ГЛАВА XLIV. Великая река.
14 декабря 2017 г., 13:35
"Время - быстрая река Никого не обойдет!" Слова из Ритуальной песни, х/ф "Он-Дракон", 2015 год.
Утро еще не завладело миром, когда отряд двинулся дальше. Никто из Братства не стремился поскорее достичь юга - наоборот, всех устраивало, что к Рауросу и Кремень-скалы, где надо будет принимать решение, еще плыть несколько дней, и они отдались на волю Реки; она несла их сама - куда было спешить? Опасность поджидала на них, какой бы путь они не выбрали. Арагорн согласился плыть по течению, сохраняя силы для грядущих трудностей, но все же настоял, чтобы отчаливали рано утром и плыли до позднего вечера; сердце подсказывало ему, что время не ждет: вряд ли Черный Властелин сидел сложа руки, пока они нежились в Лориэне. Однако враг никак не напоминал о себе ни того дня, ни на следующий. Мрачные скучные часа миновали без приключений. На третий день берега начали медленно меняться: лес поредел, а потом и вовсе исчез. Слева, на восточном берегу, прядь однообразных склонов простиралось вверх, к небу, и в даль - коричневые, словно обожженные огнем, что не оставил ни одной живой былинки. Ни сломанное дерево, ни высокий камень не украшали убожества этой враждебной пустыне. То были Бурые пустоши, огромные и безжизненные - они отделяли южное Лихолесье от гор Эмин-Мейла. Мор, война, или какое-то другое злодеяние Врага так изуродовало этот край, не мог сказать даже Арагорн. На правом, западном берегу лес тоже кончился, но там земля была плоская, кое-где поднимаясь широкими зелеными заплатами травы. Там росли целые леса такого высокого тростника, что совсем заслонял вид на закат, когда маленькие лодки неслись мимо них, с шелестом касаясь края зарослей. Темные сухие метелки гнулись и прогибались под холодным ветерком, посвистывая тихо и уныло. Где-где в просветах неожиданно открывались перед Братством широкие луга, за ними какие-то бугры, а совсем далеко, на горизонте темной полоской отражались южные гряды Мглистых Гор. И нигде никакой живности - сами птицы. Зато уже этих было вволю: камыш славился свистом и чириканием, хоть сами пернатые певцы показывались изредка. Дважды путешественники слышали шелест лебединых крыльев и, взглянув на небо, замечали большую стаю, что улетала в ирия. - Лебеди! - удивился Сэм. - И какие же здоровенные! - Да, - отозвался Арагорн, - и еще до того черные. - Эта земля такая широкая, пустая и мрачная! - вздохнул Фродо. - А я-то представлял, что ближе на юг будет теплее и веселее, а потом зима и вовсе отступит! Сьюзан усмехнулась. Она сама ни разу не была здесь, и потому поддерживала Фродо. Уж больно непривычно ей стало без зеленых лужаек и запахов листвы. - Но ведь мы только приближаемся к югу, - пояснил Арагорн. - Здесь еще зима, и до самой весны будет холодно, может, даже и снег выпадет. Далеко внизу, в заливе Белфалас, куда впадает Андуин, тепло и весело - вернее, было бы весело, если бы не близость Врага. Но сейчас мы отошли чуть на шестьдесят лиг от вашего Южного Удела, а туда еще сотни долгих миль. Ты сейчас смотришь в сторону северных равнин Рохана, земли Повелителей лошадей. Вскоре мы доплывем до места, где к Андуину впадает река Светлая, которая берет свое начало в Фангорне. Вдоль нее идет северная граница Марки Всадников, и за старых времен все, что лежало между Светлой и Белыми Горами, принадлежало этому народу. Земля их приветливая, богатая, а травы ее несравненные; но современное положение такое тяжелое, что люди не селятся над Рекой и почти не приходят к ее берегам. Андуин широкий, впрочем стрелы орков его перелетают, а в последнее время говорят, будто они уже осмеливались переправляться, нападали на роханские табуны и конюшни. Сэм обеспокоенно осмотрел берега. До сих пор он боялся леса: за деревьями мерещились ему чужие глаза, тайные принципы; но теперь он сожалел, что деревьев больше нет, потому что слишком беззащитным был отряд в открытых лодках, посреди ничем не прикрытых земель, на реке, которая разделяла враждующие племена. Прошло еще два или три дня, и не только Сэм, а весь отряд почувствовал, в каком неопределенном положении они находятся. Целый день гребли они, безостановочно подвигаясь на юг, спеша к цели. Берега отходили назад, Река стала шире и мельче; с востока потянулись теперь каменистые россыпи, в воде попадались галечные отмели, заставляя их грести осторожно. Коричневая пустыня сменилась на мертвые поля; над ними шумели холодные ветры с востока. На том берегу вместо лугов появились холмы, покрытые увядающей травой, а между ними - болотные лужи. В лодках мало разговаривали и вообще не смеялись. Каждый из Братства погрузился в собственные думы. Сердце Леголаса стремилось вернуться в летних ночей под звездами Севера, в буковых лесах; Гимли мысленно рассуждал, из какого золота ковать ящик для подарка Галадриэли. Мерри и Пину в лодке было скучно и стали играть в игру, загадывая, что кто видит. Боромир непрестанно бормотал что-то к себе, иногда даже покусывал ногти, словно его томила тревога или сомнения, а то вдруг схватит весло, подгребет ближе к лодке Арагорна и, нагнется вперед и смотрит на Фродо. Тогда Пин, что сидел на носу спиной к течению, замечал странный блеск в его глазах. А Сэм никак не мог привыкнуть к лодке, хоть и признал, что они совсем не такие опасные, как его пугали с детства. Ему было тесно, душно, и ничего он не мог делать, как только глазеть на зимние пейзажи и серую воду под бортами. Даже когда принялись грести, он оставался не при деле - грести ему не поручали.***
Той ночью они остановились на маленьком островке у западного берега. Но Сьюзен не спалось. Не так давно она заметила, что одно очень подозрительное бревно стало плыть за ними по течению Сначала, она не обратила на него внимания, но заметив, что оно держится на одном и том же расстояниии от лодок, нахмурилась - течение было бурным - бревно, по идее, давно уже должно было их обогнать. И лишь мельком увидев тонкие паучьи пальцы и голубые огоньки глаз, она поняла, что это значит. Голлум, эта мерзкая тварь, все-таки, выследила их. - Арагорн, - она разбудила Странника. Тот сразу же встал, и девушка рассказала ему о слежке. Известие это не обрадовало дунадана и он нахмурился, сказав: - Что ж, теперь будем настороже. Но не будем никому говорить - нечего еще больше пугать наших товарищей! И Сьюзан с ним согласилась. Ночь прошла, Голлум более не появлялся. Путешествие продолжалось дальше. Сьюзан с Арагорном теперь старательно следили, но Голлум исчез. Если он еще крался следом, то тайком и осмотрительно. Арагорн убедил товарищей, что надо ускорить движение, так что теперь они гребли длинными часами, и берега быстро бежали обратно. Но путники мало осмотрелись вокруг: продвигались в основном ночью, а отдыхали днем, пытаясь прятаться, насколько позволяла местность. Таким образом без каких-либо приключений все и происходило до седьмого дня. Погода становилась пасмурной, облачной, ветер дул с востока, но вечером небо на западе очистилось, и среди серого притока облаков открылись разводы слабого света, желтого и бледно-зеленого. Белый ломтик молодого месяца выплыл из небесных озер. Сью, засыпая заметила, как Сэм посмотрел на нее и озадаченно нахмурил брови. На следующий день вдоль берега начали быстро меняться: они становились высокими, каменистыми. Вскоре вокруг уже всего толпились холмы и скалы, крутые обрывы, погружены в заросли терна, ежевики и ползучих трав. За ними виднелись низкие утесы, трещины, столбы выветренного серого камня с темными пятнами плюща; а дальше поднималась еще одна гряда, покрытая елями, - неутихающие ветры причудливо поснимали их. Так начинались горы Эмин-Мейл, Приречное Взгорье, южный рубеж Глухоманья. На скалах и обрывах гнездились тысячи птиц. Целый день их стайки кружили над рекой, черными точками мелькали высоко в небе. Когда остановились на отдых, Сьюзан стала наблюдать за птицами, думал, что если Голум смутил пернатых, то не летит уже по диких дебрях известие об их отряде. Когда солнце склонилось к вечеру и пора отплывать, Арагорн заметил в свете темное пятно далеко и высоко - огромная птица то медленно летела на юг, то парила, выписывая круги. - Что это, Леголас? - спросил он, указывая на север. - Мне кажется, это орел! - Да, это орел, - ответил Леголас. - Видимо, следит за добычей. Редко орлы улетают так далеко от гор! Хорошо было бы узнать, что это предвещает. - Лучше нам не трогаться с этого места, пока совсем не стемнело, - решил Арагорн. Настала восьмая ночь, тихая и безветренная; восточный ветер приутих. Тонкий серп месяца закатился рано, еще когда солнце садилось, но небо осталось чистым, и хотя далеко на востоке росли облачные горы, на западе мерцали ясные звезды. Пора! - Идем! - сказал Арагорн. - Рискнем сделать еще один ночной переход. Как река течет дальше, мне, к сожалению, мало известно - отсюда вплоть до порогов Сарн-Гебира плавать до сих пор не приходилось. Но если я не ошибся в расчетах, до них еще много миль. Правда, опасные места есть также поблизости - скалы, камни. Итак, попробуем не спешить и внимательно следить за течением. Наблюдения поручили Фродо, который сидел в первом лодке. Он лежал, свесив голову, и всматривался в тьму. Ночь была темна, но звезды казались особенно яркими, и их отпечатки блестели в воде. Было уже почти полночь; гребцы отложили весла и отдались на волю течения, вдруг хоббит вскрикнул: за несколько саженей впереди темнели острые камни, ревела бурная вода. Течение быстро потащило лодки налево, по свободной части русла, до восточного берега, их пронесло совсем близко от скал, что торчали посреди плеса, словно зубья пилы, окруженные белой пеной. Течение приткнула все лодки друг к другу. - Эй, Арагорн! - крикнул Боромир, когда их лодки соприкоснулись бортами. - Преодолевать пороги ночью - это сумасшествие! Сарн-Гебир даже днем вплавь не одолеть! - Мы повернем! - отозвался Арагорн. - Назад! Все назад! Поднатужтесь и заворачивайте! Он попытался веслом придержать лодку и направить в другую сторону. - Я ошибся, - сказал он Фродо. - Не думал, что мы забрались так далеко - Андуин течет быстрее, чем я считал. Оказалось, что Сарн-Гебир уже совсем близко!***
С большим усилием сумели они вернуть обратно, хотя сначала сдвинуть с места, казалось, невозможно, - их все время относило к восточному берегу. Темный, зловещий, навис он над водой в ночи. - Гребите, все вместе! - крикнул Боромир. - Гребите, иначе попадем на мель! Не успел он договорить, как Сьюзан услышал скрежета: киль лодки чиркнул по камням. В тот же миг свистнула тетива, и стрелы, просвистев над головами, посыпались к лодкам. Одна ударила Фродо между лопатками, и он дернулся, выпустил весло, но стрела упала, не пробив невидимой кольчуги. Еще одна проткнула капюшон Арагорна, третья застряла в борту второго лодки, у самой руки Мерри. Сэм увидел неясные черные фигуры, что суетились на галечной насыпи восточного берега, совсем близко. Сьюзан вскинула свой лук и стала зорко оглядывать восточный берег. - Ирчи! - воскликнул Леголас своим родным языком. - Орки! - крикнул Гимли. - Голлум позаботился! - сказала Сьюзан Арагорну. - И какую же местность выбрали хорошую! Река словно сама толкает нас им в лапы! Напрягшись, ежесекундно ожидая выстрел, припали они к веслам, даже Сэм попытался помочь. Еще много стрел с черным оперением просвистело вверху и плюхнулось в воду; но ни одна уже не попала. Было темно, но оркам хватило бы даже слабого света звезд, чтобы увидеть путников! Если бы не серые лориенские плащи и серая древесина лодок, не спаслись бы они от лучников Мордору. С огромными усилиями продвигалось Братство вперед. В темноте трудно было понять, они вообще движутся, но понемногу страх отпустил их, тень восточного берега растаяла. Наконец они почувствовали, что вернулись к стержню. Гребя изо всех сил, они смогли потом выбиться из стержня, отойти подальше от порогов, еще немного - и они приблизились к западному берегу и остановили лодки в тени под кустарником, что свисал над водой, и перевели дыхание. Леголас отложил весло, взял лук, который ему подарили в Лориэне, и выскочил на берег. Там он посмотрел наверх, достал стрелу и, приготовив лук, вернулся к Реке, вглядываясь в темноту. На той стороне раздавался пронзительный крик, но ничего не было видно. Сьюзан посмотрела на эльфа; стройный, высокий, стоял он, пронзая взглядом тьму в поисках цели. Светлую голову его словно венчали белые небесные звезды. А тем временем с юга надвигались тяжелые облака; их предвестники уже заслоняли звездные поля. Вдруг страх охватил путешественников. - Элберет Гилтониель! - Выдохнул Леголас, взглянув на небо. Темная туча - нет, не облако, ведь оно двигалось гораздо быстрее, - что-то отделилось от черной стада облаков и помчалось прямо к Братству, гася звезды. Вскоре стало видно, что это - огромное крылатое существо, чернее ночи; за рекой ее поздравили жестоким радостным ревом. Ногу Сьюзан сжал пронизывающий ледяной холод. Заболела старая рана, захотелось куда-нибудь спрятаться. Вдруг коротко свистнул большой лориэнский лук. Стрела с эльфийской тетивы пошла круто вверх. Сьюзан поднял голову. Почти прямо над ним кружила крылатая тварь. В тот же миг с диким карканьем она исчезла во тьме более восточным берегом. Небо очистилось. Где-то далеко орки взрывались проклятиями, а затем наступила тишина. Ни стрелы, ни возгласа не долетало больше с востока той ночи. Чуть позже Арагорн направил лодки вверх по течению, прокладывая путь вслепую по краю воды, пока не нашли выгодую мелкую бухточку. Несколько невысоких деревьев росли у воды, а за ними поднимался скалистый склон. Здесь решили остаться до утра - попытки плыть дальше ночью плохо кончились бы. Лагеря не устраивали, огня не зажигали, а просто поставили лодки тесно друг к другу и легли отдохнуть. - Благословен будь, подарок Галадриели и острый глаз Леголаса! - сказал Гимли, жуя лембас. - Это был меткий выстрел, дружище! - Вот только неизвестно, во что я попал, - заметил Леголас. - Кто его знает! Но я рад, что оно не подкралось поближе. Очень оно мне не понравилось, слишком похоже на тени Мории... на тень Балрога, - шепотом добавил гном. - Это не Балрог, - пробормотал Фродо, еще не успокоившись от испуга. - Оно слишком холодное. Мне кажется, это... - он замялся и притих. - Кто? Как ты считаешь? - живо спросил Боромир, перегнувшись через борт, чтобы заглянуть в лицо Фродо. Сьюзан уловила жадный блеск в его глазах и нахмурилась. Но никто, кроме нее не обратил на эту перемену. - Я думаю... нет, не скажу. Кто бы не был, его падение очень не понравилось нашим врагам. - Похоже на то, - сказал Арагорн. - Но где они, сколько их и что замышляют, мы не знаем. Этой ночью нам всем спать будет трудно! Тьма до сих пор укрывала нас, но что покажет день? Держите оружие наготове! - Это был назгул, - шепотом сказала Сьюзан Арагорну, когда все притихли. Тот удивленно посмотрел на нее: - Ты думаешь? - Я знаю... - Она чуть замялась - у меня нога всегда ноет, когда они близко.... Она вспомнила, как холодный клинок пронзил ее кость и поморщилась. С тех пор прошло много времени, но старая рана все равно давала о себе знать.***
Сэм сидел, постукивая пальцами по рукоятке меча, словно подсчитывая что-то, и смотрел в небо. - Странно, - бормотал он. - Месяц в Крае, что в Глуши один - по крайней мере, так должно быть. Но то ли он где-то заблудился, или я ошибся. Помните, господин, когда мы ночевали на дереве, луна была убывающая? Примерно неделю от полнолуния, так? Теперь мы уже неделю опять едем - вот, смотрите: выскакивает новый месяц, тоненький, словно отрезанный ноготок. Что же, мы у эльфов вообще ни дня не жили? А я три ночи помню точно, и еще несколько помню, но готов поклясться - не целый месяц мы там гостили. Можно подумать, что там время стоит! - Можно иначе сказать, - сказал Фродо. - Может, там еще сохраняется то время, которое в других местах давно уже истекло? Только когда Серебряная вынесла нас к Андуину, мы вернулись к привычному времени смертных. А месяца я не замечал в Карас-Галадоне, ни молодого, ни старого - только звезды ночью и солнце днем. Леголас поднялся, опершись на локоть, в своей лодке: - Нет, бег времени нигде не прекращается. Но изменения в разных местах обнаруживаются все равно. Мир движется вокруг эльфов тоже, но движется сразу и слишком быстро, и очень медленно. Быстро - потому что сами эльфы меняются мало, а все вокруг течет мимо них, и это их не смущает. А медленно - потому что они не считают тех лет, что проходят. Времена года для них - лишь морщины на глади вечно текущего потока. Впрочем, все на свете рано или поздно должна кончиться. - Но увядание в Лориене совсем незаметное, - сказал Фродо. - Сила Владычицы защищает его. Время кажется коротким, но насыщен он в Карас-Галадон, где Галадриэль хранит Кольцо эльфов! - Вне Лориена не следует говорить такое - даже мне, - перебил его Арагорн. - Все эти разговоры лишние! Ты, Сэм, просто неправильно вычислял. Время шло одинаково быстро как для нас, так и для эльфов. Старый месяц исчез, новый родился и пошел убывать, пока мы отдыхали. А вчера вновь родился новый. Зима почти кончилась. Время приближается к весне... Ночь прошла тихо. Из-за реки больше не доносилось ни звука, ни крика. Те, кто спал, свернувшись на дне лодок, почувствовали перемену погоды. Потеплело, большие влажные облака приплыли с юга, с дальнего моря. Казалось, что река, обтекая скалистые пороги, шумит громче и ближе. На ветвях деревьев, покосившихся над лодками, повисли капли. День пришел тихий и печальный. Неспешно разворачивался бледный рассвет, разливая темноватое свет без теней. Над рекой поднялся туман, белой поволокой затянул землю; противоположный берег стал совсем невидимым. - Вообще я терпеть не могу туман, - сказал Сэм, - но этот нам очень кстати. Теперь, может, повезет уйти так, чтобы эти проклятые гоблины нас не заметили. - Хорошо, чтобы так случилось, - отозвалась Сьюзан, созерцая дали, . - Но если туман хоть немного не разойдется, нам будет плохо: чтобы пройти Сарн-Гебир и добраться до Эмин-Мейла, надо придерживаться направлении как можно точнее. - Не вижу, зачем нам лезть на пороги и вообще плыть дальше, - вмешался Боромир. - Если мы уже под Эмин-Мейлом, можно покинуть эти скорлупки и двинуться на юго-запад. Перейдем Энтулу, а там уже начинаются наши земли. - Если пойдем к Минас-Тириту, сделаем именно так, - покачал головой Арагорн, - Но мы еще не договорились. К тому же этот путь может оказаться труднее, чем ты представляешь. Долина Энтулы плоская и болотистая, - если идти пешком и с грузом, туман становится смертельно опасным препятствием. Я бы не покидал лодок, пока это не станет совершенно необходимо. Река - дорога, на ней хотя бы не заблудишься! - Но восточный берег захвачен Врагом, - возразил Боромир. - Даже если ты пройдешь за Столбы Аргоната и доберешься живым до Кремень-скалы, что дальше? Перепрыгнешь водопады и приземлишься в болотах? - Нет, просто перенесем лодки старинным волоком к подножию Рауроса и снова пустим на воду. Разве ты не слышал, Боромир, - умышленно забыл? - о Северной Лестнице и высоком сидение Амон-Хина? Они существуют со времен великих королей! Итак, я хочу наведаться туда, прежде чем определю свои планы. Может случиться, что там какой-то знак подскажет нам решение. Боромир долго спорил, но согласился, когда оказалось, что Фродо готов идти за Арагорном, куда бы тот не пошел. - В Минас-Тирите не принято покидать друзей в беде! - Наконец сдался он, - А без меня вы не обойдетесь, если хотите достичь Кремень-скалы. До этого высокого острова дойду я с вами, но не дальше. Оттуда вернусь домой - один, если никто не захочет вознаградить меня за труды, стать мне за товарищем. Сьюзан усмехнулась, услышав эти слова и пересеклась взглядами с Арагорном. Тот же, наоборот, нахмурился.***
Настал день, туман немного рассеялся. Решили, что Арагорн с Леголасом сразу пойдут берегом, а другие сторожить лодки. Арагорн надеялся найти тропу, по которой возможно перетащить лодки и вьюки на спокойную воду ниже, за порогами. Сьюзан отпустить его не захотела, но ничего не сказала - он был главным, и она понимала его правоту. Но что прикажешь пламенному любящему сердцу? - Эльфийские лодки, возможно, не утонут. До сих пор это никому не удавалось. А дорог здесь нет - еще во времена величия Гондора его владения не простирались вне Эмин-Мейл. Но где-то на этом берегу должен быть волок. Он точно не разрушен: еще совсем недавно, пока здесь не появились орки, люди часто плавали на легких лодках из Глухоманья к Осгилиату. - На моей памяти мало плавали к нам с севера, и орки носятся на той стороне, - сказал Боромир. - Даже если ты волок отыщешь и отправишься дальше, опасность будет возрастать с каждой милей. - Так же, как на любом пути на юг, - возразил Арагорн. - Ждите нас в течение дня. Если не вернемся, значит, нас уже нет среди живых. Тогда выберите нового предводителя и идите за ним. С тяжелым сердцем следила Сьюзан, как Арагорн с Леголасом лезли по крутому склону и исчезали в тумане; но опасалась она зря: не прошло и трех часов, как, где-то в полдень, разведчики вернулись, вынырнув из тумана. Сьюзан, тут же бросилась к нему на шею, и любимый брат обнял ее. - Все в порядке, - сказал Арагорн. - Мы нашли тропу, она ведет к удобному причалу, совершенно целого. Расстояние небольшое; пороги начинаются на полмили ниже, а тянутся чуть больше мили. Дальше река спокойная, хотя течение и быстрое. Самое сложное - это перенести лодки и вещи до старого волока. Мы нашли его тоже, но он довольно далеко, под стеной скал, от берега саженей за сто. Северного причала мы не нашли. Если он до сих пор существует, то мы, видимо, прозевали его в потемках вчера ночью. А если сейчас поплывем обратно против течения, то в тумане можем снова пройти его, тогда все усилия идут насмарку. Увы, придется отойти от реки и добываться до волока, как получится. - Это было бы сложно, даже если бы здесь были только люди,- заметил Боромир. - А все же это надо сделать. - Надо - сделаем, - сказал Гимли. - Запомни, Боромир: на трудном пути человек отстанет, а гном пройдет, даже с грузом в два раза тяжелее, чем он сам! Задание действительно было тяжелым, но отряд его одолел. Лодки разгрузили, вещи перенесли наверх, где берег был почти ровный. Потом лодки вытащили из воды и понесли. Из какой древесины какого дерева, что растет в землях эльфов, сделали их, даже Леголас не знал; прочное, оно имело на удивление малый вес: Мерри с Пином вдвоем смогли пронести свою лодку по ровной дороге. Но на подъеме были разбросаны глыбы известняка, почву между ними покрывали кустарник и трава, а заросли ежевики на крутых склонах сменялись топкими лужами - вода шла с верхних террас; чтобы протащить там лодки, понадобились усилия двух мужчин. Боромир с Арагорном занялись этим, а другие, каждый на свой лад,следовали с грузом за ними следом. Наконец все доставили до тропы, а тогда уже всем отрядом двинулись вперед без особых препятствий, если не считать вересковых кустов и каменистых осыпей. Дважды они должны были ходить туда и обратно, прежде чем перенесли все благополучно на южный причал. Там волок вновь заворачивал к воде и полото спускался в маленькую неглубокую бухту, вырытую не человеческими руками, а струями, падающими с Сарн-Гебира. Он далеко выдавался в воду, а за ним вздымалась крутая скала, не оставляя прохода для пеших. Прошел день, приближались мрачные сумерки. В тумане бушевали, выли пороги. Путешественники сидели у воды. Они устали, хотели спать, на душе у них было мрачно, как и вокруг. Сьюзан продрогла до костей от этого плавания, и мысленно она уже дала себе зарок, больше не допускать такого путешествия. - Ну, вот мы и на месте, - буркнул Боромир. - И здесь мы должны провести еще одну ночь, потому что нам надо хорошо отдохнуть. Как бы не хотел Арагорн плыть через Аргонат ночью - мы все слишком устали, кроме, понятное дело, неутомимого гнома. Гимли не ответил - он сидел, клевая носом. - Отдохнем здесь, сколько сможем, - сказал Арагорн. - Завтра вновь должны плыть днем. Если только погода не изменится, не подведет нас, успеем ускользнуть невидимо для любых глаз с восточного берега. Но сегодня надо попарно караулить: три часа спим, один посвятим дозору.***
Ночью не случилось ничего страшнее мелкого дождичка за час до рассвета. Когда рассвело, Братство отплыло, стараясь держаться ближе к западному берегу. Туман редел, но береговые утесы едва просматривались - сначала низкие, они росли, превращаясь в стены, омытые стремительным течением. В полдень тучи спустились ниже, пошел сильный дождь. Чтобы лодки не облило, натянули кожаные покрышки и поплыли дальше, положив весла; ни впереди, ни по сторонам ничего не было видно за серым занавесом. Но дождь вскоре утих. Понемногу небо прояснило, потом облака расползлись, их взлохмаченные пряди поплыли на север, вверх против течения. Туман растаял. Перед путешественниками лежало широкое ущелье с крутыми скалистыми берегами. Летнее корыто стало узким, течение ускорилась. Теперь, что бы не случилось, уже невозможно было ни свернуть, ни остановиться. Сверху голубило небо, а впереди вставали, заслоняя солнце, горы Эмин-Мейл - издали они казались плотной стеной. Потом Сьюзан увидела вдали две больших скалы, похожие на башни или столбы - широкие, зловещие, они нависали над рекой с обеих сторон. Между ними открывался узкий проход. Река потащила лодки туда. - Смотрите - вот Аргонат, Столбы Королей! - Арагорн вскочил. - Нас несет к ним. Держите лодки в одну линию и подальше друг от друга. Не выходите из стержня! Чем ближе, тем скалы становились выше и все больше напоминали Сьюзан молчаливых и грозных гигантов. Впоследствии она убедилась, что это действительно гиганты: древние мастера вырезали их, и ни солнце, ни дожди бесчисленных зим не стерли величественных рис. На мощных фундаментах, что поднимались из воды, стояли двое королей; слепые глаза из-под вызубренных бровей все еще мрачно смотрели на север. Оба подняли левую руку в предостерегающем жесте, а в правой держали топоры; их головы украшали шлемы с короной; трещины сеткой оплели эти каменные короны. Большой силой и достоинством веяло до сих пор от этих молчаливых стражей королевства, что давно уже исчезло в волнах времени. Трепет и стыд охватили Сьюзан, она сжалась, прикрыла глаза и не осмелилась взглянуть, когда подплыли ближе. Это были предки Арагорна, но не ее.... Даже Боромир склонил голову, когда лодки закружились, хрупкие и легкие, как осенние листья, в вечной тени рыцарей Нуменору. Так вошли они в раскрытых темных Ворот. Высоко поднимались отвесные обрывы, неясно видны-лось далекое небо. Черные воды звонко грохотали, ветер посвистывал вверху. Сьюзан опустила голову на колени и услышал, как Гимли впереди орет: - Ой! Что за местность ужасная! Дайте-ка , мне вылезти вон из лодки, до конца дней своих ни одной лужи не подойду, не то что до реки! - Не бойтесь ничего! - сказал кто-то у них за спиной. Фродо оглянулся и увидел Арагорна... На корме гордо выпрямившись, сидел Арагорн, сын Араторна. Ловкими движениями он направлял лодку, капюшон его был откинут на плечи, темные волосы шевелил ветер, глаза сияли. Король-изгнанник возвращался к своим землям. Видя его таким, Сьюзан улыбнулась. Редко, очень редко Арагорн показывал себя таким.... - Не бойтесь! - повторил он. - Давно уже мечтал я увидеть подобия Исильдура и Анариона, моих далеких предков. - Глаза его потемнели, и он добавил тихо, сам себе: - Эх, почему нет с нами Гэндальфа! Сердце зовет меня к Минас-Анору, к стенам моего города... Куда же мне теперь идти? Эхо ветра, воды и громкого камни являли собой длинное межгорье. Оно несколько загибалось на запад, и сначала все было темное впереди; но вскоре Сьюзан заметила светлую щель. Мало-помалу она становилась шире, наконец лодки вынесло на свет, на широкое плесо. Солнце давно уже прошло полдень, сияло в небе между облаков. На дальнем, южном конце озера возвышались три пика. Тот, что посередине, был немного выдвинут вперед и обособленное от других, по сути, то был остров. Река обтекала его двумя рукавами, разнося искры водяной пыли. Оттуда ветер нес приглушенный расстоянием низкий рокот, похожий на отдаленные раскаты грома. - Вот это и есть Кремень-скала, или же Тол-Брандир, - сказал Арагорн, указывая на высокий пик. - Слева Амон-Ло, справа - Амон-Хын, высоты Слуха и Зрения. Во времена великих королей там устроили особые дозорные вышки с сиденьями. А на Тол-Брандир, как говорят, не ступала нога ни человека, ни зверя. Еще до ночи мы приблизимся к ним - слышите несмолкаемый зов Рауроса? - Удивительное место, - поделился своими впечатлениями Мерри. Братство позволило себе немного отдохнуть, плывя по течению, направлявшейся вдоль середины озера. Напитались, а потом взялись за весла - надо было спешить. Склоны западных холмов покрыла тень, солнце покраснело; кое-где сквозь туман виднелись первые звезды. Три пики впереди темнели в сумерках. Раурос гремел громовым грохотом. Ночь уже покрыла реку, когда лодки наконец вошли в тени гор. На сердце Сьюзан наступила тоска - наступило время ее прощания с Арагорном, и от этого на душе становилось холоднее и мрачнее с каждой минутой. Десятый день плавания кончился. Глушь осталась позади. Отряд не мог продвигаться дальше, не сделав выбора между востоком и западом. Последнее, главная задача похода подступило к ним вплотную.
