Сьюзен. Возвращение Королевы

Глава 54

Я люблю! Больше, чем птица небо, И сильнее порыва ветра, Я тебя люблю! Я смогу Возродиться огнем из пепла, И коснуться лучами света, Чтобы, все-таки, сказать, Сказать, что я люблю! Сказать, что я… Челси, «Я люблю».

Подготовка к обороне – не к войне – шла полным ходом. Конечно, все понимали, что вряд ли они будут живы следующим утром, и потому готовились защититься по максимуму. Кузнецы и столяры занимались ковкой опор для ворот, воины чистили бойницы, складывали оружие, готовили смолу и масло. В нижних мастерских слышался лязг точащегося оружия, лучники готовили стрелы и складывали их в гнезда, чтобы потом быть готовыми стрелять по готовности. В крепости царили страх и суматоха. Всех слабых и немощных, способных сражаться или хотя бы держать оружие готовили к битве, укрыв остальных в пещерах. Сьюзен видела вереницу женщин и старух, прижимающих к себе детей, и ее сердце было готово разорваться от боли и печали. За западной стеной крепости. Эомер и его дружина устроили настоящее побоище, пытаясь обучать фермеров, ремесленников и крестьян держать в руке оружие и делать пару выпадов и блоков. Крепость пахла страхом, девушка особенно хорошо чуяла это возле сточной канавы, в которой плескались отходы жизнедеятельности человека. Страх был в глазах новобранцев – от седых стариков до юных мальчишек, Сьюзен даже увидела среди них Эотайна, судорожно сжимающего детские губы, и пытаясь удержать в руках тяжелый меч. Страх был в глазах воинов – они готовились к смерти, пусть даже в битве. Страх был в глазах Теодена и его сына. Сьюзен видела это, когда они ходили по стенам крепости и обсуждали ее укрепление. Страх был в отражении ее зеркала. Девушка знала, что боится. Она видела, как дрожат от холодного ветра ее губы, видела ужас в своих глазах, в которых надежда сменилась обреченностью. Она знала, что не переживет эту ночь. Что могут сделать почти три тысячи напуганных воинов против целой армии, идущей чтобы искоренить род людской? Вот именно – ничего. Она видела, как женщин и детей уводят в горы, и видела в их глазах тот же страх, что и в своем сердце. Она слышала плач молодых девушек, когда их возлюбленных уводили сражаться под открытым небом. Видела рыдания матерей, чьих сыновей ждала та же участь. И сердце готово было стать таким же, как небо над головой – серым и холодным, с осколками стеклянного дождя вместо слез. - Ты не пойдешь с ними? – Она услышала позади голос Эомера. Она обернулась. Третий Маршал стоял позади нее, одетый в доспехи, а лицо его было хмурым под стать общему настроению. - Женщинам не место в битве, - сказал он. - Но не лучницам, - она попыталась придать своему голосу уверенность, но воин был непрошибаем. - Моя сестра находится среди них. Она знает свое место. - Как и я – свое, - тут Сьюзен нахмурилась, ей не понравился тон, каким говорил с ней Эомер, - я знаю, что такое битва, и не страшусь этого. Уж лучше мне умереть рядом с теми, кого люблю, чем быть прирезанной, запертой в ловушке! Тот внимательно посмотрел на нее. - Воля твоя, Губительница Назгулов, - он кивнул, но взгляд его оставался таким же жестким, - но не спеши тратить свою жизнь напрасно! И с этими словами, он развернулся и ушел. Сьюзен недолго смотрела ему вслед. Она понимала, что двигало храбрым военачальником и терпеть не могла, когда ее принимают за слабую женщину. Наверное, в Нарнии, она так бы и поступила, но не теперь. Ее ждет битва. Возможно, последняя в ее жизни. Она так и не встретилась с Джадис – после новостей, что принесли Арагорн с Эомером, ей не хватило духу покинуть их всех в такой тяжелый момент. В конце концов, есть разница в том, как умирать – от рук Колдуньи или рядом с любимым… И Сьюзен, не колеблясь, выбрала второе. Она больше не оставит Арагорна одного. Больше никогда в жизни. Если уж умирать – так вместе. Как все те, кого она любила, и кого унесла железнодорожная катастрофа… Девушка вернулась к своему занятию – приготовлению стрел. Она сидела на камне, возле зубьев стен, с которых открывался неутешительный вид серо-зеленых равнин. Но Сьюзен предпочитала не отвлекаться, ведь ночь будет длинной, и стрел понадобится много…. Краска для окрашивания оперения кончилась, но девушка продолжала свое занятие. Она не собиралась просто так сдаваться, и хотела унести с собой в могилу как можно больше врагов. Интересно, - это страшно умирать? Нет, она, однажды, умерла. И потому очутилась в Средиземье. Но тогда это было так легко и незаметно, что не сразу поняла, что случилось. Хотя она помнила боль, которая расколола ей череп, когда свалилась с балкона на крыльцо своего дома. Помнила, как ей стало безразлично, что произошло, что даже не успела испугаться. Но это одно – смерть при падении. А каково умирать от попадания стрелы или режущего меча? Вены тут же заныли при мысли об этом, и внутренне девушка содрогнулась. Умирать не хотелось. Но девушка понимала, что смерть неизбежна. Рано или поздно, все умрут. В этом у людей нет выбора. Но они могут выбрать свою смерть. И Сьюзен решила, что умрет рядом с любимым. Руки действовали механически, пока разум тешился неутешительными мыслями. Девушка отвлеклась лишь тогда, когда перед ней выросла гора наточенных наконечников, вправленных на тонкие лучи дерева. Должно хватить. Сьюзен потянулась за колчаном. В нем было всего десять стрел с красным оперением. И лишь три имели другой окрас. Черная, серебренная и багровая, как кровь. Подарки той ведьмы, на которую они с Арагорном наткнулись за границами Ривенделла. Ее странному пророчеству не дано более сбыться. «Три стрелы даю я тебе! Одна для жизни, одна для смерти и одна для любви». Остается надеется, что они не подведут в бою. Сьюзен всегда хранила их в своем колчане, сберегая для крайнего случая. …Что ж, вот он видимо и пришел. Провозившись так еще часа три, девушка направилась в обеденный зал. Время было за полдень, после всех пережитых событий есть хотелось неимоверно. Ведь со вчерашнего дня она так ничего и не ела…. Но трапеза была скудной – суп был кислым и несъедобным (кажется, за котлом стояла Эовин), а краюха хлеба и кружка эля не утолили чувство голода. Рядом что-то зажевал с удовольствием Гимли. И девушка подозрительно на него покосилась. Ему, что, и правда, понравилась стряпня Красы Ристании? Но, как видимо, нет. Гном жевал лембас. Лембас! В желудке тут же заурчало. Свой последний хлебец эльфов она съела на полпути к Рохану, еще, когда они гонялись за орками, унесшими Мерри и Пина… - Везунчик! – воскликнула она, - да как же ты его сохранил! Гимли довольно запыхтел, объясняя: - Да просто сберег про запасец… Наши милые хоббиты научили, дай Аулэ, чтобы нашли их живыми и здоровыми… Сьюзен улыбнулась, вспоминая проделки милых полуросликов. Гимли отломил кусочек и дал ей: - Вот, держи! Набирайся сил и терпения…. Сьюзен с удовольствием захрустела предложенным угощением: - Кстати, а ты не видел Леголаса? - Они с Арагорном и ярлом обходят стены, - пожаловался он, - и, кажется, великий Государь не понимает, с кем нам придется иметь дело! Ясно, видать успел поспорить с Теоденом…. Сьюзен успокоила гнома, поблагодарила за трапезу и отправилась в свою комнату. Но по дороге, ее перехватил Арагорн. - Сью! – Он ухватил ее локоть, - я знаю, тебе не понравится, но ты должна уйти в пещеры…. - Нет, - твердо произнесла она, пока что не пытаясь вырвать свой локоть из его теплых рук, - и даже не думай, что я буду отсиживаться, пока мои друзья умирают! Ты же знаешь, - она внимательно посмотрела в его серые глаза, - мы не переживем эту ночь! И потому мое место рядом с вами, рядом с тобой! Судя по всему, Арагорн и не собирался ее уговаривать. Он выслушал ее и обреченно вздохнул. - Хорошо, Сью. Только тогда будь рядом…. Не сказал, - попросил… Она улыбнулась ему нежно и ласково. - Конечно, - сказала она еле слышно, но твердо. И никто из великих мира сего не заставит ее изменить это решение… - Выспись для начала, - посоветовал он, принимая ее улыбку и даря ей свою, - ночь будет длинной, и быть может, нам суждено увидеть рассвет… Она обняла его, а затем продолжила свой путь. Арагорн прав – выспаться нужно сейчас. А не перед самой битвой. Что усталый воин? Лишь легкая добыча для врага. А легкой добычей Сьюзен быть не хотела… Многие жалуются на то, что им не уснуть перед важным событием своей жизни. Но девушка готовилась идти на смерть. И потому сон легко окутал ее, едва голова коснулась подушки. Солнце медленно клонилось к закату.

***

Проснулась она, когда за окном уже было затемно. Проснуться сразу не получилось, и девушке пришлось напомнить себе о предстоящей битве. Сон как рукой сняло. Она приподнялась на постели, затем соскочила с нее. Сердце стучало, как заведенное. А потом подошла к окну. Суеты было меньше, воины несли караул на стенах крепости. Было тихо. Горели огни бойниц, и было слышно, как скрипят ворота, к которым прикладывали дополнительные створы. Крепость готовилась к осаде. Сьюзен отвернулась от окна и принялась за одевание. Ночь обещала быть длинной и холодной. Под платьем – теплая рубашка, сверху – серебристая кольчуга, на ней – кожаный нагрудник, который не стесняет движения лучника. Было непривычно тяжело, но Сьюзен знала, что привыкнет. На ногах – теплые колготы, и сапоги на чуть приподнятой подошве, чтобы было удобно в движении. Теперь – оружие… Но ее отвлек аккуратный стук в дверь. Наверное, это Арагорн. Она открыла дверь и поняла, что оказалась права. Арагорн был полностью вооружен и экипирован. Видеть его в кольчуге было непривычно. А собранным и серьезным – дело вполне обычное. Он оглядел ее наряд и одобрительно кивнул. Затем посмотрел прямо ей в глаза и сказал: - Сью, у тебя найдется свободная минутка? - Конечно, - она посторонилась, пропуская его в свою обитель. Тот прошел, чуть склонившись под низкой балкой, снял с себя меч и кинжал, и уселся в кресло. Сьюзен была заинтригована его молчанием. Но внутреннее сжалась, так как знала, что такие их разговоры не приводят ни к чему хорошему. Она уселась напротив мужчины и произнесла: - Арагорн, что-то случилось? Ее голос дрогнул на последней ноте. Слишком еще было свежо воспоминание о том, что произошло в Эдорасе…. - Да, - он потер руки, было видно, что он сильно нервничал, - точнее, нет… Очень давно… Нет, не так… Она коснулась его дрожащих рук. Ее прикосновение отрезвило его, и он посмотрел ей прямо в глаза: - Сью, я не сказал тебе кое-что… Кое- что важное…. – он поймал ее удивленный, но одобрительный взгляд. - Я слушаю, - произнесла она, хотя сердце было готово трусливо броситься без оглядки и скрыться где-нибудь в пятках… - Видишь ли… - что-то тревожило его, очень сильно, и он все не мог набраться храбрости это произнести вслух, поделиться с ней. А потом, он набрал в грудь больше воздуха и рассказал ей все. А именно – о том, что у него, оказывается, есть брат. Родной, младший. Тот самый менестрель, которого они однажды приютили у огня. Его зовут Артур, и его взрастил Саурон, чтобы посадить на престол Гондора вместо старшего брата. Чтобы самому управлять покоренным королевством рабов. Арагорн встретил его в Парт-Галене, именно он тяжело ранил его, и если бы не она, Сьюзен, то… Девушка слушала его, приоткрыв рот. Она не знала, верить ей или нет. Слишком это было не похоже на правду. Но она доверяла Арагорну, потому что знала, что тот никогда не подведет ее, потому что любила его… Значит, у него, и правда, есть младший брат… И именно из-за его угроз, Арагорн поссорился со Сьюзен. Чтобы спасти ее от него, от его магии и злобы. И он признается, что так и не смог сделать это… Она видела слезы в его глазах, его боль и ярость от того, что это происходит с ними. И Сьюзен порывисто обняла его, прижала к себе, чтобы успокоить. Хотя самой хотелось реветь и проклинать все на свете. Чертов Артур! Еще один враг на ее счету! Ненависть горела в ней диким огнем, но пока ему не время гореть… - Почему ты не сказал об этом раньше? – спросила она, заглядывая в его серые, родные и лучистые глаза… Сколько еще им придется плакать? Казалось, нет ничего прекраснее, чем просто взять и поцеловать их, такие искренние, такие манящие, такие любимые…. - Я испугался за тебя, хотел защитить… На один миг ей показалось, что ее совсем не братские чувства взаимны. И она тихо прошептала: - А почему сейчас? Он обхватил ее лицо своими мозолистыми, нежными и сильными ладонями (святые небеса, какие они горячие и желанные!). - Я не хочу потерять тебя! Еще раз я этого не вынесу…. И она прочитала ответ в его глазах. То, что было недосказано столько лет. То, что томило их обоих, запрещая переступить черту…. Его лицо было рядом, таким теплым и … И, больше не думая ни о чем, она закрыла глаза и поцеловала его. Его губы оказались сухие, полные трещинок, но обжигающе горячие и упругие, полные жизни и желания… Он охнул, а потом ответил ей на поцелуй с той страстностью, с которой она целовала его. Их языки переплелись, страсть и желание горели огнем. Сейчас им было все понятно и без слов, за них говорили их губы, их чувства… То, что они скрывали друг от друга выплеснулось наружу цветущим бутоном любви, нежным, как заря, и крепким, как тростник… Они целовались с жадностью, полностью растворяясь друг в друге. Ведь это их последний день жизни, последняя ночь… А они так много потеряли за эти восемнадцать лет… Внутри Сьюзен ликовала – Арагорн любит ее! Все не так, как она представляла себе. Запретная черта оказалась пройденная и забыта безвозвратно... Ей хотелось, чтобы эти мгновения нежности длились целую вечность, но Арагорн первым разорвал поцелуй. Его взгляд был горящим, губы алели вишней, а руки на ее лице дрожали крупной дрожью. - Сью... что же мы… что же мы делаем? Его дыхание обожгло ее, вызвав тепло во всем ее теле, и Сьюзен снова потянулась к нему, полузакрыв глаза и, все же ответив: - Мы любим друг друга… Их снова поглотил поцелуй. Арагорн застонал, обхватил ее талию руками и уронил на кровать, подмяв под себя. Мысленно девушка уже ликовала, ее тело хотело давно забытой ласки, но любимый снова решил ее помучить. Он судорожно вздохнул, прерывая наслаждение, и откинулся на спину: - Нас могут увидеть… - Прошептал он, глядя ее по щеке, - никто не знает, кто ты на самом деле… Прикосновение вызвало новую дрожь. Сьюзен сердито дунула на непослушную прядь волос и прильнула к нему сбоку, положив голову на грудь. Делала она все без резких движений, хотя так хотелось большего… Но она не хотела спугнуть Странника. - Это так тревожит тебя? – спросила она, - что могут сказать другие? - Да, - честно сказал он, немного подумав. Сьюзен подняла голову, собираясь выдать тираду о том, да пошли они все в одно известное место, но остановилась, видя его глаза, полные любви и тоски. Настрой ругаться исчез без следа. И она ласково погладила его по щеке: - Тогда, - сказала, мы урвем у них этот момент! Пусть они ничего не будут знать, ты прав – нас осудят… Но – это наша последняя ночь, наши последние мгновения! Разве ты не хочешь, чтобы мы запомнили их навсегда? - Я запомню, - тихо ответил он ей, - я люблю тебя, Сью… Эти слова окрылили ее, и она заплакала. Не от горя, ни от чего-либо еще. А от радости. Ведь она думала, что никогда не услышит этих слов из его уст… - Скажи это еще раз! – попросила девушка, ластясь к нему. - Я люблю тебя, Сью! – Он повиновался. - Еще раз! – Теперь их лица были меньше, чем в половине дюйма друг от друга. - Я люблю тебя, Сью…. - А я люблю тебя, Арагорн, сын Араторна! – Сказала она, прежде чем их губы снова слились в поцелуе. Наваждение снова поглотило их, полное ярких, незабываемых мгновений, нежности и любви друг к другу… Но на этот раз их прервал звук Рога – чистого и звонкого, как песнь хрустального ключа… Эльфы? Откуда они здесь? Арагорн и Сьюзен нехотя оторвались друг от друга. Они поняли, что пора заканчивать, но размыкать объятия так не хотелось, тепло тел манило их, как и то, что могло произойти… - Нам пора, - наконец сказал он, заглядывая в ее счастливые глаза, - Сью… Она снова поцеловала его, но на этот раз – в лоб, и покинула его объятия. Мужчина тут же встал и стал торопливо поправлять одежду, опоясываясь мечом. Сьюзен же, красная как рак, но безмерно счастливая и легкая, стояла около стола и вытирала слезы. Они вместе. Они любят друг друга… - Пусть это будет нашей тайной, - сказала она, когда ее любимый собрался покинуть комнату. - Конечно, - он поцеловал ее в лоб, нежно улыбнулся, и скрылся за дверью. А девушка так и осталась стоять, счастливо улыбаясь, пытаясь навсегда запечатлеть в памяти эти последние минуты.