Запретный плод

      Джон стоит у входа в дом Шерлока недолго. Сжимая в руках пакет, он размышляет о том, что они сегодня посмотрят, когда с другой стороны двери раздаются шаги. Открывает Джону отчим Холмса, о котором он весьма наслышан — Шерлок постоянно говорит о нём, из-за чего Ватсон, признаться, испытывает практически въевшийся интерес. Он приветливо улыбается, а уже через мгновение поневоле ежится под холодным и несколько ленивым взглядом чужих глаз. Создаётся ощущение, будто его сканируют или читают, словно он, Джон — короткая открытая книга. Иногда он чувствует это рядом с Шерлоком, но сейчас всё иначе — в разы сильнее и ещё более настойчивее, так, что градус неловкости между ними становится критичным.       Мориарти, похоже, вовсе не волнует смущение Джона, он смотрит пронзительно-холодно и неприлично долго молчит.       — Здравствуйте, — Ватсон прикусывает губу, переступает с ноги на ногу и пытается не смотреть мужчине в глаза, мысленно ругая Холмса за то, что он не пришёл его встретить. — Я друг Шерлока, — он на мгновение опускает взгляд. — Пришёл навестить его, пока он болеет.       Джон считает молчание в ответ не только грубым, но и давящим. Он хмурится, поджимает губы и расслабляется только тогда, когда слышит громкий голос Шерлока, доносящийся со второго этажа:       — Это Джон, впусти его!       Джим задумчиво хмыкает, закрывает за Ватсоном входную дверь и кивает на чёрный пакет в его руках.       — Алкоголь?       — Нет, — недоумённо отвечает Джон.       — Сигареты? — Джим опасно прищуривается. Он вдруг становится таким грозным, что Ватсон невольно делает шаг в сторону, не замечая весёлых искр в глазах напротив. Его оказывается очень легко смутить и ввести в состояние ступора.       — Я не курю!        —Зато Шерлок курит, — замечает Джим, выразительно приподняв бровь.       Джон не видит, как весёлые огоньки в глазах Мориарти становятся ещё ярче и не улавливает дрожь, пробежавшую по его губам — Джим упорно душит в себе желание рассмеяться.       — Травка? — продолжает допытываться он, хотя и прекрасно замечает очертание бутылки сладкой воды и прочую дребедень. Кажется, Мориарти даже не надо заглядывать в пакет, чтобы понять, что в нём — он может сказать это, просто посмотрев на Джона Ватсона.       — Что?       Джон, удивлённый и возмущенный, открывает перед мужчиной пакет, показывая всю безобидность содержимого: газировка, чипсы, пару энергетиков и печение. Проще говоря — всё, что нравится Шерлоку. Мориарти весело усмехается, внутрь не смотрит и идёт в свой кабинет, думая о том, что ему определённо нравится дразнить дружка Шерлока.       — Мог бы и встретить меня, — мрачно говорит Джон, когда закрывает за собой дверь его комнаты, но в ответ тот только повелительно фыркает:       — Я на больничном, так что мне можно не вставать с постели.       — На больного ты не особо-то и похож, — усмехнувшись, замечает Джон, глядя на расслабленно лежащего в постели друга.       Самая крупная ссадина, заботливо обработанная Джимом, прячется под футболкой, и Холмс любовно вспоминает то, как совсем недавно Мориарти прикасался к нему. Всё это — ничего не значащие, но отчего-то такие приятные моменты, отпечатавшиеся в памяти.       — Я на больничном, но не болен, — Шерлок вихрем вскакивает и подбегает к Ватсону. — Что там у тебя?       — Ну, всякая фигня из магазина. Словом, всё, как ты любишь, — он пожимает плечами, наблюдая за тем, как Шерлок, хрумкая чипсами, валится обратно на постель.       — Как тебе Джим? — он смотрит на Ватсона практически одержимо, не отрывая глаз. И теперь становится вполне понятно, почему Холмс остался в комнате — он хотел, чтобы Джон посмотрел.       — Это который встретил меня внизу и уничтожил взглядом? Никак, — безразлично фыркает Ватсон и открывает энергетик.       — В смысле? — ощетинивается Шерлок, сев на кровати по-турецки. Он крайне напряжённо смотрит на друга, готовый защищать честь Мориарти и разжевать Джону миллион причин, почему он не прав.       — А что мне на это ответить? — разводит руками Ватсон.       — Он слишком хорош для моей мамы, не считаешь? — как бы невзначай спрашивает Шерлок, залипая в экран смартфона. Несмотря на то, что он не может открыть Джону своё сердце, ему всё равно хочется хоть немного поделиться своими мыслями, чувствами и переживаниями.       — Мне кажется, так говорить нельзя, — с сомнением произносит Ватсон.       — Почему?       — Она же твоя мама!       — И что? — пожимает плечами Холмс, совершенно не понимая возмущения Ватсона. Что ему сделать, если это правда? Тонкости взаимоотношения между людьми всегда были ему непонятны, а это зачастую становится проблемой для Холмса. Иногда он не понимает, почему на него обижаются или злятся, не может разобраться в собственных чувствах и не умеет слушать, вот только едва ли Шерлок собирается что-то менять. Он много говорит о работе над собой, но ошибочно полагает, что в этой части своей личности не стоит прилагать усилий.       Джон тяжело вздыхает и, открыв баночку газировки и для Шерлока, протягивает её ему.       — Что грузишь? — кивает он в сторону ноутбука, в надежде перевести тему.       — Ничего, — фыркает Холмс, но вдруг поспешно закрывает крышку ноутбука. Вот уж ему не хватало любопытства Джона именно сейчас!       — Как всегда, — закатывает глаза Ватсон и, наплевав на холодный взгляд Шерлока, открывает ноутбук сам. А главное — с таким видом, будто он его, Джон начинает что-то искать в закладках, однако Холмс толкает друга в бок и громко кричать,:       — Эй! Ты что делаешь? А ну отдай!       Он упорно вырывает ноутбук из рук Джона, в то время как Ватсон наоборот тянет его на себя. И вот Шерлок, уже схватившись за него двумя руками, едва ли не падает на пол, забрав у Джона заветный ноутбук в тот самый момент, когда в его комнату заходит недовольный Мориарти.       — У меня важный телефонный разговор, — говорит слегка раздражённо, и Шерлок переводит взгляд на его телефон. — Я погляжу, ты не очень-то болен. Будьте тише. Или мне придётся наказать тебя, — он красноречиво смотрит на Шерлока. — Это не шутка.       Проходит несколько секунд.       — Накажи, — с вызовом смотрит Шерлок, выпрямившись и уставившись в карие глаза Мориарти.       Джону на секунду отчего-то становится неловко, однако он молчит, косо глянув в сторону друга и присасывается к банке с энергетиком.       Джим не теряется, не смущается и никуда не уходит. Он в лёгком удивлении вскидывает брови и, внезапно отключив телефон, усмехается, будто и правда заинтересованный в ответе Холмса.       — Думай, что говоришь, иначе я действительно это сделаю.       — Сделай, — хмыкает Шерлок, всё ещё с вызовом глядя на Мориарти. У него не получается отвести от него глаза. — Быть может, я люблю боль?       Джим цокает языком, хмурится, мгновение смотрит на Джона, словно бы нечто обдумывая, однако всё же возвращает Шерлоку свой взгляд. Он явно хочет ответить нечто такое, что заставило бы Холмса отказаться от своих слов, однако ему, как и Шерлоку, бесспорно, слишком сильно нравится происходящее. Он ухмыляется вновь.       — Сможешь ли ты выдержать достаточное количество боли? — он делает шаг вперёд. — Всё это время я был тем, кем меня хотели видеть, но я могу и прекратить. И что же ты будешь делать?       Шерлок забывает о существовании Джона в этой комнате, окрылённый происходящим. Он делает шаг навстречу стоящему в дверях Мориарти, подходит к нему, сокращая расстояние до двух шагов, после чего тихо говорит, очерчивая взглядом губы мужчины.       — Я всё выдержу, Джим.       Мориарти в ответ мягко дотрагивается пальцами до подбородка Шерлока, заставляя его приподнять голову и, сделав к нему один небольшой шаг, слегка наклоняется вперёд. Он рассматривает Шерлока, а через несколько секунд медленно, одобрительно кивает.       — Я тебе верю. Ты бы смог, — задумчиво отвечает он. Джим наклоняется ещё, и кажется, что вот-вот должно произойти нечто невероятное и одновременно с этим невозможное, как Мориарти забирает из рук Джона ноутбук и выпрямляется. — Думаю, месяц без этой штучки — весьма хорошая душевная боль для подростка. Особенно для того, кто ночами сидит в интернете. Ах, — Мориарти наигранно вздыхает. — Это ведь я о тебе, верно?       С победной ухмылкой Джим уходит, быстро закрыв за собой дверь. Шерлок стоит, словно прибитый к полу. Он шумно дышит, сжимает кулаки и сверлит взглядом всего пару секунд назад захлопнувшуюся дверь.       — Да как он... Как!.. — Шерлок, скрипя зубами, садится на постель и угрюмо смотрит на Джона. — Нужно было пивка взять, — заявляет он. — Слушай, а пойдём сегодня в клуб?       — В клуб?       — Да, Джон. В клуб. Ты что, не слышал?! Меня только что на месяц лишили ноутбука! — раздражается Шерлок. Произошедшее не выходит у него из головы. И дело, безусловно, вовсе не в ноутбуке.       — Ладно, только не психуй, — Джон поднимает руки в защитном жесте и косится на дверь. — Кстати, что это сейчас между вами такое было? — решается спросить Ватсон.       — Джон, — с укором произносит Шерлок.       — Я серьёзно! Это было странно.       Холмс не отвечает, а только угрюмо смотрит на друга. Тот разочарованно кивает и встаёт с постели — с Шерлоком всегда так. Джон быстро к этому привык, но иногда всё же хочется узнать побольше ответов и хоть немного понять Холмса.       — В какой клуб пойдём?       — В гей-клуб, конечно же, — пожимает плечами Шерлок.       — Нет!       — А что в этом такого?! — нахмурившись, уточняет Шерлок немного возмущённо.       — Я, вообще-то, не гей! В отличии от тебя.       Холмс тяжело вздыхает. Они ведь оба знают, что всё равно пойдут именно туда. Тогда для чего Джону этот спектакль? Может, он латентный гей и ему хочется поспорить, чтобы почувствовать себя лучше? Нет, это вряд ли.       — Если боишься, что к тебе снова будут приставать, предлагаю дружно притвориться парой, — он запускает руку в пачку с чипсами.       Ватсон смешно морщится.       — Ну уж нет, спасибо, — он ненадолго замолкает и вдруг спрашивает вновь, всё же собираясь получить ответ. — Так что это было?       — Ты о чём?       — О тебе и отчиме. Что это было?       Шерлок опускается на постель вновь и, на мгновение прикрыв глаза рукой, устало отвечает:       — Да ничего не было! Слышал, как он насмехался надо мной? Вот, что было, — разочарование в голосе Холмса настолько явное, что его можно потрогать.       — Боже, Шерлок, — Ватсон пораженно смотрит на друга. В его голове вдруг всё становится совершенно ясно, будто с щелчком складывается пазл.— Ты влюбился в мужика мамы?! — кричит он.       Шерлок ошалело вскакивает и шипит.       — Господи, что ты несёшь?! — Холмс коротко смотрит в сторону двери. — Ты хоть знаешь, какая тут слышимость?       — Ты... О мой бог, ты в него влюбился, — тихо, пораженно проговаривает Джон вновь, кажется, переваривая эту информацию и пытаясь её принять.       — Я не... — Шерлок выходит из комнаты, выглядывает в коридор и, убедившись, что их не подслушивают, возвращается назад. — Не неси чепуху! — шипит Холмс и начинает быстро, но крайне неубедительно тараторить: — Любовь — это набор химических реакций в мозгу. Да, физически меня привлекают мужчины, но, в отличие от большинства, я умею думать, Джон, и понимаю, что связь между несовершеннолетним парнем и взрослым мужчиной фатальна!       Ватсон вдруг только громко смеётся, реагируя на слова Шерлока. Однако несмотря на то, насколько убедительным может быть Холмс, сейчас он ему не верит. Сведя брови вместе, Джон тычет в Холмса пальцем.       — Брехня! Заученные фразы, которые ты без конца повторяешь. Ты себя пытаешься убедить или меня?— он фыркает.       Ватсон сжимает губы в тонкую линию и ожидающее вскидывает брови.       — Ой, все, отвали! — со смешком отзывается Шерлок. — Всё, чего я хочу сейчас — это напиться! Мы пойдем в клуб, там ты увидишь, что мне плевать на Джима, — обещает Шерлок уверенно. — Но меня не пускают в клубы. Так что придется выйти через окно, хм...       Джон тяжело вздыхает, но вдруг загорается азартом после слов Холмса о побеге. Он в предвкушении облизывает губы, быстро выглянув за дверь. Несмотря на то, что им давно не четырнадцать, они с Шерлоком любят посредственный адреналин и подобного рода веселье.       — А давай! Можем пойти в твой чёртов гей-клуб, — улыбается он. — И идея с парой, кстати, отваливается. В прошлый раз ко мне всё равно приставали.       — Ну, ты приятен внешне. И прости, конечно, но они видят в тебе пассива, — весело улыбается Шерлок. — Я сейчас принесу твою обувь, — он выскальзывает в коридор и тихонько спускается на первый этаж за двумя парами кроссовок, полный предвкушения и азарта от грядущего прбега.       — Так-так-так, — за спиной Холмса, будто иначе и быть не могло, раздаётся голос.       Мориарти.       Шерлок медленно поворачивается к Джиму, а тот вновь знакомо ухмыляется. Холмс моргает и ему вдруг кажется, что он всё это выдумал — насмешливые ухмылки будто становятся частью живого воображения.       — Что это ты такое делаешь, Шерлок? — Мориарти подходит ближе.— Неужели куда-то собрался?       Он специально меняет тембр голоса, язвит. В его глазах видны огоньки, он играет в какую-то игру, смысл которой Холмс всё ещё не может понять.       — Я просто хочу... Нам с Джоном что-то зябко, — Шерлок, хлопая глазами и запинаясь от волнения, несёт полный бред, делая шаг навстречу. — Не веришь мне?       — Я должен верить? — Джим с интересом наклоняет голову. Шерлок только сейчас замечает, что Мориарти и сам стоит в обуви. На нем лёгкая куртка, пришедшая на смену пальто, какой-то незнакомый сиреневый шарф.       Как он мог не обратить внимания на подобную одежду? Это точно не в стиле Джима.       — В любом случае, — Мориарти нравоучительно поднимает указательный палец, — я не должен просить с тебя больше, чем ты можешь мне дать. Если ты лжёшь, кто я такой, чтобы требовать правду? Иди туда, куда собирался.       Шерлок кивает и всё же не сдерживается.       — А ты куда? — спрашивает он.       — Не твое дело, — невозмутимо отрезает Мориарти и, повернувшись к Холмсу спиной, открывает дверь. — За молоком, — все же бросает он и, глянув на Шерлока ещё раз, вдруг медлит, а не пафосно и поспешно уходит. — Если планируешь с кем-то переспать, купи резинку.       Шерлок хлопает глазами, удивлённый тем, что они обсуждают это с Мориарти. Ему кажется, что сейчас он сгорит со стыда. Джим понимает замешательство Холмса по-своему, поясняя свои слова:       — Я говорю о презервативах, Шерлок, — Мориарти с тяжёлым вздохом закатывает глаза, закрывая за собой дверь так, что Шерлок даже ничего не успевает ответить. Мориарти оставляет его наедине со своими мыслями и догадками.       Холмсу хочется сказать что-нибудь остроумное, оставить Джима в замешательстве, как делает это с одноклассниками, учителями и порой даже незнакомыми людьми, но пока что у него не очень-то и выходит. Мориарти всего лишь взглядом и парой фраз без труда ставит Шерлока на место, заставляя того то краснеть, то смущаться, то злиться на самого себя. Это одновременно раздражает и манит. Холмс вдруг думает о том, что вскоре обязательно заставит Джима восхититься им, потому что именно так и должно быть.

***

      В клубе душно, шумно и очень многолюдно. Шерлок знает, Джон не будет танцевать, но после нескольких бокалов начнёт делать вид, что умеет. Сейчас, захмелев, Холмс не хочет думать о латентном гомосексуализме лучшего друга, своих наполеоновских планах и Мориарти. Когда чьи-то руки дотрагиваются до него, Шерлок позволяет это и изучающе трогает в ответ. Он не планирует заходить слишком далеко, но уже достаточно пьян для того, чтобы позволить неизвестному провести ладонями по своей талии.       Яркие огни и игра света будто проникают под кожу, а громкая музыка и тяжёлые басы достают нечто изнутри — Джон считает, это всё алкоголь, но сегодня Холмс ему не верит. Внутри закипает ураган из смешанных напитков, играют градусы, однако Шерлок продолжает практически безостановочно пить, улыбаться и не думать о Джиме Мориарти.       Главное — он не думает о Джиме Мориарти.       В это время мужские ладони касаются его спины, а губы — немного сухие, накрывают шею. Шерлок чувствует щетину, запах одеколона, пены для укладки волос и пота. Он запрокидывает голову на плечо незнакомца и всё ещё не думает о Мориарти.       Ему ведь нет дела, правда? Он ведь не влюбился.       Ладони мягко, ненавязчиво забираются под майку, а Шерлок, окрылённый происходящим, закрывает глаза и представляет другие руки, совершенно иные губы и однозначно не такой приторный, а скорее благородный, аристократичный запах. Ему чудится, словно это ладони Джима, и Холмс, повернувшись лицом, всё ещё не открывая глаз, сам накрывает чужой рот своими губами, не замечая пару знакомых чёрных глаз, следивших за ним из глубин помещения. Он не знает, что их обладатель здесь с самого начала.       Мориарти жадно смотрит, впитывает и, будто опасно прищурившись, пьёт приторно-сладкий коктейль с добавлением рома, осевший на языке неприятной горечью. Он простукивает пальцами неизвестный ритм по барной стойке и не подходит к Шерлоку. К Шерлоку, который блаженно прикрывает глаза, чувствуя, как шея горит от губ нового знакомого, на имя которого совершенно наплевать.       Он всё ещё не знает, что тот, кого он так отчаянно хочет видеть рядом с собой, в это самое мгновение пристально наблюдает за ним. В разуме нет ничего, кроме чужой близости, которую Холмс мнит чем-то большим, представляя рядом с собой Мориарти. Он грезит, что это руки Джима скользят по его спине, что это он обнимает его и уводит вглубь клуба, подальше от центра танцпола.       В какой-то момент пьяному Шерлоку кажется, что это и правда Мориарти целует его.       Холмс открывает глаза, когда меняется трек и видит быстро удаляющуюся знакомую спину. И в этот момент, как ему кажется, он мгновенно трезвеет.