07.01.1999 г.
Школа чародейства и волшебства Хогвартс.
Подземелья.
22:50
Блейз решил убить гада.
Да, вот так!
Просто взять.
И убить!
И даже совесть, не замучила бы!
Нет, ну, а как ещё бороться с мракобесами?!
Так ещё и белобрысыми!
Сначала, этот козлоподобный свин не сознавался, где выгуливал своё долбанное рыло ночью после вечеринки.
И сраные игры в молчанку по этому поводу Забини ещё мог понять...
Хоть и с трудом!
Однако, всё равно, оправдания Малфою нет.
И быть не может!
Он ведь откровенно издевался над Блейзом!
За завтраком. Обедом.
И, в особенности – за ужином!
Чёрт с ними. С этими непонятными малфоевскими потрахушками!
Хоть с гоблином спи!
Слышишь, Драко?!
Но на этом же болотный хмырь не остановился: потерял, видите ли, свои высокородно-говнярские часы! А потом...
Ну, сука же последняя!
Не побрезговав шантажом и прочими грязными приёмами, в своей мерзкой манере, Малфой уломал Пэнси к пособничеству...
Блядь... Талант к протокольному языку обнаружился внезапно.
Даже слишком, если разобраться.
А не подумать ли над карьерой в архиве мракоборцев?
Да к свиньям долбанное будущее!
В общем, эта господня срань (его, Блейза, лучший друг, то есть) взял и так легко и непринуждённо нашёл свои блядские часы, что и продемонстрировал на ужине!
А всего два часа назад... Эти адские часы чуть не снесли Забини башку, спикировав прямо в лоб!!!
Прям детектив!
И почему, интересно, никто кроме него не удосуживается провести расследование?
И, сука... Ну надо же было момент выждать!
Блейз ведь только залюбовался крупной снежинкой, зависшей на длинных ресницах Джинни!
Она только-только успела признать, что их прогулка удалась...
И наверняка, даже допустила, что он, Забини, в общем-то – «ничего»...
А он еле уговорил себя от поцелуев и тому подобных романтических выкрутасов, приведя себе вполне резонный довод: окутанный тайной трах Малфоя так и не раскрыт...
Как случилось вот ЭТО!
Долбанные часы!
Херов Малфой!
Мерлин, ну почему Блейза перманентно преследует этот адский пиздец, а?
Какого больного лукотруса чёртов белобрысый осёл не даёт прожить минуты без позора, нервного срыва или...
Да хер его знает, этого Малфоя!
Что он там ещё припас?
Должно быть, Джинни теперь уверена, что он, Забини – самое ущербное существо в мире.
Во вселенной!
К тому же, ещё и мадам Помфри подлила масла в огонь: когда Блейз оказался в больничном крыле, та разулыбалась ему, словно старому знакомому.
Признаться, так и было.
Как-то так сложилось, что Забини оказывался в вотчине Помфри едва ли не чаще Поттера в былые времена. В основном по мелочам: руку сломает или ногу, наорётся на морозе до ангины, ну, или сварит зелье, которое рванёт на весь класс...
Ему же в лицо.
И каждый раз ржал над этим, почему-то, один Малфой!
Упырь, блядь!..
Ну смешно ж, куда деваться!
А может, он и подстраивал все несчастья?
Глаза почти автоматически закатилась, даже не фиксируя взгляда на низком тёмном потолке подземелий.
На хер.
Просто на хер!
Блейз свернёт шею высокомерного ублюдка. И дело с концом!
Давнее знакомство не давало права мадам Помфри позорить его перед Джин!
Которая заняла лавку напротив него и наблюдала, как целительница залечивает здоровенную шишку, налившуюся синевой, как чёртов баклажан...
Херов Малфой со своими часами!.. Чтоб он подавился ими и своими сраными тайнами!
Все переживания, заботы Забини о лучшем друге обернулись боком! Блейз, конечно, подозревал – так оно и будет, – однако чтобы в подобных масштабах...
Это просто – верх!
И, святые угодники...
Ну, когда-то же должно случится возмездие?
Почему Драко можно творить просто адскую херь, а ему, Забини – нет?!
Нет, серьёзно!..
Если б существовал прибор под названием, скажем – «мудакометр» – Блейз был уверен на тысячу процентов, окажись этот агрегат где-нибудь поблизости от Малфоя, то зашкалил бы и взорвался нахер!
После того количества обезболивающего и укрепляющего зелий, которое Забини влил в себя под строгим взглядом мадам Помфри, в сон клонило неимоверно, однако, проигнорировав знакомую с первого курса дверь в общую спальню мальчиков, Блейз свернул в полутёмный коридор.
И остановился, вслушиваясь в тихое потрескивание единственного факела.
Перед лаконичной, как и всё в слизеринских подземельях, дверью, за которой, по всем законам логики, должна была находиться цель номер «один» на сегодняшний вечер.
Провинившийся хорькообразный свинорыл!
То есть Малфой.
Если честно, отсутствие каких-либо звуков за дверью, немного смущало...
До бешенства, блядь!..
И приводило к неутешительному выводу, что чёртова высокородного балбеса в спальне нет!
Блейз сжал зубы, чтобы не взвыть от отчаяния!
Он ведь уже настроился убить засранца!
Уничтожить...
Хотя бы морально!
И пытаясь уверить себя, что эти рассуждения – всего лишь паранойя, благополучно нажитая за долбанный сегодняшний день, Забини осторожно стукнул по косяку двери.
Молчок.
Дьявол!
Если Драко снова рванул в неопредёленном направлении, то...
Мозги встанут раком!!!
Опять!
Блейз всерьёз подозревал, что попросту свихнется нахер, от одного дико животрепещущего вопроса.
Куда?
Куда чёртов индюк усвистал в этот раз?!
Стук; и ещё.
Костяшками пальцев по крепко сколоченным доскам двери!
Забини готов был допустить всё, что угодно: от того, что Малфой героически сожран мантикорами, и до совсем уж неправдоподобной версии, что он прохлаждается в компании чёртовой красотки Грейнджер!..
Ну-ка стоп, Блейз!
Слишком судорожно.
А если и правда?..
Кулак завис над дверью, а с губ, вопреки желанию, сорвался громкий выдох.
Красотка. Грейнджер?..
Забини моргнул, пробежав невидящим взглядом по безмолвно закрытой двери...
Джинни сообщила мадам Помфри, что часы свалились Блейзу на бошку с седьмого этажа...
С седьмого!
Из окна, находящегося неподалёку от башни Гриффиндора!..?
Ах ты ж...
Твоюжемать!
Да ну на хер?!
Быть не может!..
Грейнджер...
Серьёзно?!
Грязнокровка.
Ничего-красивого-в-ней-не-вижу, дура-Грейнджер, да, Малфой?..
Грязь, значит, под ботинками.
Или всё-таки Поттер?
Чёрт!
Слава всем богам, за дверью послышался шорох и звук какой-то возни, отвлекший Забини от обдумывания полубезумных версий невероятных приключений дрянных часов и их ещё более блядского обладателя!
Которого, вопреки чаяниям Блейза, судя по всему, мантикоры-таки не сжевали заживо...
Ну, и славненько!
Забини справится самостоятельно, и без жалких львино-скорпионьих помесей!
Прозвучали неровные тихие шаги. Наверное, Малфой спал ещё минуту назад...
Ну, ничего, Драко!
Уснёшь ещё.
Вечным, блядь, сном!!!
Блейз заскрипел зубами (благо, теперь, башка не взрывалась болью от привычного жеста): где это видано, чтобы какие-то недобитые хорьки бомбардировали часами благопристойных людей?!
Представителем коих Забини скромно считал себя...
Да ради всего святого, должен же этот зарвавшийся упырь понести хоть какое-то наказание, иначе...
Иначе голова взорвётся, забрызгав содержимым всё вокруг...
– Блейз? – шагнул на порог Малфой и приподнял брови, изобразив удивление.
Сука...
А кого ты ждал, жук навозный?!
Пронеслось в голове мгновенно, и так же мгновенно Забини нацепил маску доброжелательности.
Это было сложно.
Учитывая события двухчасовой давности.
Как же Блейз его ненавидел!
Каждую долбанную черту.
Каждый чёртов сантиметр друга!
– Что такое? – обеспокоенно поинтересовался Драко. – Первокурсники?.. или... Что?
Не прекращая дружески улыбаться, Забини понял: Малфой снова притворялся.
Как обычно.
Ему насрать на первокурсников, на него, Блейза, на Пэнси – на всё.
– Просто хотел поговорить, – буднично пожал Забини плечами. – Пустишь?
На секунду, гад сощурил свои чёртовы глаза.
Почуял, хорёк, что дело пахнет керосином?
Которым Блейз без малейшего зазрения совести облил бы его с ног до головы и бросил спичку!
Сукин сын!
– Ну, проходи, – кивнул белобрысый смертник, впуская своего потенциального убийцу в спальню.
Мышцы сводило от того, как чёртов Малфой бесил!
И даже вежливый жест, с которым Драко пригласил присесть – вызвал новый приступ раздражения, чуть не выдавший намерения Блейза с головой.
Этикет он включил, скотская рожа!
Что-то трахаться не пойми с кем, воспитание незабвенной стервы-Нарциссы не помешало!
Хорёк в аристократической глазури – вот он кто!
Козёл бараньей породы!
Сбрендившая сова, явно сбежавшая из дома для престарелых и изрядно потрёпанных жизнью птиц!..
Нет, это не из той оперы.
Пардон муа.
– Так что произошло? – вновь подал голос Малфой после щелчка дверного замка.
И улыбнулся.
А Блейз почти забыл, зачем пришёл, собравшись рассказать последнюю сплетню о том, как встретил Поттера, едва выползшего из-за плотной шторы на пролёте между четвёртым и пятым этажей. И, кажется, потерявшего свои очки...
Как понял.
Долбаный белобрысый чёрт, снова пытался отвлечь внимание Блейза от главного.
Надеялся, сука, что он вот прямо сейчас растечется, как кусок масла на хлебе! И отвалит по-быстрому.
Хе-руш-ки!
– Драко, – сладенько начал Забини, опустившись на предложенный стул, и, инстинктивно покосившись в сторону зеркала, отметил: выражение лица нисколько не выдает его мыслей. Что крайне обрадовало, а посему Блейз, почти не изменив интонации, продолжил: – Где твои часы?
Пауза.
Как неловко, Малфой, правда?
Правда!
Мерзавец ошарашенно моргнул; и ещё раз.
А потом, напряжённо сглотнув, пролепетал:
– Ты же видел их... – щёки Драко пошли розовыми пятнами. – Блейз, ты что забыл? Я же показывал их на ужине... Может, тебе следует сходить к Помфри?
Уже был там.
Козлина...
Малфой ещё ответит за позор перед Джинни! Очень пожалеет!
– Да... Что-то такое припоминаю, – лениво протянул Забини, откинувшись на спинку стула и скрестив руки на груди. – Хочу полюбоваться ещё раз... Покажи, а?
Малфой в миг побледнел, зрачки серых глаз забегали из угла в угол, обшарили взглядом полкомнаты, а потом остановились на лёгкой улыбке, что демонстрировал Блейз.
Победа.
Забини выиграл битву!
Потому что Драко явно понятия не имел, что делать.
И очень...
Очень паниковал!
Загнан в угол. И почему-то, его даже не жаль.
Блейз еле-еле уговорил себя сдержать торжествующую усмешку.
Драко-Драко!
Палишься на мелочах, как всегда!
– Блейз, послушай...
Умоляюще...
О да, Малфой, все поверили твоей репризе!
– Нет, это ты послушай! – сквозь зубы опасно процедил Забини. – Ты ведь не знаешь, где они? – Драко поджал губы. – Понятия не имеешь, где твои... Долбанные часы, так?!
Малфой скосил взгляд на зеркало, которое печально загудело от голоса Блейза.
– Так, – обречённо кивнул он.
– Ой, ну надо же... Несчастный мальчик, – с притворным сочувствием цыкнул Забини, всплеснув руками. – Только тебе, как ни странно, повезло! – он скривил губы в торжествующей ухмылке. – По счастью, я знаю одного человека, который в курсе, где они.
Пауза.
Снова неловкость, а, Драко?
Таки «Ой!», блядь!
– И... кто же это? – почти неслышно, как мышь, прошелестел Малфой.
Ох, Мерлин!
Да неужто с головы нашего Слизеринского принца слетела корона уверенности в своей исключительной способности сохранять «хорошую мину при плохой игре»?
– Я, – улыбнулся Блейз, а лицо Драко вытянулось от удивления.
Мерлин...
Ну что же за утырок?
– Твои часы у меня в кармане, – наслаждаясь каждым моментом растерянности лучшего друга, спокойно сообщил Забини. – А не знаешь, случайно, как они там оказались?
И внезапно...
Вот прямо за секунду, Малфой вспомнил, кто он есть на самом деле!
Лицо приобрело знакомые надменные черты.
Взял себя в руки!
Вот ведь кретинско-идиотское рохло!
Просто признайся, сволочь!
Неужели ты настолько трус?
– Ты блефуешь, – фальшиво улыбнувшись, бесцветно заключил Драко. – И, честно, я бы хотел, чтобы ты перестал ломать комедию...
Корону поправь, а то снова сползла на ухо...
Что?!
Ах ты...
– Я ломаю комедию?! – вспыхнул Блейз, мигом подскочив на ноги. – Я?!.. – Малфой даже попятился от неожиданности к своей кровати. – Кто, сука, выкинул твои херовы часы с седьмого этажа, а?! – бровки идиота взлетели, а белёсые глазки округлились от ужаса, которого, казалось, можно было коснуться. – Ты. Ты, Малфой! – с яростью взревел Блейз. – И, как думаешь, кому, чёрт подери, они прилетели по лбу?! – долбанный остолоп догадливо моргнул. – Мне!
– Что?.. – растерянно выдохнул Малфой.
Хер через плечо!
Чуть не сорвалось с языка, но Блейз промолчал.
Зато этот долбаный альбинос-переросток...
Бледные губы засранца дрогнули, и Забини знал – Малфой едва-едва сдерживает смех!!!
Очень смешно, блядь!
Очень...
И Драко прыснул – хвалёная выдержка дала течь. А потом согнулся в три погибели от беззвучного хохота.
Допёрло.
Наконец-то!
Если честно, Забини стоило неимоверных усилий сдержать порыв врезать этой поганке по бледному забралу!
С ноги – только подними колено – и острый нос сломается в нескольких местах, разбрызгивая кристально-чистую кровь повсюду!
Чёрт, как же он, Блейз, понимал в эту секунду Грейнджер, отхерачившую Малфоя на третьем курсе!
Иногда, он вёл себя так, что...
Почти всегда.
– Прости, дружище, – прохрипел Драко, выпрямившись наконец-то в полный рост. – Я... В тебя я не метил...
И снова зашёлся беззвучным хохотом.
Ну и козлина!
Лучший друг называется!
– Рад, что смог развеселить тебя, – неприязненно скривился Забини, а тот, похоже даже смотреть на него не мог: ржал так, что, кажется, теперь не уснет.
Что ж... Отличная месть!
В два шага преодолев расстояние до выхода из спальни, Блейз злобно усмехнулся, рассудив, что если мерзавец не выспится, то вытянуть из него правду о неведомых ночных похождениях станет легче лёгкого!
Даже сыворотку правды не придётся воровать!
Стоп!
А ведь это выход!
На хер.
Всё завтра.
– Аривидерчи, говнюк! – рыкнул Забини, захлопнув чёртову дверь. – Вот мудила! – буркнул он себе под нос, приближаясь к общей спальне мальчиков. – Белобрысая заноза в заднице...
– Хватит ворчать! – глухо пробормотал в подушку Нотт, а после лязга пружин, продолжил: – О вашей с Малфоем половой жизни уже наслышана вся школа. Педики, блядь... Так что заткнись, сделай милость!
***
07.01.1999 г.
Школа чародейства и волшебства Хогвартс.
Башня факультета Гриффиндор.
23:05
Пытаясь уснуть, Гарри вертелся с боку на бок.
В глазах – будто по горсти мелкого песка, а всё тело приятно ломило – по всем законам логики, с минуты на минуту его должно было вырубить.
Должно.
Но сна как не было, так и нет!
Всё из-за невероятно насыщенного событиями дня!
Определённо!
Апофеозом которого стала Паркинсон, ни с того ни с сего набросившаяся на него с поцелуями.
Вкус которых так и горел на губах Гарри, не собираясь утихать.
Это только из-за неожиданности! Совершенно точно.
И взгляд её по-кошачьи зелёных глаз... Всего несколько часов назад загипнотизировавший и пригвоздивший к полу.
Мерлин...
Ещё вчера, Поттер не смог бы даже предположить, что сегодня будет целоваться с лучшей подружкой Малфоя за шторой на пролёте между четвёртым и пятым этажами... В кратких перерывах они говорили о чём-то, наверное, незначительном, раз Гарри так и не заставил вспомнить ни одной из фраз Пэнси, и даже смысла своих слов...
Да и кому, в конечном итоге, это важно?
Он помнил только мягкость бледных губ, звучание тихого голоса Паркинсон и прикосновения её узких ладошек...
Блин-блин-блин-блин
И несмотря на то, что Гарри был очарован поступком слизеринки, не взирая на то, что до омрачённого похмельем рассудка наконец дошло, почему вчера он и Пэнси оказались вдвоём в чёртовой гостиной – мозг скрипел так, что...
Хотелось выть от отчаяния!
Мерлин, да что же он натворил?!
Переспать с дочкой Пожирателя Смерти, деяния коего были едва ли более милосердными, чем, скажем, поступки Люциуса Малфоя!
Хреновый из него, Поттера, Герой волшебного мира – ничего не скажешь!
Особенно именно сейчас возмущало, что за весьма приятными обжимками с Пэнси, Гарри совсем забыл цель, с которой он сломя разрываемую болью башку, нёсся вверх по ступенькам Главной лестницы!
Гермиона.
Ради всего святого, ещё ни разу в жизни, Гарри не чувствовал, будто их старое-доброе Золотое Трио распалось!
То самое трио, победившее чуть больше полугода назад самого страшного тёмного волшебника современности!
Конечно, Рон и Гермиона всегда препирались. Иногда даже ссорились.
Но никогда не происходило подобного событию на ужине! Никогда Рон не позволял себе высказываться так грубо и надменно, а Гермиона никогда не позволяла себе выносить конфликты в публичность!
Однозначно, Рон заслужил.
И Поттер поддержал бы Гермиону даже обрушь она блюдо с горячей жареной картошкой Рону на голову, однако...
Всё это совсем уж неправильно.
Всё перевернулось с задницы на голову...
Возможно и наоборот, но Гарри поднялся, сев на кровати, напряжённо вслушался: кроме тихого храпа Симуса Финнигана из-под соседнего полога – ничего. Порывисто откинув жаркое одеяло, Поттер поднялся и, пошарив по крышке собственной прикроватной тумбочки, нашёл очки, чтобы мир вокруг вновь обрел чёткость.
Даже если б произошло восстание всех оборотней или гоблинов, или всех их вместе взятых – Гарри на секунду не остановился бы: отношения между друзьями следовало наладить прямо сейчас!
Тем более, что не спится.
В отдельной спальне Рона, по иронии судьбы (не иначе) занимавшего пост старосты мальчиков Гриффиндора, оказался просто душераздирающий бардак.
Нет.
Если точнее подобрать слова – абсолютно трагический срач!
Рон никогда не отличался особенной приверженностью к порядку, в отличие, к примеру, от Гермионы, но как только дверь открыла обзор на эдакое «хрен пойми чево», в голову Гарри сразу же закралось предложение, что бывший(?) друг куда-то собирался.
Очень энергично, видимо.
А когда Поттер перешагнул порог спальни в ноздри сразу же ударил какой-то чудовищный запах.
Нет. Смрад!
Напомнивший сразу и вонь, тянувшую от горного тролля, и омерзительно-тяжёлый запах разлагающегося трупа и...
Чего-то цитрусового?
Бергамот?..
Ага, бегемот, блин! Вонючее гиппопотамище.
К чёрту!
– Рон, – собравшись с духом, начал Гарри, стараясь не дышать носом. – Нам нужно обсудить кое-что... Серьёзное.
Тот, очень внимательно оглядывая своё отражение в зеркале, задумчиво кивнул.
Вот чёрт!
Куда ж он собрался в таком ужасающем виде?
Поттер решил не уточнять от греха подальше: слишком уж неутешительный напрашивался ответ – наверное, чуть позже попрётся в подземелья, и оставалось только надеяться, что он забыл пароль для входа в слизеринскую вотчину.
Поскольку, если рассуждать здраво, Миллисент точно не оценит всего этого рыжего «великолепия», внезапно свалившегося на её несчастную голову.
Но Рон явно рассуждал в противоположном направлении...
Бедняга.
Кажется, он решил, будто «потрясного» запаха будет недостаточно, и для пущего эффекта накинул на плечи парадную мантию, до оцепенения похожую на ту бархатную тряпку с заплесневелыми кружевами, что заставила его надеть на Святочный бал миссис Уизли.
Мерлин...
– Рон, послушай, будь любезен! – грозно напомнил о себе Гарри.
Тот обернулся, и его рыжие брови небрежно приподнялись.
Типа – слушаю ваш вопрос, товарищ Герой...
Поттер нахмурился, всерьёз обдумывая гипотезу о том, что где-то, в далёком-предалёком царстве, должно быть, имелась огромная теплица (как у мадам Стебль), предназначенная для выращивания безнадёжных болванов.
Таких, как Рон.
Потому что в природное происхождение подобных тупиц, Гарри верить отказывался!
Может, они с Малфоем росли рядышком, на одной грядке?
– Касаемо Гермионы...
– А что с ней? – милостиво откликнулся Рон, придирчиво приглаживая вихор, всегда торчавший из его рыжей макушки.
– Ты обидел её, – сквозь зубы сообщил Поттер.
Рон вытаращился, будто всерьёз не понимал, в чём всё-таки дело.
Тупил, в общем.
Как обычно.
И в этот момент, Гарри даже затруднился б описать своё сожаление о том, что не обучился у Гермионы парочке созданных ею заклятий... Может, и он тоже смог бы придумать подходящее?
Например, сейчас, Поттер был бы не прочь вылить на Рона ушат самого вонючего дерьма!
Возможно, тот пришёл бы наконец-то в себя!
Хотя и дерьмо, пусть даже самое вонючее из всех его сортов, очевидно не так резало бы ноздри, как смрад, исходивший от Рона, буднично пожавшего плечами.
– Но я всего лишь озвучил правду.
Будто бы ничего, блин, ужасного не стряслось!
Словно и впрямь не понимал, как обидел Гермиону!
Да ради всех богов!
– Рон, ты оскорбил её! Ты вообще-то помнишь, что ты говорил за ужином?! – чувствуя, как отчаянно закипает мозг, воскликнул Гарри, а Уизли снова вскинул бровь, старательно изображая скептицизм. – Мерлин... С чего ты решил, будто Гермиона влюблена в Малфоя?
Поттер решил начать с самого безобидного: ведь этот олух явно никак, чёрт возьми, не допирал, в чём его вина!
– Ну, я пришёл к этому выводу, потому... – Рон почесал свой затылок, будто всерьёз собирался с мыслями. – Потому что ты сказал, что она проснулась в Выручай-комнате...
Блядь.
– Тогда причем здесь Малфой, чëрт тебя раздери?!
– Ну, – Рон надменно расправил плечи. – Я помню, что когда я уходил из Выручай-комнаты, там оставались ты... Какая-то девчонка, – он возвёл взгляд к потолку, и через секунду, просиял: – Паркинсон! Точно. Так вот, оставался ты, Паркинсон и Гермиона с Малфоем.
Гермиона с Малфоем..?
– И? – раздражённо уточнил Гарри, скрестив руки на груди.
– Ты не стал бы спать с Гермионой, так? Паркинсон, очевидно – тоже. У меня оставался всего один подозреваемый – Малфой, – с видом великого детектива высокомерно улыбнулся Рон. – А тот – вот незадача – проснулся в нише, неподалёку от кабинета Зелий. Он сам так сказал, и...
– Но это же бред! – всплеснул Гарри руками, задев какую-то баночку с неизвестным содержимым (до тошноты похожим на барсучий жир) которую друг проводил спокойным взглядом. Видимо, этой хренью он пытался уложить непокорный вихор. – Рон, ради всего святого! С ней мог быть Забини. А Малфой...
Долбанная белобрысая заноза в заднице!!!
И вдруг...
Сердце пропустило удар.
Внезапно Поттер понял, что слизеринский шут-Забини не мог вернуться в Выручай-комнату.
При всём желании.
Рон ведь сказал: в комнате оставались только Гарри, Пэнси, Гермиона и чёртов Малфой!
И вывод, что напрашивался сам собой...
Ни в какую
не желал
укладываться
в голове!
Лучше бы всё обстояло именно так, как воплотило это дурное сознание Рона!
Лучше бы Гермиона действительно придумала, что проснулась на здоровенной кровати в Выручай-комнате.
Однако подруга всегда негативно относилась к искажению реальности, а тем более – к разного рода фантазиям, взявшимся из ниоткуда.
– Малфой мог соврать... – закончил Гарри, пытаясь унять желание разбить зеркало, в которое смотрел друг.
Мерлин! Малфой и Гермиона...
Они остались вдвоем после того, как он, Поттер, ушёл в обнимку с Пэнси и бутылкой Огневиски.
Это он. Гарри виноват во всем этом!.. Он оставил её наедине со слизеринским змеем-искусителем, даже на секунду не подумав о последствиях...
А Гермиона... Ей, чёрт подери, понравился секс с Малфоем.
Она сама призналась...
Господи.
Лучше бы воскрес Волдеморт!
– Я верю ему. Малфой говорил это уверенно, – в разрез с любой, даже самой идиотской логикой, отозвался Рон, – А Гермиона... Ну, она мнется всё время. Не договаривает. А значит – врёт.
Какая чушь!
Щёки обожгло.
Возмущение, казалось, бежало по венам, заменив собой кровь.
Конечно сам факт того, что подруга переспала с Малфоем выводил из себя, однако всё это, вероятно, случилось спонтанно, так же, как и его приключение с Пэнси...
Гермиона не виновата.
И, наверное, Малфой тоже.
Очевидно, он, в отличие от Грейнджер всё помнил.
Особенно, если брать в расчёт все эти взгляды...
Ну или, если отталкиваться от рассказа подруги – Малфой проснулся гораздо раньше и естественно поинтересовался, с кем кувыркался всю ночь... И узнав, сбежал, как и полагается трусливому хорьку!
А Гермиона, бедняжка!..
Она не заслужила всего этого.
Тем более не заслужила оскорблений. Тем более от Рона.
И Гарри, едва подавив желание съездить по рыжей башке ещё разок, процедил:
– Знаешь, если тебе легче принять откровенную ложь от идиота, который был нашим врагом на протяжении...
– Но мы вместе пили вчера! – брякнул Рон.
Не ведая, что случайно поднёс спичку к открытому потоку природного газа.
– А с Гермионой ты
вместе грабил Гринготтс, доставал философский камень, лазил по всем чёртовыми лесам в стране и выиграл войну! – взревел Гарри, однако Рон ангельски улыбался, будто ничего из озвученного так и не тронуло ни единой струны в его душе. – Если ты считаешь Гермиону лгуньей, то мне не о чем с тобой говорить! – отчеканил Поттер, круто развернувшись к выходу.
На удивление, Рон не окликнул его, и даже бровью не повёл. Очевидно, грозная отповедь проскочила настолько мимо, что становилось тошно.
Чёрт возьми, неужели, всё это время, Гарри был абсолютно слеп?
Не видел, или попросту не хотел замечать, что его лучший друг...
И не друг вовсе, а просто...
Пустое место.
Стрелки на циферблате наручных часов двигались к половине двенадцатого, и Гарри с сомнением взглянул на дверь прямо напротив, за которой, должно быть, находилась Гермиона.
Если конечно, мадам Пинс удалось выгнать её из библиотеки до отбоя.
– Что стряслось? – пробормотала Гермиона, высунувшись в приоткрытую щёлку через минуту после того, как Гарри на свой страх и риск постучал по косяку двери.
– Я хотел поговорить, – улыбнулся Поттер. – Пустишь?
Она на секунду, будто сомневаясь, нахмурилась, но затем просияла в ответ и кивнула:
– Конечно, проходи!
Устроившись на пуфике напротив кровати, Гарри заметил, насколько уставшей на вид была подруга. И, если брать в расчёт всё то, что он сам вывел путем нехитрых рассуждений – это неудивительно.
Он, наверняка, застрелился б, узнай он о подобных своих похождениях в неадекватном состоянии...
Хотя...
Его приключения с Паркинсон тоже немного... Кошмар.
А Гермиона, в отличие от него, наверняка вычислила всё гораздо раньше.
Как бы не на Зельях.
– Ты выглядишь так, словно только что поборол в одиночку бешеного гиппогрифа, – задумчиво заключила она, опустившись на край своей кровати. – У тебя всё хорошо?
И Гарри мысленно восхитился.
Мерлин, как можно беспокоиться о других, когда в твоей собственной жизни твориться адская вакханалия?
Старая-добрая Гермиона Грейнджер...
В душе потеплело.
– Нет, мне просто не спится... – угрюмо отозвался Гарри. – А ты всё-таки выяснила, чьи часы нашла в Выручай-комнате?
Взгляд Гермионы остановился на досках пола прямо под её ногами, и Поттер заметил, как верхнее веко её правого глаза дёрнулось.
Вопрос повис в воздухе.
И Гарри успел пожалеть, что он вообще попёрся выяснять отношения сначала с Роном, а теперь с Гермионой... Вот ведь подняла его нелёгкая!
А всему виной – долбанные слизеринцы! Навели, блин, шороху, и радуются!
Сволочи!
– Пока нет... Но думаю, это всё-таки был Забини. Надеюсь, – тихо пробормотала Грейнджер, накрутив на палец прядь волос.
Гарри смотрел на подругу и судорожно пытался принять решение: рассказать свою версию или нет?
Все его теории за сегодняшний день были разбиты неопровержимыми аргументами Гермионы...
Однако в этот раз его вывод казался вполне состоятельным.
– Ну и хорошо, – вздохнул Поттер, прекрасно понимая, что ничего даже отдалённо хорошего не происходит.
Однако он пожалел Гермиону, не став продолжать утверждением, типа: «А то если б оказалось, что ты развлекалась с Малфоем, то у меня случился бы инфаркт...»
Она не заслужила.
Гермиона его подруга.
И даже если, не приведи Мерлин, конечно, она примет решение встречаться после всего случившегося с белобрысым засранцем – он не станет ей мешать.
Не станет задавать тучу вопросов, и даже не предпримет попытку избить Малфоя за то, что он сделал после вечеринки.
Наверное.
Просто потому, что Гермиона – единственный настоящий его друг.
Друг, который никогда не предавал его, невзирая на любые решения.
Вот и он, Гарри, никогда не предаст её.
Даже если она поступит не так, как поступил бы он.
– А со мной, представляешь, что случилось после ужина? – как ни в чём не бывало, продолжил Поттер.
Гермиона, казалось, обрадовалась перемене темы и подняла взгляд. И в её карих глазах заискрилось любопытство.
– Я мчался на седьмой этаж, чтобы поговорить с тобой, но на моём пути внезапно оказалась Паркинсон! Она толкнула меня за штору на пролёте между этажами и... – Губы Грейнджер приоткрылись от удивления. – И накинулась на меня с поцелуями!
– Мерлин, – выдавила Гермиона. – Что прямо так и накинулась?
– Ну да... Ни с того ни с сего! – хмыкнул Гарри, пожав плечами. – И я окончательно забыл, куда шёл, – виновато добавил он. – Прости меня, я должен был...
– Ничего! – выпалила она, будто и впрямь благодарна была стечению обстоятельств. – Я за это время... Ммм... Успела собраться с мыслями.
– И насчёт Рона, – сконфуженно произнёс Гарри. – Мне кажется, он сожалеет...
Всего на миг её губы скривились в какой-то очень странной брезгливой усмешке. И Поттер с ужасом понял: эта ухмылка слишком напоминала кривляния Малфоя.
Вот чёрт!
– Меня не интересует ни его сожаления, ни его мнение, – надменно фыркнула Гермиона. – Я-то, в отличие от него знаю, как обстояло дело на самом деле!
– И как? – неосознанно сорвалось с губ.
Гарри даже не успел проконтролировать свой чёртов болтливый язык!
И сейчас готов был отрезать его: ведь честно, слышать подробности, о которых он уже догадался, совсем не улыбалось.
Мерлин!
Ну что же за идиотская привычка: ляпать не подумав?
– Ну... Кажется, я переспала с одним из самых популярных парней в школе, – хихикнула Гермиона, мечтательно взглянув в потолок.
Гарри отметил, что имени подруга не произнёсла.
Конечно же она всё знает!
И, конечно, причины, по которым признаваться она не хочет были более, чем понятны.
– Кому после этого интересны слова Рона, правда? – добавила Гермиона, вновь накручивая локон. – К тому же... Этот парень сказал, что я для него самая восхитительная.
Гарри даже не успел отдать себе отчёт в том, что подруга, вне сомнений, случайно, говорила о «неизвестном» парне вполне определённо.
Вместо этого, Поттер чуть не захлебнулся удивлением!
Оттого что представить Малфоя, который всерьёз говорит подобное...
Нет, происхождение Гермионы здесь смысла не имеет: попросту потому что заносчивого хорька вообще представить в такой ситуации невозможно!
Восхитительная... Надо же?
Да конечно же, Гермиона восхитительна! Это понятно и самому тупому ежу на свете!
Но, ради всех святых...
Да глядя на бледную рожу Малфоя, можно сказать только, что для него есть одна эмоция – брезгливость, и восхитительным может быть разве что отражение в его долбаном зеркале, но никак не Грейнджер, или любая другая девушка.
А тут...
Однако видно же, что Гермиона не врёт!
У неё вообще нет такой привычки.
– Знаешь, Гарри, – тихий голос Грейнджер вырвал Поттера из мысленного спора с самим собой. – Если честно, я очень устала... И, если не возражаешь, хотела бы лечь спать...
– Да... Да, конечно, – буркнул Гарри и, прекрасно понимая, что сам он с вероятностью в тысячу процентов не уснёт сегодня, добавил: – Спокойной ночи.
***
07.01.1999 г.
Школа чародейства и волшебства Хогвартс.
Башня факультета Гриффиндор.
23:50
Обворожительно улыбаясь собственному отражению в зеркале, Рон пытался одновременно понять, что за наезд был произведен на него со стороны Гарри и пригладить наконец чёртов вихор, портящий весь непревзойденный вид!
Если честно, с прической удалось справиться гораздо быстрее, а вот недавний разговор никак не желал идти из головы!
Мерлин, ну и что с того, что он, Рон, верит Малфоя?
Почему у Гарри всё настолько категорично?
Враг, видите ли! Ну и что?
Времена ведь меняются!
Почему Поттер не желал мыслить логически?
Ведь рассуждения Рона о Гермионе более, чем здравы: она придумывает.
Скорее всего, Гермиона просто не хотела потерять «лицо», и наутро взяла да и сочинила более-менее сносную версию событий!
Однако, при ближайшем рассмотрении она расходилась по швам.
Ну не мог Малфой спать в одной кровати с ней!
Даже если б окончательно рехнулся...
Что ещё?
Рон собирался на свидание!
Со своей новой девушкой. С Миллисент.
Единственная загвоздка в том, что она ещё не ведает об их встрече...
Но Рон, ещё разок заискивающе подмигнув своему отражению, уверенно рассудил – Милли будет счастлива.
Сто пудов! Прям по-любому!
Ну, обрадовалась же она, когда он послал ей воздушный поцелуй за ужином, так?
Хоть, конечно, радость была немного... Бледновата.
Однако, видимо это – особенность всех слизеринцев.
Они вообще слабоваты на эмоции.
Но уверенности в себе это никоим образом не рушило.
Тем более, что Рон тщательно подготовился: красиво оделся (ну, по крайней мере – торжественно), напшикался сразу тремя одеколонами, один из которых одолжил Невилл, второй – Симус, а третий Рон стянул втихаря у Поттера, пока того не было в общей спальне мальчиков.
– Ну... Красавец же! – сделал Рон комплимент себе любимому, поправив бархатный лацкан парадной мантии.
Вообще-то, она должна была покорить общественность позже, на Выпускном вечере...
Но сегодняшний вечер должен стать совершенно особенным – Милли просто не сможет устоять перед эдаким денди!
«Интересно, а убрала она свой идиотский будильник?» – следуя вдаль по тёмному коридору, рассуждал про себя Рон, «– Да убрала – ясен цапень! Что не сделаешь, чтоб угодить Герою войны номер два или три?» – мечтательно улыбнулся рыжий Герой, спешно спускаясь по ступенькам Главной лестницы.
Миллисент ведь умница. И красавица.
Не то что эта Гермиона!
Не дала списать эссе по трансфигурации и радуется теперь!
И вообще, Гермионе следовало бы быть сговорчивее.
С её-то невзрачной внешностью.
И на этой оптимистичной ноте, Рон остановился перед сплошной каменной кладкой, маскирующей проход в гостиную Слизерина, тщетно пытаясь вспомнить пароль.
– Вот чёрт, – проворчал он себе под нос, – Гермиона же говорила мне долбанный пароль!
А он, как обычно, прослушал...
Однако, Рон так и не пришёл к выводу, который напрашивался сам собой: иногда слова Гермионы бывают поистине полезны – наоборот: принялся мысленно ругать подругу последними словами, за то что та не записала пароль на листочек!
Знала же, что Рон обязательно забудет!
Опять сделала гадость, и теперь, наверно, радуется, представляя, как он не может зайти к слизеринцам!
И вдруг, каменная плита отодвинулась, и Рон, воодушевившись было от мысли, что, кажется это – провидение богов – с недоумением встретился лицом к лицу с Малфоем.
И тот прожёг его ледяным, полным презрения взглядом своих серых глаз. А кисти бледных рук Малфоя угрожающе сжались в кулаки.
Но Рон не обратил на это ни малейшего внимания.
А потом безэмоциональную до этого мига рожу Малфоя отчего-то перекосило, будто прямо под его носом только что обнаружилась куча дерьма.
– Вислый? – сдавленно уточнил он.
– Здравствуй ещё раз, – доброжелательно отозвался Рон. – Только моя фамилия У-из-ли, – добавил он, поразившись внезапному нарушению дикции надменного слизеринца.
Интересно, а куда это Малфой собрался после отбоя? Ещё и в таком виде?
Мерлин... Маггловская толстовка, джинсы и... Кроссовки?!
– А куда это ты? – подозрительно оглянулся Малфой, когда Рон переступил порог гостиной.
– Ну... Разве ты не знаешь? У меня встреча с Милли, – скромно ответил тот.
Секунду, Малфой пребывал в странном оцепенении, однако затем хищно усмехнулся и, тихо проговорив:
– А, ну-ну... Удачи, – скрылся в темноте коридора.
А Рон, решив, будто слова Малфоя вполне себе прогнозируют победу, уверенно прошагал по знакомому маршруту и, стукнув в дверь комнаты Миллисент, прислушался.
Раздался тихий девичий смех, и Рон не успел даже немного удивиться, как дверь распахнулась, и на пороге оказалась улыбающаяся Милли в милом махровом халатике...
– Привет! – протянул Рон, и был уверен, что Миллисент и впрямь ждала его, ровно до той секунды, как улыбку с её лица как ветром сдуло.
– Визгли?! – выдохнула она, растерянно обернувшись назад.
– Ну, вообще-то, моя фамилия Уизли, – гордо уточнил он.
Смех, до этого момента доносившийся из глубины её комнаты, прервался. И в дверном проёме показалась Пэнси Паркинсон, всего на миг, уколовшая его переносицу взглядом, выражавшим чистое презрение.
– Я... Я зайду попозже, да? – буркнула она, покосившись на Милли, и та кивнула.
И Паркинсон прошмыгнула мимо, почему-то зажав нос.
Вот дурёха!
Ничего не понимает, в изысканных ароматах!
А ещё аристократка, видите ли!
Тьфу!
– Ты же меня ждала, да? – ещё шире улыбнулся Рон, проводив взглядом Паркинсон.
Отчего-то снова заржавшую в голос после этого вопроса.
Какая невоспитанная девчонка!
Теперь понятно, почему Пэнси воровала вчера очки у Гарри: папочка с мамочкой явно не научили дочурку манерам!
Конечно, когда ж им было: родители Паркинсон служили Волдеморту, в то время, когда она росла...
А выражение лица Миллисент из ошеломленного в секунду переменилось в выражение жалости.
Хоть Рону и показалось, что в её лице – только страсть.
Почти африканская.
– Нет, конечно, – печально усмехнувшись проговорила она. – Уизли... Вали, ради Мерлина, по-добру по-здорову...
– Это ещё почему? – надменно осведомился Рон.
– Потому что... Ну, Уизли, а сам-то как думаешь?
– Я рассчитывал поговорить... Ты ведь дала понять, что заинтересована в отношениях со мной, – обворожительно улыбнулся Рон, заискивающе подмигнув.
– Ещё чего?! – возмущённо воскликнула она. – Я не хочу тебя ни знать, ни видеть! Ни вчера, ни сегодня, ни когда-нибудь ещё, – отчеканила Миллисент. – Да и воняет от тебя, как от лешего!
И дверь с грохотом захлопнулась.
Оставив Рона в растерянности.
Ну, уж нет!
Рон Уизли никогда не сдавался так просто!
Даже Гермионе ни разу не удалось оставить за собой последнее слово!
Хоть она и очень старалась.
И поэтому Рон, приняв такой же решительный, как и упрямый вид, торжественно плюхнулся на пол.
Если понадобится, он просидит здесь всю ночь! Будет ждать, пока дверь отдельной спальни старосты вновь откроется, и тогда...
Ну, есть ещё время подумать над своими действиями.
Милли ещё даже не знает, с кем играет!
С вулканом.
По имени Рон Уизли!
