Запретный плод

      Шерлок не спит этой ночью.       Он ворочается из стороны в сторону, то внезапно просыпаясь, то возвращаясь обратно в сладкую негу. Ему чудятся поцелуи Мориарти — метки их близости и непродолжительной страсти. Холмсу снится намного большее, чем они позволили себе в действительности, и он, погрузившись в эти грёзы целиком и полностью, жадно проживает их в своём сознании. Он видит Джима нежным, контрастно пылким и будто наяву чувствует прикосновения его губ. И ещё Шерлок впервые испытывает столь всепоглощающее счастье и радость.       Вот только это лишь сон.       Будильник врывается в сознание противной трелью, однако вдохновлённый Холмс едва ли злится — сегодня он радуется новому дню и желает как можно скорее увидеть Мориарти. Ведь произошедшее — это за гранью реальности, за гранью понимания Шерлока. Эта именно та степень близости, именно то, о чём он мог только мечтать. Он отчётливо помнит руки Мориарти, скользящие по телу, его горячий шёпот, обдавший жаром, обжигающие поцелуи — воспоминания отзываются сладким потягиванием внизу живота, и вот воодушевленный Шерлок уже идёт на кухню, чтобы сварить себе кофе.       Как учил Джим.       — Привет, — он застаёт Мориарти на кухне, читающего новости с небольшого планшета. Джим не сразу отзывается, погружённый в изучение чего-то интересного только ему одному. Он поднимает слегка растерянный взгляд на Шерлока и спокойно, совершенно нейтрально отвечает:       — Доброе утро.       — Мама ещё не улетела? — любопытствует Холмс, которому не терпится остаться с Мориарти наедине как можно скорее. Потому что в его разуме происходит именно то, что случается в момент счастья — он забывает обо всём, концентрируясь на объекте радости.       — У Молли самолет в три часа дня, она спит. Ты не опоздаешь в школу? — вскидывает бровь Джим.       — Не-а, — легкомысленно улыбается Шерлок и, наклонившись к Мориарти, тянется вперёд, чтобы оставить на его губах мягкий поцелуй, но встречает выразительный, слегка насмешливый взгляд тёмных глаз.       Шерлок не понимает, что происходит. Он не знает, что сказать, и, резко отстранившись, пялится с откровенным недоумением. В это время внутри нечто противно сжимается, а напряжение проявляет себя в агрессивно бьющей жилке на виске и поджатым губам.       — Что ты делаешь? — с интересом и непониманием спрашивает Джим. Он выглядит практически искренним в этом наигранном и пустом недоумении. Вот только Холмс ему не верит.       Мориарти выглядит так, будто между ними действительно ничего не было. Он хмурится, на его губах больше не играет знакомая кокетливая улыбка, которая особенно сильно нравится Шерлоку. Джим совершенно точно озадачен его поведением, а это в свою очередь не может не озадачить Холмса.       — Я... Эм. Я... — Шерлоку стыдно. Ему ещё никогда не было настолько неловко. Его лицо горит от позора, а под рёбрами больно стучит сердце. Мориарти выглядит так убедительно, что на мгновение Холмсу кажется, что ему действительно всё причудилось. — Мы же вчера почти переспали! — с нажимом говорит он, хмурясь.       Но Джим даже не меняется в лице, а только в мнимом безразличии вскидывает брови, скрыв за чашкой нижнюю часть лица.       — Что ты несёшь, Шерлок? — с изумлением и возмущением спрашивает Мориарти, лениво потянув слова. Так, словно слова Холмса задевают его за живое. — Я сделаю вид, что ничего не слышал, — строго и жёстко припечатывает он. — И я не скажу Молли, но мне уже осточертело спасать твой тощий зад. Переспали? — он вновь утыкается в планшет, потеряв интерес к Шерлоку окончательно. — Подумать только! Что это вообще за жаргон?..       Шерлок сглатывает и несколько раз ошарашенно моргает. Он чувствует себя униженным.       Вот, значит, как?..       Холмс сжимает руки в кулаки, глядя на невозмутимого, серьёзного Джима. Он ничего не может сделать с теми острыми эмоциями, которые через мгновение вырываются изнутри. Пусть Шерлок многого не понимает и уж точно не разбирается в том, что касается взаимоотношений с людьми, но Мориарти ведёт себя как настоящий ублюдок. Это он взрослый, это он более умный и мудрый, а значит, что это именно он должен взять на себя ответственность.       Зачем тогда нужно было все это делать?       Зачем?..       — Ничего! — рычит Шерлок и не уходит — убегает вон. Он чувствует себя глупой девчонкой, которую позвали на свидание, поимели и не перезвонили. Впервые Шерлоку не хочется оставаться дома. Он думает о том, как бы поскорей свалить и не видеть Джима, не испытывать стыд и унижение. Не быть жалким, не позволять вертеть собой. Он жаждет избавиться от роли идиота-Шерлока, подростка, глупца. От роли, навязанной без его ведома.       — Сволочь, — шипит он себе под нос и, хватая рюкзак и куртку, идёт в сторону школы.

***

      Уроки проходят в режиме «автомат». Шерлок что-то делает, будто механически отвечает на вопросы, пишет, выполняет задания, но не анализирует. В какой-то момент он замечает своё отсутствие. Холмсу кажется, что тело само знает, что делать, а разум и душа, в существование которой он не верит, не здесь. Мысленно Шерлок запирает себя изнутри. Ему нужно выговориться, понять себя самого и поскорее избавиться от губительных эмоций, вот только всё тщетно.       Он растерянно снуёт по коридорам школы. Одинокий и как никогда разбитый, Холмс не решается поделиться с Джоном. Он размышляет о том, как можно правильно преподнести эту информацию, но умалчивает — Ватсон слишком правильный для того, чтобы адекватно воспринять подобную связь.       Так что у него всё в порядке.       Шерлок достаёт сигареты и прикуривает в туалете, стоя у распахнутого окна. Ему плевать, что кто-то увидит или настучит. Он рад, что Джон ушёл в столовую и оставил его в покое. И стоя тут, наедине с самим собой, он почему-то чувствует себя необъяснимо взрослым. Холмс думает о том, как после такого позора вернуться домой. Как смотреть Джиму в глаза, и главное — почему он солгал? В любом случае, Шерлок чувствует себя использованным.       Он перебарывает настойчивое желание сбежать как можно дальше и возвращается к предпоследнему уроку, прогул которого чреват очередным вызовом родителей в школу.       Джим бы над ним посмеялся, Холмс это точно знает. Он бы сказал, что Шерлок маленький глупый мальчишка, скривился от запаха дешёвых сигарет, а после ушёл. Однако Холмс впервые испытывает на собственной шкуре, что такое — быть отвергнутым, а из-за этого ему, наверное, можно хотя бы немного пострадать.       — Ну, Шерлок, ты чего? — неуверенный, взволнованный голос Джона звучит где-то совсем близко.       Ватсон не может не переживать. Похоже, всё дело в весьма высокой эмпатии и искреннем желании помочь —даже в столь обыкновенном вопросе слышится так много заботы, что обычно неблагодарного Холмса это на мгновение восхищает. Ведь на самом деле, какой он друг? Определенно точно не самый лучший, а вот Джон… Он всегда поддерживает. Или хотя бы пытается это делать.       — Я очень плохо спал. Бессонница, — пытается отмахнуться Шерлок, зажмурив пустые, не выражающие ничего глаза, в которых где-то глубоко-глубоко внутри застывают слёзы злости и обиды.       Джон пожимает плечами и не решается копнуть глубже — он давно понял, Шерлок сам поделится, если сочтёт это нужным. Но через пять минут урока Ватсон не выдерживает, потому что он впервые видит Шерлока таким и не может на это смотреть. Он лихорадочно шепчет о своих переживаниях куда-то в шею Шерлока, дёргает его за плечо и пытается неумело расспросить, предполагая очевидные глупости. Холмс держится, сжимает зубы, нервно постукивает по полу ногой, но не может себя контролировать. Навязчивость Джона будто забирает последние силы.       Это давит. Это раздражает.       — Просто оставь меня в покое! — внезапно орёт Шерлок на всю аудиторию, по которой расползается мгновенно напряженная, практически могильная тишина.       И только преподаватель хочет возмутиться, сраженный произошедшим, как в кабинет врывается опоздавшая. Откровенно растрёпанная, без следа смущения во взгляде. Шерлок сканирует её глазами, желая выплеснуть все свои эмоции на первом попавшемся человеке. Его тошнит от того, как она пытается восстановить дыхание и насколько приторный у неё голос:       — Простите, у меня автобус сломался по дороге, а папа не смог отвезти сегодня, он в командировке…       Шерлок видит, это не только враньё, но и совершенно непродуманное. Он замечает настоящую причину её опоздания, во время как остальным это не удаётся. И Холмс знает, что ей ничего не сделают — преподаватель всегда снисходительно относится к женскому полу. А вот если бы на её месте был он, Шерлок, поход к директору был бы обеспечен.       — Она лжёт, — безапелляционно припечатывает Холмс.       — Эй! Неправда, — храбро дерзит та. Преподавателю это вообще едва ли интересно — он кивает рукой в сторону аудитории, а Шерлок думает о том, насколько проще на всё закрывать глаза.       — Она занималась утренним сексом. Это можно понять по складкам на юбке. И да, половой акт был явно в машине. А по оставшимся следам, незамеченным из-за спешки и весьма свежим, я могу предположить, что соитие произошло прямо на парковке школы, — громко объявляет Холмс. Он с довольной улыбкой встаёт из-за парты прямо посреди урока и, сложив канцелярию в рюкзак, идёт к двери.       Он ощущает себя необычно всесильным.       — Я пойду, — Шерлок уверенно комментирует свои действия, но у выхода вдруг резко разворачивается и окидывает одноклассников взглядом.       Холодным. Снисходительным.       — Можете вызвать моего папочку в школу, — криво ухмыльнувшись, добавляет Холмс, посмотрев на учителя у доски, и в следующее мгновение скрывается за дверью, испытывая странное удовлетворение.        Полностью проигнорировав последний урок, который по обыкновению ведёт сам директор школы, Шерлок покидает учебное заведение. Ему не составляет труда попросить своего знакомого из близлежащего колледжа купить алкоголь. Дешёвое вино, больше похожее на пойло — это всё, на что у него есть деньги, поэтому Холмс и не идёт в бар, где вариантов отвлечься намного больше. Через пятнадцать минут он уже сидит в парке и огромными глотками пьет терпкую дрянь, отдающую спиртом, стараясь не концентрироваться на вкусе. А ведь Джим обещал налить ему хорошего вина, когда они вместе обедали! Так и не налил. Похоже, пустые обещания — это та составляющая Мориарти, с которой Шерлок никогда не сможет смириться.       Пустые слова и ложные надежды.       Холмс прикрывает глаза и беззвучно смеётся. Над своей наивностью, над этими детскими чувствами и тем, какие противоречивые эмоции бушуют внутри него. Его обидел Джим, а он обижает Джона — какой-то ублюдский баланс. Шерлок не знает, сколько проходит времени с того момента, как он пришёл в свой укромный уголок — маленькую заброшенную беседку на отшибе парка. Про это место не знает даже Ватсон. Но он и не хочет знать.       Пакет с вином постепенно прилично пустеет, а на улице стремительно темнеет. И, вероятно, Холмс готов вечность жалеть себя в гордом одиночестве, но неожиданное сообщение всё переворачивает.       «Что ты сделал?»       «Меня опять вызывают в школу».       Никакой подписи, но она и не нужна. У Шерлока на контакте с Джимом даже есть фото, но до этого не было ни одного звонка, ни одного сообщения. Он хочет, чтобы они переписывались, но и подумать не мог, что это случится в подобной ситуации.       «Пустть мама пойдет», — набирает Шерлок в ответ дрожащими от волнения пальцами.       «Молли в командировке. Домой. Нам нужно серьёзно поговорить. Живо.»       Сообщение заставляет скривиться. Он и забыл, что мама сегодня уехала. Странно, но именно сейчас Шерлок не против её компании. Это немного лицемерно с его стороны, пожалуй, Холмс это понимает, но именно сейчас ему так необходимы её объятия. Может, он бы даже признался ей в своих чувствах к Джиму?       «Ты мне ре отвец!!»       «отец*»       «не*»       «Ты пьян? Если ты сейчас же не придёшь домой, будет хуже», — читает Холмс и, с мстительным удовольствием проигнорировав сообщение, набирает номер знакомого, который изредка покупает ему выпить.       Уже через час в стельку пьяный Шерлок беззаботно танцует в чужой просторной квартире. Он не слышит сообщения на своём телефоне, а когда отправляется в туалет, игнорирует очередной звонок. В его жизни стало слишком много Мориарти, слишком много чувств. Как же та мысль... где говорится, что всё это — химический процесс? Ведь положив руку на сердце, он с уверенностью может сказать, что это — нечто большее. Это не может быть просто набором реакций.       Не может.

***

      Через несколько часов неожиданно сильные руки тянут ничего не успевшего понять Шерлока в подъезд. Они уверенно и жёстко вышвыривают его из чужой квартиры, от чего Холмс ударяется затылком о стену. Но когда Шерлок всё же поднимает голову, он на мгновение замирает, а потом с яростью смотрит на незваного гостя. Это тот самый человек, с которым тогда, пару недель назад, Мориарти сел в машину и уехал в неизвестном направлении. Тот самый, которого Холмс посчитал возможным любовником, но так и не нашел никаких весомых доказательств.       Шерлок впивается в него глазами и пытается хотя бы что-нибудь понять совершенно пьяным разумом.       — Отпусти меня! — кричит он, но в ответ мужчина легко подхватывает его и, закинув себе на плечо, пихает в машину.       — Не дёргайся. Я отвезу тебя домой, — спокойно и несколько лениво говорит он, прикуривая сигарету прямо в салоне.       Сначала они едут в тишине, пока Шерлок сверлит мужчину долгим ненавидящим взглядом, на который незнакомцу глубоко плевать.       — Ну и кто у вас снизу, а кто сверху? — дерзит Шерлок, храбро ухмыльнувшись. — Ты не похож на того, кто согласился бы… Но и папочка тоже не похож на сладкого пассива, — мерзко растянув слово «папочка», он продолжает паясничать, пытаясь вывести молчаливого незнакомца на эмоции.       Но ответа не следует.       — Или ты настолько хорошо отсасываешь?       Молчание.       — Или ему просто нравятся безмозглые блондины? Ты бы сгодился только в охранники, — безуспешно ерничает Холмс. Из-за его явно провальных попыток мужчина вдруг весело смеётся, от чего его угрюмое, сосредоточенное лицо ненадолго обретает на удивление добродушный вид.       Разозлённый Шерлок уже хочет выйти из машины, напоследок гордо хлопнув дверью, как его неожиданно резко и грубо притягивают за рубашку.       — Дело в том, что Мориарти не нравятся мелкие ублюдки, — повелительно говорит Моран, — вроде тебя. Ты действительно такой отчаянный? Джим терпеть не может пьянство и глупость, — он отпускает Шерлока и добавляет более спокойно: — Хватит быть чёртовым малолеткой. Если хочешь произвести на него впечатление, прояви себя.       Шерлок молча бросает на мужчину тяжёлый взгляд и, покинув автомобиль, идёт в сторону дома, шатаясь, как лист на ветру.       — Блядь, — недовольно фыркает Моран и, быстро нагнав Шерлока, подхватывает его и тащит к входной двери.       — Груз доставлен, — спустя полминуты спокойно говорит Себастьян Джиму, стоящему на пороге со сложенными руками. Мориарти выглядит крайне свирепо и угрюмо, а на лице Морана играет ухмылка.       — Привет, — Шерлок резко отряхивается от провожающего и горделиво вскидывает подбородок.       Мориарти ничего не отвечает, а только устало кивает Морану, на мгновение прикрыв веки.       — Спасибо, Себастьян. Свободен, — через несколько секунд говорит он и, закрыв дверь, буквально затаскивает Шерлока в квартиру, грубо вталкивая внутрь. — Очевидно, ты не в том состоянии, чтобы что-нибудь воспринимать, — шипит он и рассматривает его. Внимательно и тщательно. — Проспись, мы поговорим утром, — бросает Джим в отвращении.       — Нет, — выдыхает Шерлок и, вдавив Мориарти в стену, насильно впивается в его рот настойчивым поцелуем.       Джим незамедлительно отталкивает Холмса и вытирает рот.       — Что ты себе позволяешь? — строго спрашивает он, чеканя каждое слово. — Хочешь ещё сильнее разозлить меня?!       Но Шерлок не слышит. Он отчаянно целует его, опять прижав Джима к стене. И Мориарти отвечает. Не сразу, но отвечает. Всего на несколько секунд, целуя влажно и пылко, и Холмс чувствует, что Джиму трудно совладать с собой и не поддаться соблазну. Теперь он это видит.       — Ты хочешь меня, — победно улыбается он и вновь льнёт ко рту Мориарти, не в силах оторваться от него.       Джим отвечает агрессивно, путаясь пальцами в кудрях Холмса.       — Глупый, — шепчет он в губы Шерлока и целует, с нажимом очерчивая его талию ладонями.       Внутри Холмса происходят взрывы. Прямо сейчас.       — Я не глупый, — на грани слышимости отвечает он, подставляя шею под поцелуи Джима. Ощущения обжигают, и пьяный Шерлок едва не мурлычет от удовольствия.       — Глупый, пьяный мальчик... — томно произносит Джим, ощутимо кусая кожу. — Всё, — он находит в себе силы и отстраняется от такого податливого, соблазнительного Шерлока. Такого сексуального в своей угловатости и страсти. В своей искренности. — Проспись.       Но Шерлок падает на колени и, оглаживая бёдра Мориарти, с трепетом смотрит снизу вверх.       — Нет... — он льнёт к нему, словно кот и мягко скользит языком по ткани домашних брюк, обтягивающих вставший член. Шерлок смотрит на Джима снизу вверх. С вызовом.       Алкоголь стирает остатки скованности и стеснения, убирает границы.       — Я сказал идти спать, — шипит Джим. Он слегка отстраняет от себя Шерлока и, крепко ухватив его за волосы, оттягивает их.       И Шерлок тихо стонет, призывно глядя на Мориарти, глаза которого словно бы ощупывают его тело, откровенно рассматривая бледную шею, кудри, пухлые губы и родинку над бровью.       — Тебе нравится, — не сразу говорит Джим, ухмыляясь и натягивая волосы Шерлока на кулак. Глаза Мориарти сверкают. В его взгляде нечто меняется и он однозначно больше не собирается останавливаться. — Ты хочешь мой член.       — Да... — Шерлок облизывает губы и лениво улыбается. Он выглядит таким пошлым и вульгарным, что Мориарти не может сопротивляться желанию. Не находит в себе силы отшвырнуть от себя его. Слишком красив, слишком притягателен.       Джим вздыхает сквозь зубы и, сильнее сжав пальцами кудри Шерлока, резко вжимает его лицом в свой пах.       — Тогда соси.       — Ммм, — тихо стонет Шерлок и, быстро, немного суетливо приспуская с Джима штаны с бельем, аккуратно, охотно льнет губами к члену. Шерлок погружает его в рот и впервые в своей жизни делает минет. Холмс закрывает глаза, ощущая во рту специфичный вкус смазки. Его, Джима, смазки.       И Мориарти возбуждённо вздыхает, запрокинув голову и прижав затылок к стене.       — Я сказал сосать, а не вылизывать его, — говорит он и толкается в рот Шерлока.       Холмс чувствует, как от властности Джима по телу идёт жар, концентрируясь в паху. Шерлок насаживается ртом навстречу и, помогая себе рукой, старательно вбирает как можно глубже. Он достаточно знает теорию, но иногда давится из-за отсутствия опыта и спешки.       Вскоре Мориарти уже более ритмично, но неглубоко толкается в его рот, а в итоге приказывает:       — Без рук, детка.       И Шерлок тут же послушно убирает руки за спину. Он расслабляется, пошире открывает рот и принимает в себя толчки, глядя на Джима снизу вверх.       — Какой ты послушный сразу стал, — довольно тянет Мориарти, начав демонстративно медленно погружаться. Медленно и глубоко. — Как поразительно. Мне надо было просто достать член?..       Шерлок в удовольствии согласно вздыхает, чувствуя, как с губ стекает слюна. Собственное возбуждение чувствуется чем-то правильным и многообещающим. Джим достает член и проводит головкой по губам Шерлока, дотрагивается до щеки, а потом вновь погружает его внутрь.       — Ты сейчас такой сексуальный, что я готов снять это на камеру, — говорит он задумчиво.       Шерлок ничего не успевает ответить, он старается взять член глубже, порой давится, но всё же упорно работает ртом, упрямо пытаясь сделать всё как можно лучше.       Пьяному Холмсу кажется, что сейчас он готов абсолютно на всё.       — Тебе бы хотелось потом увидеть это? — спрашивает Джим, отстранив Шерлока от себя за волосы.       — Да... — шепотом отвечает он. Сейчас он практически не похож на себя самого: никакого анализа, никакой дедукции, только жажда. — Сними меня. Сними, как я отсасываю у тебя.       Джим ухмыляется и, ненадолго отстранившись, берёт с полки камеру. Он быстро включает её, прикладывает к лицу и смотрит на Шерлока через объектив, скользнув головкой члена по его губам.       — Соси. И смотри на меня.       Шерлок послушно придвигается чуть ближе. Он смотрит на Джима с огнём в глазах, когда медленно погружает член в свой рот, старательно сжимая плоть губами.       — Какой хороший мальчик... — шепчет Мориарти и, запустив ладонь в волосы Шерлока, одобрительно поглаживает его по затылку. — Возьми немного глубже. Только медленно.       Шерлок тихо, довольно мурлычет и, убрав руки, аккуратно вбирает член до середины. Джим мягко толкается в рот Шерлока, а потом достаёт и вновь скользит им по губам Холмса. Это пошло, вульгарно.       Но именно так им и надо.       — Тебе нравится сосать, Шерлок? — возбуждённо спрашивает он.       — Да, папочка, — шепотом отвечает Холмс, дразня кончиком языка головку.       — Черт, — рычит Джим и резко притягивает Шерлока к себе для глубокого поцелуя. — Скажи это ещё раз.       — Да. Папочка, — шепчет Шерлок и впивается в рот Мориарти.       Становится откровенно наплевать на чёртову камеру. Теперь она снимает происходящее криво, Джим о ней забывает, полностью погружаясь в жадный поцелуй, полный страсти. Однако он отстраняется и надавливает на плечи Холмса, возвращая того в исходное положение, и, поставив камеру на полку, мягко оглаживает кудри Шерлока обеими руками. Вскоре, когда Мориарти надоедает эта игра, а организм требует большего, он аккуратно обхватывает голову Холмса и начинает трахать его в рот, прикрыв глаза и изредка тихо вздыхая.       Шерлок стонет с членом во рту, старается расслабиться и принять в себя поглубже. Пытается подавить рвотный рефлекс, но Джим, благо, входит неглубоко, пускай и быстро. Через несколько минут челюсть начинает сводить, глаза рефлекторно наполняются слезами, и Шерлок, цепляясь пальцами в бедра Мориарти, смотрит на него снизу вверх.       — Будешь так на меня смотреть, я кончу в тебя, — возбуждённо шепчет Джим.       Шерлок медленно отстраняется и, не отрывая взгляда, быстро водит рукой по члену Джима, направляя его в свой рот. Мориарти одобрительно шипит, поглаживая затылок Шерлока рукой и пристально смотрит на него, тяжело дыша. Он кончает через минуту, со стоном опрокидывая голову назад.       Шерлок торопливо проглатывает сперму и, вытираясь тыльной стороной ладони, медленно встаёт на ноги, шатаясь. Джим натягивает брюки обратно и хмыкает:       — Я бы зашёл дальше, Шерлок, но ты явно перебухал.       И Холмс, медленно кивнув, спотыкается и быстро уходит в ванную. Он чувствует, что содержимое желудка вот-вот вырвется наружу из-за обилия выпитого безо всякой закуски вина.       Как вовремя.       Шерлок льнет к унитазу, дрожит, чувствуя, как его выворачивает изнутри. От возбуждения — ни следа. Всё, чего сейчас хочется, так это поскорей проблеваться и пойти спать. Так он и проводит ближайшие полчаса — дрожа от озноба и выплевывая остатки скудного школьного завтрака.       Ему кажется, что сейчас он потеряет сознание, и Шерлок не идёт — ползёт в свою комнату, а через десять минут крепко спит. Его никто не укрывает одеялом, никто не помогает дойти.       Джим и не стал бы помогать ему — Шерлок просто знает это. А еще он думает о том, что наутро Мориарти наверняка сделает вид, что ничего между ними не было.       А ещё он как никогда ошибается.