Запретный плод

      Остаток вечера Шерлок проводит в своей комнате, изучая дополнительную литературу по немецкому, намереваясь развивать недавно полученный навык. Он помнит их разговор с Мориарти о саморазвитии и решает не откладывать это на «потом». Холмс не решается первым написать Джиму, не хочет выглядеть навязчивым, и к ночи получает от Мориарти лаконичный смс-ответ на собственные мысли:       «Не сегодня».       Следующее утро начинается точно так же, как и все остальные — пробуждение, душ, завтрак. С кухни пахнет жареным беконом и тостами, и Шерлок, неторопливо глотая собственноручно сваренный кофе, посматривает на Джима. Тот сидит с небольшим планшетом и завтракает, параллельно что-то читая. Он выглядит отдохнувшим и расслабленным — Холмс давит в себе навязчивое желание подойти и прижаться губами к его щеке. В это время мама протирает кухонный гарнитур, а на фоне идёт свежий выпуск новостей.       — …Взрыв в квартире британского дипломата Дейва МакКаллана. Соседи говорят, что слышали громкий хлопок, предшествующий взрыву. По предварительным данным, кроме МакКаллана погибло ещё шестнадцать человек. Взрыв разворотил несколько квартир…       — Какой кошмар! — Молли стоит, как вкопанная, и, прикрыв ладонью губы, растерянно смотрит в сторону телевизора. Она всегда эмоционально и крайне участливо реагирует на подобные происшествия, словно бы пропуская их сквозь себя. — Вы только посмотрите, какой ужас! — её взгляд прикован к экрану.       — Сомневаюсь, что это был взрыв бытового газа, — уверенно заявляет Шерлок, и Мориарти, наконец оторвавшись от чтения, интересуется:       — Вот как? И что же это было? По-моему, факты говорят сами за себя.       Шерлок смотрит Джиму в глаза. И на мгновение ему кажется, что мамы рядом нет.       Он не видит её. Они одни.       Прямо здесь и сейчас.       Холмс моргает.       — МакКаллан должен был выступить сегодня от лица британского премьер-министра с программой о борьбе с мировым терроризмом. С учётом того, что в своём недавнем послании он едва ли не прямым текстом сказал, что террористов финансируют те, кто громче всех ратует за борьбу против них, — Шерлок ухмыляется, — это не несчастный случай. Заказное убийство. Возможно, предварительно дипломата отравили или подстрелили... Никто не будет искать двойное дно!       — Любопытно, — теперь Холмс полностью завладел вниманием Джима, что невольно гладит его эго. — И кто, по-твоему, это сделал?       — Тот, кто хорошо умеет организовывать преступления, — Шерлок нарочито небрежно закатывает глаза, хотя сам испытывает удовлетворение. — Вопрос, кто заказчик — американцы или же сами британские власти? Быть может, террористы, м?       Мориарти хищно, лукаво улыбается. Он мысленно удовлетворённо, медленно кивает — Шерлок прав от и до. Будь он на месте преступления, вероятно, сказал бы больше, а Джим бы с удовольствием послушал. Он внезапно понимает, как именно наблюдения, эта хвалебная дедукция действует на него — она не оставляет и шанса на трезвое мышление.       Ему нравится.       — Интересная теория, Шерлок, — в контраст собственным томительным ощущениям нейтрально говорит Мориарти. — Но я думаю, ты накручиваешь. Не стоит играть в детектива там, где это не имеет смысла. Иногда всё гораздо проще, чем кажется.       Шерлок хмыкает и возвращается к завтраку. На мгновение ему становится обидно из-за того, что не удалось произвести впечатление на Мориарти, однако он не погружается в эти эмоции, а продолжительно глядит на Джима, пока тот не смотрит на него. И Шерлок почему-то ему не верит.       — Да уж, политика — песочница для больших мальчиков, — улыбается Молли, усаживаясь за столом.       — А меня ты считаешь маленьким, — холодно говорит Холмс, глядя куда-то сквозь неё. За столом вдруг воцаряется тишина. Молли чувствует себя неловко из-за неожиданного упрёка и ищет поддержки в глазах Джима. Мориарти же застывает и с любопытством ждёт продолжения, как будто нарочно уткнувшись в планшет.       Напряжение настолько явное, что его можно потрогать. Шерлок чувствует, как внутри рождается клоака упрёков и замечаний, направленных на маму. Он не замечает того, насколько переменилось его отношение к ней, как и говорил Джон, или ему просто становится удобно не замечать? Только одному Мориарти происходящее не мешает: он продолжает нарочито сосредоточенно всматриваться в экран, не реагируя.       Холмс демонстративно фыркает, когда Молли пытается неловко перевести тему.       — Мы как-то думали сходить на пикник, — она вздыхает. — Шерлок, не хочешь?       Он не хочет. Только не с ней.       Его трясёт от одной мысли о том, что она будет липнуть к Джиму. Он представляет, как она трогает его, поправляя одежду, обнимает и заботливо целует в висок. Холмсу становится дурно от собственных размышлений и живого воображения, рисующего ужасающие картины. И словно в подтверждение его опасениям, Молли кладёт ладонь на плечо Мориарти, вопросительно вскидывая брови.       — Слишком много дел, дорогая, в другой раз, — Джим лениво улыбается.       «Дорогая», — мысленно кривится Шерлок, уткнувшись в свой завтрак. Он будто пробует на вкус это слово — оно вызывает отторжение. Настроение испорчено окончательно и бесповоротно. Его одолевают тяжкие думы, а вскоре разум захватывают размышления о беспросветном будущем. Но уже через мгновение Шерлоку хочется ахнуть, когда ступня Джима аккуратно касается его ноги. Он не может точно сказать, что это — поддержка или сексуальное домогательство. Холмс не против ни того, ни другого.       Внутри всё трепещет.       Они встречаются взглядами, когда Джим встаёт из-за стола и, мягко улыбнувшись, быстро уходит под каким-то совершенно странным и абсурдным предлогом. Мама же на работу не торопится. Шерлок видит, что она волнуется, постоянно поправляя причёску и хочет обсудить нечто важное, но не знает, что сказать и с чего начать. Молли так ничего и не говорит, а только быстро скрывается у себя внутри дома.       Джон прав — раньше Шерлок и правда порвать был готов каждого, кто некорректно выразится о его матери, и на дух не переносил очередных ухажёров, но сейчас всё изменилось. И Холмс даже не заметил, в какой момент. Теперь его мысли занимает Джим. Мориарти — это стимул совершенствоваться, эталон. Он не ненавидит маму, но каждый раз, смотря на неё, поневоле представляет их сплетающиеся тела, от чего становится дурно.       Постепенно тёплое «мама» меняется на сухое «Молли», но пока Холмс этого не замечает.       Джим. Джим. Джим.       Шерлок видит, что нечто изменилось в отношениях мамы с Мориарти, ведь раньше Джим был куда более чутким и внимательным к ней. Он не избегал повода мягко приобнять и остаться наедине, любил готовить вместе с Молли и порой устраивать пятничные свидания, от которых в итоге ничего не осталось. Потому что всё это себе постепенно забрал Шерлок. Это долгие взгляды, ласки под столом и практически невесомое сексуальное напряжение.       Холмсу не терпится вновь остаться один на один с Мориарти, но пока внутри него тлеют воспоминания о свидании, он может с уверенностью заявить, что сейчас всё просто потрясающе.       Шерлок не замечает, как на автомате доходит до комнаты. Он видит всплывающее на телефоне уведомление о новом посте Джона. Просто фото в пабе, вот только сделано оно утром, что однозначно не является нормой. Значит, Ватсон переживает.       «И кто это снимал?» — ревностно проносится в голове, но вдруг в дверь стучат, отвлекая.       Холмсу не надо видеть Мориарти, чтобы знать, что к нему зашёл именно он — Шерлок узнаёт шаг и сразу разворачивается к его обладателю.       — Ты расстроил маму, — безразлично и несколько насмешливо хмыкает он, усаживаясь на постель. Джим демонстративно рассматривает комнату. Так, словно он тут впервые.       Холмс позволяет себе лёгкую ухмылку — ему нравится, когда Мориарти играет высоконравственного «папочку». Но они оба знают, что он не такой.       Совсем.       — Не думаю, что ты пришёл сюда из-за этого, — он с откровенным интересом рассматривает Мориарти, подавляя настойчивое желание поцеловать его.       — Нет, разумеется, — он смотрит на него так, как будто знает о всех мыслях, о всех желаниях, а поэтому не торопится их исполнить. — Я придумал тебе новое задание.       Холмс взволнованно облизывает губы, и Мориарти удовлетворённо кивает. От происходящего кровь застывает в жилах, а в груди приятно тянет. Во взгляде Шерлока нечто загорается от предвкушения.       — Выполнять его нужно будет прямо сейчас, — он сверкает своими глазами. — Отсоси мне.       Холмс удивлённо глядит на Джима. Он поднимает брови и, кинув на дверь беглый взгляд, с сомнением смотрит на Мориарти. Он слышит, что Молли чем-то гремит на кухне, она всё ещё не ушла на работу. Шерлок находится в некотором ступоре и не совсем понимает, как ему следует поступить, пытаясь найти подсказку во взгляде Джима.       — Серьёзно? Мама ведь дома, — он сглатывает от одной мысли, что они будут делать это сейчас. С дверью, которую нельзя закрыть на ключ, пока на кухне убирается Молли. Холмс испытывает волнение, сомнение и странное воодушевление.       Джим хочет его удивить таким образом или что? Какую цель он преследует? Шерлок всё ещё надеется на нечто более существенное, но он слишком поражён, как вдруг Холмс замечает лукавые огоньки в глазах Мориарти.       Тишина.       — Не смешно! — Шерлок ловит взглядом широкую улыбку Джима, который с трудом сдерживается, чтобы не засмеяться.       — Ты бы правда сделал это?       Шерлок упорно молчит, но они с Мориарти и без того прекрасно знают ответ, читая его во взглядах друг друга.       И только через минуту Джии заговаривает:       — Я придумал это задание утром, когда ты проявил интерес к тому, что происходило на экране телевизора, — в одно мгновение Джим становится серьёзным и сосредоточенным. — Отвечать будешь прямо сейчас, комментируя свои умозаключения.       — Хорошо, — сразу же соглашается Шерлок. Холмс чувствует, что его ожидает нечто грандиозное.       Довольное выражение на лице Джима — вот, что заставляет его начать волноваться. Шерлоку волнительно не оправдать его ожиданий, оказаться тем самым маленьким и глупым мальчишкой, но ещё более волнительно их оправдать.       — Ты должен был слышать об ограблении банка, произошедшем в Бостоне, — заговаривает Мориарти, небрежно пожав плечами. — Тебе было на тот момент лет двенадцать, но по телику его крутили месяца два, называя «Ограблением века».       Честно, Шерлок ничего не может вспомнить. Он старается напрячь память изо всех сил, хмурясь.       — Ты не обязан помнить, — фыркает Джим, наблюдая за его напряженным выражением лица.       — Я помню, — Холмс настойчив и упрям, хотя, если Мориарти задаст элементарный вопрос о том самом ограблении, он ничего не скажет. И всё же ему больше нравится спорить, чем признавать чужую правоту.       — Ох, Шерлок, — Джим закатывает глаза, а через секунду серьёзно смотрит на него. — Не надо лгать мне.       Наклон головы и вскинутые брови — Мориарти ожидает ответа. Шерлок сразу же кивает, тогда-то Джим и продолжает, начав свой рассказ с явным воодушевлением:       — Налёт был совершён на кладовые компании Бринкс, — он усаживается удобнее, вытянув ноги. — Они занимались перевозкой и хранением ценностей. Преступники же вынесли из здания около трёх миллионов долларов — ордера почтовых переводов, наличные и чеки. Грабители были переодеты в форму инкассации, прибыв точно по графику, именно поэтому охрана ничего не заподозрила.       Холмс недоверчиво смотрит на Джима и, подавив желание задать несколько вопросов, ловит предупреждающий взгляд Мориарти.       — Подожди немного. Очевидно, что все необходимые пароли и коды были заранее известны, — он быстро облизывает губы. — Что ты можешь сказать?       — Сообщник, — Шерлок не думает и секунды. — Это очевидно.       Тихий смех утихает быстрее, чем Холмс успевает почувствовать себя уязвлённым. Нет, Джим бы не вспомнил об этом, будь всё так легко.       — Всё не так просто, — лениво тянет Мориарти. — Главный вопрос в том, как у них вышло всё это провернуть. Ясное дело, что преступление было хорошо спланировано. Но никакого сообщника у них не было, если ты все ещё думаешь, что именно так им удалось узнать коды от сейфов.       «Никакого сообщника не было», — проносится в голове у Шерлока. Он мысленно погружается в обволакивающую темноту. Джим говорит что-то ещё, но Холмс знает, что это уже не важно. Желание произвести впечатление, поразить Мориарти сильней желания жить. Потребность отыскать ответ уже не только для Джима, но и для себя самого — он чувствует, как это стремительно разрастается внутри него.       И Шерлок видит себя там. Вокруг одинокой фигуры Холмса прорисовываются стены, выстраиваются перегородки ячеек с драгоценностями, зажигаются люминесцентные лампы, а люди в одинаковых костюмах снуют мимо с папками бумаг, говорят по телефону, считают и подписывают. Подписывают и считают…       Шерлок невидим. Его там нет. Люди идут сквозь него, как через привидение. Он слышит обрывки разговоров, ловит взглядом споткнувшуюся девушку, едва улавливающую на весу бумаги, слышит шаги и смешивающиеся обрывки фраз.       И он видит, как медленно по пустому коридору идёт мужчина, спустив на нос кепку. Шагает, пожалуй, слишком вальяжно и уверенно для охранника, но стоит тому оказаться в гуще сотрудников, как походка становится упругой и твёрдой.       — Если у них не было сообщника, значит, он всё делал сам, — говорит Шерлок, следуя за ним. — Сообщник — это слишком просто, здесь были план и… — он медленно шагает к мужчине в кепке. Слишком знакомая фигура, спина, затылок. — Работа ума.       Шерлок мысленно шагает по банку дальше.       — Он словно трикстер, примеряет разные роли. Охранник, сотрудник, клиент. Возможно, он главный исполнитель, а может, организатор, — Шерлок стоит за спиной незнакомца.       Отчего-то безумно похожего со спины на Мориарти.       — Если в самом Бринкс сообщника не было, в любом случае, такое дело не провернуть в одиночку. Если среди служащих и инкассаторов у них не было своих людей, выходит, ключ к осуществлению ограбления — наблюдательность, планирование. О-о-ох! — глаза Шерлока вспыхивают, он смотрит куда-то сквозь Мориарти. — Не было сообщника. Инкассаторы, работники банка. Никто не заметил, что способствует ограблению склада хранилища.       Мориарти ухмыляется, наблюдая за Шерлоком, за ходом его мыслей.       — Работа в подобного рода организациях, как и любая офисная работа, преисполнена рутины.       «Думай как преступник, Шерлок», — говорит Холмс сам себе.       — Продолжай, — коротко отвечает Джим.       — Он мог заставить людей по собственной воле собирать деньги, драгоценности и ценные бумаги под видом распоряжения сверху. Узнать расписание инкассации нетрудно. Работники готовят ограбление, сами того не понимая. Всё происходит быстро, никто не успевает даже подумать, что что-то может быть не так, — жестикулирует Шерлок. Его речь становится всё более живой и пылкой: — Организатор гений: изучил, взломал систему хранения изнутри, узнал расписание, графики… Вопрос в том, как полиции найти такого человека? Ведь тот, кто взламывает замки, — размышляет Шерлок, — способен исчезать бесследно.       «Ну, или перенести вину на других», — думается ему.       — Ну что? — интересуется Шерлок. Он дышит чуть чаще обычного. Иллюзия происходящего в мозгу столь сильна, что Холмс не до конца осознает неожиданную силу собственной мысли. Он все ещё частично там: видит, слышит шаги, ощущает странное волнение и трепет.       Он не сразу замечает горящий взгляда Мориарти. Того, как пылают глаза напротив, став более хищными. Завораживающими.       — Ты, — голос Джима хриплый, томный, — мыслишь в верном направлении, — сильные руки неожиданно резко притягивают к себе, а желанные губы накрывают его рот, запечатывая поцелуем.       Мориарти всегда целуется горячо, словно обжигает разум, проникает в клетки, забираясь под кожу целиком. И Холмс вдруг уверен, что Джим останется там навсегда. Ему бы этого хотелось. Он старательно гонит мысли о собственной влюблённости, хотя прекрасно знает, что это именно она. Вот только любовь — это же глупо, верно? Она для обычных, она отупляет.       И она ему нравится.       — Так ты…       — Нет, — сразу же строго шикает Мориарти, не давая Шерлоку даже возможность закончить мысль. — Я не расскажу тебе ответ, — он переходит поцелуями к шее, жадно ведя губами по коже. Его ладонь накрывает пах Холмса.       Шерлок не может объяснить резкий напор со стороны Джима, ведь он не знает, насколько завораживает в моменты дедукции: когда его ресницы мелко подрагивают, язык машинально скользит по сухим губам, а мозг обрабатывает информацию, анализирует. Он не может знать, как Мориарти смотрит на него в эти секунды, но он может чувствовать итог — горячие поцелуи и тягучее возбуждение. Шерлок не знает, но отвечает со всей возможной страстью, полностью выбросив дело Бринкса из головы.       — Не хочу говорить тебе ответ, — признаётся Джим, торопливо расстегнув свою ширинку. Холмс впервые видит его таким взбудораженным, заведённым за считанные секунды. Сейчас он не похож на того, у кого всё под контролем. — Мне был важен лишь ход твоих мыслей.       — И я... — тихо проговаривает Шерлок, — насколько близок был к разгадке? — его ладонь скользит под резинку боксеров и крепко сжимает член Мориарти. Тот закрывает глаза и застывает.       — Достаточно близок, чтобы у меня встал, — тихо смеётся Джим и тихо вздыхает, смазано касаясь губами губ Шерлока. — Что, хочешь прямо сейчас, м? Развратник… мы ведь не одни, — томно тянет он, покусывая мочку уха Холмса.       — Плевать, — словно загипнотизированный шепчет Шерлок. Он вот-вот хочет сесть на Джима сверху, как раздается звук захлопывающейся двери.       Это Молли выходит из душа.       — Джим, у тебя звонит телефон! — раздаётся из соседней комнаты её голос, на что Мориарти лишь закатывает глаза и неодобрительно стонет. Только не сейчас!       — Я пойду, — тихо произносит Джим и встаёт, заправляя член в штаны. Он раздосадован и недоволен. — Продолжим в следующий раз.       Шерлок хмуро смотрит в след Мориарти и, когда тот скрывается за дверью, падает на постель и тяжело вздыхает. Он всё ещё чувствует горячее желание, а его сердце продолжает биться о грудную клетку, готовясь вырваться.       — Все нормально? — интересуется Молли у Джима, собираясь на работу. — Какой-то ты… Другой.       Мориарти пожимает плечами. Он хочет как можно скорее уйти к себе, чтобы в итоге вернуться к Шерлоку и продолжить начатое, однако ему приходится остановиться. Джим становится так, чтобы его возбуждения не было видно.       — О чём ты? — хмурится он, а Молли лишь поджимает губы, тяжело вздохнув. Она ласково смотрит на него.       — Мы совсем перестали общаться, — она несколько смущённо начинает тему, мучавшую её уже некоторое время. Джим кожей чувствует её волнение и понимает важность этого диалога. — Если я делаю что-то не так…       Мориарти хочется закатить глаза.       — Ты просто скажи мне, — продолжает бормотать женщина.       Джим её даже не слушает, а только делает вид, наклонив голову и изредка кивая в нужных местах. Его разум занимают куда более важные мысли. Кофе, например, который Мориарти так сильно хочет выпить, звонок, которого он ждал и призрачное ощущение руки Шерлока на члене.       — Думаешь, что у меня кто-то есть?       Молли широко открывает глаза.       «Я трахаю твоего сына», — хочет сказать он. Посмотреть, как изменится эта милая мордашка, как Молли отреагирует на жестокую правду.       — Я этого не говорила! — пугается она. — Мы действительно почти не общаемся. Всё время эта работа… У нас давно не было свиданий, прогулок и даже… — она сглатывает.       Глаза Джима смеются.       — Секса?       Мориарти не думает слишком долго. Он решает помочь Молли: притягивая её к себе, Джим оставляет на щеке Молли невесомый поцелуй. Он слегка насмешливо смеётся и признаёт:       — Ты права. Мы могли бы поужинать сегодня после работы.       Всё происходит именно так, как предугадывает Мориарти — Молли счастливо улыбается ему и обнимает в ответ. На её душе становится легче, а настроение в миг меняется. Она никогда не узнает, насколько равнодушен взгляд Джима в этот момент, не будет видеть каменное выражение лица, на котором нет даже намека на эмоции.       Впрочем, она и не должна.       — Джим… — шелестит она, крепче обнимая Мориарти, чьё равнодушие тщательно скрывается за мягкой улыбкой.       — Выбор заведения на мне или на тебе? — интересуется он, мягко отстранившись, и мысленно вздыхает с облегчением, когда Молли сообщает, что сама выберет заведение и скинет его название в смс.       Шерлок видит, как довольно улыбающаяся мама лёгкой походкой порхает у выхода, проверяя сумочку. Сначала он ей улыбается, но уже через секунду подозрительно сводит брови, потому что узнаёт это выражение.       — Представляешь, у нас с Джимом сегодня свидание! — хрустальный голос мамы бьёт по ушам.       — Ясно.       — Сам предложил! А я уже, признаться, думала, что у него кто-то появился, — Молли надевает лёгкое пальто. — Мы, женщины, такие параноики!       «Я у него сосал», — думает Шерлок, но говорит лишь:       — Понятно.       Он хочет сказать всё прямо, но сдерживается. Неужели Молли не замечает, как Шерлок пахнет духами Джима, разве она не видит их взгляды в сторону друг друга? Как она могла не заметить возбуждения Мориарти и почему не обратила внимания на засосы, появляющийся на шее собственного сына, хотя он даже не задерживается в школе?       Почему она не видит элементарного?       Какая жалость.       Мысли о том, что Мориарти будет целовать маму, застревают комом где-то в горле и проваливаются в солнечное сплетение. Эти мысли гниют и отравляют его изнутри, но Шерлок уверен, что справится, ведь он заранее знал, на что шёл. ***       Джим сидит в уютном ресторане европейской кухни и листает меню с наигранно заинтересованным видом. Молли увлечённо рассказывает о работе, о новой коллеге с типичным прошлым и о новых веяниях медицины. Мориарти больше нравилось наблюдать за ходом мыслей её сына.       Скука.       В такие моменты Джим понимает Шерлока. Понимает его пренебрежение к «обычным людям». Какая Мориарти разница, с кем кто встречается?       Информационный мусор.       Но он учтив. Добр, мил. И думает о том, как сильно людей ослепляют чувства. Как они, исходя из своих сантиментов, подстраивают факты под теорию, когда верно — теорию под факты.       Молли предсказуемо быстро пьянеет, а Джим, попивая отвратительно сладкое Ламбруско, кивает и улыбается.       Улыбается и кивает.       — Замечательный вечер! Джим, мы так давно никуда не ходили, — тянет она, держа его под руку и немного косо шагая к такси. Молли хихикает, бесконечно извиняется и тянется в машине к Джиму за поцелуем. Но он лишь кратко улыбается и, мягко касаясь губ, быстро завершает поцелуй и облокачивает Молли на плечо. Она вот-вот уснёт и, наконец, замолкнет.       Джим этого ждёт. ***       Время течёт возмутительно медленно. Шерлок поглядывает на часы каждые десять минут, хотя ему кажется, что между взглядами на циферблат проходит несколько часов. Он одновременно хочет дождаться конца их свидания, но в это же время надеется поскорее уснуть. И лишь отчётливый скрип двери заставляет его широко открыть глаза, начав прислушиваться к звукам в коридоре.       Тихий смех Молли вызывает нервные спазмы внизу живота, а смешки Мориарти тяжёлой вздох.       Шерлок слышит мягкие, но уверенные шаги Джима, которые обрываются прямо у его двери. Мориарти точно стоит у входа в комнату. Кажется, что дверная ручка должна вот-вот повернуться — мучительно медленно и долгожданно.       Секунда.       Две.       Холмс не может понять этой медлительности. Он ведь слышит, как мама уходит в спальню! Неужели Мориарти не хочет обсудить это «свидание» с ним?       Шерлок чувствует себя обманутым, когда Джим уходит. Когда дверь чужой спальни с тихим звуком закрывается. Когда засыпает в одиночестве, отчаянно обняв вторую подушку. Он не хочет думать о том, что Мориарти вытворяет с его мамой. Не хочет вспоминать его поцелуи, смешки и прикосновения.       Не хочет. Не хочет. Не хочет.       Он так отчаянно погружается в эти размышления, что не сразу замечает, как дверь в комнату открывается, впустив внутрь мужской силуэт. Холмс вскидывает голову. В горле моментально пересыхает, а голова наливается свинцом.       — Она спит, — шепчет Мориарти. Он опускается на край постели, откидывая одеяло в сторону.       Шерлок хочет сказать что-нибудь едкое и язвительное, но губы Джима касаются его собственных.       Одно прикосновение — Холмс больше не злится. Он только сильнее и плотнее прижимается к Мориарти, который в свою очередь меняется с ним местами, притягивает Шерлока на себя и оглаживая ладонями тело.       — Прямо сейчас? — восхищённо вздыхает Холмс, чувствуя, как ловкие пальцы уже скользят между ягодиц.       Шерлоку хорошо и морально, и физически. Ему прекрасно от умелых ласк Джима, от его тяжёлого дыхания, от члена под собственными бедрами. Но одно осознание делает происходящее в разы совершеннее — Мориарти сейчас с ним. Не с мамой, с которой у них было «свидание», а с ним.       Он трогает его, целует. У Джима на него стоит.       Холмс готов задохнуться от этих мыслей.       — Тебя что-то смущает? — довольно мурлыкает Джим, обхватывает пальцами его подбородок и заставляет посмотреть на себя. В свои глаза.       — Мама может услышать, — шепчет Шерлок, скользя языком по пальцам Мориарти, которые находятся в опасной близости от его рта.       Холмс не может видеть, как зрачки Джима расширяются, а губы складываются в тонкую линию. Он этого не знает, но чувствует. Мориарти погружает в его рот пальцы, мягко толкая их глубже. А Шерлок с наслаждением раненой птицы, нашедшей спасительный водоём, обхватывает фаланги губами. Он насаживается на них так, словно это член, заглядывая прямо в глаза Мориарти, готового вот-вот повалить его на постель и наконец-то взять.       — Ты получаешь от этого большее наслаждение, чем я. Верно? — губы Джима растягиваются в намёке на ухмылку.       Холмс лишь стонет в ответ.       — Верно, — хмыкает Мориарти. Он достаёт из его рта пальцы, мягко оглаживая ими выразительные губы.       — Поцелуй меня.       И Джим, ухмыляясь, целует, с нажимом оглаживая талию Шерлока и его бёдра. Вскоре пальцы Мориарти уверенно толкаются внутрь, а через время ко второму добавляется третий.       Шерлок шипит, на что Джим ласково целует в висок и улыбается:       — Тише, — шепчет он, дыша в губы напротив.       — Давай уже, — на грани слышимости отвечает Шерлок, на что Мориарти тихо смеётся:       — Ты так сильно хочешь? — он отстраняется и быстро снимает с себя всю одежду. Шерлок откровенно пялится и стягивает с себя всё, чтобы уже через несколько секунд оказаться прижатым к кровати сильным мужским телом.       — Меня заводит то, что она за стенкой, — признается Шерлок и, ухмыляясь, резко меняется с Джимом местами.       — Вот как? — Мориарти смотрит, как Холмс медленно отстраняется и садится верхом, с наслаждением ощупывая его едва ли не плотоядным взглядом. Он приятно удивлён инициативе.       — Где-то возле тебя смазка, — тихо говорит Джим. — Подай, пожалуйста.       И Шерлок тянется к тюбику с гелем.       — Нанеси сам, — командует Мориарти, поглаживая Холмса, и тихо, довольно вздыхает, когда Шерлок начинает размазывать смазку по стволу.       Руки Джима замирают на его бёдрах, когда Холмс позволяет себе развратно медлительно потереться о член задницей, надеясь услышать вздох удовольствия под собой.       — Не советую дразнить меня, — шепчет Мориарти, приставив головку ко входу. Шерлок тихо охает, когда Джим со вздохом проникает внутрь, знакомо растягивая изнутри.       — А то что?.. — чисто из вредности спрашивает Холмс.       Глаза Мориарти красноречиво сверкают. Он без каких-либо угрызений совести игнорирует дерзкий вопрос, легонько сжимая в ладонях бёдра.       — Насаживайся, — командует он, — и молчи, стены очень тонкие.       Холмс поджимает губы и, постепенно приняв член глубже, начинает тихо шипеть. Насаживается он медленно, упираясь в грудь Мориарти руками.       — Да, — одобрительный голос Джима ещё сильнее возбуждает, — вот так...       Шерлок тихо выкрикивает, когда Мориарти начинает двигаться вместе с ним, слегка вскидывая бёдра.       — Ах! — он сразу же сжимает челюсти вместе, чувствуя, как Мориарти накрывает ладонью его рот, сдавливая и злобно смотря прямо в глаза.       Именно в этот момент Холмс думает о том, что вошедшая посреди процесса мама — это лучший возможный подарок. Это вульгарные, пошлые мысли, появляющиеся в миг близости. Его будоражит возможный шок на её лице, возможность быть пойманным, тогда как на самом деле Шерлок желает этого меньше всего на свете. Вот только во время близости в нём просыпается нечто совершенно демоническое и слегка ненормальное.       — А если бы она зашла? — вдруг шепчет он, когда рука Мориарти на мгновение отстраняется от лица, чтобы с силой сжать бёдра.       — Ты бы продолжал скакать на моём члене...       Шерлок возбуждённо мычит, упав на грудь Мориарти. Тот лишь ближе прижимает его к себе, затыкая поцелуем и толкаясь бедрами. Раздаётся шорох, тихий скрип, шумное дыхание — внутри Холмса бьёт током.       — Я бы продолжал трахать тебя прямо на её глазах, — жарко говорит он в его ухо, — а ты бы громко кричал. Тебе ведь этого хочется, верно?       — Да, папочка, — незамедлительно шепчет Шерлок, насаживаясь на член. — Я был очень громким, я... Ах! — рот Холмса резко затыкает ладонь Джима. Мориарти быстро, но неглубоко толкается, заглушая стоны Шерлока шлепками. А сам дышит тяжело и прерывисто, изредка кусая губы, чтобы не застонать вместе с ним.       — Хороший мальчик.       Джим убирает ладонь и начинает быстро натягивать сидящего верхом Шерлока на член, толкаясь снизу до упора.       — Ни звука, — командует он, и Холмс, опрокинув голову назад, тяжело дышит, сладко жмурясь.       Он больше не чувствует жар чужого тела, не слышит вздохов удовольствия со стороны Мориарти, для Шерлока существуют лишь свои собственные ощущения. Тихий голос Джима изредка прорезается сквозь призму возбуждения, и Холмс на подсознательном уровне слушается, то быстрее насаживаясь на член, то поджимая губы.       — Смотри на меня, — просит Мориарти, когда Шерлок сжимает зубы на его ключице, невольно оставляя след.       Он сразу же вскидывается, впиваясь взглядом в лицо Джима, рука которого уверенно обхватывает его член. Мориарти неожиданно приподнимается и, повалив Холмса на постель, погружается внутрь, толкается быстро и резко, с характерными звуками. Он продолжает сжимать ладонью рот Шерлока, мычащего прямо в его руку.       Холмс отвечает на неожиданный поцелуй, когда Мориарти скользит рукой по его члену в такт толчкам — чтобы кончить, Шерлоку хватает несколько секунд. Он кусает губы Джима и, размякнув под его телом, приходит в себя лишь тогда, когда Мориарти вытирает его торс от спермы.       — Останешься? — максимально небрежно спрашивает Холмс.       — Ты же знаешь, я не могу.       Шерлок молча хмыкает и нарочито спокойно отворачивается, закрывая глаза. Но когда постель прогибается под весом Мориарти, Холмс скрывает победную усмешку, чувствуя, как Джим обнимает его со спины. Неужели только что он повёлся на манипуляцию?       — Я уйду под утро.       Шерлок молча кладёт свои ладони на руки Джима. Он быстро засыпает и доверчиво прижимается ближе.       И даже обнаружив себя утром в пустой постели, Шерлок все равно ощущает себя победителем.