Запретный плод

      Шерлок неторопливо и лениво открывает глаза, чувствуя, как тёплая ладонь касается его до талии, постепенно прокладывая путь к бедру. Ему нравятся эти лёгкие и немного сонные прикосновения, от которых внутри вместо возбуждения просыпается нечто томительно тёплое.       — Джим, — шепчет Холмс, повернув голову назад. Мориарти лукаво ухмыляется и, нависнув над не до конца проснувшимся Шерлоком, интересуется:       — Хочешь принять со мной душ? — он мягко целует Холмса в шею. — Может быть, — Джим, откидывая одеяло в сторону, ненавязчиво скользит руками по его телу, — мы даже сможем принять его. Потру тебе спинку мочалкой, что скажешь?       Холмс весело и откровенно искренне смеётся. Такого ему ещё не предлагали! Он весело толкает Джима в бок, но уже через мгновение внезапно дёргается и в панике смотрит на Мориарти, будто случилось нечто ужасное. Это отражается на его лице, из-за чего Джим моментально застывает и странно смотрит на него.       — Мама! — Шерлок пытается поспешно выбраться из-под Мориарти, но тот неожиданно настойчиво прижимает его к постели. — Чёрт! Она должна была приехать ещё в шесть!       — Успокойся, Шерлок, — руки Мориарти охватывают его лицо, но он не слушает:       — Она всё поняла!       Холмс быстро отстраняется, вскакивает и мчится к своим вещам, пытаясь безуспешно просунуть ногу в штанину, с трудом сдерживаясь от ругательств, которые готовы вот-вот сорваться с языка. Мориарти весело фыркает и встаёт с постели.       — У неё на семь утра прямой рейс до Флориды. Она приехала передать документы, которые привезла с собой. Дома её нет, — уверенно изрекает Мориарти, и его голос раздаётся где-то над ухом. — Она вообще там не была, — Джим насмешливо усмехается, целует Шерлока в висок и тянет его за собой в ванную комнату, в которой находится просторная душевая кабина.       Джим вжимает Шерлока в стену в узком коридорчике, оглаживает руками бёдра и, шутливо шлепнув по заднице, льнет к шее. И все просто прекрасно, необыкновенно, ведь Джим уже дотрагивается рукой до его члена, как телефон вдруг неожиданно издаёт протяжную трель.       — Чёрт. Ко мне должен прийти Джон, — разочарованно говорит Холмс, а Мориарти только сильнее вжимает его в стену.       — Плевать.       И Шерлок готов сдаться, забыв про Ватсона и про все их планы, а точнее, обещание провести выходной вместе, потому что он всегда так делает. Он готов притянуть Мориарти к себе и завалиться с ним в прозрачную кабину, вот только ровно через секунду в мозгу мелькает паническая мысль — Джон знает, что мама хранит запасные ключи под горшком, который стоит у входа. А еще Шерлок забыл на столе толстую тетрадь — дневник, где он эмоционально описывает все свои мысли.       Именно тот дневник, которому Холмс рассказывает свои постыдные сны и мечты.       Джон не из тех, кто станет читать чужое, но друг друга они знают долго и дружат достаточно, чтобы Ватсон мог спокойно заходить к нему и от скуки распустить руки. Шерлок обладает аналогичными привилегиями. Сколько раз он рылся в вещах Джона? Не сосчитать! А как часто воровал его ноутбук, забирая к себе домой, когда недавно Мориарти его наказал?       — Джим, — шепчет Шерлок, качая головой. Сейчас Мориарти — демон-искуситель. Он оглаживает пах сквозь ткань штанов, целует шею так, что от неё по телу идёт дрожь. Он ленивый после сна, странно чувственный и обаятельный.       — Подождёт… — Мориарти достает член Шерлока и плотно обхватывает его рукой, нахально улыбаясь.       Холмс выдыхает в рот Джима и, не в силах больше сдерживаться, мягко толкается в его руку. Он думает о том, что вероятность прихода Ватсона очень мала. Он убеждает себя в том, что Джон не станет заходить в квартиру, когда его там нет. Подобное было лишь однажды и то в сильный дождь!       Мориарти довольно наблюдает и действует на Холмса гипнотически.Он красноречиво смотрит на собственный пах:       — Возьми его.       И Шерлок повинуется. Кажется, он готов выполнить любую просьбу Джима, плевать, что это будет. Шерлок только-только собирается забраться ладонью в штаны Джима, как их прерывает звук входящего вызова.       — Это твой, — вздыхает Шерлок. — Нужно ответить?       Джим медлит, нехотя отрывается и отвечает на вызов. Он хмурится и мгновенно теряет к близости и Шерлоку интерес. Мориарти кажется раздражённым. Посматривая в ответ, он будто пытается скрыть это, но эмоции всё же выдают его — кажется, ему сообщили не лучшую новость. Проблемы на работе? Холмс прищуривается и старается запомнить даже мимолётное выражение лица Джима.       — Все в порядке? — прощупывая почву, Шерлок застегивает штаны и продолжает одеваться.       — Не суть… — задумчиво отвечает Джим, но тут же поправляется: — Мелкие неприятности, не стоят и внимания, — он так же собирается и иногда поглядывает на Шерлока: — Говоришь, тебя ждёт Джон? Этот тот самый друг? Невысокий такой.       Всё становится вполне понятно. Шерлок кивает.       — Ага, — Холмс быстро пишет Ватсону смс, что немного задерживается и просит не заходить домой. Он думает о том, что всё-таки ему везёт — если есть вероятность проблемы, её всегда лучше устранить. Он помнит, как минуту назад убеждал себя в обратном, но ещё Шерлок знает, что это было лишь приятным самообманом.       Через десять минут они уже едут в сторону дома. На Джиме солнцезащитные очки, он едва заметно улыбается, поглаживая колено Шерлока, и спрашивает:       — Как ты?       — А как ты думаешь? — ухмыляется Холмс.       Мориарти фыркает, молчит, но в его глазах привычно мелькают огоньки. Он знает, что сейчас у Холмса всё хорошо, хотя утром им бы хотелось побыть вместе: заказать завтрак, вновь ощущать мягкие губы на своих, пылать от прикосновений горячих рук, а потом устало лежать в объятиях друг друга.       В другой раз.       Шерлоку даже нравится, что они едут домой, ведь атмосфера в машине такая лёгкая и непринуждённая, что от этого глупая улыбка сама появляется на лице.       — Настолько понравилось? — Джим доволен его реакцией. Это очевидно.       Холмс делает вид, что не понимает Мориарти и, пожав плечами, хитро спрашивает:       — Ты о чем?       — О свидании, разумеется, — закатывает тот глаза и, завернув к дому, игнорирует очередной звонок на мобильный.       — Ну так, вполне ничего! На троечку, — шутит Шерлок. Ты уже придумал следующее задание? — с надеждой спрашивает он, но тот лишь отрицательно качает головой. — У меня море желаний!       Шерлок знает, что у Мориарти не было на это времени, но…       Вдруг?       — Ты ведь помнишь, что тебе не нужно выполнять задания только ради близости? — напоминает Джим, словив счастливый кивок Холмса.       Да, он помнит.       Вскоре они выходят из машины. Мориарти сразу же скрывается в своем кабинете, дав понять, что будет занят.       «Я только сел в автобус, немного опоздаю», — приходит смс от Джона, когда Шерлок садится за стол и хочет быстро спрятать дневник. Он сразу же расслабляется, открывает последнюю страницу, понимая, что с предыдущей записи прошло не так уж и много времени. А ведь его жизнь очень изменилась!       Шерлок ставит дату и пишет всего два слова:       «Это случилось».       Лаконично, броско. И не по-детски, как ему кажется. Больше Шерлок не хочет писать ничего, не желает описывать свои эмоции, потому что хочет проживать их прямо сейчас. Он захлопывает тетрадку и прячет её в стол. Холмс курит, принимает душ и переодевается, поглядывая в зеркало на засосы на шее. Метки, следы. Воспоминания минувшей ночи. Ему нравится.       — Привет, Шерлок! — Джон разувается и проходит на кухню. — Кино через час, успеешь?       — Да, эм, а на какое мы идём? — Холмс неловко улыбается. Он и правда забыл.       — «Черная Пантера», — терпеливо напоминает Джон. — Как дел… Оу! А что это?! — Ватсон задорно улыбается и начинает в открытую разглядывать засосы на шее Шерлока, такая в них пальцем. — Ух ты, ты теперь не девственник?!       — Эй, отстань! — уворачивается Шерлок, натягивая футболку. Говорить нечто из разряда «упал» тупо, Холмс пытается уйти от темы, но Джон начинает подшучивать, раззадоривая. Его успокаивает только голос Мориарти, раздающийся из комнаты. Ватсон пугливо озирается, играет бровями и замолкает.       — Такси вызвал? Опоздаем ведь, — не дожидаясь ответа, Шерлок заходит в мобильное приложение и самостоятельно заказывает машину.       Вскоре они садятся, Холмс смотрит в окно, не пряча блаженной улыбки, а Джон не отстаёт:       — Ну, колись, кто он?       Тишина.       — Не понимаю, о чем ты, Джон, — говорит Шерлок, пожав плечами. Если обычно они и обсуждают отношения, то не его. Холмс не знает, что говорить.       — Твое настроение, твоя шея, — Ватсон хмыкает и слегка оттягивает ворот футболки Шерлока. — Я не такой и умный как ты, но…       — Хорошо, что ты это понимаешь, — перебивает Шерлок. Он смотрит на Ватсона, но тот не обижается, а понимает, в чём состоит тактика Холмса — переключить внимание.       — Кхм! Я не такой уж и умник, но даже дураку понятно, что у тебя сегодня был секс. Ну? Как его зовут? — весело улыбается Ватсон, а Шерлок упрямо молчит, с ухмылкой вставляя наушники.       Джим. Его зовут Джим.

***

      В кинотеатре Джон всё ещё пытается делать вид, что страшно обижен на поведение Холмса. Но, разумеется, быстро отбросив затею вызвать у Шерлока хотя бы что-то похожее на сожаление, он нарушает тишину первый:       — Ты можешь не говорить мне, — Джон расстроен, что лучший друг не доверяет ему, но Холмс знает Ватсона слишком хорошо, понимая, что нравственные принципы Джона элементарно не дадут ему понять их связь с Мориарти.       И Джиму бы это не понравилось, наверное.       — Я и не говорю, — монотонно отвечает Шерлок. — Эта связь ничего не значит, — умело лжёт он. — Совсем.       Но Джон в мгновение проглатывает эту ложь, хотя Холмс отчётливо видит, что Ватсон ему не верит. Он просто делает вид.       Похоже, что так лучше им обоим.       Шерлок убеждается в этом, когда через несколько минут они сидят в кинотеатре перед началом фильма, набивая рот сладким попкорном и сырным. Когда Ватсон весело толкает его в бок после очередного трейлера и, уставившись в экран, с трепетом прикрывает глаза, увидев заветную надпись — «Черная пантера».       Джону пришлось ждать эту картину почти год, а Шерлок до сих пор не понимает его страсти к кинематографу.       На протяжении всего фильма Холмс думает о том, что бы на это всё сказал Мориарти. Нравятся ли ему все эти супергерои, которые натягивают на свои задницы трико, бегут с диким криком «спасать» мир, только больше разрушив его? Шерлок в этом очень сильно сомневается. Джим бы не стал тратить своё время на нечто вроде фильмов, а если бы и стал, то это уж точно были бы не Marvel и DC. Может, ему нравится Хичкок или Кубрик? Или он предпочитает документальные фильмы?       В подобных мыслях Холмс не замечает, как Ватсон трясет его за плечо, хмуро нависнув над ним. В зале горит свет, людей практически нет, а у входа суетится уборщица, готовясь убирать мусор между рядами и оставленные бутылки из-под воды.       — Только не говори, что ты опять ничего не смотрел! — протяжно и разочарованно стонет Ватсон, дав Шерлоку возможность найти выход из сложившейся ситуации. На самом деле Джон желает как можно скорее обсудить увиденное.       — Разве это главное, Джон? — брови Холмса натурально выгибаются в возмущении. — Важно то, что мы провели это время вместе.       Шерлок с укором качает головой, встав с удобного кресла, и Ватсон быстро следует к выходу из кинотеатра, догнав друга.       Некоторое время они идут в тишине, пока Джон пытается понять его настроение. Шерлоку очень хорошо и почему-то весело от заботливости Ватсона. Он с трудом сдерживает смех, готовый вот-вот вырваться наружу. Хватает лишь косого взгляда в сторону Джона, как губы Холмса трогает улыбка, а через секунду его толкают в спину, осыпая шутливыми ругательствами.       Джон все же пытается обсудить с ним фильм в первом попавшемся кафе, но быстро бросает эту идею, решив, что Шерлок в этом окончательно безнадёжен.       — Так как ты? — спрашивает он спустя некоторое время. — Мы совсем перестали общаться.       Холмс добродушно закатывает глаза:       — Джон.       Ватсон цокает языком и, уткнувшись в тарелку, отмахивается от Шерлока, заставив его чувствовать себя несколько неловко от очередного сухого ответа. Он знает, что никогда не был хорошим другом и вообще не является лучшим вариантом для этого, но Джон всегда умеет поддержать и хочет быть рядом. Он заслуживает такого же отношения и к себе.       — Ты ведь знаешь, я учил немецкий… — напоминает Шерлок.       — Меня это волнует, Шерлок, ты ведь мой лучший друг, — перебивает Джон, встретившись взглядом с серыми глазами Холмса. И Шерлок сдаётся, начав с интересом рассказывать обо всём, что с ним произошло.       Практически обо всем: он не упоминает о близости с Мориарти, которая могла бы стать главной новостью.       Самой важной новостью.       — Ого! Твоя мама знает, что ты трое суток подряд не спал, — с восхищением спрашивает Ватсон, — ну, ради изучения немецкого?       Он выглядит таким удивлённым, таким радостным и взволнованным его состоянием, что от этого внутри что-то приятно сжимается. Но Шерлок, проигнорировав это ощущение, вдруг хватается за вопрос Джона и злобно выкрикивает:       — Она вообще ничего не знает!       Холмсу кажется, что все в кафе слышат скрип его зубов. Он почему-то злится.       — Шерлок!       — Ни черта она не понимает! — фыркает Холмс. — Какой вопрос, такой ответ, — более спокойно и глухо продолжает он.       Джон, удивлённый подобной реакцией со стороны Шерлока, с волнением в голосе осторожно интересуется:       — Вы поссорились?       Ватсон ещё никогда не видел его таким злым, таким импульсивным, а ведь это Шерлок — сплошная эмоция! Настоящая буря!       — Что?! Мы не… — Холмс брезгливо кривится. — Нет. — Он вдруг кивает Джону на молодую пару у дальнего столика. — Но они — да.       Ватсон сразу же оборачивается, пожимает плечами, не заметив ничего особенного: двое просто сидят и ужинают в кафе. Он знает, что Холмс переводит тему, но позволяет ему это сделать, а сам пытается понять, что же послужило причиной этой эмоциональной вспышке.       — Взгляни на ногти парня: курить он сейчас явно хочет куда больше, чем сидеть с ней, — взгляд Шерлока сканирует парочку. — Посматривает на время уже в третий раз за прошедшие тридцать секунд. Она не спала и неумело замаскировала опухшие от слёз глаза макияжем, а ещё недавно потратилась на одежду и красивое, но по всей видимости неудобное белье, чтобы произвести на парня впечатление: посмотри, как она сидит, посмотри на внешний вид и эти жалкие, безуспешные попытки загладить непонятную вину перед идиотом! — Шерлок скалится. — Видит бог, её кот будет лучшим спутником жизни, нежели заядлый курильщик, помешанный на «танчиках». Он не изменник, а просто ничтожество, сливающее деньги в онлайн-играх, — изрекает Шерлок пылко. На самом деле ему нет до них дела, он вообще думает не об этом.       Шерлок говорит быстро, глядя в сторону парочки колюче и пристально. Для него всё это просто: девушка потратилась на одежду, но у неё нет денег на маникюр и стрижку, парень бледен, его руки, поза и тематический брелок на сумке говорят об увлечениях. Положение их тел, жесты, состояние одежды, кожи и волос, такие мелочи, как торчащие бирки, чеки, взгляды, направленные на, скажем, часы, говорят о многом. Так что в телефоне бедолаги вовсе не любовница, а лучше бы уж она, чем «танчики», думается Холмсу.       — Что? — Джон недоверчиво и слегка насмешливо хмурится. — Да ты всё выдумал только что наверняка! Нет, я уже слышал от тебя нечто такое, но не столь, хм, подробно.       — Спроси сам, — надменно изрекает Шерлок и, сложив ладони у губ в молитвенном жесте, вскидывает бровь. Его самолюбие и уверенность задеты, но виду Холмс старательно не подаёт.       И Джон ведётся. Им вообще легко манипулировать, он очень удобный. Шерлок не знает, почему он об этом думает, но эта мысль не покидает голову.       — Прошу прощения, — Джон тихо кашляет и уточняет у девушки: — Вы купили это платье недавно, мисс?       Незнакомка непонимающе смотрит:       — Ну, допустим. А что?       — А кошка или кот у вас есть? Простите, просто мы с другом поспорили, в общем-то, это неважно.       — Кот есть, — она щурится и рассматривает Джона с подозрением.       — Не забудь про «танчики»! — обозначается Шерлок, и та мгновенно преображается. Не в лучшую сторону.       — Ты что, снова играешь?! Стив, ты обещал! — она смотрит на своего молодого человека с разочарованием. — Сколько ты потратил за эту неделю? Нам скоро платить за квартиру!       Джон незаметно ретируется, возвращаясь к Шерлоку и, тихо прыснув со смеху, садится, слушая на заднем плане истерические выкрики девушки.       — Ну-с? Я в чём-то ошибся? — уголки губ Холмса дёргаются в лёгкой улыбке. Он до отвратительного любит быть правым во всём.       — Хочешь, чтобы я сказал, что это было превосходно? — Джон слегка насмешливо щурится и улыбается.       Молчание. Улыбка.       — Ай! Ладно. Это действительно потрясающе! — он сдаётся. — Правда, может здорово помешать в жизни, — предполагает Джон, и Шерлок непонимающе приподнимает брови, слыша этот вздор.       — Помешать?! Как это может помешать?       — А разве нет? Мне кажется, порой нужно чего-то не знать о человеке. Должна же быть какая-то загадка что ли...       — Чушь. О! — Шерлок с любопытством смотрит в сторону. К нам кое-кто идёт, прямо к нашему столику, — Шерлок хищно смотрит и елозит на стуле, словно дикая кошка перед опасным прыжком. Он уже всматривается в свою добычу и лихорадочно хватается за детали, выискивая постыдное и интересное.       — Подожди! Шерлок! — тихо, но отчаянно шипит Джон, заметив визави, но Холмс на волне азарта ничего не слышит, когда к столику уже подходят две девушки.       — Привет, Джон! Привет, хм…       — Шерлок. Не стоит делать вид, что не помнишь моё имя, Мэри, — хмыкает Холмс немного надменно.       Джон восхищённо смотрит на неё и даже, кажется, немного краснеет. Мэри улыбается весело и дерзко, она сама иногда своей бойкостью и упертостью напоминает Шерлока. Нет в ней истеричности, брезгливости и некоторых других неприятно-стереотипных, «женских» качеств. Проблема лишь в том, что Мэри много кому нравится, такие девушки могут выбирать, а Ватсону не достаётся внимания больше, чем остальным.       — Да уж, тебя не забудешь, — хихикает её подруга.       Зря.       Джон успевает лишь разинуть рот, как Шерлок, окинув двоих оценивающим взглядом, начинает свой поток. Сначала он берётся за подружку Мэри, чьё имя Холмс никогда не запомнит. Он рассказывает о её комплексах и безуспешных попытках выглядеть «дорого», высказывая мнение о том, что у неё вряд ли выйдет отвлечь яркими тряпками внимание от проблемной кожи.       Ватсон толкает Шерлока в плечо, но это не действует на него. Тогда встревает Мэри:       — Прекрати рисовку, Шерлок!       Но Холмс, глядя свысока, лишь как бы невзначай добавляет:       — «Прекрати» хорошее слово. Советую тебе повторять его почаще, проходя мимо винной бакалеи.       Спустя несколько мгновений после сказанного тишина кажется практически оглушительной.       Джону хочется провалиться сквозь землю. Мэри на мгновение припечатывает Ватсона свинцовым взглядом, и тому становится стыдно за Шерлока так, словно это он, а не Холмс, только что оскорблял их. Но Шерлок этого не видит. Он не представляет, какое разочарование и какая жгучая обида горят внутри Джона.       — Куда же нам без твоих советов, умник, — хмыкает Мэри и, взяв под руку обиженную подругу, чьи глаза уже влажные от слез, стремительно уходит прочь.       —Это просто... — качает головой Ватсон. Он разочарован и разбит, но злость настолько переполняет его, что другие эмоции уходят на второй план. — Сколько раз я говорил, что она мне нравится!.. Чёрт! Ты никогда не слушаешь!       Он вздыхает, а Шерлок замирает, глянув на посетителей кафе, начинают на них посматривать. Джон эмоционален и едва ли он контролирует силу собственного голоса.       — Она больше никогда... Твою мать, зачем постоянно обижать людей? Ты серьёзно не понимаешь, что кого-то твои слова ранят?!       — Я сказал правду, — Шерлок пожимает плечами.       — Поэтому это так и больно! — отрезает Ватсон, хватаясь за переносицу. — Людям нужны секреты, это их личная жизнь, никто не позволял тебе... — он замолкает, когда натыкается на задумчивый взгляд Холмс. — Ты просто машина.       Холмс продолжает молчать, а Джон только сильнее и сильнее заводится, потому что не видит ответной реакции, понимания или хотя бы немного сожаления. Хотя бы немного искренности.       — Ты чёртова машина! Мне тысячу раз говорили, что тебе плевать на нашу дружбу, на меня! Но я-то знал, что просто ты, — он облизывает губы, — такой.Я терпел издёвки, наплевательское отношение! Почему я всегда помню о том, что тебе важно? Заткнусь, когда надо, заговорю, когда скажешь! Почему я терплю всё это, а ты...       — А я?       — Заткнись! — рявкает Джон. — Замолчи.       Он тянет Шерлока к выходу из кафе, кинув на столик деньги. Рука Ватсона слишком сильно сдавливает шарф на горле, но Холмс мужественно терпит и идёт следом. Он впервые видит Джона настолько разгневанным и грубым, испытывая искреннее удивление от того, что Ватсона оказалось вообще возможно довести до подобного состояния. Между ними порой случаются разногласия, бывают конфликты, даже более масштабные ссоры, но всё это не похоже на то, что происходит сейчас. Совсем.       Они останавливаются в парке. Холмс теряет надежду, что за время этой быстрой ходьбы Джон мог растаять, когда видит выражение его лица — злобное и отчасти грустное.       — Ты стал другим, Шерлок, — сухо заговаривает он вновь. — Я тебя не узнаю!       Шерлок закатывает глаза.       — Господи…       — Ты плохо говоришь о своей маме! — врывается Ватсон. — Ты никогда и никому не позволял оскорблять её, всегда защищал от тех мудаков, с которыми она была! А теперь ты сам это делаешь! Ты стал одним из них! — едва ли не кричит он, и Холмс моментально кривится и, шагнув ближе к Джону, рявкает прямо в лицо:       — Закрой рот.       Но тот продолжает:       — У тебя был такой взгляд, когда ты о ней говорил… — он пытается подобрать слова. — Ты бы видел.       — Какой?! — кричит Шерлок, схватив Ватсона за куртку и притянув ближе к себе. Он злится в ответ, хочет защитить себя, но не знает, как, потому что глубоко внутри понимает, что это правда. И он знает причины своего поведения, своих эмоций, своей...       — Словно ты её ненавидишь! Словно она последний человек для тебя!       Джон вырывается из крепкой хватки и на мгновение прикрывает лицо рукой. Он слишком сильно устал от всего этого, он практически ничего не понимает и не знает, готов ли понимать.       Они оба устали.       — Как ты вообще мог?! Как ты мог забыть о Мэри? Знаешь, дружба как раз и проявляется в подобных мелочах, когда не надо ничего делать, просто помнить, понимать и… — Джон сжимает зубы от злости и делает над собой усилие, чтобы не разозлиться ещё сильнее. — Как ты можешь так поступать со своей мамой? Что она тебе сделала? За то время, что ты учил этот чёртов язык, — Джон качает головой в отвращении, — в тебе что-то поменялось. Я не понимаю, что происходит, но я не хочу знать тебя такого.       — Значит, ты не хочешь знать меня, — заключает Холмс. Его сердце глухо стучит. Шерлок отчаянно держится за маску холодности и уверенности.       — Ты бесчувственный.       Перед глазами — вереница воспоминаний. Первая встреча с Джимом, их поцелуй, единственная ночь, проведённая вместе, взгляды, лёгкие прикосновения. Он вспоминает, как делал фотографии и обрабатывал их, как упал с дерева и с какой страстью учил новый язык. Он припоминает слова Мориарти о развитии, его монолог о кофе, их перекус в кафе и чёрные глаза-бездны.       И он, чёрт возьми, чувствует.       — Пошёл ты, — в итоге грубо бросает Холмс и разворачивается, чтобы уйти прочь. Когда он это делает, Джон отчаянно кричит ему в спину:       — Есть кое-что важнее чёртовой дедукции и твоего немецкого! Знаешь, что это?! Это люди, которым на тебя не наплевать! — он орёт так громко, что его голос преобразуется в эхо, но Шерлок не останавливается и быстро уходит, тогда как Джон делает аналогичное, направляясь в противоположную сторону, когда на самом деле им нужно в одну.       Шерлок возвращается из парка и вновь бродит по торговому центру, спрятав руки в карманы пальто. Нового, дорогого пальто. Шерлок больше не носит куртки, ему хочется выглядеть элегантно, соответствовать Мориарти. Новым, выставленным в разуме стандартам. Взгляд Холмса цепляется за прохожих, в душе зияет странная пустота, но мысли заполняются довольно быстро — Шерлок ненарочно «считывает» окружающих его людей. Он приостанавливается, наблюдает, и выводы сами быстрыми строчками обрисовываются в мозгу.       Ненужные, бесполезные, но правдивые факты. Понять бы ещё, куда можно примостить такое умение — видеть.       «Хм, может, податься в ведьмаки и разводить людей на дорогие платные приемы?» — разумеется, он думает это не всерьёз, лишь в очередной раз поражается тому, что даже в двадцать первом веке ещё живут те, кто верит в родовые порчи и привороты на месячной крови.       Но от мыслей о человеческой глупости Шерлока отвлекает звук входящего смс-сообщения.       «Как ты? Не больно сидеть? ;))»       Джим.       «Я сегодня весь день хожу», — Шерлок улыбается и только сейчас не вспоминает ссору с Джоном. Может, они больше никогда не будут общаться? От этого становится страшно.       «Хорошо. Тебя когда-нибудь вылизывали?»       Холмс непроизвольно краснеет, быстро садится на ближайшую декорированную скамейку в торговом центре и размышляет над ответом. Вот сейчас мыслей о Ватсоне точно не осталось.       «Нет, а что, есть предложения?»       «Да, достаточно влажное предложение. Тебе понравится.»       Чёрт. От одних таких сообщений внутри всё переворачивается. Живое воображение рисует несколько вариантов возможного, однако в каждой из этих фантазий на них нет одежды.       Холмс елозит на скамейке и печатает ответ:       «Когда?»       «Тогда, когда ты не будешь этого ждать. Поэтому будь готов всегда».       Шерлок долго сверлит глазами экран и отвечает короткое «хорошо» прежде, чем уйти прочь из огромного торгового центра. Он спускается в метро и, включив музыку, бездумно листает новостную ленту Фейсбука, затем в глаза бросается уведомление о посте Джона в Твиттере (Шерлок до сих пор не понимает, зачем там зарегистрировался, ведь у него так и не появилось ни одного поста).       «К сожалению, не все люди меняются к лучшему», — гласит новая запись. Шерлок на это лишь презрительно фыркает и поджимает губы. Не нужно быть гением, чтобы догадаться, о ком речь. Когда они ссорятся, все истории в Инстаграме и посты Ватсона сразу посвящаются ему.       Холмса злит подобное высказывание. Как Джон не может понять? Он всего лишь развивается, старается быть лучше и не останавливаться в развитии.       Как все вокруг.

***

      Мориарти упруго шагает по кухне, нервно меряя её шагами. Он давно забыл об остывшем ристретто, сиротливо стоящем на краю стола. Джиму вообще наплевать на то, что он всё ещё не пил и не ел.       Моран сидит, меланхолично помешивая ложкой сахар в чае и с непроницаемым видом смотрит на Мориарти — тот сейчас похож на хищника, загнанного в клетку.       — Босс.       — Считаешь, мне интересны оправдания? — застыв у окна, спрашивает Джим. Он злобно щурится, оборачивается и буквально подлетает к Себастьяну. — Все должно быть готово завтра! Именно завтра, ты понял? Мне плевать, сколько людей за это потеряют головы, но я больше не потерплю подобных отлагательств, — Джим садится за стол и, прикрыв глаза, глубоко вдыхает и медленно выдыхает. — Майкрофт довольно часто в последнее время путается под ногами. Его собачки из А.Г.Р.А. срывают наши планы, Себастьян.       — Прикажете убрать Холмса?       Мориарти морщится:       — Нет! Господи, Моран, — он смотрит на Себастьяна слегка удивлённо. — Как банально, вот уж не ожидал. Место Холмса в любом случае займет другой раздутый министр, а его методы могут быть более бескомпромиссны.       Шерлок стоит за дверью и, притаившись, слушает голоса с кухни. Он слышит имя своего отца — члена Британского правительства, слышит истеричные нотки в голосе Джима, как тот злится и, кажется, даже стучит кулаком по столу. Он слышит, как Мориарти успокаивается и задумчиво рассуждает.       «Как Мориарти может быть связан с моим отцом?»       — Ватиканские камеи, — спокойно говорит Моран. Входная дверь открывается, а Себастьян с Джимом спокойно общаются на тему международной конференции по ИТ-технологиям. Так непринужденно и правдоподобно, что Шерлоку на секунду кажется, что ему всё показалось.       — Ладно, Себ, не смею задерживать. Съезди ещё раз к поставщикам, узнай, что там насчёт завтра, — Мориарти улыбается, а Шерлок вспоминает, как он был раздражён сегодня утром. Имеет ли к этому отношение Майкрофт?       Тот кивает и молча уходит, ухмыльнувшись Шерлоку.       — Привет, Джим, — он медленно шагает навстречу Мориарти. Тот невозмутимо притягивает Холмса за руку и, мягко поцеловав, шепотом говорит:       — Привет, красавчик. Как погулял с другом?       — Ну так. Мы поссорились, — Шерлок неопределенно качает головой. Он не хочет об этом говорить.       — Правда? Ну, ничего, помиритесь, — пожимает плечами Джим и льнёт губами к шее Шерлока, будто отвлекая его. Только от чего? — Хочу тебя.       — А что за поставщики? — вдруг спрашивает Холмс.       — Скоро айфон новый выходит. Я, вообще-то, консультант по сборке, если ты забыл… — врёт Мориарти, мягко скользя ладонью по спине Шерлока. Он сажает Холмса на стол и, прильнув вплотную, страстно целует, оглаживая бёдра и спину долгим прикосновением. Они обнимаются и жадно отвечают на ласки друг друга, а в какой-то момент Шерлок скрещивает ноги за поясницей Джима.       — Тук-тук! — раздается весёлый голос мамы, и Джим тут же отстраняется прочь и скрывается за углом. — Ох, Шерлок, ты почему сидишь на столе?! — с недоумением косится она.       Но он лишь злобно смотрит на неё и, с трудом сдерживая ставшую нормой ярость, молча уходит к себе.