07.01.99
Школа Чародейства и Волшебства Хогвартс.
Отдельная спальня старосты девочек.
Башня факультета Гриффиндор.
23:01
Если задуматься, паутинка трещинок в побелке немного похожа на человеческую жизнь.
Множество сплетений, нелепых случайностей, навсегда меняющих её узор.
Все мы, так или иначе, сталкиваемся с выбором, сделав который, прокладываем свою дорогу дальше, а вероятности, какие-то ненужные события меркнут…
Миг, второй — и Гермиона фыркнула, мысленно осадив себя.
Мерлин, нужно ж было
просрать потерять целых три часа своей единственной и неповторимой жизни, обдумывая какую-то чушь несусветную?!
А серьёзно подумать, признаться, было над чем.
Конечно же, её первоначальный план по оплакиванию своей горькой доли, накрывшись с головой одеялом — с треском провалился.
Ну почти. Она поплакала.
Только и это не помогло. Слезами, очевидно, себя не спасёшь.
Что и следовало ожидать.
Из головы не шёл чёртов Малфой!
С его словами!..
Ради всех богов!
Как он выяснил столько личных фактов из её жизни?!
Шпионил? Следил?!..
И эта идиотская лёгкость, с которой с его (ещё утром Гермиона сказала бы — отвратительно-грязного, тупого…
и вообще: отрезать бы его к чёртовой бабушке) языка сорвались слова: «Ты самая восхитительная из всех, кого я знал».
По отношению к ней.
К Гермионе Грейнджер!!!
Самая-восхитительная.
Мерлин и Моргана…
Как бы ни было страшно… Гадко…
Только это и впрямь льстило!
Ни один из
особей мужского пола…
Никто, даже Виктор Крам, не произносил подобного, применительно к ней.
Никто и никогда.
Только папа.
Но он не в счёт. Ведь дочь для отца — априори самое восхитительное творение природы, так?
В душе отчаянно теплело, стоило только прикрыть глаза. И перед внутренним взором проплывал эпизод их с Малфоем нечаянной встречи.
Глупая…
Какая же она глупая?!
Господи!
Ей бы забыть об этом разговоре, как о страшном сне… Убедить себя — это был простой розыгрыш.
Или спор…
Да, точно!
Малфой попросту поспорил с Забини на пять галеонов!
А цель… Сердце грязнокровки.
Глупое. И тающее всего лишь от неуклюжего комплимента…
Ну и идиотка!
Да, пусть это будет правдой!
Пусть это — пари.
Ведь Малфой слишком спокойно отреагировал на её предложение подождать до двенадцати! А, возможно, и отложить весь чёртов разговор на неопределённое «потом»…
Слишком…
Да одно то, что он выразил безмолвное, но согласие — напрягало!
До невозможности!
До такой степени крайнего раздражения, что Гермиона только в эту секунду поймала себя на мысли: все эти часы, проведённые за бессмысленными рассуждениями о добре и зле, она прислушивалась к тишине.
Знала, что никто не придёт, ничего неожиданного не произойдёт…
И, тем не менее, вздрагивала от малейшего шороха, дуновения поднявшегося ветра, так и норовившего выбить стёкла из оконной рамы, ожидая заметить смотрящие на неё из темноты большие жёлтые глаза.
Чёрного филина.
Нет, это издевательство!
Гермиона чувствовала себя малообразованной, плохо соображающей рыбой, по собственной непроходимой глупости попавшейся на крючок!
Рыбой, которая не удосужилась задуматься даже на секунду перед тем, как повестись на яркую блесну и заглотить приманку.
И выжить теперь будет крайне затруднительно.
А если учесть ещё, что ей, Гермионе, предстоит работать над курсовой по ЗОТИ… Бок о бок с Малфоем.
До конца долбаного года!..
Вот дьявол!
Может плюнуть, да и написать эту паршивую работу в одиночку?
Она справится за неделю! Да!
Ну, по крайней мере, если мадам Пинс войдёт в её весьма удручающее положение.
А не как обычно…
Решено! Хватит тратить время на глупости!
«О да, Грейнджер! Кажется, у нас в команде, ярый диссидент*?» — саркастично хмыкнул внутренний голос. «Это же… Аж выговорить страшно! Прямо настоящий саботаж! Возьми шоколадную лягушку. Заслужила!».
Кажется профессор Снейп воскрес.
В её голове!
Отмахнувшись от мысленного брюзги, Гермиона схватила зачитанный до дыр роман «Джейн Эйр»**, и едва ли не с ожесточением сунула книжку в ящик прикроватной тумбочки.
Хватит читать о страданиях!
И пускать сопли над сухими страницами…
Будто в собственной жизни не хватало потрясений!..
Интересно, а чем занимается Малфой?
Нет. Заканчивай думать о нём!
Неужто, и впрямь смог уснуть?
Ну, пожалуйста!
Неужели для него подобные беседы — в порядке вещей?
Или… А может, развлекается сейчас в кровати с такой же, как и она, Гермиона, дурой?
Такой же непроходимой тупицей, которая с готовностью повелась на его лживые слова?..
Ну, надо ж быть таким засранцем?!..
Очень привлекательным.
Но всё же — засранцем!
Блин-блин-блин-блин-это-чёртово-дно!
Не обратив внимания на очередную порцию причитаний внутреннего Северуса, Гермиона облизнула пересохшие от внезапной (и совершенно необоснованно вспыхнувшей) ревности губы, ещё раз с надеждой глянув в чернильную тьму ночи сквозь оконное стекло.
Где носит чёртова филина?
Почему Малфой не потрудился черкнуть даже строчку, чтобы объяснить — всё это было просто шуткой?
Бессмысленной и жестокой.
Показать своё истинное лицо без налета…
Волшебной пыльцы феи Динь-Динь, чёрт возьми!!!
Господи, да что же сделать, дабы выгнать его из своей головы?!
Обливиэйт?
Взгляд уже метнулся к подушке, под которой покоилась волшебная палочка, и Гермиона всерьёз готова была применить любое заклятие, лишь бы стереть собственную память, отчаянно мешавшую нормально существовать, словно незримая заноза в пальце…
В заднице, блин!
Как вдруг, раздался тройной стук в дверь.
Позже она затруднилась бы объяснить ту мгновенную горячечную радость, с которой подскочила на ноги и едва ли не бегом поторопилась открывать…
В голове будто зажглась лампочка… Ей-Мерлин!
Это Малфой!
Точно он!
Сейчас они всё выяснят, посмеются, и он отправится восвояси.
…А она останется здесь.
В своей спальне, внезапно показавшейся какой-то страшно неуютной…
А в следующую секунду, здравый голос внутри головы почти неслышным шепотом предположил, что Гермиона — последняя идиотка…
«Какой, к фестралам, Малфой, а?» — всё громче звучало в ушах. «На кой-хрен ему перется сюда? В стан кровного врага… Ой, Грейнджер… Ну и кретинка!..»
— Кретинка, — шепотом согласилась она, нажав на дверную ручку.
— Ты что не одна? — хмуро поинтересовалась Джинни.
Ага, почти.
В комнате присутствовала Гермиона и её личная вялотекущая шизофрения.
Едва уговорив себя не озвучивать свои безумные мысли, Грейнджер качнула головой.
— Нужно кое-что обсудить, — ещё более мрачно сообщила Джинни. — Давай зайдём?
Чувствуя горький привкус подвоха на кончике языка, Гермиона всё-таки впустила подругу внутрь комнаты.
Мерлин, снова идиотский поступок!
Нет. Серьёзно!
Неужели, ей не хватало своих тяжёлых и противоречивых рассуждений?
А от Джинни разило накалённым до предела напряжением.
Почему?
Да кто ж её разберёт!
Анализировать не хотелось.
От некоторых вредных привычек нужно избавляться.
Так же как и от лишнего мусора.
В собственной башке!
— Ну что ж, — протянула Джинни.
Сев на пуфик напротив кровати, она тяжело воззрилась прямо в глаза, будто предполагала, что Грейнджер всерьёз знала обо всём на свете.
Загодя.
В том числе и о различных претензиях, которые, судя по всему, прозвучат очень скоро.
— Так и будешь молчать, Гермиона? — пугающе тихо спросила Джин.
Грейнджер нахмурилась.
Изобразив, словно и впрямь задумалась над своим поведением.
Но, справедливости ради, сказать было нечего…
Если конечно не включать режим «Рона Уизли», и пороть всякую ересь, лишь затем… Ну, чтобы пороть.
Джинни так и не сводила с неё взгляда, и Гермиона вежливо уточнила:
— Я не понимаю, о чём речь.
Грейнджер сложила руки на груди и, надменно вскинув подбородок, смущённо подумала о том, что, должно быть, её пижама (если растянутую футболку с Микки Маусом в сочетании с трикотажными шортами возможно считать таковой) не придаёт ей лишней презентабельности… Как и милые до тошноты плюшевые тапочки-зайки.
И кажется подруга полностью разделила это мнение.
— Да ну? — едва заметно усмехнувшись, Джинни закинула ногу на ногу. — Даже не знаю, с чего бы начать, — цыкнула она, очевидно поняв, что Гермиона и правда не владела легилименцией на должном уровне.
Нетерпеливо постучав кончиками пальцев по краю пуфа, Джин продолжила:
— Давай начнём с самого безобидного…
И догадка, как разряд молнии пронзила голову.
Её раскрыли…
Джинни разгадала её тайну!
Сто процентов — без шансов.
И от этого разом поплохело: Джин знала!
Поняла, с кем она, Гермиона провела ночь после вечеринки.
Господи-боже!.. Какой позор.
Стыдобище!
Лицо разом обдало жаром.
А слова… С подбором которых Гермиона обычно не слишком мучилась застыли в горевшем горле.
— Так и будем играть в молчанку? — вновь страшно спокойно произнесла Джинни. — Сколько ещё ты собираешься скрывать, что спала с Малфоем?
С каждым новым словом подруги казалось, будто температура в комнате, понижалась на градус, а в ушах звучал пронзительный звон, будто карманное зеркальце разбивалось несколько раз о каменные плиты.
«Вот, должно быть, и гордо заслуженный инсульт! Малфой начал, а Джинни продолжила издевательства, » — рассудила про себя Гермиона, пока не поняла — это сердце.
Рухнуло в пятки.
— И откуда такие выводы? — выдавила Грейнджер, изо всех сил пытаясь сделать вид, будто её сердце всё ещё цело и невредимо, находится там, где и нужно.
— Ну, возможно, мне и нужны очки как у Гарри… Выглядело бы стильно, не находишь? — Джин хихикнула, однако всего через миг, как бы между делом, проговорила: — Я видела тебя и Малфоя. В окне седьмого этажа. Мы с Блейзом как раз гуляли вокруг замка. — Она небрежно пожала плечами. — Вы обнимались, а, может, целовались… Не рассмотрела. — язвительно заключила Джинни.
Гермиона глянула на подругу исподлобья, так же, как частенько пыталась осаживать несущего чушь Рона.
— Можешь скрывать. Только часы, вылетевшие из окна, за которым вы обжимались, прилетели прямо в лоб Блейзу, и…
— Что-о?
Грейнджер ошарашенно моргнула; и ещё раз…
А потом, представив на миг эту трагикомедию с Забини в главной роли, прыснула, не сдержавшись.
Мерлин… Ну, Малфой!
Лучшему другу — и прямо по кумполу?!..
Она залилась хохотом и, прикрыв ладонями побагровевшее, должно быть, лицо, услышала:
— Блейз сказал, что часы принадлежат Малфою.
— Он, что, ещё может осмысленно изъясняться? — сквозь навернувшиеся от смеха слёзы, прохрипела Гермиона.
— Ну, очень весело! — едко фыркнула Джинни. — Человеку чуть голову не снесло, а ты ржёшь! И знаешь, что? — пугающе спокойно добавила она.
Грейнджер изо всех сил изобразила скорбь в выражении лица, стараясь больше не представлять как долбанные часы…
«Мерлин, да будь же ты серьёзнее!» — грозно отчеканил воображаемый профессор Снейп.
— Думаю, ты, Гермиона, имеешь представление о том, почему они спикировали прямо…
— Забини по роже! — вновь залилась хохотом Грейнджер.
А вот Джинни явно было не до смеха, и, наконец, заметив это, Гермиона добавила:
— Ну да, Малфой зачем-то снял часы, и зачем-то их выкинул в окно. И что?
— А какого дьявола он забыл на седьмом этаже рядом со входом в нашу гостиную?! — всплеснула руками Джинни, заливаясь бордовым румянцем.
— Да откуда мне знать?! — с неменьшей горячностью выпалила Гермиона.
— Но я видела вас…– растерянно хлопнув ресницами, пробормотала Джин.
— И что? Просто объясни мне логическую связь между лбом Забини, часами Малфоя и мной! — Гермиона возмущённо фыркнула. — Я что ли изувечила твоего…
— Нет, но Малфой потерял часы… И, со слов Блейза — волшебным образом нашёл их после обеда. После ЗОТИ, — медленно проговорила Джин, а Грейнджер так же медленно поднялась на ноги…
Просто, чтобы пройтись.
Чтобы подумать, как выкрутиться!
И не видеть, чёрт подери, ликующую улыбку на губах подруги!..
— Может, расскажешь, наконец? — следя, как Гермиона нервно маячит перед туалетным столиком, протянула Джинни. — Это же ты отдала часы! Малфой забыл их у тебя, где бы вы не…
— Ладно, слушай! — резко остановившись, рявкнула Грейнджер.
Вдох, и ещё раз.
Ты гриффиндорка, Гермиона!
Гриффиндорка!
Смелая, умная, и…
Пффф!
Да кого она обманывает?
Ведь коленки трясутся хуже, чем у Малфоя перед распределением, когда он боялся, что шляпа отправит его на Пуффендуй!
Господи, откуда такие предложения?!
Неважно!
И где, чёрт возьми, носит Бэтмена, когда он так нужен?
Ведь его самая преданная фанатка в беде!
Хотелось по-детски, в голос расплакаться.
Ну какое Джинни дело?
Спала-не спала!..
Какое вообще кому-либо до этого может быть дело?
Она спит, с кем хочет! Почему всем участникам можно было…
Да и Джинни — в частности, — можно было переспать с Забини, а ей, Грейнджер, с Малфоем — нет?
Это что — дискриминация?
И если да, то по какому такому признаку, интересно?
— Не знаю, почему Малфой оказался именно там, а не в подземелье или где угодно ещё, — раздражённо произнесла Гермиона, гадая про себя, насколько в последнее время она походила на домового эльфа.
А если не похожа, то с какого это хрена, от неё всё требуют каких-то отчётов?!
Джинни скептически усмехнулась.
Ох уж эти Уизли! Ну, все им должны!
— Поверь, я уж точно его не звала!.. — буркнула Гермиона.
Интересно, а Малфой всё ещё хочет поцеловать её?
Пальцы неосознанно коснулись губ.
Несмотря на все противоречия по вопросу Малфоя, грохотавшие в голове, Гермиона сейчас отдала бы всё, чтобы он оказался здесь.
Возможно даже поцеловала бы его, защити он её от нападок Джин.
В щёку.
Мерлин.
Да она же рехнулась к чёртовой матери!
Это просто край!
Она думала, что уже достигла дна… Но снизу постучали…
— Малфой случайно встретил меня… — прошептала Гермиона.
— В потайном коридоре? — недоверчиво сощурилась Джинни.
— Да именно там! Ещё раз: я действительно понятия не имею, какой чёрт его понёс на седьмой этаж! Но мы встретились, и…
Грейнджер зажмурилась, строго приказав себе прекратить верещать как Забини, и уже спокойнее продолжила:
— Я плакала, сидя на подоконнике, — рыжие брови приподнялись, и лицо Джинни вытянулось от удивления. А может и от жалости. — И он, опять же — не знаю зачем, решил поговорить со мной… То, что ты видела, вероятно, на деле было моментом, когда он поднял мою сумку с пола, и я вырвала её из его рук, а потом… Он начал расспрашивать что, да как, — буднично пожала плечами Грейнджер. — И я призналась, что Рон за ужином назвал меня серой мышью. Вот и всё…
— Как он мог, мерзавец? — в мгновение переменив гнев на милость, пролепетала Джинни.
— Малфой?.. — тихо уточнила Гермиона, вжав голову в плечи в ожидании дальнейших допросов с пристрастием.
— Да ну его к мантикорам, твоего Малфоя! Нет… Рон! — гневно взвизгнула Джинни. — Он что, с совсем с катушек съехал?! Я… Да я прикончу его прямо сейчас! — она порывисто подскочила на ноги и, коротко бросив через плечо: — До завтра! — скрылась за громко хлопнувшей дверью.
Секунда, вторая…
— Да ну, на хрен!.. — неосознанно сорвалось с губ, и, утерев испарину, окропившую лоб, Гермиона поняла, что…
Мерлин!
Она ведь выкрутилась!
Правда — лучшее оружие, так?
Только надолго ли?
Ответ не заставил себя ждать, — всего через пару минут в дверь снова постучали.
И отчаянно опасаясь возвращения Джинни, Грейнджер тихонько подошла, прислушавшись к замочной скважине.
Судя по шаркающему звуку, некто, стоявший в коридоре, переминался с ноги на ногу.
А поскольку в привычки подруги подобное не входило, Гермиона приоткрыла дверь, чтобы увидеть встревоженно озиравшегося Гарри.
Чуда не произошло: Поттер так же пришёл с расспросами, однако, в отличии от Джинни — не цеплялся за слова.
И в тот момент, Гермиона готова была расцеловать друга за то, что тот по первой же просьбе покинул комнату.
Она сказала, будто хочет спать.
Однако сна не было ни в одном глазу!
Кажется, Паркинсон всё знает.
Как и Гарри, возможно…
Кольцо вокруг неё неумолимо сжималось!
И от этого вывода, стало трудно дышать!
Уже завтра, ну в крайнем случае, — послезавтра все поймут.
Что она переспала с Малфоем…
Боже, ну почему всё настолько глупо?
Ещё позавчера Гермиона повертела б у виска в отношении любого, осмелившегося утверждать, что она вообще способна вляпаться в историю подобной степени паршивости!
Невольно взгляд остановился на стрелках настенных часов над входом в ванную комнату.
Вот и двенадцать…
Мерлин, неужели — всё?
Этот долбанный, самый длинный в её жизни день подошёл к концу…
Однако радости отчего-то не было, как и намёков на сон.
Новый день, наверняка, не принесёт ни капли позитива, напротив: Гермиона уже ощутила, как ей будет стыдно и обидно одновременно…
Утром, когда Малфой во всеуслышание провозгласит, что всё, случившееся между ними вчерашней ночью — попросту тупой прикол!
Слишком дорого стоивший ей, Гермионе…
В носу противно закололо, и Грейнджер подумала, что неплохо было бы достать старую-добрую Джейн Эйр… Чтобы убедиться — в её, Гермионы, жизни всё ещё не так плохо.
Однако тихий-тихий стук в дверь вырвал из крайне хмурых мыслей.
Породив вспышку злости перед глазами!
Неужели она, Гермиона, в последнее время напоминала хренову секретаршу в приёмной Министра Магии?
Сегодня что, ночь посещений, блин?!
Неужто нельзя понять, что нормальным людям вполне возможно хочется спать в столь поздний час?!
Может, вновь пришла Джинни?
Или Гарри, которому тоже не спится после целовашек с Паркинсон?!
Фу, блин!
Или Рон?!..
Р-р-р!
— Да отстаньте вы от меня! — возмущённо проворчала Гермиона, намеренно громко топая к дверному проёму — Ничего не знаю, и не хочу знать! Считайте, — она с яростью толкнула дверь, — Что я последняя тупица! — закончила она под скрип петель.
— Прискорбно.
Сердце замерло в груди, и всё внутри будто покрылось ледяной коркой…
Когда Гермиона наткнулась взглядом на бледные губы, изогнутые в саркастичной ухмылке.
Блин…
— Я рассчитывал на твою помощь с курсовой, — растягивая гласные, заключил Малфой.
Он небрежно пожал плечами.
И это стало последней каплей.
Чуть не захлебнувшись паникой, Гермиона, почти не соображая, как, чёрт возьми, это выглядит со стороны, сделала шаг назад.
И дверь захлопнулась следом.
Вдох-выдох.
— Соберись! — прошептала Грейнджер в тишину собственной спальни и прислонилась спиной к закрытой двери.
Сердце теперь вылетало из груди, имея все шансы проломить рёбра…
Её глючит, да?
Да?..
Или это — проделки весельчака-Мерлина?
Хорошие же шуточки — ничего не скажешь!
Как Малфой мог оказаться здесь?
А вдруг… Вдруг кто-нибудь, кроме Полной Дамы, заметил его?
— Грейнджер… — тихо послышалось из-за двери, и Гермиона почувствовала, будто её душа в миг свернулась в ледяной узел. — Ты ведь обещала, что мы поговорим, если…
Чёрт с ним!
Не хватало ещё, чтобы об этом условии узнал весь факультет.
Дверь снова распахнулась.
— Что ты здесь забыл? — гневно прошипела Гермиона, сверля его воинственным взглядом.
Малфой вновь примирительно улыбнулся и продемонстрировал, прихваченную, не иначе, как из его змеиной норы бутылку…
С чем-то… Не похожим на виски.
Ну, явно же не с тыквенным соком!
Вот ведь белобрысый дьявол!
— Ты снова решил накидаться? — едко осведомилась она.
Ага.
И, видимо, рассчитывал на те же последствия, что принесла вчерашняя ночь!
Ну, уж нет!
— Ради всего святого… А если тебя заметили?! А если всё узнают… Я… Да я в ужасе, Малфой! Ты задумался хоть на секунду, чём это грозит?! — панически задыхаясь, пропищала Гермиона.
А он мученически закатил глаза.
Вместо ответа.
Ну, конечно! Да кого волнует её позор?
Она же, Гермиона, должна была растаять и начать целовать носки его драгоценных…
Кроссовок?!
— Брось, Грейнджер! Я подумал, что было бы неплохо отметить начало нашей совместной работы, — просиял Малфой. — И если мы зайдём…
— Ни за что! — выпалила Гермиона, резко оторвав взгляд от карманов его дорогущих, но всё же
магловских джинсов.
Слишком громко выпалила, если рассуждать здраво…
Чтобы скромно надеяться на то, что ни один из гриффиндорцев не проснулся от долбаного вопля.
— Ладно, чёрт с тобой! — возмущённо фыркнула Грейнджер. — Только заруби себе на носу: никаких «мы» и «нас» ещё не существует.
— Ну да, — неопределённо повёл плечом Малфой, проходя внутрь спальни. — Ключевое слово — ещё…
_______
*Диссидент — лицо, отколовшееся от господствующего вероисповедания, вероотступник; инакомыслящий.
**«Джейн Эйр» — роман английской писательницы Ш. Бронте, повествующий о девушке-сироте в условиях викторианской эпохи. Судьба Джейн оказалась на редкость незавидной, она пережила кучу страданий, однако, в конце, всё, в целом, налаживается, и история заканчивается относительным «хэппи эндом».
***
08.01.99
Школа Чародейства и Волшебства Хогвартс.
Общая спальня девочек.
Башня факультета Гриффиндор.
00:30
Уснуть оказалось выше её сил!
Вертясь с боку на бок, Джинни не могла уложить в голове всю прожитую за день белиберду!
Так ещё и Рона упустила!
Старший братец спешно усвистал в неопределённом направлении!
Задницей, наверное, почувствовал, мерзавец, что Джинни жаждет вкатить ему по первое число!
Да уж, в чём-чём, а в отсутствии интуиции Рона не обвинить!
Однако, и это не оправдывает его хамства!
Ну надо же было настолько поехать крышей, а?
Почему он не дорожит дружбой?
Неужели, и впрямь плевать хотел на всех?
И как только мозгов-то хватило так обидеть Гермиону?!
Это просто… Просто…
Восхитительное слабоумие!
Джинни злорадно усмехнулась в темноту полога: она решила, что завтра напишет письмо
маме!
Да, точно!
Расскажет, как ведёт себя милый Ронни! В подробностях.
И пусть сам потом объясняется с десятком громовещателей от
мамы!
Джинни даже представила эту картину: Рон наконец-то устыдиться своему поступку!
И начнёт, наконец, думать прежде, чем ляпать самую душераздирающую хреноверть!
Конечно, письмо
маме — это совсем уж радикальный выход из ситуации, однако братец, чёрт возьми, заслужил! Сам напросился!
Ведёт себя, как распоследний дебил!
Серьёзно!
Ни один из её старших братьев (а их целых пять, если не считать Рона) никогда — Джинни могла бы поклясться — не способен позволить себе изречь подобную дичь!
И если уж разбираться, то Гермиону можно охарактеризовать как угодно, но точно не серой мышью!
Кто-кто, но Грейнджер выделяется из толпы, как ни крути…
А вот факт, что она, Гермиона — та ещё лиса — отрицать уж точно бесполезно!
Как лихо съехала с темы разговора?
Просто филигранно, если задуматься!
Мерлин, да подруге срочно нужно делать деньги на курсах повышения сверхъестественной хитрожопости!
Даже Малфой удавился б от зависти!
И, если честно, Джинни было тысячу раз плевать на чёртовы часы и их триумфальный полёт! Важнее, что Гермиона пыталась скрыть факт, лежавший на поверхности изначально!
А то Джин не замечала, как подруга пялилась в сторону слизеринцев в Большом зале! И Малфой так же исподтишка сверлил её взглядом.
И происходило всё это задолго до вечеринки по случаю последнего дня Рождественских каникул!
Между ними давным-давно творится что-то.
Будто электричество…
А сейчас, Гермиона по неизвестным причинам, изо всех сил изворачивалась, скрывая, что спала с Малфоем.
Что, ради всего святого, в этом такого-то?
Если рассуждать здраво, к этой «парочке» до оцепенения подходит выражение: «Он привлекателен, а она чертовски привлекательна»…
Они, Малфой с Грейнджер, в действительности, подходят друг другу.
Мерлин, а это звучит ещё хуже, чем предполагалось!
Да и, на самом деле, неважно: переспала ли Гермиона с ним, или просто спала (Ну, баиньки, в смысле:))… Главное на данный момент — вывести этих двоих на чистую воду!
Видно же, что они неровно дышат друг к другу! А значит, должны, наконец, в этом признаться, хотя бы себе…
Джинни болезненно зажмурилась: святые угодники, а ей-то на хрена это нужно?!
Почему это вдруг стало навязчивой идеей?
Забини что ли её покусал, пока никто не видел?
Приехали, блин!
Говорят, с кем поведёшься…
Однако, наскоро прокрутив все свои размышления по поводу случившегося, Джинни осознала: нет, в отличие от Блейза, ей без надобности знать правду из чисто принципиальных соображений… И, конечно же, она не собиралась, подобно мелкой собачонке бежать к Забини, чтобы в итоге заложить лучшую подругу.
Этот фрукт пусть сам разбирается со своим горячо любимым Малфоем!
Просто хотелось понять, насколько Гермиона ей доверяет.
Выходит — ни на грамм…
И, признаться, этот вывод стал самым обидным открытием сегодняшнего дня.
Ну, нет!
Так не должно быть! Нужно разобраться!
И это дело уж точно не терпит отлагательств!
Порывисто встав с кровати, Джинни накинула халат поверх пижамы, и, выйдя из общей спальни девочек, решительно направилась на этаж выше, где и располагались комнаты старост.
А, может, Гермиона уже спит?
Подруга выглядела уставшей час назад, когда они обсуждали летающие малфоевские побрякушки…
Кулак завис над дверью, когда до слуха донёсся добродушный смех.
Джинни глубоко вдохнула, чтобы просто унять ошарашенный крик, застывший теперь в горле.
Потому что смех определённо был мужским.
Ох, Гермиона-Гермиона!
Хохотал-то не Гарри, не Рон и даже не Забини…
И ни один из гриффиндорцев.
Да провалиться ей на этом месте!.. Но Джинни узнала смех Драко Малфоя!
Он… Чёрт возьми, хохотал за дверью отдельной спальни старосты девочек Гриффиндора!
И что на этот раз?
Как теперь будет выкручиваться Гермиона?
Выдумает, что Малфой вероломно ворвался в её спальню (хотя, конечно же, ей и в голову не пришло его звать! Нет-нет-нет!), а после там ржал?..
Почему?
Да просто ржал, смотря на свернувшуюся в комок Гермиону… Несчастную и беспомощную… Которая, естественно, никак не может защитить себя.
Ага, как же!
Она ведь явно кого-то ждала…
Места себе не находила во время их с Джинни разговора!
В последний раз глянув на золотистую дверную ручку, Джин покачала головой и неторопливо отправилась вниз по ступенькам винтовой лестницы.
***
08.01.99
Школа Чародейства и Волшебства Хогвартс.
Коридор седьмого этажа.
00:10
Целую минуту Полная Дама, вероятно, стараясь понять спит она или уже бодрствует, настороженно сверлила своими нарисованными глазами незнакомое лицо подозрительного студента.
— Пароль? — так же недоверчиво, как и сонно проскрипела она.
И этому был резон.
Кому в здравом уме и твёрдой памяти придёт в голову, что он, Драко Малфой, припрётся сюда посреди ночи?
Малфой и сам не до конца верил.
Ведь этот поступок — самое опрометчивое, из всего, на что он когда-либо решался.
Он всегда трусил перед внезапностью как таковой, а сейчас…
Сердце просто заходилось от страха, и мысли судорожно роились в голове, сшибая одна другую.
Но обо всём по порядку.
Повлиял на него, как ни странно, тюкнутый в голову Забини.
Который всегда, сколько Драко его помнил, только и делал, что совершал подобные, лишённые хоть сколько-нибудь здравой логики поступки.
Почему?
Потому что за столько лет Малфою осточертело быть предсказуемым, правильным.
Маминой-радостью. Папиной-гордостью.
Тьфу, блин!
Хотелось просто жить без оглядки на кого-то.
И когда дверь за другом захлопнулась, Драко окончательно понял: он всё делал не так!
Очевидно же, что последовательность и педантичность в исполнении плана по завоеванию сердца Гермионы Грейнджер не действуют!
На Грейнджер вообще не влияет ничего, хоть мало-мальски принятое в приличном обществе.
Её нужно брать, как неприступную крепость!
Да, так же внезапно! И вероломно.
Брать.
Родители учили Драко просчитывать свои действия на десять шагов вперёд. И всегда радовались, что их мальчик растет беспроблемным…
Как китайский болванчик.
Так он и жил, повинуясь воле родителей.
Боялся их гнева, гнева Волдеморта, тусовавшегося в Малфой-мэноре последние два года своего бренного существования…
Драко трусил, чёрт возьми, перед всеми!
Однако война отгремела, а он так и продолжал, словно по инерции, жить наперекор собственным желаниям, совести, и с каждым днём всё яснее осознавал: он живёт не своей жизнью!
Как сраная марионетка, идёт по чётко проторенной дороге, под чутким контролем опытного кукловода.
И лишь на вчерашней вечеринке, налакавшись для храбрости, Драко поступил так, как хотел.
Как подсказывало сердце…
Он почти не размышлял над своими поступками, но, как ни странно, всё наконец-то сдвинулось с мёртвой точки!
Грейнджер обратила на него внимание, и даже обещала обсудить всё произошедшее!
А он, Малфой, не верил, что дуракам и правда везёт!
Пословица не врёт! Всё так!
Стоило просто наплевать на осторожность!
Сыграть законченного олуха в общем.
Смириться с тем, что не можешь просчитать всё последствия сложно, однако Драко искренне старался, и к половине двенадцатого ночи уже твёрдо решил отправиться в путешествие по тёмным коридорам замка.
К Грейнджер.
Брать её. И пофиг, на приличия!
Ведь сердце твердило — это самое правильное, что можно сделать на данный момент.
Пойдёт к ней, в башню Гриффиндора хотя бы для того, чтобы поговорить, попытаться ещё раз
подкатить…объяснить ей хоть каплю из того, что чувствовал по поводу всего случившегося.
И конечно, резонные доводы разума, что Грейнджер почти со стопроцентной вероятностью пошлёт его куда-подальше или попросту не откроет дверь — обрубались на корню!
Раз уж решил действовать на эмоциях, как Блейз — значит, идти на попятную поздно!
Возможно, завтра, он будет чувствовать горькое сожаление.
Да пусть!
Но это — завтра, а сейчас, стоя как идиот перед портретом Полной Дамы, Малфой не помнил даже, как промчался до седьмого этажа! Казалось, будто прошло не больше минуты с тех пор, как он судорожно искал в платяном шкафу свои джинсы…
И, как назло, именно в эту минуту голову разрывало от сомнений!
А вдруг всё зря?
Ну, уж нет!
В этот раз Гермиона не сбежит!
Куда, скажите на милость, можно деться из собственной спальни?
Грейнджер найдёт…
Ну, по крайней мере, не создавая лишнего шума?
Грейнджер может.
Чёрт подери!
Он прикрыл глаза, в попытке собраться.
Он не трус!
Не ребёнок!
Нет, он докажет! Докажет, что…
Дьявол, да, он не тот, кем его привыкли считать!
Не. Трус!
И на внутренней стороне век, будто на огромном экране маггловского кинотеатра (в который отец однажды водил его в тайне от матери) побежала нарезка воспоминаний, о том, как он, Драко, не мог надышаться ароматом лаванды, исходившим от её кожи, стоило только оказаться где-то поблизости. О том, как каждый Мерлинов раз находя в толпе студентов кудрявую макушку Грейнджер, он насилу отрывал взгляд, чтобы отправиться на следующий урок…
И боялся потом, как бы кто не заметил, что он пялился на отличницу из Гриффиндора…
Идиот! Упырь чёртов!
Прав Забини, как ни крути!
Даже во время матчей по квиддичу Малфой неоднократно получал подзатыльники от Монтегю за то, что не желал замечать ничего, кроме скакавшей на Гриффиндорской трибуне Грейнджер, болеющей за своих карманных кретинов.
Как Драко хотелось, чтоб она хоть раз болела за него…
Наверняка, в этом случае он и вырвал бы снитч прямо из-под носа у Поттера!
Но он так трусил признаться в этом, что… Ну, в общем настолько, что до сих пор никто ничего не знает…
Кстати, об обделённых интеллектом.
Встретив Уизли прямо у входа в гостиную Слизерина, Малфой почти не удивился.
Чего-то в этом роде он и ожидал от рыжего кретина.
Ошеломила разве что адская вонь, исходившая от нищеброда… И стремный прикид.
А так — всё абсолютно соответствовало дегенерацкому стилю.
Конечно, идея Визгли, на первый взгляд, схожа с его, однако…
Да ради всех богов!
Ему-то, Драко, ясно дали понять, что разговор о поцелуях и обо всех остальных вытекающих последствиях не окончен, а Уизли…
Ну, в общем, Уизел — как обычно!
Сам придумал, сам всё решил…
Бедняжка Ронни!
Он ведь даже не слышал разговора девчонок за ужином…
Несчастный идиот даже не подозревал, что Миллисент прогонит его ко всем чертям в лучшем случае, а в худшем — шестой отпрыск великого рода Уизли превратится на веки-вечные в рогатую жабу, издающую страшную вонь…
В общем, Малфой, как ни странно, почти пожалел Рона.
И решил отложить «убийство» на потом, ограничившись только многообещающим взглядом, который тот, видимо, так и не заметил…
А если и заметил, то значения не придал точно.
Причин для внезапной «жалости» к вечному рыжему врагу нашлось несколько: во-первых, Визгли и так ждал удар по самолюбию от Милли (а уж она-то унизит, так унизит — можно не сомневаться); во-вторых этот гений обычно возмущался громче всех даже во время традиционных разборок между Гриффиндором и Слизерином, что уж говорить о встрече один на один!
Своими воплями, Уизли перебудит весь замок, окрестности, и главным образом — Филча с его ублюдской кошкой.
А ведь Малфою совсем не улыбалось отменять все свои (пусть и державшиеся
на соплях на чистой импровизации) радужные планы на сегодняшнюю ночь, ради «увлекательного» процесса очистки больничных уток в качестве наказания за прогулки после отбоя.
Без волшебства, но зато в компании «просто обворожительно благоухающего» Рона Уизли…
Фу!
Нет уж!
Драко рассчитывал провести эту ночь совершенно иначе.
С Грейнджер, ставшей главной причиной, по которой Уизли благополучно отчалил в гостиную Слизерина.
Мерлин, как же не хотелось думать, что Гермиона действительно может увернуться от разговора!
Да и разговоров никаких, если честно, не хотелось!
Хотелось лишь поцеловать её.
И остаться в её спальне до утра…
М-м-м… Даже от мимолётной мысли об этом по спине пробежал табун мурашек!
Господи, ему нужно только каплю удачи! Самую-присамую крошечную…
«А не кажется ли тебе, приятель, будто ты уже немного… Оборзел?!» — всполошился внутренний собеседник, до жути напомнивший голос Блейза. Наверное, так лучший друг и выразился бы…
Но! Нет.
Он не просит многого!
Драко и так слишком долго осторожничал, чёрт возьми!
— Ёлочные шарики, — буркнул он, разглядывая золоченую резьбу рамы портрета.
— А? — зевнула Полная Дама, кажется, прослушав пароль.
Да уж, вероятно, Малфой простоял перед ней достаточно, чтобы можно было уснуть!
И вдруг страх перед неизвестностью снова овладел всем существом…
Он не трус!
И к чёрту все сомнения!
Забини бы не испугался!
И Поттер.
И долбаный Визгли не перетрусил! Попёрся же к Миллисент, несмотря на заведомую неудачу…
Возможно, ввиду отсутствующего напрочь интеллекта…
Да, к свиньям все рассуждения!
Наглость — второе счастье, так?
— Ёлочные шарики, — чётче повторил Малфой, и портрет лениво отворился.
Впервые за всё время обучения в Хогвартсе, Драко видел внутренний интерьер башни Гриффиндора: бордовые стены, едва освещённые потрескивающими огоньками свечей, стрельчатые окна с разноцветной мозаикой вместо стёкол, а в большом кресле напротив чадящего камина сидя спал Невилл Лонгботтом…
Здесь тепло и уютно. Почти так же, как и в родной гостиной.
Но… Подошвы кроссовок приросли к паркету.
Малфой опешил на секунду: показалось, будто Лонгботтом бодрствовал…
А Драко успел проклясть себя тысячу раз за ту уверенность, с которой он пошёл на долбанную авантюру. Которая теперь летела псу под хвост…
Но в следующий миг, Невилл всхрапнул, а книга, покоившаяся на его коленях, беспрепятственно сползла на пол.
Возведя взгляд к сводчатому потолку, Малфой послал хвалу Салазару, Мерлину и Ктулху одновременно, а затем обратил внимание на два дверных проёма, в полутьме которых виднелись одинаковые уходящие вверх ступеньки…
Чёрт. Возьми!
Быстро разгадав что к чему, Драко решил: здесь, в башне Гриффиндора, должно быть, общие спальни расположились также, как и в слизеринских подземельях!
Девочки — налево, мальчики — направо.
Надежды, конечно, на это мало…
Но Драко отдался воле судьбы.
И в этот раз, вездесущая стерва не подвела: лестница никак не отреагировала (в слизеринских подземельях, ведущая к спальням девочек лестница предпринимала любые ухищрения, дабы парни не смогли пробраться к девчонкам). Вероятно, здесь должно было произойти так же.
Однако ему отчаянно везло!
Всё ещё не веря своей удаче, Малфой прошёл два этажа и оказался на круглой площадке, по периметру стен которой располагались только две двери.
На одной из дверей висела латунная табличка, сообщавшая:
«Рональд Билиус Уизли.
Староста мальчиков факультета Гриффиндор. Вратарь сборной.
Обладатель ордена Мерлина первой степени и звания Героя волшебного мира.
Приёмные часы: с 16:00–18:00 без обеда. Суббота и воскресенье — выходной».
Малфой усмехнулся: ну не мог Визгли не поддаться соблазну увековечить собственное имя и все школьные должности вперемешку с почестями…
Господи, неужели рыжий придурок на полном серьёзе думал, будто эта табличка смотрится хоть сколько-нибудь солидно? Ой, хвастун…
Короче, очевидно, что за этой дверью проживает последний кретин.
И к нему на «приём» лучше не приходить…
А вторая комната — прямо напротив, на двери которой не наблюдалось никаких идиотских табличек, или надписей, конечно, же принадлежала умнице-Грейнджер.
Как можно тише постучав (ведь Гермиона, если рассуждать здраво, могла уже лечь спать), Драко услышал, какие-то невнятные ругательства, нарочито-громкий топот, яростное фырканье, и когда дверь, наконец, резко распахнулась (он едва успел отскочить, дабы не схлопотать по лбу), раздалось грозное:
–…И не хочу знать! Считайте меня последней тупицей!
А староста девочек Гриффиндора явно не в духе этим вечером, не так ли?
И, вероятнее всего, прямо пропорционально её неважному настроению, удача Малфоя грозила «сделать ручкою», и скрыться в неизвестном направлении…
Понимая это, Драко тупо ждал пока Грейнджер покажется из-за двери, чтобы услышать два слова («пошёл вон!»), и убраться после этого восвояси.
Но когда на пороге показались ступни, обутые в пушистые тапочки-зайчики, до смешного похожие на детские мягкие игрушки…
Весь страх и сомнения испарились.
Потому что такие тапки могла носить только маленькая девчушка.
Ну, или взрослая девочка с душой ребёнка.
Наверное, оно и к лучшему.
Малфой незаметно усмехнулся своим рассуждениям, однако в следующий миг, стало не до веселья.
Оторвавшись от плюшевых тапок, взгляд невольно скользнул вверх по стройным голеням, острым коленкам; выше, по округлым бёдрам к едва прикрывавшим попу шортам. Ткань растянутой футболки с Микки Маусом, сквозь которую просвечивались очертания небольшой груди, привлекла наибольшее… Кхм… Внимание.
Драко показалось, будто внезапно у него начался жар!
Адский…
Словно температура шандарахнула сразу на сотню градусов вверх.
А из мигом вспотевших пальцев, чуть не выскользнула бутылка коллекционного вина, которую он прихватил с собой…
Ещё летом стянул её втихаря из отцовских запасов… Для особых случаев.
— Прискорбно, — выдавил Малфой, отчаянно борясь с туманом перед глазами, который грозил окончательным и бесповоротным отключением мозгов.
Ну, в самом-то деле!
Не мог же он позволить себе наброситься на Грейнджер прямо здесь… И сейчас.
Да и вообще — наброситься.
Вместо этого, Драко улыбнулся.
Но, судя по всему, получилось не слишком-то… Убедительно.
Потому что карие глазищи Грейнджер мигом укололи его укоризненно-перепуганным взглядом.
— Я рассчитывал на твою помощь с курсовой, — на автомате оправдался Драко.
Мерлин, он не вспомнил бы, о чём говорил дальше, однако Грейнджер пришла в ужас и, отскочив обратно, за порог спальни, захлопнула дверь прямо перед его носом…
Это провал!
Мелькнуло в голове, но Малфой, сразу запретил себе думать об этом.
И почему-то, пребывая в полной уверенности, что Гермиона не пойдет наперекор собственным словам, он предпринял очередную попытку вытащить её
на свет божий из комнаты.
— Грейнджер, — шепнул Драко, неслышно коснувшись крепко сколоченных досок.
И почему-то точно знал…
Нет, чувствовал, что её узкая спина там, прямо под его пальцами. Их разделяла только чёртова дверь!
— Ты же обещала, что мы поговорим, если…
И дверь вновь распахнулась.
А после случилась короткая словесная перепалка, которая, впрочем, совсем не удивила, ну, или не отложилась в памяти.
Позже Драко объяснял этот провал тем, что в его голове попросту вертелись другие мысли.
Гораздо более развратные, если быть честным…
И не успел он сравнить интерьер этой отдельной спальни со своей, как Гермиона возмущённо процедила:
— Ну, и сколько тебе пообещал Забини, за то, что ты снова переспишь со мной?
Драко мигом перевёл взгляд: щёки Грейнджер налились багрянцем, а в карих глазах полыхал гнев.
Она сказала это вслух?!
Вернее, она что, всерьёз считает, что Блейз мог поставить подобные условия в споре?
Хотя, вообще-то, зная Забини, ничего нельзя утверждать наверняка…
— Что? — заторможенно шепнул Малфой.
— Сколько галеонов ты проиграешь, — мрачно пробормотала Гермиона, пройдя к прикроватной тумбочке. — Если я тебе не дам?!
И Драко всё ещё неверяще тупо наблюдал, как она, выдвинув ящик прикроватной тумбочки, достала кошелёк, а затем принялась деловито отсчитывать золотые монеты.
Мерлин, да что за чертовщина творится в её умной голове?!
Как это «не дам»?
— Что ты делаешь? — осведомился Малфой, шагнув к ней.
Он надеялся успокоить. Как-то донести, что…
Что, в конце концов, она имела дело не с самым мерзким из подонков Вселенной!!!
Однако Грейнджер, резко обернулась и, сунув монеты в карман его толстовки, надменно сообщила:
— Здесь пять галлеонов. Надеюсь, я покрою большую часть твоего долга перед Забини.
Детка, ни я, ни Блейз ради пяти галлеонов даже пальцем не пошевелим…
Чуть не сорвалось с языка.
Но Драко, удивив даже себя, сдержал язвительный комментарий.
— Слушай, я ни с кем не спорил… Тем более на тебя, Грейнджер, — всё ещё ошеломлённо протянул он.
Однако, видит Мерлин, её поведение было отвратительным!
И этот её нравоучительный тон начал поистине раздражать!
Похоже, она совсем не понимала, в чью сторону дерзит!
Ведь Малфой, в отличие от её дружков-инвалидов, не привык слушать дурацкие отповеди. Так ещё и в такой манере!
И вообще-то он и сам мог дать жару! По крайней мере, если кое-кто занудный не прекратит нарываться!
— Ну, а что же тогда привело тебя сюда среди ночи… Ещё и с бутылём вина? — с царственным выражением лица Грейнджер опустилась на край своей кровати…
Как на трон, чёрт возьми!
Интересно, она нарочно делала это?..
Специально выводила Малфоя из себя?
— Ты. Ясно? — раздраженно процедил он. — И я все ещё не понял, с какого… С какой радости ты пришла к выводу о каком-то споре! — Малфой небрежно сел на пуфик, намерено подчеркивая контраст в их поведении.
Ведь если разобраться, это он, Драко, должен вести себя подобным образом!
— И если ваше Величество не забыло, то у нас был уговор, — деловито продолжил он, — Свою часть я выполнил. — Тёмные брови Гермионы приподнялись. — Я всё ещё хочу тебя поцеловать, — карие глаза широко раскрылись от удивления. — Да, и сейчас тоже, — усмехнулся он, — несмотря на количество помоев, которые ты вылила на меня.
— Серьёзно? — ошеломленно прошелестела она, проследив, как Драко поставил стопку монет на крышку прикроватной тумбочки.
— Конечно. По-моему, я ясно выразился — всегда… И везде. И в любых обстоятельствах, если угодно, — вздохнул Малфой. — Однако, если честно, я всё ещё не улавливаю здесь связи с Блейзом. — Грейнджер виновато опустила ресницы. — Может, всё-таки разъяснишь, раз уж начала?
Мерлин, да конечно, он всё понял!
И прикладывал огромные усилия, чтобы не рассмеяться: самооценка Грейнджер, вероятнее всего, оставляла желать лучшего… И вследствие этого, она искренне не способна просто поверить, не говоря уж о том, чтобы уложить в своей голове, а тем более принять истину — она, Гермиона, достойна слов, прозвучавших сегодня в коридоре.
Господи, какая же глупенькая…
Наивная.
Маленькая девочка…
Какой бы жуткой занудой и врединой она ни была, однако, определённо — заслуживала гораздо большего, чем какие-то неуклюжие комплименты от него!
— Так, — Грейнджер устало потерла переносицу. — Просто объясни мне, зачем ты выбросил часы из окна и чуть не угробил ими Забини.
— Ох, Мерлин! Не напоминай…
Малфой вновь, как и в собственной спальне, зашёлся смехом.
А Гермиона, явно изо всех сил сдерживалась.
И старательно изображала, будто в этой ситуации ничего веселого нет и не было изначально.
Только сверлила его тяжёлым подозрительным взглядом исподлобья.
Ох, Грейнджер-Грейнджер…
Ну и зануда!
— Снял, потому что затрахали! Грейнджер, если ты не заметила, я — живой человек… Такой же, как и ты. И у меня, как и у тебя, также был тяжёлый день! — проворчал Драко, — Забини приставал ко мне с расспросами, с часами этими… Я же говорил об этом в коридоре у окна. Ах, ну да… Кого всерьёз волнуют мои дурацкие проблемы, правда? — он ядовито хохотнул, а Гермиона виновато оглядывала пальцы своих рук, лежавших на коленках.
Ох, уж эти коленки…
Ох, уж эта Грейнджер!
Как же с ней тяжело…
— Так вот, я понятия не имею, как так распорядился случай…– смягчившись, продолжил Малфой. — Ну, или судьба… Короче, вся эта чертовщина с часами, прилетевшими в лоб Забини… Это случайность, понимаешь?
— Давай выпьем, — неожиданно резюмировала Грейнджер и щёлкнула пальцами.
И всего через миг на прикроватной тумбочке материализовались два бокала.
Мерлин…
Как она это сделала?
Неужели, Гермиона талантливее во сто крат, чем Драко вообще мог предполагать?!
Так лихо колдовать, на его памяти, способна была только «любимая» тётушка Беллатриса… Царствие ей подземное.
— Ну, раз дама хочет выпить, — усмехнулся Малфой, всё ещё не совсем веря в увиденное, и разлил вино по бокалам. Он протянул ей фужер, и торжественно добавил: — Значит, даме и тост толкать.
— Пусть наш секрет так и останется секретом, — буркнула Гермиона.
— А когда родятся дети, мы просто спрячем их в подвал, — умудренно подтвердил Драко, будто так и надо.
Грейнджер опустила взгляд на ушки своих прикольных тапок.
— Не будет никаких детей, Малфой, — печально пробормотала она. — И «нас» никаких не существует… Я просто не хочу, чтобы кто-то узнал о том…
— Что мы делали прошлой ночью, — таинственно подхватил Драко, закатив глаза. — Хорошо, — кивнул он.
Гермиона вновь воззрилась так, словно только что он расцеловал самого уродливого из гоблинов и слёзно извинился за всех волшебников, воевавших с этими тварями на протяжении веков… И торжественно отдал этому грязному гоблину все сокровища, хранящиеся в семейном сейфе в Гринготтс.
Господи, да что такого он сказал?
Просто согласился.
Один хрен, все рано или поздно узнают, а желание Грейнджер абсолютно несбыточно.
Как ни крути.
Она ещё немного погипнотизировала его взглядом, а потом, будто серьёзно опасаясь, что Драко возьмёт свои слова обратно, пригубила вино.
— Мерлин, — прикрыв веки, прошелестела Гермиона, — Спасибо тебе, Малфой!
— За что? — не понял он, также отпив немного.
— За вино… — она стыдливо зажмурилась, и смущённо пояснила: — В смысле, с самого утра меня мучила просто адская мигрень… Ничего не помогало… А после твоего вина — она хихикнула, — голову почти отпустило.
Драко знал ещё одно крайне действенное лекарство от мигрени.
Имеющее всего один побочный эффект в виде незапланированных детей, которых, по логике Грейнджер, следовало прятать в подвале…
Что никоим образом не уменьшало желания к этому… Ну, с позволения сказать, медикаменту.
— Вот видишь. Не зря я здесь, — польщенно хмыкнул Малфой.
А Гермиона почему-то поперхнулась.
— Ты пей-пей… — милостиво посоветовал он. — Ты такая смешная, когда… Э-э-э выпьешь немного.
Она вытаращилась поверх бокала, будто прямо за его спиной с неба на паркет спальни рухнул мамонт.
— Можешь рассказать, что за версию с пари ты выдумала? — вновь поинтересовался Драко.
Надеясь, что вино развяжет-таки ей язык, и хоть немного убавит дерзости.
— Ну, понимаешь, — протянула Грейнджер, поставив фужер на тумбочку. — Я предположила, что часы — некий знак того, что ты переспал со мной, — она пожала плечами. — В смысле, вы с Забини договорились изначально… Кто с кем, и заключили пари.
Господи-боже.
Как в этой умной голове могли зародиться такие идиотские рассуждения?..
— Грейнджер, ты ведь осознаешь, что это — самые глупые слова, какие я вообще мог ожидать от тебя, — снова изо всех сил сдерживая нервный смешок, парировал Драко. — Всё, что случилось, включая травму Блейза от моих злополучных часов — случайность.
— Ты заколдовал бутылку, в которую мы играли, — продолжила крыть аргументами Гермиона. — Рон заметил это, и…
— А я и не отрицаю. Да, заколдовал. Конфундусом, — надменно признался Малфой. — И, между прочим, я извинился. Перед ЗОТИ, помнишь? — закатив глаза, Грейнджер упрямо фыркнула. — Послушай, я ведь не дегенерат, как твой обожаемый Визгли?!.. Как считаешь, с кем из всех собравшихся в Выручай-комнате мне было бы приятнее целоваться?
— С Пэнси, — выпалила Гермиона, а Драко только скептически приподнял бровь, посчитав это достаточным комментарием. — Ну хорошо, возможно, с Миллисент?..
Почему она отрицает очевидное?..
— Давай не будем перечислять всех, ладно? — язвительно процедил Малфой. — Уточню сразу — с Уизли в юбке целоваться — упаси Мерлин. Скажу прямо. — Грейнджер, кажется, даже не дышала. — Моей целью с самого начала была ты… — заговорщицки подмигнул Драко. — И, поверь, Блейз до сих пор не в курсе, что мы спали. Он вообще не помнит ничего дальше игры в «Я никогда не…».
— Правда? — выдохнула Гермиона.
Мерлин, как же очаровательно она удивлялась!
Не сдержав улыбки, Малфой кивнул.
— Ну-ка подойди сюда! — она похлопала по своей коленке.
Это наказание, да?
— Я хочу, чтобы ты посмотрел мне в глаза, — со внезапной строгостью в голосе, заявила Грейнджер.
И Малфой повиновался.
Желание дамы — закон.
Вино ли было причиной странного просьбы-приказа в исполнении Гермионы, или что-то иное… Неважно.
Драко опустился на корточки перед ней.
Снова, прямо как в потайном коридоре, неподалёку отсюда… Их глаза встретились.
И совсем уж внезапно Малфоя озарило.
Мерлин, да он медленно умирает от близости её лица!
Сгорает от невозможности исполнения своего навязчивого желания…
Господи… Просто поцеловать её!
Ладони совершенно самостоятельно легли на её острые коленки.
А сердце замерло.
Грейнджер, что же ты творишь?
— Кажется, и впрямь не лжешь, — сглотнув, прошептала Гермиона, не отрывая пристального взгляда.
— Грейнджер, — сорвалось с губ неожиданно, и она, наверное, так же неосознанно воззрилась прямо на них. — Если мы не станем трубить на каждом углу о том… Ну, что случилось вчера в Выручай-комнате. Может, тогда…
Дрожащий вдох. Её.
— Может быть, повторим?..
Малфой не успел даже предположить, что прямо сейчас, как Уизел на ужине, смачно получит по роже. И пинка под зад.
Не успел…
Потому что Гермиона резко притянула его за плечи. К себе.
И это точно было сном.
Самым лучшим из тех, что Драко мог припомнить.
Потому что её теплые губы прикоснулись к его губам.
И мозг отключился.
Не осталось ни одной, даже самой глупой, самой надуманной причины, чтобы разорвать поцелуй.
Ведь с самого начала Малфой считал — им не нужны разговоры.
Слова ничего не значат.
Вселенная сузилась до подушек тонких пальцев, зарывающихся в волосы на его затылке.
До её терпких на вкус губ. И прикрытых век.
Так и должно быть.
Так правильно.
