Сьюзен. Возвращение Королевы

Глава 53

Скоро рассвет. Выхода нет! Ключ поверни И полетели! Нужно писать В чью-то тетрадь Кровь, как В метрополитене: «Выхода нет…» Сплин, «Выхода нет».

Боромир уехал почти сразу же, после того, как выполнил свою часть обещания, данную Теоденом. Сопроводив женщин и детей в Хельмову Пать, он, наскоро подкрепившись и выразив свои соболезнования Сьюзен, покинул крепость. Гондор, его Родина, звал его, и девушка не могла винить его за это. Но сердце сжимала боль от того, как быстро поредел их отряд. Из десяти Хранителей остались трое; что с Мерри и Пином, несмотря на все увещания Гэндальфа, неизвестно, а думать о Фродо и Сэме, которые в одиночку бредут к Одинокой Горе, думать не хотелось совсем… Остались вместе лишь она, Леголас и Гимли. Мага она не считала, ибо он, как и Боромир, покинул их. А Арагорн … Арагорн умер… Представить это Сьюзен не могла даже в самом страшном сне, и потому, пребывала, словно в забытьи, грустно смотря на удаляющуюся фигуру Боромира…. Он возвращается домой, но когда она прибудет в свой дом? - Сью, - кто-то коснулся ее локтя. Обернувшись, она увидела Гимли, который сочувственно смотрел на нее. - Не грусти, - посоветовал он, - отпусти мертвого. Ведь ты-то жива! Странное чувство дежа-вю окутало ее, словно она уже когда-то говорила эти слова…. На миг, призадумавшись, девушка вспомнила – когда-то она сама говорила эти слова Арагорну…. Как же давно это было…. Гимли прав, она понимала это. Но… - Просто я уже устала терять близких мне людей…. – Эти слова были чистой правдой. Ведь сколько уже покойников на ее счету? Мама, папа, сестренка Люси, Питер, Эдмунд, двоюродный братец Юстэс, старинный друг семьи профессор Дигори. Их всех унесла железнодорожная катастрофа. Теперь еще и Арагорн… - Понимаю, - гном немного поколебался, прежде чем продолжить, - но боль от потери пройдет, и вместо раны останется только след… И тогда останется лишь грусть – светлая и легкая…. Она удивлено взглянула на него, и тот смутился: - Прости, я, конечно, не мастер красивых слов, этим страдают эльфы… Но, даже в жизни гнома бывают потери, как бы молва не говорила, что наши сердца состоят из камня! - Я никогда так не считала, Гимли, - она улыбнулась ему, - я наслушалась рассказов старины Бильбо… Тот хмыкнул, поглаживая бороду: - Ну, мастер Бильбо, конечно, близок к подгорному народу, но он не знает даже трети о нашем народе… Ну, я, конечно, говорю не об этом… Сьюзен отвернулась. Она была благодарна гному за поддержку и советы, но понимала, что сейчас они ей не нужны – боль от потери еще слишком свежа.... - Спасибо, - она печально улыбнулась Гимли. Тот понял, что в данный момент хотят от него избавиться, тяжело вздохнул. Только снова тронул ее за локоть и проговорил: - Хорошо, ты только это… на ветре долго не стой, простудишься…. И ушел, громыхая своей кольчугой. В глубине души Сьюзен стало жаль доброго гнома, но она не могла поступить иначе. И потому осталась на парапете, смотреть на медленно приближающийся закат, который более не приносил ей эстетического удовольствия, ведь лучшие из них она встречала вместе со Странником, своим Шатуном и Королем… Кто-то подошел и укрыл ее плечи мягким, меховым плащом. Оглянувшись, она увидела Теодена. - Государь, - она склонила голову в знак почтения. Тот посмотрел на нее и грустно улыбнулся, положив руку ей на плечо: - Я понимаю, что ты сейчас чувствуешь, Губительница Назгулов, мне и самому пришлось потерять сестру… Он замолчал, оглядывая своим твердым взглядом раскинувшиеся пустоши равнин. Закат окрасил их в темные багровые тона, и от этого на душе становилось тяжелее. С запада наползали тучи, но более всего страшила Тьма на Востоке – нависшая черной угрозой, тревогой она замораживала сердца, и посреди нее можно было разглядеть вспышки молний и раскаты грома… - Теодевина была прекрасной, - ярл улыбнулся своим воспоминаниям, - и не было никого в Рохане храбрее и добрее ее! Она подарила мне двух очаровательных племянников, и умерла при последних родах… Эовин унаследовала не только ее красоту, но и характер…. Она умерла так внезапно, и была такой молодой… Он примолк на некоторое время, а Сьюзен было интересно послушать его дальше. Одно дело, когда тебя поучают, другое – когда понимают и дают выговориться… - Ее смерть была для меня ударом, мне казалось, что свет померк во всем мире, такова была моя скорбь… Но от нее остался лучики солнышка – Эомер и Эовин, и ради них и ради Теодреда я и жил… Со временем, рана моя зажила, смотря на то, как расцветает ее дочь, и как наливается силой ее сын, я понял, что скорбь моя ушла… Остался только свет от нее… Придет время, и ты тоже поймешь, Сьюзен…. Он ласково посмотрел на нее, и девушка почувствовала его отеческую любовь и доброту. - Вот только у меня нет племянников…. Это была правда. Ни Питера, ни Эдмунда, ни Люси, ни даже Юстэса не было в живых, чтобы оставить после себя детей… Они все умерли молодыми… - Значит, ты осталась одна из древнего угасшего рода, - Теоден призадумался, - сожалею, но не знаю, что тут можно сказать! - Ничего, - по ее щекам покатились слезы, - это пройдет, просто нужно пережить… Она грустно посмотрела на ярла, а потом, отвернувшись от горизонта, направилась в покои замка. Грусть и апатия заняли ее сердце, и Сьюзен казалось, что каждый ее шаг словно налит свинцом, а голова чугунной и пустой, как в барабане. Проходя мимо кухни, она остановилась и раздула ноздри. Нет, есть не хотелось совсем, просто ее нос учуял то, к чему был равнодушен много лет – аромат вина, мускусного и сладкого, как мед. Ведь здесь вина отличались от тех, что продавали в Англии… Заглянув в помещение, девушка поняла, что тут никого нет, зато в углу комнаты, в корзине стояло несколько не початых бутылок. Воспользовавшись моментом, Сьюзен взяла одну из них, спрятав оную под плащ. Разум тут же завопил о том, что это пройденное дело, но сердце, разбитое на кусочки, велело ему замолкнуть. Заперев на ключ свои покои, Сьюзен сбросила плащ и присосалась к бутылке. Как же давно она не испытывала этого чувства – пустоты внутри себя! Она заглатывала, давилась, но продолжала пить. Напиться. Так, чтобы не стоять. Чтобы не различать лица живых. Чтобы можно уснуть без сновидений. Чтобы забыть боль, что ноет в грудной клетке, вместо разбитого, израненного сердца… Кто-то забрал бутылку из ее рук, и девушка возмущенно крикнула: - Эй! - Не думал, что Губительница Назгулов сдатся с такой легкостью, - произнес Леголас, разглядывая содержимое бутылки, - ты же вроде уходить собиралась? И взгляд – суровый, грозный, такой же, как и у его отца… Вот, что значит общая кровь… Ей же никогда не унаследовать знаменитый неукротимый пыл дунаданов…. - Как видишь! – Она пожала плечами, и протянула руку за манящим зеленым стеклом, - отдай, пожалуйста! Эльф отрицательно покачал головой, и передал бутылку Гимли, который стоял подле (и как их Сьюзен не заметила?) и печально качал головой. - Присядь, Сью! – Сказал он, - нужно поговорить! Ну, чего им неймется… нормально пострадать не дают! Сьюзен выразила эту мысль вслух, вздыхая, что все-таки говорить придется…. - Ты совсем на себя не похожа, - начал Леголас, усаживаясь на стул, ставя его напротив. - Вам, эльфам, не понять скорби людей, - парировала Сьюзен, чувствуя, как выпитое приятно щекочет вино и заставляет разум окутаться туманом снов. - Как и вы – нашей, - не остался в долгу тот, но продолжил в таком же спокойном, неторопливом темпе, - Сью, скажи, зачем ты хотела уйти? - Я же говорила! – Возмутилась она. - Джадис? Ты хочешь ее убить? – Тот скептически поднял бровь, - Никто из детей Илуватара не может убить Валу, это выше их сил и предназначения! Святые небеса, как же ей повезло быть дочерью Евы, а не Илуватара! Вот только Леголас и Гимли этого не поймут… - Поэтому вы никогда не сможете победить Моргота и Саурона, хоть тот и Майа, - произнесла Сьюзен. - Таково устройство Арды, - пожал плечами эльф, - каждый выполняет то, зачем пришел в этот мир. И не думаю, что твоим было уничтожение Джадис. Сьюзен внимательно посмотрела на собеседника. Рассказать ему? Нет, не поймет. Леголас не смириться с тем, что она постоянно врала им. И потому она только отвела взгляд и пожала плечами. - Сью, ты можешь нам доверять, - Леголас говорил с легкой болью, жалея о том, что не может достучаться до нее, - мы поймем! Ты словно превратилась в собственную тень, что-то гложет тебя, я это чувствую! Да пусть будет проклята эта эльфийская чувствительность! Но от ответа Сьюзен спас звук рога – кто-то приближался к воротам. И, судя по поднявшемуся переполоху, это были не враги. - Кто это? – Сьюзен приподнялась с кресла и подошла к окну. С него была виден мост и въезд в крепость, по которому ехало войско роханских воинов. Их шлемы блестели на солнце, а лошади устало ржали. - Кто-то прибыл на помощь Теодену, - проговорил Леголас, бросаясь к двери. - Или же это очередные беженцы, - парировала Сьюзен, устало опускаясь на кровать, - Хельмова Пать переполнена, она не может вместить в себя больше пятиста человек… - Ты пойдешь, Сьюзен? – Обратился к ней Гимли. - Нет! – Она отрицательно качнула головой, - все равно вы мое успокоительное отобрали! Буду лежать и страдать! - Только не уходи никуда, - вздохнул гном, скрываясь за дверью. А бутылку Леголас-таки унес! Вот, как теперь жить-то? Девушка отвернулась к стене. Выпитое уже убаюкивало ее мозг, и она, сама не заметила, как погрузилась в полудрему.

***

Из сладких, но тяжелых чертогов Морфия ее вывел стук в дверь, который сначала Сьюзен спутала со стуком копыт. Во сне она снова скакала вместе с братьями и сестрой за Белым Оленем, вот только чувство в груди было тревожным, а не радостным… Стук настойчиво повторился. Да кого это нелегкая принесла? Сьюзен сползла с кровати и, шатаясь, отправилась открывать дверь. Странно, она ее не закрывала… А, нет, открыта! Она открыла дверь. За нею стоял Арагорн. Усталый, грязный, с порванным рукавом на левой руке, с опухшими глазами и слипшимися от пота волосами. Но живой. Живой… Живой? Это невозможно! Сьюзен, на пару мгновений, потеряла дар речи, не сводя взгляда с вернувшегося мертвеца. Может, это очередная шутка Джадис, кошмар, навеянный ее страхами? - Сьюзен, - наконец вымолвил Арагорн, тоже разглядывая ее – резко побледневшую, застывшую, словно статуя, с открытым ртом. – Я тоже рад тебя видеть! - Арагорн… - Только вымолвила она, - ты … ты … ЖИВ? - Как видишь! – Он слабо улыбнулся одними лучистыми глазами. И девушка, рыдая от счастья, бросилась ему на шею. Тот чуть покачнулся, но удержался, обвивая ее своими руками и прижимая к себе, как древнее сокровище. Все распри и ссоры были забыты в этот момент. Сьюзен плакала от счастья, слезы так и лили градом из ее серых глаз. Она думала, что это сон, и хотела, чтобы он никогда не кончался. Запах, такой родной и знакомый, окутал ее с ног до головы – ароматы леса, вперемешку с человеческим и конским потом, запахом перегара и еловых шишек в самую смольную пору… Это был запах Арагорна. Тот, ни с чьим которым она спутать просто не могла. Неужели, это, и, правда, не сон? Ведь откуда Белой Колдунье знать это? И Сьюзен плакала, обнимая его за шею, и уткнувшись в его могучую грудь. Он жив! И это главное…. Арагорн гладил ее по волосам и спине, прижимая так бережно и крепко, как это умел только он. - Сью, кудряшка моя… - нежно приговаривал он, словно в забытьи. Наконец, они разомкнули объятия. - Как это случилось? – Спросила она, заглядывая в его лучистые серые глаза, - мне сказали, что ты упал со скалы! - Так оно и было, - он устало улыбнулся, опуская е на пол, - меня нашли конники Эомера и привезли сюда. Если бы не они, то я бы точно умер! - Благословение Богам! – Она всплеснула руками, - я-то уже думала, что потеряла тебя! - То-то я чувствую запах вина, - он принюхался, - отпраздновать решила? Чуть не задохнувшись от возмущения, Сьюзен уперла кулачки в его грудь, которые он, без труда, поймал и прижал к себе, смеясь, как ни в чем не бывало, над ее кипящей от негодования реакцией. - ЧТО? Да я … никогда! - Что ты, Сью! Я же пошутил! – Он наклонился к ее уху и прошептал, - Леголас мне все рассказал…. Прости меня! И снова этот внимательный, выворачивающий душу взгляд… Сьюзен улыбнулась и сняла со своего пальца гранатовое кольцо – то самое, которое было с ней еще с самого первого приключения в Нарнии, и надела его на мизинец Арагорна. - Это ты меня прости, - сказала она, поднимая взгляд на него, - пусть оно тебя охраняет, ведь я не всегда буду рядом! Кажется, он понял ее несколько не так, как хотелось бы… Арагорн нахмурился и привлек ее к себе одним резким движением: - Ты никуда не пойдешь! - Я и не собираюсь! – Удивленно ответила она. - Леголас сказал, что… - В таком-то состоянии? – она скептически подняла бровь, - будь я даже эльфийской крови, все равно бы, таким образом, далеко бы не ушла! Я же не самоубийца! Он смотрел в ее глаза секунду-другую, прежде чем его взгляд смягчился, и он отпустил ее. - Хорошо, - сказал он, - прости…. - Это не важно. – Она улыбнулась, - главное, что ты жив! И остальное не имело никакое значение….

***

- Несметная рать, значит? – Теоден был явно потрясен. - Больше десяти тысяч, - подтвердил Эомер. Весь зал изумленно ахнул. Почувствовалась паника и горестные вскрики. - Они будут здесь к ночи, - Арагорн обвел их всех взглядом. Он поспешил в этот зал сразу же, как уложил Сьюзен, которая была явно потрясена его воскрешением. Вон, даже колечко ему подарила, которое хранила с незапамятных времен…. Арагорну был приятен ее подарок, и он грел его усталую, холодную душу, которая требовала тепла и покоя. Но не сейчас. Нужно потерпеть еще немного…. - Десять тысяч? – воскликнул Теодред, - но как это возможно? - Скорее, это все, кто были в Изенгарде. Братец! – Эомер был удивлен видеть Теодреда живым и полным сил, но пока держал свои вопросы при себе. Лишь взгляд – настороженный и радостный – выдавал его с головой. - Они были созданы с одной целью, - добавил Арагорн, - уничтожить людей под корень! - Мы видели, как горели села, - Эомер говорил сухо, но лаконично, и боль чувствовалась в каждом его слове, - и видели, как матери прижимают трупы своих детей… Нам не победить в этой войне! Народ закипел, обсуждая принесенные горестные вести в час заката. Никогда они, наверное, не слышали новостей хуже этой. Теоден загнал их в ловушку. Ярл и сам это понял, судя по паническому отблеску в глазах, но не подавал вида, что боится. Арагорн внутреннее усмехнулся. Сын Тенгиля еще в юношестве обладал стойкой выдержкой. Что ж, она не изменила ему и в старости… - Пусть приходят, - наконец сказал он, собравшись с мыслями. Гул в Зале тут же стих. - Нам есть, чем их встретить. Со мной двести воинов, у Эомера их две тысячи. А также с нами еще Арагорн, сын Араторна. - Мы соберем всех мужчин и юношей, способных держать оружие, - откликнулся Теодред, - и получим еще несколько сотен. - Мы сможем продержаться ночь! – возразил Эомер, - но не более! - А большего нам и не нужно, - Ярл дал понять, что совет окончен, - соберите всех, кто может сражаться. Женщин и детей наутро уводите в горы, расчистите место для битвы! Все послушно склонили головы перед своим государем, когда тот проходил мимо них. Арагорн же внимательно следил за Теоденом. Он был горд и силен, это он унаследовал от отца. Но какое безумие может спасти их следующей ночью?