Запретный плод

      Родителей Шерлока, а точнее, маму, не впервые вызывают в школу. Острый язык Холмса время от времени провоцирует срывы уроков, а сам он, что ожидаемо, никогда не испытывает на этот счёт никаких угрызений совести. Он упорно обещает маме вести себя, что называется, правильно, но никогда не может продержаться дольше месяца. Холмс искренне не понимает, почему люди обижаются на правду, впрочем, важно ли это? Мыслей о том, почему Джим соглашается не сдавать его маме, в голове куда больше.       Предыдущие ухажёры пытались проявить себя в роли высоконравственных отцов, будучи готовыми перевоспитать буйного выскочку-Шерлока, а Мориарти, кажется, вообще делает всего лишь обычное одолжение. Быть может, он сам был в юности хулиганом и потому отнёсся к этому так спокойно? А может, это нечто из разряда «услуги за услугу»? Но Шерлок прогоняет из головы странное умозаключение — разве состоявшемуся мужчине может что-то понадобиться от семнадцатилетнего парня?       — Директор у нас неплохой, по сути, — первым начинает диалог Холмс, шагая с Джимом в сторону школы через прилегающий к территории скромный парк. Мориарти идёт рядом, держа руки в карманах брюк. Выражение его лица кажется Шерлоку нечитаемым. — Это будет совсем недолго, я уверен. Мистера Смита и так задрало, что меня вечно вызывают к нему… Ничего нового он не скажет.       — Посмотрим, — задумчиво отвечает Мориарти и заходит в здание после Шерлока, пропуская его вперёд.       Ненавистная Холмсом школа представляет собой четырёхэтажное отреставрированное здание со стриженным зелёным газоном перед входом, маленьким непримечательным парком и прилегающей парковкой для учителей и родителей. Внутри здания — ничего впечатляющего. Пускай школа и не должна поражать архитектурными изысками, кривая усмешка Джима ясно даёт понять, что он ждал чего-то более масштабного, чем немногочисленные стайки учеников и тусклые стены.       — Я буду один или ты обязан присутствовать? — интересуется Мориарти, продолжая лениво рассматривать местность. Он совсем не вписывается в эти блеклые стены и кажется странно неуместным.       — Когда как, но меня всегда заставляют слушать, — пожимает плечами Холмс. Он с любопытством посматривает на Мориарти, не скрывая своего интереса. Шерлок гадает, как будет вести себя Джим и хочет поскорее на это взглянуть — и это единственное, почему он всё ещё здесь.       — Ужасное местечко, — комментирует Мориарти, а Шерлок, улыбаясь, мысленно соглашается с ним и, минуя лестницу, заворачивает за угол в сторону кабинета директора.       Через несколько минут он стучится в дверь и сразу же проходит внутрь. За кожаным креслом сидит тучный чернокожий мужчина и, оторвавшись от чтения документа, равнодушно кивает Шерлоку и его сопровождающему на два места напротив стола. Несмотря на распахнутое окно, в комнате всё ещё присутствует тонкий никотиновый шлейф, а на столе царит лёгкий хаос, именуемый рабочим беспорядком, состоящий из папок, листков, разложенных в бог знает какой закономерности и налепленных на подставку для канцелярии стикеров-напоминалок. Мистер Смит выглядит уставшим и мысленно отсчитывает дни до мини-отпуска в Огайо в честь свадьбы его младшей дочери.       — Я думал, придёт миссис Холмс.       — Это мой отчим. Джим Мориарти, — поясняет Шерлок, удобнее усаживаясь на стуле.       Мистер Смит аккуратно складывает очки для чтения и на секунду как будто бы приценивается к Мориарти — не подставной ли он отчим? Быть может, Шерлок просто привёл какого-нибудь взрослого знакомого, чтобы скрыть факт приглашения к директору от мамы? Несмотря на то, что у них ни разу не происходило подобного инцидента, эта мысль легко и даже как-то настойчиво появляется в голове мистера Смита.       — Вас я ни разу не видел, — мистер Смит тихо откашливается в кулак и начинает беседу: — Итак, Шерлок уже пояснил, по какому поводу вас вызвали?       — Безусловно, — спокойно отвечает Мориарти. Он находит забавным эти сомнения, видимые невооружённым глазом. — Конфликт с преподавателем.       — Конфликт с преподавателем... — эхом вторит мистер Смит. — Не знаю, в курсе ли вы, — вздыхает он, — но за все время обучения Шерлок не обделил вниманием ни одного учителя или практиканта.       Мориарти понимающе кивает и ждёт продолжения, а когда его не следует, он невозмутимо комментирует неловкое начало беседы:       — Ничего удивительного. В жизни Шерлока наступил самый бунтарский период. В его возрасте подросткам часто хочется демонстрировать свой ум. Oсобенно, когда ты умнее своих преподавателей, — Джим разводит руки в стороны и встречается взглядом с одобрительно ухмыляющимся и совершенно поражённым Шерлоком.       Когда маму вызывают в школу, она безропотно кивает, готовая снести всё, что скажут о её сыне, но только до определённого момента. Если кто-либо перейдёт черту, из приятной женщины Молли может превратиться в стража, готового защищать и переубеждать. Мориарти это делать вряд ли станет, но с ним скорее и не произойдёт подобной нужды. И почему-то именно сейчас, когда Шерлок это знает, он чувствует себя наиболее защищённым.       — Умнее преподавателей?       — Я знаю свой уровень IQ, мистер Смит, и если бы захотел, закончил школу в четырнадцать, — небрежно отвечает Шерлок.       В воздухе стоит напряжение.       — Но вы всё ещё учитесь здесь наравне со всеми обычными учениками, — парирует директор. — Мистер Мориарти, я за двадцать девять лет работы в школе повидал с сотню балбесов и всяких хулиганов, но своими постоянными замечаниями в сторону учителей, учеников и даже их родителей Шерлок провоцирует острые конфликты, — неодобрительно вздыхает он. — В прошлом году он стравил две команды по баскетболу на чемпионате штата между школами. Разразился скандал! Да, Шерлок неоднократно демонстрировал свой ум, такой способный ученик необходим для нашего рейтинга. У него талант к химии, физике, он хорош в математических науках, но безалаберен и гиперактивен там, где это не нужно! Я к тому, что при отсутствии верной отцовской руки из таких подростков зачастую вырастают…       — Преступники? — не удержавшись, подсказывает Холмс. И пусть ему нет дела до мнения директора и ему подобных, Шерлоку неприятно, что этот вздор слышит Мориарти.       Как-то слишком приторно.       «Я не такой, как другие», — хочет сказать он, но в голове это звучит намного лучше, чем на самом деле. А Джим вдруг поворачивается к нему и, с укором посмотрев, категорично говорит:       — Закрой рот, Шерлок.       Мориарти опять разворачивается к директору, а Холмс, поджав губы, громко фыркает, подавляя противоречивое желание ответить Джиму как-нибудь особенно язвительно и саркастично. Он чувствует раздражение, но упорно глушит его, потому что понимает не только его неуместность, но и то, что Мориарти может в любой момент передумать возиться с ним.       — Полностью с вами согласен, но поверьте, я могу должным образом повлиять на Шерлока, — несколько лениво тянет Джим, глянув на Холмса, который пожирает пустоту безразличным взглядом, демонстрируя полное равнодушие.       «Неправда», — мысленно сопротивляется он и, насупившись, скрещивает руки на груди. Немного по-детски, быть может, однако отказать себе в удовольствии он не может.       — Я верю, что при должном воспитании в будущем из мистера Холмса получится незаменимый специалист в любом направлении, что он выберет.       Шерлок, вздыхая, закатывает глаза — он абсолютно уверен, что директор говорит это каждому родителю. Нарочно не проронив больше ни слова, Холмс быстро встаёт и выходит сразу, как мистер Смит начинает прощаться с натянуто улыбающимся Мориарти.       — Ну и куда ты полетел? — раздаётся рядом голос Джима. — Не хочешь перекусить в кафе? Эта беседа меня вымотала.       — Даже не будешь меня отчитывать, как делают все хорошие папочки? — язвит Холмс. Он не знает, зачем делает это, может, из вредности?       — Ты же умный мальчик, верно? Ты всё понимаешь. Делай выводы сам, мне это осточертело, — Мориарти останавливается перед машиной и красноречиво смотрит на Шерлока, после чего незамедлительно забирается в салон, заметив слегка задумчивый взгляд Холмса. Шерлок определённо ожидал нотацию о достойном поведении, но похоже, ему пора бы привыкнуть к тому, что с Джимом всё по-другому.       — Если честно, я ещё ничего не ел сегодня, — всё же вздыхает Шерлок и тихо кашляет, заглушая урчание пустого желудка.       — Тут рядом есть неплохое кафе и KFC. Куда хочешь? — интонации Мориарти красноречивы. Холмс моментально делает вывод, что ни о каком фастфуде не может быть и речи.       — В кафе. В общем, где народу поменьше, — Шерлок слушает тихо бормочущее радио на фоне и видит лёгкий оттенок одобрения в едва заметной улыбке Мориарти, когда тот паркуется около заведения. Шерлок подмечает, что они, судя по всему, пойдут в итальянский ресторанчик и хватается за это. — Что у тебя связано с Италией? — в лоб спрашивает Шерлок.       Мориарти тихо фыркает и вскидывает брови.       — Люди ходят есть в разные места. С чего ты решил, что я исключение?       — Ты упомянул итальянцев, когда учил меня варить кофе, а сейчас мы идём в ресторан итальянской кухни. Я не исключаю, что ты немало путешествовал, — пожимает плечами Шерлок. — И я не мог ошибиться.       Джим ничего не отвечает и они проходят в здание. Холмс сразу же с интересом осматривается: с порога их обдаёт приятной прохладой от кондиционера, на фоне играет ненавязчивая итальянская музыка, даже в телевизоре на стене играют клипы с музыкального канала Италии. Квадратные столики, покрытые яркими скатертями под цвет флага тематической страны, не пустуют — Шерлок и Мориарти как раз приезжают во время бизнес-ланча. Хостес здоровается с Джимом и протягивает ему и его спутнику по меню, указывая в сторону свободного столика в углу. Oни усаживаются, и Мориарти внимательно изучает Холмса взглядом.       — В конце всё меню дублируется на английском языке, — улыбается он.       — А тут есть алкогольные напитки? Мне захотелось вина, — хлопает глазами Холмс, ожидая реакции Джима.       — Безусловно, но ты несовершеннолетний. Будет лучше, если я налью его тебе дома.       — Ловлю на слове, — хмыкает Шерлок, продолжая придирчиво изучать меню.       — Добрый день, что-нибудь уже выбрали? — интересуется молодая официантка с нескрываемым итальянским акцентом. Он настойчиво режет по ушам, но не раздражает.       — Шерлок, ты выбрал?       — Мне какую-нибудь пасту, салат и напитoк на твой вкус, — он закрывает меню и мысленно с облегчением вздыхает от того, что перевалил ответственность за выбор обеда на другого.       — Al Veneto me per favore, аlla carbonara, insalata chinzare, prosciutto… Hai un cocktail analcolici, eh? — быстро и уверенно проговаривает Джим, переключив всё своё внимание на официантку.       — Sì, certo, — с улыбкой отзывается она, услышав безупречную итальянскую речь.       — Mojito, per favore, — добавляет Мориарти, незаметно глянув на открыто восхищённого Шерлока. Он сейчас что, рисуется или это и есть ответ на заданый ранее вопрос?       Девушка перечисляет заказ и явно делает Джиму какой-то комплимент, понять который Холмс остаётся не в силах:       — Il tuo italiano è impeccabile.       — Ho vissuto in Toscana per un po '… — рассказывает Мориарти.       — O, grande! Il vostro ordine sarà presto.       Холмс внимательно следит за диалогом, ничего не понимает и хмурится. На итальянском Джим говорит быстро, ни разу не запинается и отвечает уверенно. Из этого всего можно прийти только к одному выводу — у него не только что-то связано с Италией, он долгое время пользовался знаниями языка, а это значит, что Шерлок прав.       — Grazie.* Что-то не так? — обращается Мориарти к нему, слегка лукаво улыбаясь. Шерлок не знает, что должно сказать это выражение лица, но запоминает каждую деталь в образе Джима.       — Ты слишком много знаешь для программиста, — отмечает Холмс. — Я был прав.       Шерлок уже предвкушает какую-то историю, новые подробности о жизни Мориарти, которые помогут составить его приблизительный, но однозначно более полный портрет. У Холмса горят глаза, он готов ловить каждое слово Джима, впитывая всё в себя подобно губке. Есть, конечно, вероятность, что Мориарти просто усмехнется и отпустит по этому поводу очередную насмешливую шутку, но Шерлок и при таком варианте будет знать о Мориарти немного больше, верно?       — Любое знание может быть полезно, как я уже говорил. Вопрос, слушал ли ты? — Джим улыбается так, будто читает мысли Холмса и нарочно дразнит его.       Ну вот, опять ничего. Холмс чувствует себя уязвлённо и глупо. Ему хочется удивить Джима, вызвать его восхищённый взгляд и заслужить похвалу, а вместо этого Мориарти выслушивает жалобы директора на скверный характер. Похоже, о восхищении в ответ, которое так открыто демонстрирует он сам, не может быть и речи.       — И сколько языков ты знаешь, если не секрет? — интересуется Холмс.       — Не так уж и много, — хмурит брови Джим и откидывается на спинку стула. — Французский, немецкий, испанский — практически в совершенстве, — безэмоционально добавляет он. — Немного русский, китайский и ещё парочку. А ты? Какой у вас в школе второй язык? Или ты и это игнорируешь?       Шерлок поджимает губы — это откровенная подколка.       — Французский, — отвечает он и малодушно надеется, что Мориарти не попросит доказательств прямо сейчас. Шерлок знает, что он умён, но произвести впечатление на такого человека… намного сложнее.       Официантка, тем временем, приносит напитки и салаты, перекидывается с Джимом ещё парой слов по-итальянски и быстро уходит.       — Мм… довольно вкусно, — отмечает Шерлок, распробовав закуску.       — А на мой взгляд, потрясающе.       Через некоторое время Мориарти смотрит на Шерлока и начинает разговор вновь:       — Ты же понимаешь, что если в этот раз я ничего не сказал маме, то в следующий может быть иначе?       — Конечно. Но ты не скажешь, если… — Шерлок поднимает взгляд на Джима в ожидании предложения.       Но он только недоумении моргает, чуть хмуря лоб и ожидает продолжения.       — Неужели ты думаешь, что мне может быть что-то нужно от тебя? — в итоге искренне удивляется Джим. Он коротко смеётся. — Брось!       Уязвлённый Шерлок поспешно отводит взгляд, уставившись в тарелку. Не больно и хотелось.       — Если хочешь, рассказывай. Мне всё равно, — ворчит он, методично наматывая спагетти на вилку.       — Мы оба знаем, что это не так, — хмыкает в ответ Мориарти.       Шерлок нарочно молчит и, доедая свой обед, откидывается на стуле и смотрит в окно. Куда угодно, только не на Джима.       — Думаешь о парнях? — между тем спрашивает Мориарти.       — Нет, не о парнях, — он хмурится, недоуменно глядя на улыбающегося Джима. — Я ни с кем не встречаюсь. А что? Ты спрашиваешь, потому что ты бисексуал? — хитро щурится Холмс, кидая словесную шпильку.       — Любопытно, как моя возможная бисексуальность связана с этим вопросом, — ехидничает Джим. — Тебе интересно, была ли у меня интимная близость с мужчиной? — прямо спрашивает Мориарти.       — Да. А ты думал, что сможешь смутить меня? Пускай мне и семнадцать, Джим, но я знаком с теорией и у меня есть уши, которые вынуждены слушать грязную болтовню одноклассников, — быстро отвечает Шерлок, прищурившись. Он хочет узнать ответ.       — Мне тридцать четыре года, у меня много чего было.       — Я бы послушал, — заявляет Холмс, глядя на Джима.       Шерлок тут же живо представляет Мориарти в тематическом клубе поклонников садо-мазо, а может, в гей-клубе, кто знает? Но он всё же отгоняет от себя странные ассоциации, не замечая, что слишком настырно пялится на Джима. Где-то внутри себя Мориарти зловеще усмехается, но Шерлок, несомненно, этого не видит. Холмс уверен, что разгадка именно этого человека была бы самой интересной. Обычно к людям сразу же пропадает интерес, когда узнаешь их тайны, но Джим… он другой.       — Нравлюсь? — его голос отрезвляет, заставляя выйти из некоторой прострации.       — Что ты сказал?       — Ты как будто отключился. Пойдем? — говорит Джим, и Шерлок выныривает из мыслей, замечая, что у Мориарти уже давно забрали тарелки, а официантка только что унесла оплаченный счёт.       — Задумался, — Шерлок быстро встаёт и выходит, опережая Мориарти. — Можно я покурю?       — Нет, — Джим садится в машину.       — Ты ведь понимаешь, что я всё равно это сделаю.       — Мне не обязательно это знать, Шерлок. Считай, я ничего не слышал, — вздохнув, Джим качает головой.       — Что, даже не настучишь мамочке? — дерзит Холмс, пристёгиваясь.       — Ещё раз спросишь и настучу, — спокойно говорит он, выезжая на дорогу. В позе Мориарти читается напряжение, похоже, ему порядком надоели едкие комментарии на эту тему.       В ответ Шерлок фыркает и замолкает до конца дороги. Мысленно он благодарит Джима за то, что тот отсидел у директора. Говорит «спасибо» за вкусный обед, за молчание, за то, что он обработал его ссадины после драки и помог добраться до комнаты, но не произносит вслух ничего. Он впервые задумывается о том, как трудно порой произнести эти простые слова.       Холмс поднимается в комнату и неспешно анализирует насыщенный день. Они провели вместе несколько часов, но Шерлок понимает, что так ничего и не узнаёт о мамином ухажёре. Джим остаётся скрытным, загадочным, но при этом не отчуждённым, есть в нём нечто приковывающее взгляд и располагающее к себе. Нечто притягательное. И раз уж узнать из расспросов ничего не выходит, Шерлок прибегает к иному решению — подслушать. Но дома Мориарти чаще всего молча сидит за ноутбуком, однако даже редкие деловые разговоры могут быть весьма информативны. И уже к вечеру, словно в подарок, Шерлок слышит из своей комнаты, как в кабинете по телефону общается Джим.       Достаточно громко.       «Смеётся, тон голоса доброжелательный — разговаривает с другом, знакомым или даже близким человеком», — делает вывод Холмс и, практически бесшумно встав за дверью, прислушивается к голосу Мориарти. Он не подозревает о том, что Джим сразу же улавливает тихие шаги и сбрасывает вызов, имитируя продолжение.       — Я всё понимаю, Себастьян, но у меня новая жизнь, — картинно вздыхает Джим и опускается на диван, растягиваясь на нём во весь рост. Он с наслаждением разыгрывает прямо сейчас небольшое, но весьма информативное представление для Шерлока. — Времена меняются.       Холмс с интересом замирает, готовый слиться со стеной, стать её частью. В разуме судорожно работает механизм, Шерлок практически не дышит и задаётся вопросом о том, кем именно может является этот пока что неизвестный, но уже достаточно занимательный персонаж. Коллега, друг или кто-то другой?       — Я всё тот же, а у тебя все такой же умелый рот? Я-то знаю, как мастерски ты сосёшь, — несколько игриво мурлыкает Джим, понизив тембр голоса. Флиртует. После предположительного ответа он искренне смеётся, а Холмса будто припечатывает к месту. — Боюсь, что это никогда не повторится, но мне было приятно вспомнить былое. Ты уже кого-то себе нашел? Хм, вот как! Если бы было все иначе, я бы тебя и сейчас трахнул, детка.       Детка.       Шерлок удивлённо моргает, чувствуя, как к щекам стыдливо приливает кровь. Сердце, кажется, издаёт нервную дробь, а разум становится вязким, но поразительно живо рисует всевозможные картины весьма пикантного происхождения. Сделать шаг сейчас и уйти — самое невозможное и немыслимое.       — Ну ты скажешь! — выдержав паузу для несуществующего ответа, смеётся Джим, гипнотизируя тень внимательным взглядом. — Это было так давно! Но то, как ты стонал от моего члена в заднице, слышала вся Флоренция, — нараспев говорит Мориарти.       Холмс вжимается в стену, жадно подслушивая. Он пытается сопоставить услышанное с тем Джимом, которого знает, но понимает, что этого мало. Шерлок хочет узнать как можно больше, чтобы приоткрыть дверь загадки под названием Джим Мориарти. Перед его глазами будто проносится та самая Италия, Флоренция с палящим солнцем и лёгким ветром, ласкающим кожу, высокие колонны, впечатляющие архитектурой музеи, неизвестный Себастьян и глаза Мориарти.       От всего этого голова идёт кругом, а внутри нечто зазывающе тянет.       — Как тебе не стыдно, я же почти женат! Всё, пока-пока.       Шерлок, слыша шаги, резко срывается с места и бежит в сторону своей комнаты. Он осторожно, торопливо и как можно бесшумнее закрывает дверь, прижавшись к ней спиной. Несмотря на то, что вульгарные фантазии и пересказы бурных ночей он уже неоднократно слышал — чего только стоит дружба с ловеласом Джоном, здесь… здесь всё иначе. Шерлок живо представляет рядом с Мориарти красивого итальянца, обрисовывая в голове типичный образ загорелого, черноволосого жителя Флоренции с густыми волосами, одетого по последнему писку моды.       Холмс тихо вздыхает и поджимает губы — услышанное вызвает в нём не только ожидаемый прилив смущения, но нечто совершенно иное. Если бы всё то же самое сказал любой другой — плевать. Но именно Мориарти… Шерлок задаётся вопросом и не понимает, в чём дело, но он настойчиво обещает себе это выяснить.       С этими мыслями Холмс садится за письменный стол, недолго сомневается, но всё же достаёт из тумбы чистую тетрадь, шариковую ручку и, немного повертев её в руке, выводит первые строки…       «Я всегда считал личные дневники стихией маленьких влюблённых девочек, но со мной всё иначе. Мне не с кем поделиться, меня разрывают мысли. Мысли о моём отчиме.       Его зовут Джим Мориарти…»