Сьюзен. Возвращение Королевы

Глава 61.

- Если я не получу крови, то вся Нарния погибнет от огня и воды! Мальчишка умрет на Каменном Столе! Так велит обычай! Джадис, «Хроник Нарнии. Лев, Колдунья и Волшебный шкаф», к/ф, 2005 год.

Они достигли Дунхаролла к назначенному часу. Арагорн вел коня рядом с Теоденом, который приветствовал собравшихся всадников, прибывающих со всех просторов Рохана. Повсюду горели костры, лязгало оружие, и было слышно ржание коней. Честно говоря, Странник немного растерялся, он поотвык от военных походов, но виду не подавал. Теоден, друзья, да и что тут греха таить, все Средиземье, надеется на него, и он не мог их подвести – весть о том, что найден последний потомок Исильдура разом поднимал боевой дух людей. Всадники встречали своего Государя громкими криками и одобрительными приветствиями. Военачальники докладывали, сколько привели людей, и Теоден кивал, благодаря их за службу. Арод громко заржал, приветствуя сородичей, и Арагорн ласково потрепал его по холке. Вся дорога была устлана белыми шатрами собирающегося воинства, а для ярла и его приближенных выделили место высоко на вершине, где можно было оглядеть расстилающиеся просторы роханских знамен. Арагорн спешился и отдал Арода подбежавшему воину. Он искал глазами Теодена и нашел его стоящего на краю и смотрящего вниз, где маленькими точками белели шатры роххиримм. - Шесть тысяч копий, - сказал ему Теоден, - половина того, на что я рассчитывал… К нам не заявились всадники из Сноуборда, а Вестфулт помог нам лишь тремястами воинами… Это были печальные новости. - Шести тысяч не хватит, чтобы сокрушить легионы Мордора, - подтвердил настроение ярла Арагорн. - Уверен, будут еще, - в голосе Теодена проскользнула надежда. Он развернулся, чтобы уйти, но Странник остановил его: - Каждый час приближает нас к падению Гондора. Ждем до рассвета, - он посмотрел прямо в глаза Теодена, - и выступаем! Правитель Рохана кивнул в знак согласия. - К вечеру должны подойти войска короля Питера, - сказал он, - нужно приготовить место для него. - Пусть займут Западный Холм, - ответил ему Арагорн, - он пуст и открыт ветрам. Но для ночевки сгодится. - Хорошо, - Теоден улыбнулся, - скоро подъедет мой сын, надеюсь, у него вести будут повеселее… С этими словами ярл развернулся и ушел, а Арагорн уловил едва слышное волнение среди коней. Он оглянулся назад, и наткнулся на настороженный взгляд Леголаса: - Кони встревожены, - сказал он, - а люди подавлены. Что это за место? - Рядом с этой горой им не по себе, - ответил им Эомер, проходящий мимо. Он посмотрел на узкий проход, что был между скопившимися белесыми скалами, покрытыми мхом. Оттуда тянуло затхлостью и пылью. - Что это за дорога? – удивился Гимли, - куда она ведет? Арагорн поежился. Он снова почувствовал страшный укол в сердце. Словно льдинка внутри него превратилась в кулак и сжала бедное сердце. - Это дорога на Димхольд, - помрачнел Леголас, понимая, где они очутились, - Подгорный проход… - Оттуда никто не возвращался, - таким же мрачным тоном ответил ему Эомер, - это дурное место! С этими словами он подхватил седло и понес его прочь, оставив троих охотников смотреть на древнюю дорогу, окутанную самыми страшными слухами и суевериями. От нее веяло сыростью и холодом, а кони, явно что-то чувствуя, боялись даже подходить к этому месту. Арагорн, сжимая правой рукой грудь, подошел поближе. Ему показалось, что посреди прохода виднеется зеленоватый силуэт, окутанный туманом развевающегося плаща. Он отсвечивал среди камней и недобро скалился, глядя на людей. Ведомый нежданно охватившим его чувством страха, мужчина отступил на шаг, как вдруг, кто-то схватил его сзади за рукав. - Арагорн! – это был Гимли, недоверчиво косящийся на эту дорогу, - надо подкрепиться! Арагорн кивнул и снова посмотрел на проход. Страх уже отпустил его, как и льдинка в сердце, лишь только тело словно сковала какая-то сырость и изморозь. Мысли шевелились тяжело и постоянно путались. Но теперь между этими скалами никого не было. Странник настороженно еще раз осмотрел это место, и поспешил поскорее его покинуть. Дорога на Димхольд, ведущая к изменникам прошлого, напугала его, и он хотел больше никогда не смотреть на нее. Прав был Элронд, когда-то читавший ему древние свитки, - эту дорогу охраняют мертвые. Тут нет места живым…

***

К вечеру Дунхаролл огласился небывалым шумом и возней – это прибыл король Питер со своим воинством, которое, опять же, впечатлило всех, особенно тех, кто видел сказочных обитателей Нарнии в первый раз. - Только посмотрите на этих чудищ! – шептались в сторонке, - а они точно на нашей стороне? - А рога? Рога-то какие! - Вы видели их ноги? Они козлиные! - Посмотрите, какие они свирепые… Я сам видел их в бою! - Вы слышали? Они говорят! Волки, да говорят! - Ну, дела! - А их король? На какое чудище он похож? - Да нет! Человек он! Посмотрите – вон там он разговаривает с нашим Государем! Арагорн слушал все эти возгласы вполуха. Сейчас его мысли занимал ужин. А Леголас под ухом жужжал о том, что другу нужно наведаться к лекарю – с сердцем-то шутки плохи. Странник уже успел пожалеть о том, что рассказал своим друзьям о своем самочувствии, которое стремительно ухудшалось. Голова стала какой-то чугунной, сердце прихватывало, а тело постоянно ломило. Но Арагорн считал, что это пережиток стресса, Гимли его поддерживал, один Леголас видел что-то недоброе. Или чувствовал. Арагорн доверял другу - Леголас никогда его не подводил, но сейчас он предпочел бы битву с орками, нежели одного лекаря. Он знал, что ничего нового целитель не скажет, только усугубит его и без того, расстроенное, душевное равновесие. И потому Арагорн категорически мотнул головой. - Ну, как знаешь! – сердито качнул головой эльф, - здоровье-то твое! Тут мимо их костра, за которым сидели еще и присоединившиеся к ним Эомер и Гамлинг, прошли Эовин и Мерри. Хоббит сиял, как медный начищенный таз, облаченный в подогнанные к нему доспехи, и вовсю размахивал мечом, пронзая сердце невидимого врага. Увидев эту картину, Арагорн улыбнулся. Славный хоббит Мерри! Он очень скучал без своего брата, и вот, наконец-то, нашел свою отдушину в общении с племянницей ярла. Хотя Странник сильно сомневался в том, что полурослика пустят на бойню, что должна разгореться через день. - В кузницу! Бегом! – подтолкнула Мерри Эовин, ласково ему улыбаясь. - Не надо его подзадоривать, - произнес Эомер сестре, после того, как тот убежал. - Не надо в нем сомневаться! – ответила ему та, в миг посуровев. - Я не сомневаясь в его храбрости, только в длине руки, - Эомер снова приступил к поеданию супа. Гимлинг хмыкнул, поддерживая его, а Гимли нахмурился. Ему не понравились слова Второго Маршала Марки, но, все же, он ничего не сказал, предпочитая не лезть в дела между братом и сестрой. «Мудрый ход! – одобрительно подумал Арагорн, закрывая глаза, усталость отупляла, - научился уже за время, проведенное со мной и Сьюзен…» - Почему Мерри должен оставаться? – возмутилась Эовин, верно понимая слова брата, - у него не меньше причин воевать, чем у вас! Почему он не может сражаться за тех, кого любит? Последние слова Красы Ристании повисли трагической паузой в воздухе, и девушка, развернувшись, пошла в свой шатер. Арагорн услышал, как обреченно вздохнул Эомер, поднимаясь, явно намериваясь идти за сестрой для разговора. «Удачи!» - мысленно пожелал ему Арагорн. Лично он не хотел связываться с племянницей Теодена, помня ее твердые руки, когда она разнимала их с Питером. Нет, он уважал ее за стойкость и храбрость, которыми та обладала, но, все же, считал, что Эовин не место на войне. «У войны не женское лицо». Так однажды ему сказала любимая, и Арагорн поддерживал это высказывание как никто другой. Война – это не место для женщин. А Эовин надоело сидеть за спинами дяди и братьев, - она сама рвалась в бой, унаследовав характер свой бабки Морвен… - О войне ты знаешь не больше этого хоббита! – разогнал его мысли голос Эомера. – Когда его охватят страх, крики, кровь, и весь ужас бойни, - уверена, что он выстоит? Он сбежит. И будет прав! Война – дело взрослых мужчин, Эовин! Что ж, Эомер тоже просек желания сестры, только не сказал об этом напрямую… - Арагорн! Что с тобой? Ты весь бледный! – отвлек его голос Гимли. Странник открыл глаза. Его сморило в сон, а голова была сейчас тяжелее молота гномов. - Мне просто надо поспать, - он качнул головой, поднимаясь. Его проводили несколько настороженных глаз. - Говорю же – обратись к лекарю! – догнал его голос Леголаса, который он, все же, проигнорировал, - здесь явно что-то не то! Но Арагорн только качнул головой, прежде чем скрыться в предназначенном ему шатре. Голова раскалывалось, а сердце словно превратилось в огроменный кусок льда. Ему просто нужно поспать… Глаза слиплись сами, когда он коснулся подушки, и мужчина сам не заметил, как провалился в тягучий, мертвый сон…

***

А снилась ему Сьюзен. Она смотрела на него с высоты своего каменного постамента, и в ее глазах были скорбь и печаль. Она тянула к нему левую руку, поскольку правую прижимала к груди – прямо к окаменевшему сердцу. Ее рот словно застыл в каком-то крике, предостережении об опасности, но он не слышал его, молясь только о ее возвращении. Он коснулся пальцами ее лица, словно надеясь, что тепло пробудет в ней жизнь. Но чудо не произошло, лишь засверкало гранатовое кольцо на его руке. То самое, которое она ему подарила, когда он вернулся в Хельмову Падь вместе с воинством Эомера. - Сьюзен! – он позвал ее, умолял вернуться к нему, но каменная статуя словно была глухой к его мольбам. И тут сердце снова сжал ледяной осколок. Мужчина закричал от нестерпимой боли, сжимаясь в комок и бьясь в судорогах в ногах каменного постамента. Боль, казалось, затмила все, даже аромат белых лилий, которые стали покрываться изморозью. Арагорн закрыл глаза, прося небеса о том, чтобы это прекратилась – он уже не чувствовал своего сердца – оно само превратилось в огромный, сжимающийся в ледяных тисках, кусок боли. И вдруг, она закончилась. Прервалась также внезапно, как началась. И он открыл глаза. И обнаружил себя лежащим на каменном ложе, привязанным за конечности прочными веревками. Вокруг царила Тьма, освещенная лишь чадящими четырьмя факелами, воткнутыми в углы ложа. Странник попытался выпутаться из пут, но его остановил презрительный смех, высокий и грубый. - Бейся, бейся, человек! Ты все равно ничего не сможешь сделать! Он повернул голову, и увидел склонившуюся к его лицу Джадис. Она была высока и холодна, одетая в странный наряд, состоящий из шкур животных, на правом плече красовались темные перья, гармонирующие с высокой прической, открывая голые плечи. В руках она сжимала каменный кривой нож, с искривленным лезвием. - Где я? – спросил он, стараясь не выдать свой страх. - Как где? – притворно удивилась она, наклоняясь к нему, - ты в моей обители! Ее дыхание отморозило ему щеку, но он скосил глаза, чтобы увидеть, как быстро загораются факелы, открывая круглый зал с искаженными барельефами самых разнообразных существ. Позади находилась каменная арка, состоящая из трех огромных каменных плит, пространство между ней было замазано кровью, а напротив каменного ложа увидел каменные статуи, застывшие в самых нелепых позах. Все их лица исказили страх и боль. А вокруг была Тьма. И она была живой. Арагорн чувствовал, что в ней кто-то находился, все его инстинкты кричали об этом. Но он не видел их. И потому ему было страшно. - Ну, как, нравится? – оторвала его от созерцания Джадис. Он не ответил, пораженный увиденным. - Когда-то это место называлось Столом Аслана, - вновь заговорила Колдунья, медленно обходя его вокруг ложа, - нарнийцы очень дорожили и почитали это место. Неудивительно, ведь на этом самом Столе я пролила Его священную кровь! Холодок прошелся по спине Арагорна. Он, что, оказался в Нарнии? Он помнил, Сьюзен ему рассказывала про это место. Но она описывала его другим, не кровавым, с пляшущими тенями на стенах… - Я в Нарнии? – спросил он. - И да, и нет, - ответила ему Джадис, - точнее в том, что от нее осталось! – она усмехнулась, - Твоя драгоценная Сьюзен разве не рассказывала, нет? Ах, да! Она же не знала, будучи предателем Нарнии! – она расхохоталась. - Впрочем, могу я тебе рассказать, - Колдунья внезапно успокоилась, - Нарния, которую все знали, погибла от огня и воды! А все потому, что она сгнила! и кровь предателей не окрасила этот самый стол!* – она кивнула на каменное ложе. Арагорна пробрал пот. Если он правильно понял, то лежал сейчас на жертвеннике, а каменный нож в руках Джадис наводил на определенные мысли. - Конечно, Великий Лев почтил своих детей своим присутствием и провел всех достойных в свою страну – некий рай для тех, кто почитал его. Ну, а что стало с теми, кто не был достоин? – Джадис крупно развернулась, и посмотрела прямо в испуганные глаза Странника, - я взяла их под свою опеку! Подарила им ту Нарнию, которую они потеряли, потому что Аслан забыл о них! Теперь это моя вотчина, моя страна! Колдунья подняла к верху руки и торжественно усмехнулась. - Теперь, эта Нарния живет кровью и войной! Думаешь, почему я притащила тебя сюда? Саурон только пешка в моей игре, но он хочет уничтожить тебя, так как боится возвращения законного короля на трон! Что ж, его можно понять, и я решила ему сделать такой подарок, - она плотоядно улыбнулась, - но у меня есть и свои планы! Ведь кровь древних королей очень сильна и священна…. Я убью тебя на этом самом столе, и, тем самым, открою проход между Темной Нарнией и Ардой. И мои войска, что так жаждали крови, получат ее сполна в битве под Белым Городом! Ведь, король Питер, как я поняла, тоже участвует в вашей войне? Ах, способный и милый мальчик! – она качнула головой, и тут же зловеще оскалилась, - жаль, что не на моей стороне! - Тебе все равно не победить свободные народы Средиземья! – собрав всю волю в кулак, ответил ей Арагорн, - Никогда! - Почему? – удивилась та, - ведь Мелькору когда-то это почти удалось! - Моргот! – изумленно выдохнул мужчина, - Враг… - А думаешь для чего я так стараюсь? – подняла брови Джадис, - он и я – мы вместе могли бы править этими никчемными людишками, гномами да эльфами! Но боги Амана изгнали нас обоих после битвы под Тангородримом. ** Но я вернулась! И моя победа в Средиземье поможет мне вернуть его! - Нет… - выдохнул потрясенный Арагорн. Он и в жизни предположить не мог такое. Самые страшные сны и пророчества сбывались у него на глазах. И не было в его душе света – лишь страх и тени, что плясали дикую пляску огня. - И твоя кровь, мой король, - Джадис наклонилась к нему, - поможет мне открыть проход между мирами, и утопить Арду в огне и крови! Она резко выпрямилась, занося над его сердцем кинжал. - Нет! – он забился, пытаясь ослабить веревки, но все его попытки были тщетными, Арагорн не хотел умирать вот так – на жертвеннике, как агнец, заколотый ради крови и благовоний. - Да свершится наше будущее! – Торжественно крикнула Джадис, Тьма вокруг нее наполнилась нетерпеливыми криками, и Колдунья резко опустила руку с каменным ножом, целясь Страннику прямо в сердце. И тут всех ослепила яркая вспышка. Джадис вскрикнула и выронила кинжал, закрывая глаза руками, а Арагорн с недоуменной надеждой во взоре посмотрел на свое гранатовое кольцо. От него исходило ослепительное сияние. «Пусть оно тебя охраняет, ведь я не всегда буду рядом!» - пронеслось в его голове голосом любимой. А потом к нему влился другой голос – такой родной, и до боли забытый: «Не бойся, сын мой! Этот дар защитит тебя!» А потом, вдруг, все задвигалось и закричало. Тьма, словно распахнула свой плащ, выпуская на свет невиданных, отвратительных тварей. Арагорн закричал от ужаса, когда они бросились на него, но их смыло волной яркого теплого света. Он обжег их, оставляя страшные раны и ожоги. И тут, кто-то стал развязывать веревки на его запястьях, но кто это был – Арагорн не видел, он был ослеплен яркой вспышкой. - Беги! – услышал он крик. Затекшие ноги не слушались, когда он стал ими двигать. Но, все же, они понесли его к чернеющему выходу. Он оглянулся. И увидел, как Свет в облике девушки с длинными волосами и луком в руках, и Тьма – Колдунья, сошлись в страшном поединке. Светящиеся стрелы отскакивали от темной материи, и втыкались в тварей, которые бились в судорогах и таяли под его жаркими лучами. Но и нож в руках Тьмы не смог нанести вреда Свету, что ловко уворачивался от его выпадов. И тут, Светлая Лучница натянула лук, целясь прямо в центр мрака. Звонко пропела тетива, и стрела вонзилась во Тьму. Раздался крик, и темнота схлынула, открывая Джадис. В ее сердце торчала стрела с белоснежным оперением. Глаза Колдуньи бешено вращались, из раны хлынула темная кровь. - Нет… - прошептала она, - это невозможно! - Теперь больше никогда не сможешь приходить к нам во снах! – возвестила Светлая Лучница голосом Сьюзен. И следующей стрелой она уничтожила все помещение, которое хлынуло градом ледяных и зеркальных осколков. Арагорн попытался укрыться от них, и побежал, спотыкаясь во Тьме, которая таяла под напором хлынувшего жидкого света. Один шаг, другой, третий, - и мужчина споткнулся, упав прямо в сверкающую светлую лаву под торжественную дробь барабанов. Последнее, что он увидел, так это снова сверкнувшее гранатовое кольцо на своем пальце.

***

Арагорн проснулся рывком, словно вынырнув из глубокого омута. Сердце бешено колотилось, мысли метались в голове, а в животе устроили сальто бабочки. Он не сразу сообразил, где находится. - Господин? – раздался голос у выхода. Арагорн резко повернулся, выхватив кинжал. Он еще плохо соображал, да и сказалась давняя привычка, не раз спасавшая ему жизнь. Он увидел, как край шатра был отогнут, и из-под него выглядывал один из воинов Теодена. - Государь зовет Вас, - закончил тот свою мысль, и скрылся в ночи, оставляя Арагорна одного внутри шатра. . ПРИМЕЧАНИЯ: *- моя личная теория. Те, кто читали «Последнюю Битву», наверняка помнят говорящего обезьяна Хитра и его друга/слугу ослика Лопуха. Вместе они нашли львиную шкуру, и решили поиграть, что Аслан вернулся. Точнее, это была затея Хитра, а Лопух был всего лишь исполнителем, на которую эту самую шкуру напялили. Но проблема в том, что такое называется в религии «богульством», тем самым Хитр и Лопух стали предателями Нарнии, которую сотворил Аслан. Но древнее предание о крови предателей в жертву Колдуньи все забыли, и потому, Нарния погибла, как и предсказывала Джадис. ** Тангородрим – вотчина Моргота, расположенная в Белерианде, возле Синих Гор. Битва под ней ознаменовала победу людей и эльфов и конец Первой Эпохи.