Запретный плод

      Стакан воды на прикроватной тумбе и таблетка аспирина — первое, что замечает Шерлок, с трудом разлепив слипшиеся веки. Он припоминает оставленный ранее Мориарти точно такой же презент и с разочарованием отмечает, что ему бы когда-нибудь хотелось сделать для него то же самое. Ведь в этот непринужденный жест вложено немало заботы, осознание чего становится для Холмса особенно приятным. Он считает жизнь как раз и состоит и вот таких небольших жестов. Лениво поднимаясь, Шерлок игнорирует будильник, жадно и громко глотая воду. Он говорит себе быть помедленнее и не торопиться, но всё-таки давится, не отрываясь от стакана.       Холмс старается детально вспомнить вчерашний вечер. Когда он понимает, что минет не был сном и он действительно приставал к Мориарти под градусом... Шерлок чувствует воодушевление из-за того, что Джим ответил ему взаимностью, а стыд потому что всё слишком отчётливо помнит. Неужели это он умолял о таком? Презирающий разговоры одноклассников обо всём, что касается близости, сам Холмс являет собой бездну желания. Размышляя об этом, Холмс медленно встаёт и идёт в душ, в итоге смывая с себя остатки ночи и прикосновения Мориарти. Вот только ему всё ещё мерещатся тени коротких поцелуев, жадный взгляд тёмных глаз и горячее дыхание на губах. Возможно, он позволил бы себе погрузиться в эти фантазии, если бы не голод — пустой желудок даёт о себе знать унизительно громким урчанием и болезненными спазмами.       Вскоре Шерлок открывает двери кухни, вновь наливает себе стакан воды, после чего делает омлет с овощами, лениво моргая. Он знает, что по пятницам Джим обычно очень рано уезжает по делам, и сейчас это внушает какое-то странное облегчение. Он размышляет о том, что может сказать о Мориарти спустя значительное времени сожительства с ним и приходит к утешительному выводу, что сейчас Джим понятен ему немного больше. Во-первых, у него весьма здоровый сексуальный аппетит, что Шерлок проверяет на личном опыте, однако он не может сказать этого о своей маме. Не сходится. Во-вторых, он однозначно что-то скрывает, а его вчерашний друг, доставивший Шерлока домой, не похож на обыкновенного водителя. В-третьих, у Мориарти кошмарные, практически чудовищные перепады настроения.       Он всегда таким был или это связано с его работой?       Но сразу же после этих мыслей Холмс слышит лёгкие шаги Мориарти, характер которых давно успел запомнить. Его тело машинально напрягается, будто струна, а сонливость исчезает. Наблюдая за паром, который будто бы окутывает чашку чая, Шерлок пытается убедить себя в том, что ничего не ждёт. Не надеется, потому что он отлично знает, что сейчас произойдёт. Вот только Шерлоку очень сложно и неприятно делать вид, будто ничего не было, но он знает, что справится.       Должен справиться.       Холмс готов поспешно юркнуть в свою комнату, намереваясь остаться незамеченным, когда руки Джима неожиданно опускаются ему на талию, а шея начинает едва ощутимо пульсировать от лёгкого поцелуя:       — Сделаешь мне кофе?       Шерлок замирает.       — Эм... Да, — он устремляет взгляд на плиту, в то время, когда ладони Мориарти продолжают обвивать его тело, мягко опускаясь на живот. Холмс делает лёгкий шаг назад, из-за чего оказывается ещё ближе к Джиму, к которому хочется прильнуть как можно сильнее.       — У тебя омлет сгорит, — самодовольно усмехается Мориарти, целуя его за ухом. —Ну так что, сделаешь мне кофе?       Холмс пылает.       Он горит изнутри. Выключив конфорку с завтраком, Шерлок как можно более небрежно тянется за кофе, не смея отстраниться от Мориарти. Он варит по инструкции, невольно возбуждаясь от одного только дыхания Джима у своей шеи, будоражившего сознание с поразительным стремлением. Он чувствует, как внутренности наполняются трепетом.       —У тебя удивительно мягкие волосы, — задумчиво говорит Мориарти, будто бы уткнувшись носом в кудри Шерлока. Его ладони ощутимо оглаживают бока в итоге останавливаясь на бёдрах.       Всё это не укладывается в голове. Ведь Джим не может быть рядом с ним сейчас, верно? Он не может целовать и обнимать его, как будто так и должно быть.       Всё это — безумие.       —Я всё ещё злюсь на тебя, — напоминает Мориарти, забрав свою кружку из рук Шерлока, и тот, проводив Джима взглядом, садится рядом, поставив чай и омлет перед собой. Холмс запоздало понимает, что приготовил только одну порцию, чувствуя неловкость от мысли о том, что Джим, вероятно, тоже хочет есть. Утешает лишь то, что забота никогда не была его коньком.       — Ты сходишь на собрание? Оно, кажется, сегодня. Правда, я не понимаю, в чём смысл, если всё можно сказать по телефону, — фыркает Шерлок, поглядывая на Джима. Он хочет поцеловать его, обнять или поговорить о чём-то более интересном, чем учёба, однако это — первое, что приходит ему в голову. Конечно, Шерлок не целует и не обнимает Мориарти, как и не решается перевести тему — он боится вновь столкнуться с отказом. Боится показаться навязчивым. Сейчас Шерлок осторожен, потому что он не хочет потревожить происходящее — он не может лишиться этого потрясающего утра.       — Зачем мне туда идти? — насмешливо интересуется Мориарти в ответ. Он берёт вилку, тянется ей в тарелку Холмса, а через мгновение кладёт кусочек омлета в свой рот, одобрительно хмыкнув.       И это чертовски льстит.       — Ты должен знать, что если с твоей стороны будет хоть ещё один прокол, Шерлок, хоть одна ошибка, — Джим качает головой и неодобрительно цокает языком, — мне придётся принять меры. Все эти проблемы со школой… Господи, тебе что, двенадцать?       — Нет! Дело в том, что мне… — Шерлок словно бы мнётся, ощущая себя не в своей тарелке. — Мне тяжело с ними. С людьми. Это не пустые слова, правда. Мне трудно общаться, сдерживать себя. Я вижу их, ненароком, но замечаю детали, из которых складывается образ и постоянно разочаровываюсь. Все такие… Обычные. Предсказуемые, — он поднимает взгляд на Джима и поспешно поправляется: — Почти все.       — Господи, Шерлок, ну ты даёшь, — лениво растягивает слова Мориарти, и Холмс внимательно слушает — рядом с Джимом он готов к любой информации.       Даже сейчас, когда думает о том, что между ними было. Честно говоря, он не может перестать это делать. Да и не хочет.       — О чём ты?       — Тебе пора бы снять розовые очки, они разбиваются стёклами внутрь, знаешь ли. Для кого-то ты можешь быть предсказуемым, и что? Неужели ты думаешь, что эти твои игры в детектива-угадайку, — он откровенно ухмыляется, — могут действительно впечатлить? — выразительный взгляд тёмных глаз манит. — Только не меня, Шерлок, только не меня… Ты лишь показал, что способен на что-то, но сейчас стоишь на месте. Тебе давно бы пора заняться саморазвитием, как считаешь?       — Саморазвитием, — эхом вторит Шерлок.       Холмс хмурится и понимает, что с того дня, как Джим появился в его жизни, он и правда почти не занимался собой. Забросил чтение книг, стал чаще пить и вести себя безрассудно, лишь в последнее время он снова уделил внимание химии. В его голове только Мориарти, близость с ним и вообще всё, что касается этого человека. Больше он не ходит в парк с Джоном, упражняясь в дедукции и не занимается своими экспериментами дома. У него чёртов дневник! Он и правда застопорился. Он думает только о своей нелепой влюбленности, как сопливый подросток.       — Я бы хотел стать таким, как ты, — помедлив, говорит Шерлок. — Не копией тебя, разумеется, а стать лучше, чем я есть сейчас.       Мориарти улыбается:       — Что же тебе мешает, позволь узнать? Начни с малого — у тебя в комнате, например, полно книг.       — Я их все прочёл.       — Ум — это не количество прочитанных книг, а количество понятых, Шерлок. Сейчас в каждой из них ты вполне способен найти нечто новое, — назидательно говорит Мориарти, едва заметно ухмыляясь. — Я думаю, дело в другом. Тебе не хватает стимула.       — Стимула?       — Ага, — невозмутимо отвечает Джим, облизывая вилку. — Я могу дать его тебе. Вопрос в том, действительно ли тебе это нужно, — тянет он. — Ну так что?       В глазах Шерлока загорается любопытство и азарт. Ему интересно, что может предложить Мориарти, ведь это однозначно должно быть нечто увлекательное. Нечто такое, что бросит ему вызов, сблизит их и заинтригует. Нечто такое, чего никогда не было в его жизни.       — Я согласен. Что за стимул? — уверенно и крайне нетерпеливо спрашивает он.       Мориарти некоторое время задумчиво кусает губы, но в итоге отвечает:       — Я буду давать тебе задания, а ты выполнять их. Выполнишь — я исполню любое твоё желание. В границах возможного, разумеется. Идёт?       Шерлок хитро улыбается — уж это ему точно по плечу! Какие-то там задания, подумаешь. Разве это так сложно?       — Давай. И что за задание? — с энтузиазмом интересуется Холмс, вгоняя своим вопросом Мориарти в трехсекундное раздумье.       — Выучи любой иностранный язык, — в итоге легко отвечает он.       Шерлок хмурится. Что, вот так сразу? Он рассчитывал, что ему предложат нечто прочитать и пояснить понятое. Сама мысль о том, что задания могут постепенно усложняться, затрагивая различные аспекты его способностей, кажется логичной. Однако слова Джима однозначно не вписываются в выводы Холмса — Мориарти невозмутимо отвергает полумеры.       И Шерлок, бесстрастно улыбнувшись, уточняет:       — За какой срок?       — За такой, который бы меня впечатлил, — в тон ему отвечает Джим.       Он медленно идёт к выходу из кухни, а через некоторое время, потрепав Шерлока по голове, будто бы ребёнка, вовсе уходит из дома. Он оставляет Холмса одного со всем своим энтузиазмом, легким замешательством и восхищением.       — Я всё сделаю! — кричит Шерлок в закрытую дверь. Он не знает, что Мориарти после этих слов в предвкушении прикрывает глаза и мысленно ликует.

***

      Самообучение — благое дело, однако Шерлок впервые учит язык самостоятельно, просматривая скачанный самоучитель по немецкому языку, курсы, англо-немецкий словарь и, убив на чтение плана обучения около двух часов, агрессивно швыряет сборник в стол.       «Идиотизм! Так я никогда не выучу язык. Эта программа для умственно отсталых», — с этой мыслью Шерлок, освоив правила чтения и склонение глаголов, включает фильм на немецком языке с субтитрами. Он решает сопоставлять речь с переводом, но с первого раза практически ничего не понимает. И тогда Холмс, осознав, что изучение языка затянется, открывает сборник грамматики и всё же решается взяться за основы.       — Ich bin, du bist… — словно мантру, он читает склонение глагола «быть», слушая на фоне «Lola rennt»*.       Так проходит первый день изучения. Шерлок засыпает со сборником правил чтения. Он не слышит, как в спальню заходит Джим, с интересом склоняясь над письменным столом. Мориарти довольно улыбается и, с ухмылкой рассмотрев его записи вкупе с попытками самостоятельно выполнить простейшие упражнения, делает пару исправлений.       — Умница, — одобрительно хмыкает Джим и, аккуратно сложив тетради, накрывает Шерлока пледом, после чего уходит прочь.       Холмс понимает, что отложить школьную программу на задний план нельзя — если до Мориарти дойдут жалобы учителей, это однозначно обнулит сделку. А ему просто необходимо показать, чего он стоит. Он жаждет впервые проявить себя в ответ, чтобы увидеть восхищение во взгляде Мориарти.       Так проходят ближайшие дни — Шерлок практически не общается с Джоном, делает уроки сразу после того, как приходит домой. Затем — аудио занятия, выполнение грамматических упражнений, чтение вслух, просмотр немецких сериалов с субтитрами. Неделю спустя, Холмс, уже овладевший всеми основами и спокойно общающийся на стандартные темы со словарём, разговаривает по вечерам с новыми знакомыми из Германии, любезно согласившимися помочь ему в практике. Он приходит к решительному выводу, что живое общение лучше любого аудио-курса с пустыми обещаниями.       Проходит ещё две недели упорной нервной работы прежде, чем Шерлок может спокойно и без словаря общаться на отвлеченные темы. Он не углубляется в технический язык и пока не понимает немецких шуток и пословиц, но уже знает наизусть пару стихотворений классиков.       Но несмотря на результат, Шерлок устаёт. Ему снится, как он общается по-немецки, как ошибается, как у него ничего не получается. Голова идёт кругом — выучить язык меньше, чем за месяц (Холмс считает, что именно этот срок впечатлит Мориарти) непросто. Особенно, если ты занимаешься этим в первый раз и в одиночку. Благо, Джим как раз как никогда вовремя улетает в Москву на престижную выставку, связанную с IT-технологиями, а затем — в Сидней. Шерлок не интересуется, для чего, ведь сейчас у него совершенно иные заботы. Если Мориарти захочет, то расскажет сам.       Он скучает по Джиму и при этом мстительно радуется тому, что всё это время он не с мамой. Не общается, не улыбается и не прикасается к ней.       Ровно на следующий день после возвращения Джима в Америку, Шерлок, полный уверенности и воодушевления, стучится в кабинет Мориарти и, шагнув внутрь, с лёгкой улыбкой смотрит на него.       — Пришел порадовать меня? — Джим отрывает взгляд от макбука и смотрит на него.       — Ja, Jim. Ich bin so froh, dich zu sehen.*       Джим хищно улыбается и, медленно встав, шагает навстречу:       — Oh, Sherlock, hast du Deutsch gelernt? — на его губах появляется улыбка.       — Ja. Hast du Deutschland besuchen? — задавая вопрос, Шерлок думает о том, насколько приятно и ново звучит голос Мориарти на этом языке.       — Einmal… Ich war dort für die Arbeit. Wie geht es dir mit deutscher Poesie?       — Es reden und träumen die Menschen viel       Von bessern künftigen Tagen;       Nach einem glücklichen, goldenen Ziel       Sieht man sie rennen und jagen.       Die Welt wird alt und wird wieder jung,       Doch der Mensch hofft immer Verbes serung.       — Die Hoffnungführt ihn ins Leben ein,       Sie umflattert den fröhlichen Knaben,       Den Jüngling locket ihr Zauberschein,       Sie wird mit dem Greis nicht begraben;       Denn beschließt er im Grabe den müden Lauf,       Noch am Grabe pflanzt er — die Hoffnung auf, — отвечает Джим.       — Что скажешь? — чуть улыбается Шерлок.       — Скажу, что в достаточной степени впечатлён, — на губы Джима ложится тень улыбки. — Выбирай желание.       Шерлок чувствует всепоглощающее счастье, потому что видит, как горят глаза Мориарти. Он знает, Джим не лжёт. Холмс делает вид, что задумывается. На самом деле, он давно всё придумал.       — Свидание. Самое настоящее, — Холмс безуспешно пытается скрыть счастливую мину, которая настойчиво появляется на его лице. Он чертовски смущён, чертовски взволнован, и он дико переживает, что Мориарти откажется выполнять это желание. Но Джим не отказывается, ничего не уточняет и не явно не собирается комментировать его выбор.       — Сегодня в одиннадцать, подойдёт?       Шерлок несколько раз хлопает глазами, надеясь на то, что он не выглядит полным придурком. Подойдёт ли, серьезно? Да, чёрт возьми! Конечно же, да, хочет закричать он, но в итоге сдержанно кивает.       — А теперь позволь мне немного поработать, — Джим улыбается уголком губ и вскидывает бровь. — И да… — добавляет он вслед уходящему прочь Шерлоку: — Ты проглатываешь окончания на французский манер, нужно поработать над произношением.       — Мастерство приходит с опытом, — назидательно говорит Холмс прежде, чем закрыть за собой дверь.       Он уходит окрылённый, крайне довольный, готовый покорить вершину Эвереста. Готовый сделать всё, что угодно, если за этим последует сближение с Мориарти, чего он так долго ждал.

***

      В двадцать два пятьдесят девять Шерлок спускается по лестнице в прихожую и читает только что пришедшую смс.       «Машина ждёт, тебя отвезут».       Шерлок ухмыляется. Он садится в тонированную иномарку и весело здоровается с Мораном, не скрывая своего настроения:       — Не знал, что ты теперь шофёр!       — Завали, — хмыкает снайпер, раскуривая за рулём крепкую сигарету. Правда, через несколько минут Себастьян не выдерживает и спрашивает, коротко глянув на Шерлока через зеркало. — И чем заслужил такую честь?       — Не понимаю, о чём ты, — нарочито надменно и холодно изрекает Холмс,       — Ха! Не понимает он… О свиданке, конечно, — Моран смешно хмурит брови и прибавляет газу.       — Я думал, он посвящает тебя в планы, — аккуратно прощупывает почву Шерлок, поглядывая на собеседника. Он хватается за всё, что видит в салоне, чтобы после основательно подумать об этом. Не находя ничего примечательного, Холмсу даже кажется, что здесь убрали специально.       — Только по работе. Ты не работа, пацан.       — Не работа. Вопрос в том, зачем программисту телохранитель, — задумчиво говорит Шерлок. Но он отметает догадки в дальний ящик, потому что сегодня важно не это, потому что он не хочет об этом думать. Сегодня они с Джимом будут только вдвоём — вместе. Мама вернётся в Нью-Йорк только утром и даже в случае внезапного приезда домой их там попросту не будет.       Ничто не будет напоминать о ней.       Через полчаса Холмс стоит у входа в президентский люкс, переминаясь с ноги на ногу и нервно облизывая губы — это его первое свидание. Шерлок волнуется, думает о том, как не упасть в грязь лицом и не разочаровать Джима, ведь самое значимое сейчас — подниматься в глазах Мориарти выше и выше, но никак иначе.       Холмс слегка касается ключ-картой замка, и дверь, поддавшись, открывается. Шерлок не может удержать взгляд на чем-то конкретном, когда ему всё же удается закрыть за собой дверь. Всё вокруг слишком дорогое, слишком помпезное. В действительности это — пустая трата денег, однако нечто внутри него восхищается обстановкой. Он на мгновение думает о том, что мог бы попросить у Джима информацию о нём, но ему кажется, что тогда это было бы слишком просто.       Он должен сам всё узнать.       — Нравится? — щурится Мориарти, явно довольный собой. На Джиме тёмно-синий костюм, а на лице привычная ухмылка, которая вдруг кажется Холмсу хищной.       С Шерлоком наедине Мориарти меняется. Он как будто становится настоящим. Из милого, солнечного мужчины-программиста из Ирландии он превращается в солидного и властного. Руководителя, наставника и кого-то большего. Эту силу Шерлок заметил ещё в первый день их знакомства, и она сосредоточена во взгляде Мориарти прямо сейчас. Джим так гармоничен в своём образе, однако сейчас Шерлок не чувствует себя нелепо на его фоне — на нём черный классический костюм, приталенная рубашка. Холмс знает, что Мориарти нравится классика. Но даже несмотря на всю подготовку ему неуютно на фоне всей этой помпезности и роскоши.       —Это дорого, — замечает Холмс. — Я хотел свидание, а не... — Холмс нервно облизывает губы и вновь обводит глазами помещение, не совсем понимая, как выразить свои мысли. Он знает, почему они не пошли в ресторан или парк, а оказались здесь — там, где есть место для уединения.       — Ты ведь хотел идеальное свидание, разве нет? — вспоминает Джим.       Чёрт возьми, да.       Шерлок не отвечает Мориарти, а только едва заметно улыбается. Рядом с Джимом он не может вести себя иначе — от одного присутствия Мориарти голова идёт кругом. С ним у Холмса не получается играть и быть другим, с ним он полностью обнажён душой, что в свою очередь видит Мориарти. Сможет ли он когда-нибудь сохранить трезвость рассудка в его присутствии?       — Это самый высокий этаж, — Джим подмигивает, — так что ужин будет в мансарде. Тебе понравится вид! — рассказывает он пылко, через мгновение скрываясь в другой комнате.       Но Холмсу не нужен вид. Он уже считает этот день лучшим в своей жизни. Шерлок осматривается по сторонам, и буквально через полминуты Джим возвращается.       — Нам туда? — аккуратно уточняет Холмс, кивнув в сторону.       — Да, — Мориарти открывает остекленные двери в пол и впускает в спальню поток слегка прохладного ночного воздуха. — Пойдём, — он проходит вместе с Шерлоком на мансарду, где предусмотрительно накрыт столик на две персоны.       Шампанское в металлическом ведре со льдом, блюда — первое и второе, свечи. Вид на вечерний город из окна, приятный ветерок, ласкающий кожу — невозможно придумать более подходящую обстановку. Это романтично настолько, что напоминает мелодраму, но Холмсу нравится.       — Выглядит… Очень даже… — Шерлок задумчиво подбирает слова.       Неужели всё это для него?       —Настоящее свидание, — напоминает Джим, отодвигая стул. — Присаживайся Шерлок. Я выбрал блюда на свой вкус.       Шерлок ни на йоту не сомневается в выборе Мориарти.       —И… — Холмс берёт в руку бокал, который Джим тут же учтиво наполняет шампанским. — Спасибо.       — Не за что. Так что ты хотел спросить? — Мориарти садится обратно, и Шерлок чувствует себя особенно хорошо.       — Сколько у нас времени?       — Целая ночь, разумеется, — хмурится Джим. — Выпьем за тебя?       Шерлок улыбается уголками губ и спустя ровно две секунды раздаётся звон бокалов. Реальность кажется слишком идеальной, из-за чего внутри возникает чувство, словно мираж вот-вот растворится. Холмс не совсем понимает, как ему вести себя, о чём можно или нельзя говорить, однако он берёт собственные эмоции в руки, когда Мориарти заводит беседу о Германии и рассказывает некоторые факты из своих поездок, показывая на живом примере, чем отличаются диалекты в разных республиканских землях, общаясь при этом с Шерлоком на идеальном немецком, попутно поправляя его и давая советы на будущее по быстрому изучению иностранных языков.       — Ты молодец, но можно ещё лучше. В языках есть определенные сходства в построении и изучении. Поймёшь это — сможешь освоить любой язык за две-три недели до уровня уверенного разговорного. С твоей памятью и скоростью мышления — это реально, — говорит Джим крайне уверенно.       — Спасибо.       — За что? Это не комплимент, а всего лишь констатация факта, — пожимает плечами Мориарти.       Шерлок ощупывает Джима внимательным взглядом, задерживаясь на его глазах. Допивая второй бокал, он интересуется:       — Каким будет следующее задание? Или ты ещё не придумал?       Ему становится неловко, когда Джим в ответ весело и несколько снисходительно смеётся над ним. Шерлоку любопытно, что такого он сказал. Но всё же Холмс молчит, бросая взгляд на небо и Джима — весёлого, искреннего. Невольно Шерлок думает о том, что он никогда не видел его таким дома. Или ему так только кажется? Может, он только пытается убедить себя в этом?       — Ох, Шерлок, — он вздыхает. — Поверь, мы всегда успеем это обсудить. Или ты планируешь быстро выполнить задание и завалить меня в постель? — специально дёргает бровями Мориарти, склонившись над столом.       — Как ты догадался? — Холмс старательно делает вид, словно и правда удивлён предположением Мориарти.       Он медленно скидывает со своей ступни ботинок, а потом ведёт ей по ноге Джима. Мягко, но в достаточной степени настойчиво. Он старательно продвигается к паху Мориарти, но тот неожиданно резко и крепко хватает его за ногу:       — Маленький провокатор! — на лице Джима одобрительная ухмылка. Он поглаживает большим пальцем икру Шерлока, мягко отпускает ногу, а затем притягивает его к себе через стол, чтобы поцеловать.       Шерлок замирает. Забывает, как дышать, но практически сразу же отвечает на уверенное прикосновение. Тянуться через стол оказывается неудобно. Холмс нехотя отрывается от губ Мориарти, скидывает второй ботинок для большего удобства и обходит стол, чтобы сесть Джиму на колени.       — Какой вздор, провоцируешь здесь только ты, — шепчет Шерлок и, путаясь пальцами в волосах Джима, сам целует его. Внутри всё трепещет от этой близости, Холмсу хочется прикасаться к Мориарти постоянно.       — Да ну? — томно спрашивает Джим куда-то в его шею, прижимаясь к ней губами. Он улыбается. — Я уверен, что провокатор, — сильные ладони уверенно скользят по телу, с нажимом оглаживая его.       — Обычно свидания ведут к сексу. Разве нет?       — Верно, но не все, да и прошёл от силы час, — говорит он, после чего резко подхватывает Шерлока под бёдра.       Холмс судорожно выдыхает, крепко держась за Мориарти.       — Можем поболтать ещё полчаса для приличия, если у тебя с этим проблемы, — ухмыляется Шерлок, мысленно подчеркивая, что Джим намного сильней, чем кажется. — Всё равно ты этого хочешь. Или я ошибаюсь?       Мориарти закатывает глаза, делает несколько шагов и опрокидывает Холмса на постель, который, приподнявшись, начинает суетливо расстёгивать пиджак Джима, стягивает с его шеи галстук и целует в губы. Сегодня он не собирается отказываться от удовольствия.       — Я хочу тебя, — шепчет Шерлок, притягивая Мориарти вплотную к себе, чтобы поскорее коснуться его.       Джим опускает руку ниже и мягко накрывает ей пах Шерлока.       — О да, я чувствую, — усмехается он, в итоге целуя Холмса. Неторопливо, размеренно, увлечённо.       Шерлок намеревается поменяться с Джимом местами, но тот не позволяет, прижимая его собой к постели. От веса его тела Шерлок шумно выдыхает и, торопливо стягивая с Мориарти рубашку, откидывает её в сторону, дотрагиваясь руками до обнажённых участков его тела. Джим же, прерываясь на лёгкие поцелуи, едва ли не срывает одежду с Шерлока, в итоге ощутимо оглаживая его талию и бёдра. Им нравится трогать друг друга.       Холмс всё ещё не до конца верит, что происходящее реально, однако он не позволяет подобным мыслям отвлечь себя, подставляя бледную шею под губы Мориарти:       — Оставь засосы.       Джим улыбается и незамедлительно исполняет его просьбу, из-за чего Холмс, глухо выдохнув, в итоге издаёт едва слышный стон. Шерлок расплывается под Мориарти, его ощутимо трясет от каждого прикосновения, а когда Джим вновь целует его, он на мгновение задерживает дыхание.       — Ты и представить не можешь, как мне не терпится, — шепчет Мориарти, обнажая истинное желание, написанное на лице прямо сейчас. Холмс едва ли не впервые видит Джима столь открытым, без масок или игр.       Настоящим.       Шерлок пылает изнутри. От низкого голоса у Холмса сладко сводит и тяжелеет в паху.       — Так чего же ты ждёшь? — шепчет он и, приподняв бёдра, будто бы на пробу трётся ими о пах Мориарти. — Папочка…       — Мы же не в кино, подготовку никто не отменял, — поучительно поясняет Джим, проведя ладонями по ягодицам Холмса. — Иначе будет больно и тебе, и мне неприятно, — он шлепает его по заднице и, ухмыльнувшись, вжимается пахом, медленно имитируя толчки.       Мориарти не торопится снять брюки, продолжая вжиматься стояком в промежность.       — Или нравится, когда больно? Сомневаюсь, хотя я мог бы тебя отшлёпать для больших ощущений, — он буквально урчит эти слова. — Мой мальчик.       Шерлока ведёт от этих слов. Он словно загипнотизированный, под дозой, медленно поворачивая голову назад, томно отвечает:       — Отшлёпай, — Шерлок вплотную прижимается к паху Джима, приподнимается и теперь ощущает как твёрдый бугор упирается в его бедро. Мориарти, слегка отстранившись, наносит несколько лёгких ударов по заднице Холмса скорее в шутку. Он ощутимо проводит ладонями по бёдрам и помогает снять остатки одежды.       — В другой раз.       Шерлок не возражает. Он понимает, что Джим лишь дразнит его, но ему это нравится. Холмс размышляет о том, что когда-нибудь тоже заставит Мориарти гореть от желания, пока нащупывает его член и пытается быстро расстёгнуть ширинку.       — Не торопись, — глухо говорит Мориарти, но в сей же миг начинает действовать не менее нетерпеливо. Достав смазку и упаковку презервативов, он коротко смотрит на Шерлока, самостоятельно расстёгивая собственную ширинку.       Взгляд Джима, который Холмс ощущает без прямого зрительного контакта, посылает по телу дрожь. Шерлок чувствует, как Мориарти пристально и внимательно рассматривает его, детально изучая. Он скользит ладонями по его телу — эти прикосновения вновь отдают в паху тянущим, но таким долгожданным теплом. Он понимает, что вот-вот это должно произойти.       Веки широко распахиваются, когда ладонь Мориарти сжимает член — в этот момент Шерлок понимает, что уже некоторое время лежит с закрытыми глазами. Он вздыхает, погружаясь в ощущения, начинает нетерпеливо и одобрительно толкаться в руку, чтобы почувствовать как можно больше. Вскоре Джим, смазав пальцы, начинает подготавливать Холмса к проникновению. Это вызывает волну напряжения, но Шерлок старательно глушит это внутри себя.       Дискомфорт постепенно уходит на второй план — Холмс тихо шипит.       — Потерпи. И расслабься, — командует Мориарти, и Шерлок послушно слушается его, после чего неприятных ощущений становится меньше. — Скоро получишь свой десерт, — обещает он и мягкo погружает внутрь фалангу. Постепенно Холмс привыкает к новым ощущением, а уже через несколько минут чувствует доселе незнакомое удовольствие.       Мориарти меняет скорость, угол проникновения, наблюдает и проверяет реакции тела, запоминая, как именно Шерлоку нравится. В определённый момент Холмс, распахнув глаза, заводит руку назад и, схватив Джима за запястье, прерывисто шепчет:       — Вот так, да! Да…       И Мориарти, слегка улыбнувшись, запоминает нужный угол. Он толкается ровно в эту точку, тогда как губы Холмса распахиваются в немом стоне. Это удовольствие электрическое, пылкое, его недостаточно. Шерлок дёргается, насаживаясь на фаланги самостоятельно и не сразу замечает, что Джим больше не двигается внутри него, а лишь наблюдает.       — Давай, — он облизывает губы. — Быстрее.       И Шерлок, крепко схватившись за одеяло, начинает как можно скорее насаживаться бедрами на пальцы. Холмс беззвучно стонет, хмурится — он хочет большего.       — Чёрт! Давай уже, — облизывая пересохшие губы, Холмс смотрит на Мориарти. — Джим! — Шерлока потряхивает, когда он с нажимом произносит имя. В это время Мориарти касается его члена и Холмс совсем теряет ощущение реальности, которое возвращается лишь тогда, когда головка члена осторожно проникает внутрь. Шерлок подозревает, что Мориарти хочет войти резко, толкнуться до основания, наконец-то полностью отпустив себя, но он сдерживается.       Вот только Джим и не подозревает, насколько этого желает сам Холмс, охваченный возбуждением — в этом состоянии кажется, что ты и горы готов свернуть, и всё выдержать. Сжимая губы, Шерлок шипит, когда Мориарти, остановившись, даёт ему возможность привыкнуть к чувству заполненности. Постепенно Холмс выравнивает дыхание. Руки Джима успокаивающе оглаживают талию и живот, а шепот ласкает слух. Мориарти говорит, что осталось ещё немного — и жжение уйдет.       — Готов,— шепчет Шерлок. Он поворачивает голову назад и смотрит на Джима из-под опущенных ресниц.       Не дожидаясь, пока Мориарти войдёт глубже, Шерлок начинает самостоятельно насаживаться на член. Руки Джима крепко придерживают за талию, слегка надавливают на поясницу. Холмс чувствует пристальный взгляд Мориарти на себе, больше это не смущает его.       Джим постепенно начинает продвигаться дальше, быстрее, а уже вскоре с наслаждением натягивает Шерлока на свой член, заставив его упасть грудью на одеяло. Руки предательски дрожат, но Холмс цепляется ими за простыни и, приподняв бёдра выше, подставляется под мощные толчки с глухими стонами:       — Да!.. Только не останавливайся, не останавливайся, — его бормотание напоминает молитву.        — И не подумаю, — Джим мягко запускает пальцы в его кудри и оттягивает волосы назад. Он оказывается удивительно разговорчивым во время близости. — Кто плохой мальчик? —жарко шепчет он, погружаясь в Холмса с характерными шлепками. — Прогульщик.       — Ммм...Я… Чёрт… — на грани слышимости отзывается Шерлок и, кусая губы, отвечает через сбитое дыхание, ухмыльнувшись: — Хочешь наказать меня?       Джим натягивает его волосы сильней, толкается практически до упора и с наслаждением смотрит, как член погружается внутрь. Мориарти едва слышно и коротко стонет, тяжело дышит и входит до основания — резко и жадно. Как давно хотел.       — Насаживайся на член папочки, — указывает он.       Шерлок делает то, о чём Мориарти его просит, всхлипывает от удовольствия и, приподнявшись, встаёт обратно в коленно-локтевую. Сейчас он не способен думать, анализировать. В голове только Джим, и Шерлок готов в нём полностью раствориться.       Мориарти толкается уже со всей силы — быстро, не щадя, и Холмс, покорно прогнувшись в спине, чувственно стонет.       — Громче! — Джим жалит Холмса шлепком, а тот срывается со стона на громкий, довольный вскрик. И Мориарти, навалившись сверху всем телом и толкнувшись под новым углом, коротко прижимается ртом к спине Шерлока, который выдыхает его имя и практически скулит от удовольствия. Он чувствует, как член трётся о простынь и мечтает поскорее приблизиться к оргазму, который совсем близко.       Джим покусывает мочку его уха, совершает последние толчки и, замерев внутри, кончает с глухим вздохом. Шерлок не замечает, как Мориарти тянет его назад, на себя. Так, чтобы он опрокинул голову на подставленное плечо. Джим начинает ритмично скользить ладонью по члену Шерлока, второй рукой придерживая за бедро.       Его оргазм столь яркий, что Холмса напрочь выкидывает из действительности на несколько секунд. Вскоре темнота в глазах проясняется, и Шерлок обнаруживает себя на груди у Джима. Одеяло валяется у их ног. Мориарти ласково перебирает непослушные кудри на затылке и, чуть улыбаясь, спрашивает:       — Что скажешь?       Шерлок хочет пошутить, но лишь крепче прижимается и отвечает:       — Я выучу все языки мира, если после каждого экзамена будет нечто подобное.       — Это необязательно, Шерлок, — замечает Джим. — Я всегда знал, что ты умный мальчик.       Они погружаются в крепкий сон без сновидений в объятиях друг друга, точно зная, что как раньше теперь не будет.