бы его перед двором. Но он, конечно, был симпатичный. И сам по себе необыкновенный. Вы, право слово, всё-таки чем-то похожи. Но он был для меня только друг. А ты, я так понимаю, только по девушкам? — Не знаю, — ещё сильнее смутился бастард Мэрика, — у храмовников даже с девушками отношения запрещены. — Ты мило смущаешься, Али, — нарочно ещё больше смущая, сказал Айдан. — Просто Серые Стражи у меня ассоциируются именно с легионом Мёртвых. Им прощаются все их грехи и преступления. Потому что они герои и идут умирать за свой народ. Они идут в Легион, чтобы они больше не были неприкасаемыми. Так и мы. Что бы мы сейчас ни сделали, нам это простят. Если мы сможем остановить это пятый Мор. — Я знаю, — кивнул Алистер, снова смотря на огонь. — И всё-таки подумай над моим вопросом, — Кусланд поднялся и сел рядом. — Ты, наверное, единственный, с кем мне настолько комфортно. Впервые за последние лет пять-семь точно. У меня всегда было мало друзей, человека три за всю жизнь. И ты стал одним из них. И что бы ты ни сказал, знай, что ты выживешь. Я не дам тебе умереть, как другим моим близким!       Тейрин повернул голову к Айдану. Щёки опять заалели от смущения. Он шумно выдохнул и едва слышно пробормотал: — Допустим, я знаю ответ.