Запретный плод

      Лавируя между танцующими подвыпившими людьми, стремительно пробираясь сквозь толпу, Шерлок то и дело настойчиво пытается разглядеть спину Джима. Но всё тщетно. Знакомый силуэт безвозвратно исчезает в глубине клуба, а позади раздаётся взволнованный голос радостного Джона. Вокруг всё вдруг кажется шумом, увиденное не желает покидать сознание.       — Я тебя потерял! — кричит Ватсон сквозь громкую музыку. В левой руке он держит стакан с виски-колой, а сам заметно пошатывается, глупо и расслабленно улыбаясь.       — Я видел Джима, — напряжение в голосе Холмса можно попробовать на вкус.       — Что? — переспрашивает он.       — Джима! — раздражается Шерлок, быстро оглядываясь по сторонам. Он срывается с места и бежит к выходу, расталкивая всех вокруг, а затем, покинув душное помещение, оглядывается, выискивая взглядом Мориарти. Холмс уверен, это был он, ведь Джима он бы не перепутал ни с кем.       Джон нагоняет его не сразу. На ходу натягивая куртку, он протягивает Шерлоку и его верхнюю одежду.       — Думаешь, он настучит твоей маме? Если тебе, конечно, не показалось...       — Мне не показалось! — уверенно отрезает все сомнения Ватсона Шерлок. Он знает, что видел. Он уверен в том, что узнал бы Мориарти из тысячи похожих на него людей. И, шатаясь, в итоге Холмс, жадно кутаясь в кожаную куртку, застёгивает её и оставляет последнее слово за собой: — Это точно был Джим.       Джон лишь протяжно вздыхает и едва заметно кивает. Он знает, что спорить с Холмсом бесполезно, однако Ватсон ему не особо верит, ведь под градусом могло многое привидеться. И всё же он умеет тактично промолчать, когда это необходимо.       — Не хочешь пойти домой? — осторожно спрашивает Джон, дотронувшись до плеча Холмса ладонью. Он хочет помочь другу, но совершенно не знает, что ему нужно сделать.       Шерлок слегка покачивается и, собрав остатки трезвости и уверенности в кулак, вызывает такси, активно взмахивая руками. Холмс не замечает, как проваливается в сон, улегшись на заднем сидении автомобиля и не помнит прощание с Джоном.       Проносящийся мимо город напоминает яркое полотно несуразных клякс, а окружающие звуки — клубок неразборчивых мыслей. Всё вокруг кажется таким искусственным, что от этой мысли начинает настойчиво болеть голова. Время в пути долгое, изнурительное, а перед глазами — пропавший в толпе Мориарти. После неуверенной поддержки Джона Шерлоку кажется, что он окончательно помешался, а его разум будто в насмешку явил возмутительное видение. В салоне неприятный запах автомобиля и каких-то пряностей, Холмс встречается с взглядом таксиста, замечает на сидении рядом с ним крошки от печенья и предполагает, что их оставила после себя прошлая попутчица — виновница шлейфа слегка детского, пряного запаха. Он пытается схватиться за размышления о её возрасте и цели поездки, но мысли о Джиме всё же полностью настигают его.       Шерлок шипит сквозь стиснутые зубы, когда вваливается в дом, с шумом открыв входную дверь. Он едва ли не скидывает с себя куртку, быстро снимает кеды и испепеляет жадным взглядом обувь Мориарти, стоявшую на полке. Наклонившись, Холмс поднимает и переворачивает туфли, с разочарованием взглянув на совершенно сухую подошву. На улице сыро и мокро, если бы Джим прибыл обратно даже с расчётом форы во времени, его обувь бы не успела высохнуть. Задумчиво нахмурившись, Холмс шагает к холодильнику и жадно глотает холодный апельсиновый сок, за спиной слышатся тихие шаги, а затем включается еще один свет.       Джим. Сонный, слегка помятый и хмурый. В белой футболке и спортивных штанах, он, щурясь, смотрит на поздно вернувшегося домой Шерлока.       — Привет, — только и может выдавить Холмс.       Взгляд Шерлока быстро скользит по Мориарти, и по всем признакам тот уже давно находится дома и спит, а не следит за ним. Холмс настойчиво выискивает в его выражении лица подсказку и пытается отыскать хотя бы что-нибудь, что заставит его усомниться в происходящем.       — Прими душ, — Джим небрежно кивает и более-менее осмысленно смотрит на него. Постепенно он привыкает к яркому свету, однако мимо него не укрывается смесь запахов из алкоголя и табака. — От тебя несёт.       Мориарти подходит к Шерлоку поближе и, прищурившись, будто нарочито неторопливо оттягивает ворот его футболки. На шее Холмса можно увидеть яркий, свежий засос, оставленный незнакомцем из клуба. Он портит бледность кожи и напоминает метку, о чём Джим умалчивает — хочется провести ножом и вырезать или хотя бы скрыть обратно под одежду.       — Вау, — с коварной ухмылкой тянет Мориарти и, наклонив голову, проводит пальцем по постыдному следу. — Весёлая ночка?       Шерлок мягко перехватывает запястье Джим и непонимающе отвечает:       — Тебе-то что? — он сглатывает, глядя в карие глаза. От Холмса несёт сигаретами, но сейчас, будучи всё ещё пьяным и смелым, он впервые ни капли не смущён. Шерлок смело встречает взгляд Мориарти и, фыркнув, отмахивается, подумывая над тем, насколько плоха идея исправить свою линию поведения на слегка небрежную: — Я был в гей-клубе. Маме не говори.       — С чего бы мне это делать? — вдруг строго интересуется Джим, и Холмс сразу же отказывается от недавней идеи. В нём больше нет и следа от того Мориарти, который не сказал матери, что он, Шерлок, гей, который пошёл вместо Молли на собрание, прикрыл его и посоветовал Шерлоку взять с собой презервативы. — Если ты не знаешь меры, я должен известить Молли об этом. Я бы не сказал, но ты не в силах контролировать себя. Это перестало быть забавным, Шерлок, повзрослей уже!       Надменный взгляд Джима застывает где-то под рёбрами Холмса, после чего тот быстро выходит из кухни и идёт в свою спальню.       — И не иди за мной! Я спать.       Но Шерлок, безусловно, не слушает. Быстро шагая вслед за удаляющимся вон Джимом, он отчаянно одёргивает его за руку, даже не подозревая о том, что это — тщательно продуманная, умелая манипуляция.       — Пожалуйста... — шепчет Шерлок, зная, что мама уже дома. — Не надо. Она никогда не поймет. Я думал, ты меня понимаешь.       Мориарти с лёгкой усмешкой отвечает:       — Я тебя понимаю. Понимаю, что в этом возрасте подобное даже необходимо, но надо знать меру. Сколько ты выпил?       Мориарти говорит одновременно мягко и строго, так умело режет реальность, что хочется рвать и метать. Холмс чувствует себя полным дерьмом и не понимает, как он мог перепутать Джима с кем-то.       — Пойдём на кухню, — всё же вздыхает Мориарти, мягко похлопав его по плечу. — Сделаю нам чай.       Шерлоку едва ли не впервые в жизни становится действительно стыдно. Стыдно за то, что он напился. За то, что он болтает об этом вслух, да ещё и тому, кого так искренне и безоговорочно обожает. Шерлок старается не думать о том, что теперь мнение Джима окончательно падёт ещё ниже прежнего, не подозревая, что он никогда о нём плохо и не думал. Холмс уверен, его выводы верны, он даже не может предположить, насколько сильно заблуждается — и сейчас это его главная проблема.       — Угу. Мне чёрный, — едва слышно говорит Холмс, съёжившись и исподлобья наблюдая за Мориарти.       Чай появляется перед Шерлоком через несколько минут, но он этого не замечает. Джим же сосредоточенно постукивает пальцами по столу и в ожидании поднимает брови, но Холмс все ещё смотрит на свои руки.       — Твой чай готов, — мягко говорит Джим и садится напротив.       Шерлок скупо улыбается и, взяв чашку в руки, делает первый глоток.       — Я тебя разбудил. Вынудил пить со мной чай, — хмыкает Холмс, медленно, сонно моргая. Он старается лишний раз не пересекаться взглядами с Мориарти, хотя тот упорно глазеет.       — Не говори ей утром, ладно? Лучше вечером, а то мама пойдёт на работу с плохим настроением...       Джим тихо смеётся, делая глоток зелёного чая. Он слегка качает головой и откидывается на спинку стула спиной.       — Пока что я ей ничего не скажу. Только пообещай мне, что ты будешь контролировать себя, — с нажимом говорит Мориарти. — Не пустые слова, а обещание.       — Ладно, — соглашается Шерлок, попивая горячий напиток. — Мне не стоило после абсента понижать градус, — он ловит на себе взгляд Джима и вздыхает. — Я обещаю! — Шерлок убирает кружку в раковину и, шатаясь, уходит к себе, держась за стену и с трудом переставляя ноги. Должно быть, сейчас он выглядит отвратительно жалко, но это только сейчас.       Мориарти помогает ему дойти до комнаты, закрывает за ними дверь и, сев рядом с Шерлоком на постель, смотрит на него, но так и не включает свет. В помещении немного душно, темно и почему-то особенно уютно.       — Я тоже не был хорошим мальчиком, знаешь. Я сбегал из дома, — неожиданно делится Джим. — Вёл себя намного хуже, но всегда знал, что мне конкретно нужно. Ты это знаешь?       — Я не знаю, — мотает головой Шерлок и сразу же кривится. — Точнее, я знаю, но не скажу, — он на секунду позволяет себе широко улыбнуться, представляя, как бы Мориарти среагировал на признание. Пользуясь своим опьянением, он кладёт голову на колени Джима и вздыхает, однозначно не собираясь отодвигаться. Сейчас он может позволить себе глупости, потому что слишком пьян и с него не спросят.       Джим весело хмыкает в ответ и, запустив свою ладонь в волосы Холмса, начинает мягко поглаживать его затылок пальцами. Он уверен, что уже давно знает ответ.       — Не говори, — соглашается Джим.       Мориарти не собирается отстраняться. Он прикрывает глаза и, продолжив невинную ласку, погружая пальцы в мягкие кудри, может только предполагать, что это по-настоящему значит для Холмса. В это мгновение Шерлок замирает, по его коже бегут мурашки, а от затылка вниз идут приятные волны.       — Продолжай, — тихо просит он. — Это успокаивает, — поспешно добавляет Холмс, навсегда запечатывая в памяти этот момент. Это намного больше, чем он может попросить и однозначно лучше, чем возможно представить — у Мориарти оказываются чуткие руки, а мягкие прикосновения полны трепета.       — Я работал всю ночь, уже засыпаю. Пойду, наверное, — отзывается Джим, но продолжает перебирать пальцами его кудри. Медленно. Даже в каком-то смысле нежно.       Мориарти склоняется над Холмсом так, что тот практически может рассмотреть его лицо:       — Ты сам ещё не уснул? Ничего не вижу в этой чёртовой темноте.       Шерлок одновременно поворачивается к Джиму и случайно, совсем легонько касается его губ своими. Внутри всё сжимается подобно пружине, но Холмс слишком пьян, чтобы беспокоиться об этом. И потому он продлевает это случайное прикосновение ещё на одну секунду. В это время Мориарти медленно отстраняется, смотрит на него, а Шерлок не знает, как дышать, когда Джим сам накрывает его рот своими губами. Пальцы фиксируют подбородок — Холмс сходит с ума.       Приподнявшись, Шерлок кладёт ладонь на затылок Джима. Его губы не похожи на другие — они мягкие и слегка влажные, заставляющее внутри нечто гореть, а кожу точечно пульсировать. Он дышит и не верит, что это происходит на самом деле, что это происходит с ним. Что это по-настоящему. Что это реально. А Мориарти, облокачивая его на постель, шумно дышит, опуская ладонь на шею Холмса, ведя ниже.       Когда Джим слегка вжимается пахом в пах Шерлока, в комнате становится душно. Воздух кажется тяжёлым, как и жар внизу, распространяющийся по всему телу.       — Я был там, — шепчет он у уха Холмса, который, прикрыв глаза, растворяется в ощущениях. Голос Мориарти исходит будто изнутри, проникая под кожу. — И я видел.       — Что ты видел? — выдыхает в ответ Шерлок, с трепетом скользя ладонями по спине Джима, по его плечам и рукам, чувствуя под пальцами тело. Он осторожно целует его в шею.       — Всё, — коротко отвечает Мориарти, а в это время внутри Холмса разгорается буря, когда он думает о том, что Джим действительно был в том чёртовом клубе. Он наблюдал за ним. — И я пришёл к выводу, что целовать ты должен только меня, — ухмыляется он.       И Шерлок тихо выдыхает, тут же ловя губы Джима в поцелуе и вкладывая в него всю свою нераскрытую чувственность.       — Мне бы этого хотелось, — отзывается Холмс. Он вдруг смело, мягко накрывает ладонью промежность Мориарти, с восхищением отмечая реакцию чужого тела на происходящее. Джим прижимается к ладони плотнее, хочет большего, но отвечает на поцелуи всё медленнее. Так, будто завершает их.       — Всё будет, Шерлок, — обещает Мориарти и прислоняется к его лбу своим, чтобы итоге поцеловать Холмса в висок, шепча: — В другой раз.       Шерлок судорожно выдыхает в ответ и, приподнявшись, пылко целует Джима, словно прощаясь с ним. Он прижимается к Мориарти, уткнувшись носом в его щёку и зажмуривается:       — Не хочу просыпаться.       Внутри Холмса реальность сливается с воображением и желаниями. Он слишком пьян и слишком не верит в возможность взаимности, чтобы принять настоящее. Для него Джим — морок, неожиданно насыщенный, яркий сон, пришедший ночью.       Мориарти в ответ ничего не говорит, он, отстранившись, задумчиво смотрит на Шерлока некоторое время, перепутавшего сон с явью. Осторожно прикрыв за собой дверь, Джим безмолвно уходит, а Шерлок ложится в кровать и, прикрыв глаза всего на мгновение, проваливается в крепкий сон, не подозревая ни о чём.

***

      Открыв глаза, Шерлок лениво трёт веки. В его голове — бой кувалды, нервная дробь, а во рту нет ничего, кроме отвратительного привкуса. В желудке тяжелое ощущение пустоты — он не может на чём-то сконцентрироваться. Обнаружив около тумбочки стакан с водой и аспирин, Холмс размышляет над тем, в какой позе его увидел Мориарти, оставивший это. Шерлок искренне надеется, что не пускал на подушку слюни. Хмыкнув, Холмс бросает таблетку в жидкость и начинает скучающе наблюдать за тем, как она шипит.       Неспешно приняв душ, Холмс делает себе пару тостов и идёт обратно в комнату. Он неторопливо листает тетрадь, именуемую личным дневником, с обратной стороны и выводит шариковой ручкой:       «Сегодня мне впервые приснился настолько реалистичный сон. Как будто в моей спальне оказался Мориарти. Я чувствовал прикосновения Джима, его дыхание на своей шее и мне до сих пор кажется, что на моих губах его поцелуй.       Это было невероятно».       Шерлок прикрывает глаза, воскрешая в разуме смутный образ призрачных прикосновений. Он даже не замечает, как его рука будто машинально скользит под домашние штаны, а в дверь стучит мама.       Радостный голос мамы стремительно отрезвляет.       — Доброе утро, мой хороший! — говорит она и, ласково улыбнувшись сыну, кладёт руку ему на плечо, слегка сжимая его.       Шерлок разочарованно поджимает губы, незаметно захлопывает дневник и, поднявшись со стула, пытается сделать вид, что на столе нет ничего интересного, что только сильнее заинтересовывает маму.       — Ты что-то хотела? — уточняет он, упорно сдерживая нахлынувшее раздражение. Холмс напоминает себе, что в первую очередь это его мама и ему следует быть внимательнее к ней.       — Ничего, дорогой, просто в этом году мы стали ещё реже общаться, — неловко говорит она. — Как ты смотришь на то, чтобы выбраться в поход или театр на выходных?       Шерлок смотрит на маму, а в голове всплывают образы, в которых Джим прикасается к ней, целует шею и делает то, чего так сильно хочется ему самому. Он дёргает плечами и отвечает едва ли не сквозь зубы:       — Не хочу.       — Очень жаль, — вздыхает Молли, — Джим уже выбрал место для пикника.       Шерлок выпрямляется и смотрит на маму со вспыхнувшим интересом:       — Правда?       — Да, и билеты в театр на всякий случай забронировал! Чтобы ты выбрал одно из двух.       Слыша это, Шерлок радостно улыбается. Джим выбирал. Холмс призадумывается и делает выбор в сторону пикника, что вызывает у мамы довольную улыбку.       Она целует сына в висок и хмурится:       — Зачем ты носишь дома водолазку? Шее не жарко?       — Хочу и ношу, — ощетинивается Шерлок, умалчивая тот факт, что под тканью скрывается то, что маме однозначно не стоит видеть.       Он провожает её взглядом и в очередной раз задумывается о ней, как о женщине. Шерлок приходит к выводу, что мама верная, даже немного наивная, добрая, всепрощающая, легкая и нежная. Неужели такие нравятся Мориарти? Всё внутри Шерлока противится этой мысли. Нет, нет! С Джимом если и должна быть женщина, то сильная, страстная и соблазнительная, подобная ему самому.       «А может, у него просто есть любовница?» — думает Холмс и, когда мама уходит на работу, тихонько проскальзывает мимо кабинета Мориарти в её комнату, чтобы замаскировать засос тональным кремом. В водолазке становится жарко.       — Не знал, что тебе можно рыться в вещах мамы, Шерлок, — язвит Джим, стоя позади Холмса и внимательно наблюдая. — Хочешь скрыть безобразие на своей шее? — лукаво спрашивает он.       — Да, хочу, — соглашается Шерлок, оттянув ворот кофты и небрежно размазывая тональный крем по бледной шее. — А ты что, следишь за мной? — опасно прищурившись, Холмс поворачиваясь к Джиму и, убирая тюбик на место, спокойно спрашивает: — Что ты в ней нашёл? Серьёзно. Что тебя так зацепило в маме? Мне хоть и семнадцать, но я не идиот. Только не говори, что любовь с первого взгляда, оставь эти сказки.       — А что, если я люблю сказки? — легко отвечает Джим. Он говорит весело, будто провоцирует. Он дразнит специально.       Мориарти садится в кресло и ставит на свои ноги ноутбук. Он всё ещё в футболке и домашних штанах, которые во сне, как вроде бы помнит Шерлок, были тёмными. Сейчас они серые.       Только сон.       «Ну, разумеется, только сон, идиот!» — злобно говорит себе Холмс, выразительно закатив глаза. В это время Мориарти непонимающе смотрит на него.       — Шерлок, я серьёзно. Да и с чего ты решил, что дело тут в любви? Я могу просто хотеть надёжности, а даже если и не хочу, то ты ведь знаешь не всё о своей маме, верно? — ехидно заявляет Джим, и в это время Холмс, полностью проигнорировав последний вопрос, ловит каждое его слово. Он слишком давно желает узнать ответ.       — Я вижу больше, чем другие, — безапелляционно заявляет Шерлок. — Люди — открытая книга. Моя мама простая и понятная. Вопрос в том... — он делает шаг навстречу и встаёт у кресла, глядя на Джима сверху вниз. — Зачем вообще людям эта сомнительная надёжность. Ты и так хоро... самодостаточен, — быстро поправляется Холмс.       А Джим смотрит на него снизу вверх, но он делает это так, что кровь стынет в жилах. В очередной раз.       — У тебя есть какие-либо мысли на этот счёт? Мне было бы очень любопытно послушать, — не мигая, смотря в глаза, молвит он. — Ты ведь такой умный, как ты не перестаешь повторять.       — Одна мысль хуже другой. Оставлю их при себе, — отрезает Шерлок. Он быстро разворачивается и уходит восвояси, прочь от Джима.       От его гипнотизирующих глаз.