MagicTale

      — Школа Чародейства и Волшебства? — уточнил Азгор.       Минерва в своей жизни повидала многое. Но до сих пор ей не приходилось договариваться с целым королём об отправке его родного сына и двух приёмных дочерей в школу. Тем более Азгор не был человеком, как и его жена — королева Ториэль Дримурр.       Тронный зал замка короля Азгора был, мягко говоря, странным. Небольшая каменная комната с двумя тронами в центре. А вокруг всё было усеяно золотыми цветами. Сам король восседал на левом (относительно Минервы) троне, правый же сейчас пустовал.       — Да, ваше…       — Прошу вас, не надо. Пойдёмте, нужно поговорить с детьми. Я, как и Ториэль, всеми руками «за», хотя моя жена и надеялась, что Азриэль, Чара и Фриск пойдут в её школу.       — Королева — руководительница школы? — удивилась Минерва.       — О, обучать детей — это призвание Тори. Она всегда мечтала основать школу…       Замок был довольно обширным, но до Хогвартса, как ни крути, не дотягивал. К тому же здесь почти не было магии. Вместо домовых эльфов в замке порядок наводили странные существа — мойши, а еду готовили элементали огня.       Трое детей, которым предназначались письма, проживали в одной из башен. Санс и Папирус уже ушли туда, заведя МакГонагалл на аудиенцию к Азгору.       Совы, кстати, сейчас были у Папируса — они сидели на его голове и плечах, придавая ему некое неуловимое сходство с памятником, который облюбовали голуби.       Пока профессора шла по замку, король Дримурр рассказывал разные истории из жизни Подземелья и его обитателей. Оказывается, Азриэль и Фриск — чуть ли не герои Подземелья, так как именно они уничтожили Барьер, держащий всех «монстров» в заточении.       А вот про Чару король рассказал мало. Он лишь мрачно сказал: «У моей приёмной дочери сложное прошлое».

***

      — Школа? Магии?! УРАААА!!! — радостный визг кинувшейся обнимать Папируса Фриск разнёсся по комнате. — Ура-ура-ура-ура!       — Это будет интересно, — кивнул Азриэль.       — Эх, а я так надеялась, — грустно вздохнула Ториэль.       — Ну мам, монстрам пора выходить из Подземелья. Точнее, интегрироваться в общество людей, иначе мы так всю жизнь тут и просидим, несмотря на отсутствие барьера, — высказался принц Дримурр.       — Эй народ! — послышался голос Санса. Скелет до этого отошёл поговорить по телефону с кем-то. — Альфис сказала, что раз уж вы идёте на поверхность, прихватите Меттатона. Ему что-то нужно в музыкальном магазине людей.       — Меттатон? Кто назвал моё имя? — раздался томный голос и в облаке дыма у двери появился… робот.       Точнее, андроид, с черными волосами и челкой, закрывающей правый глаз. У него было белое лицо с роботизированными панелями ниже левого глаза, длинные ноги, узкая талия и широкие плечи, розовые сапоги на каблуках. На груди находилась розовая же пластина, с динамиком на правой стороне. А в районе талии у Меттатоны был прозрачный контейнер с белым сердцем внутри.       Папирус завизжал от радости и принялся рыться в карманах в поисках ручки — попросить автограф.       Шестым чувством почуяв неладное, Азриэль тихо скрылся за спинкой кресла Ториэль. Интуиция не подвела Дримурра:       — Фриск! Моя верная партнёрша в танцах выиграла мне билет в мир людей! Ах, дай я тебя обниму! — и робот немедленно кинулся к девочке.       Вот только за секунду, до того, как руки Меттатона достали до Фриск, её глаза вспыхнули алым.

ДООНННННННННН…

      Это сковородка, появившаяся, словно по волшебству в руке Чары, со звоном впечаталась в лицо Меттатону.

***

      «ДООНННННННННН…» — послышался далёкий отзвук удара.       — Что это? — спросила МакГонагалл, прервав рассказ Азгора.       — А, — добродушно усмехнулся король. — Это ТВ-звезда всего Подземелья — Меттатон — пришёл в гости.

***

      — Ауч! Дорогуша, ты… — закончить ему не дал ещё один удар, сваливший робота на пол.       — Убери! От! Меня! Грабли! Индюк! Ты! Напыщенный! — каждое слово Чара сопровождала ударом сковороды по лицу андроида.       — Ваше Величество, снимите с меня свою сумасшедшую дочурку или я сам сниму её, лазером! — с трудом отбиваясь от ударов Чары взвыл в отчаянии Меттатон.       На очередном ударе Азриэль вышел из-за кресла, перехватил руку сводной сестры и твёрдо сказал:       — Чара, хватит. Девочка отвлеклась от робота, посмотрела долгим взглядом в глаза Дримурру, но, в конце концов, вздохнула и отошла от Меттатона, буркнув что-то про пощаду.       — Благодарю вас, принц Дримурр, — кивнул Азриэлю андроид, отряхиваясь от пыли. — Я лучше подожду вас у выхода.       И робот вылетел за дверь. Чара лишь усмехнулась, победно смотря ему вслед.       — А как же автограф?! — возопил в панике Папирус, из-за чего совы, недовольно ухнув, слетели с него и устроились на подоконнике. — Меттатон, подожди-и-и-и-и!       Долговязый скелет умчался вслед за андроидом.       — Ну… Кто-то должен за всем этим приглядеть, — улыбнувшись пожал плечами Санс и, подмигнув Фриск и Азриэлю, исчез. Просто дёрнулся, словно изображение на магнитофоне в режиме перемотки, и пропал.

***

      Минерва чуть не свалилась, когда мимо неё пронёсся непонятный розово-серый силуэт, за которым с криком «АВТОГРАФ!!!» мчался Папирус.       — А… — у декана Гриффиндора не нашлось слов, и она просто указала в сторону, куда убежала странная парочка.       — О, не обращайте внимание. Мы почти пришли, сюда.

***

      Гостиная в башне чем-то напоминала смесь гостиных Рейвенклоу и Хаффлпаффа — хоть и уютно, но много места занимают стеллажи с книгами. Осмотревшись, Минерва сразу заметила монстра одного с Азгором вида, даже двух монстров. На кресле сидела и спокойно читала книгу, судя по всему, Ториэль — Королева Подземелья. Прислонившись к стене возле одного из стеллажей, стоял и с интересом разглядывал профессора сын Азгора — Азриэль. А вот у окна стояла и гладила сов одиннадцатилетняя девочка в фиолетовом платье — не то Фриск, не то Чара. Правда, выглядела девочка странновато — будто бы она, как бы жутко это не звучало, была сшита из двух разных людей. Причём картину дополняла гетерохромия — левый глаз девочки был алым (что навеивало ассоциации с тем-кого-нельзя-называть), а правый — голубым.       — Познакомьтесь. Дети, Тори, это профессор Минерва МакГонагалл, — представил декана Азгор. — Профессор, это Ториэль, моя жена, — женщина отвлеклась от книги и мягко улыбнулась Минерве. — Это мой сын, принц Азриэль Дримурр, — мальчик закатил глаза на слове «принц», но церемониально поклонился. — Это наши приёмные дочери: Чара, — и тут Минерва удивилась. Оба глаза девочки вспыхнули алым и она как-то злобно усмехнулась, издевательски поклонившись. Из-за чего получила подушкой по голове от Азриэля, который, когда Чара зло на него посмотрела, стал насвистывать, глядя куда-то в потолок и вообще усиленно делая вид, что он тут не причём. — …и Фриск Дримурр, — теперь оба глаза стали голубыми, девочка на этот раз по-доброму улыбнулась и поклонилась почти как Азриэль.       Минерва зависла. Сильно. Раздвоение личности? Две девочки в одном теле? Как их распределять? А на уроках сидеть? А если они попадут на разные факультеты?!       — Эм, ваше… мистер Дримурр, а… как?!       — Длинная история, — отмахнулась, судя по алым глазам, Чара. И тихо-тихо, на грани слышимости добавила: — Спасибо Азу и Сансу.       Минерва сделала вид, что не услышала и, кажется, ей поверили. Но заметку она себе поставила — мальчик и тот весёлый скелет не так просты.       — Л-ладно, хорошо. Согласны ли вы поступить в школу?       — Да, — кивнул Азриэль.       — Конечно же! — радостно воскликнула Фриск.       — Да-да, — лениво отмахнулась Чара. Настолько быстрый переход от одной личности к другой несколько сбивал с толку.       — Нужно ли вам объяснять про Статут Секретности, Министерство Магии и…       — Нет, мы уже давно ведём дела с волшебниками и простыми людьми, — Ториэль показала обложку своей книги. «Взлёт и падение Тёмных искусств» — прочитала Минерва. — Так что с этой стороны проблем не будет.       — Но лучше мне не попадаться на глаза маглам, — вставил Азриэль. — Да и у волшебников на виду надо бы поменьше мелькать.       — Ещё есть проблема с распределением, — продолжила МакГонагалл. — Каждый ученик должен через него пройти. И я не знаю, что делать, если вас, юные леди, зачислят на разные факультеты.       — Без проблем, мне без разницы где спать. Программа же одинаковая, а общаюсь я только с Азом и мелкой, — отмахнулась Чара.       — Эй! Я не мелкая! — возмутилась Фриск.       Минерва добродушно усмехнулась, смотря на эту картину.       — Кстати, — опомнилась профессор. — Мистер Дримурр, вашего сына нужно как-то замаскировать. Я, конечно, попробую наложить иллюзию, но я не уверена…       — Фриск, будь добра, — пробасил Азгор. Девочка кивнула, и с её руки сорвалась светло-зелёная вспышка.       Свечение окутало Азриэля, а через секунду перед поражённой Минервой стоял одиннадцатилетний паренёк, с абсолютно белыми средней длины волосами и серыми глазами.       — Та-дам! — театрально взмахнула руками довольная Фриск.       — И Меттатона тоже, пожалуй, стоит укрыть иллюзией, — сказал Азриэль, осматривая свой новый облик. — А то спецслужбы людей разберут его на запчасти. Надо бы ещё одежду сменить, а то в робе я буду смотреться как минимум странно.       — Секунду, — Фриск напряглась, и новый луч ударил в Азриэля, превратив его одежду в зелёную полосатую кофту и джинсы.       — Хм, а раньше мне больше шло, — задумчиво повертелся перед появившимся по щелчку зеркалом принц Дримурр.       — Хи-хи-хи, да ладно, мне нравится! — заявила Фриск.       — Эй, а мне… эм… нам такой же?! — возмутилась Чара.       — Секунду, — новая вспышка, и Фриск с Чарой одеты в такой же полосатый свитер и джинсы. Правда, свитер как бы разделён на две половины — голубую с фиолетовыми полосами и зелёную с жёлтыми. — Та… Эм, профессор?       Все перевели взгляд на застывшую в немом шоке МакГонагалл. Моргнув, та очнулась и каким-то странным тоном произнесла:       — Такой талант в таком возрасте… Невероятно. Вот так, на голой силе накладывать материальные иллюзии.       — Талант? Хм, Тори, ты же читала книги и лично общалась с магами на эту тему. Объясни, что тут происходит, — обратился Азгор к своей жене.       — Ничего особенного. Мы обсуждали эту тему с доктором Альфис и… эм… профессором Вин Дином, — тут Минерва заметила, что Чара (судя по красным глазам это была именно она) и Азриэль вздрогнули, как если бы перед обычным магом кто-то упомянул Того-Кого-Нельзья-Называть. «Плюс одна загадка в копилку» — подумала профессор. — В общем, представьте магию как маятник. В крайних точках маятника «Контроль» и «Сила». Сейчас маятник несётся в сторону «Контроля». Потом застынет, и снова понесётся в сторону «Силы». Так что сильные маги в наше время редкость.       — Странная аналогия, но это имеет смысл, — вынуждена была кивнуть декан Гриффиндора. — Итак, мы готовы отправляться?

***

      Фриск радовалась как ребёнок. Хотя почему «как»? Вот она-то как раз и была ребёнком, в отличие от Азриэля и Чары. Но даже их проняло зрелище Косого Переулка. Чару постоянно тянуло, правда, в Лютной, но профессор строго-настрого запретила туда заходить, даже если мисс Дримурр может постоять за себя. Азриэль же разрывался между магазином для зельеварения (куда также потянуло и Чару, как только девочка его увидела) и магазином, продающим зачарованное оружие. Однако замдиректора была непреклонна — сначала Гринготтс, потом мадам Малкин, затем за книгами и к Олливандеру. Всё остальное закупают Папирус с Сансом, на которых Фриск также накинула маскировку.       Гоблины… До этого дня Фриск видела представителей трёх рас: люди, монстры и Сумеречные твари — именно так называла себя раса, к которой относилась Чара (что было известно с её же слов). И вот теперь перед восторженной девочкой предстал ещё один магический народ. Фриск изо всех сил стала напрягать глаза, силясь рассмотреть душу гоблина.       — Она золотая. Не жёлтая, именно золотая, — шепнул Азриэль, будто бы прочитав мысли Фриск.       — Здравствуйте, мы здесь, чтобы обменять деньги, — подошла к одной из стоек профессор.       Гоблин сморщился и посмотрел на детей, потом на профессора. Однако Зубогрыз, как звали гоблина, немного удивился, когда вместо магловской валюты ему отдали какие-то золотые монеты. Как ни странно, но монеты были абсолютно настоящими, даже слегка фонили магией. С другой стороны, это явно не подделка — монетки даже близко не напоминают галлеоны, ибо по размеру даже больше него, плюс не имеют никаких опознавательных знаков, кроме большой буквы G на одной стороне. Вообще, за золото такой пробы, да ещё и с магией… Тут курс одна монета — два галеона, три сикля и четыре кната, но Зубогрыз решил сыграть на любви людей к круглым числам.       — Один к двум, — проскрипел гоблин, ничем не выдав свои размышления.       — Вы в курсе, что за столь вопиющий обман принца Подземелья мы можем объявить вам войну? — спросил Азриэль, отодвинув МакГонагалл в сторону.       — Молодой человек, что…       Но Азриэль просто демонстративно вытянул руку вперёд и сжал душу гоблина, хотя вне Режима Битвы такой трюк и дался достаточно тяжело. Гоблин захрипел, силясь вырвать самое ценное из хватки Дримурра, но во взаимодействии с душами у юного принца было намного больше опыта, к тому же, ему давал мастер-классы сам Санс. Отпустив душу, Азриэль кровожадно (а-ля Чара) оскалился и спросил:       — Мне повторить?       А гоблин всё ещё был в прострации. Вот так запросто уничтожить душу разумного (а мальчишка мог это сделать, уж это-то Зубогрыз отлично понимал) — это серьёзная заявка на звание Величайшего Волшебника. И враждовать с таким (пусть сейчас паренёк и слаб, но вот потом, если доживёт…) Гринготтсу не с руки.       — Два галеона, три сикля и четыре кната за каждую монету, — выдохнул гоблин, более-менее придя в себя.       МакГонагалл нахмурилась. Не столько от жадности гоблина (что, вообще, было ожидаемо), сколько от беспощадных и, главное, непонятных действий Азриэля. Но говорить ничего не стала. Профессор решила посмотреть, что будет дальше, чтобы не делать преждевременных выводов.