Запретный плод

      — Боже, Шерлок, где ты был? — Молли обеспокоенно рассматривает его.       Он уводит взгляд, морщится, отстраняется и чувствует себя зверьком в клетке: перепуганная мама, мрачный, уставший Джим, Моран с его неизменной ироничной ухмылкой, ещё и доктор вдобавок.       — Я так понимаю, с доктором Тайнером вы уже знакомы, — говорит Джим.       — Да, но он не сказал, что случилось, — теряется Молли. — Только то, что это связано с Шерлоком.       — Он в порядке, — отмахивается Джим, спасая Холмса от слишком навязчивого внимания. — Просто шлялся по городу, не спал и не ел ничего. Я буду спокоен, если мой старый друг осмотрит Шерлока и возьмёт у него пару стандартных анализов. Док? — Мориарти указывает кивком в сторону лестницы. — Его дверь — вторая слева, как всё сделаете, дайте знать. Нам с Шерлоком надо поговорить.       Доктор без лишних слов идёт рядом с угрюмым Холмсом вверх по лестнице, держа в правой руке небольшой медицинский чемоданчик.       — Это займёт буквально десять минут, молодой человек, — успокаивает он.       — Мне всё равно, — сухо отзывается Шерлок. — Делайте, что должны, — Холмс останавливается у комнаты и протягивает руку со скучающим видом. — Один из анализов я готов сдать прямо сейчас.       Тайнер передает Шерлоку пластиковую баночку и провожает взглядом скрывающегося в уборной пациента. И уже спустя пятнадцать минут процедуры сбора анализов позади, как и осмотр с деликатным, но всё же неприятным опросом.       Шерлок чувствует себя мерзко. Он бледен, аппетит отбит напрочь, во рту сухо, но прикасаться к воде не хочется. В желудке будто скапливается воздух, но его не получается вытолкнуть. Самое поганое, что после будет раскалываться голова, и это самый минимум последствий.             — Оно того стоило? — раздаётся голос Джима. Мориарти стоит у кровати, и Шерлок, поворачиваясь на бок, поднимает на него взгляд.       — Пришёл почитать нотации о вреде наркотиков? — фыркает он.       — Нет. Пришёл посмотреть на тебя. Ты выглядишь лучше.       — Принял лекарства и контрастный душ, — Шерлок не проявляет интереса к диалогу. — Одного понять не могу. Почему ты просто не отвёз меня в больницу?       Джим садится на край постели и мягко кладёт ладонь на спину Шерлока. Холмс слегка отворачивается и хмурится. Впервые прикосновения Мориарти не успокаивают его — Шерлок упорно пытается понять, что же на самом деле произошло в машине. Его мысли путаются, голова гудит, но одно Холмс знает точно — это ненормально. Джим манипулирует, путает, ведёт себя странно.       Шерлок не понимает, что ему нужно.       — Я им не доверяю, — это частичная правда.       — А Морану?       — Морану? — удивляется Джим. — Я слышу нотки ревности? — ухмыляется он.       — Нет. Себастьян Моран не личный водитель и не айтишник. Он военный, причем опытный. Я не идиот, — изрекает Холмс. — Зачем программисту снайпер под рукой?       Джим не спрашивает, как Шерлок догадался. Всё логично, нужно лишь видеть, а не смотреть.       — Это и будет твоим следующим заданием.       У Холмса загораются глаза. Он поворачивается к Джиму и, щурясь, с лёгким подозрением смотрит на повеселевшего Мориарти.       — А именно?       Джим медленно встаёт с постели и, приостанавливаясь у выхода, обращается к Шерлоку, стоя в пол-оборота.       — Я не прошу точного ответа и буду даже разочарован, если ты всё разузнаешь и поймёшь. Но у тебя есть достаточно предпосылок и фактов, чтобы ответить на главный вопрос — кто я? Справишься, и мы в тот же день улетим в Лондон, — с этими словами Джим прикрывает дверь, оставляя воодушевленного и полного азарта Шерлока наедине с собой. — У тебя три дня! — слышит Холмс из коридора.       Три дня кажутся Шерлоку чудовищно маленьким сроком, но он готов на многое. Вот только уже не ради Мориарти, а ради себя самого. Холмс прекрасно понимает, что Джим ведёт какую-то игру, что происходящее сейчас — не только проверка знаний и сообразительности, это нечто большее. С этой мыслью он не хочет расставаться, Шерлоку необходимо действовать прямо сейчас, не упуская ни одной минуты. Они слишком ценны.       Холмс опускается на постель, трёт уставшие от яркого света глаза и, делая несколько шагов к окну, закрывает шторы и вновь ложится. Тело практически не слушается его: пальцы мелко подрагивают, живот крутит от болезненных спазмов, а в виске отдаёт тупой болью. Шерлок знает, что вскоре ему станет легче, что наркотик не выйдет из его организма так просто. Он косится на капельницу и притягивает её ближе к кровати. Холмс укладывается медленно, его мозг не хочет спать, у него есть более важные дела, но тело предательски размякает на мягкой постели, а глаза закрываются — организму нужен сон.       Сквозь сон Шерлок ничего не слышит, первый раз засыпая так крепко. В это время Мориарти заглядывает в его комнату и, увидев лежащего в кровати Холмса, кивает сам себе.       Джим прикрывает дверь чужой спальни. А через несколько часов, когда Мориарти вновь решает на всякий случай наведаться к Шерлоку, по всему дому разносится звонок, оповещающий о неожиданном госте.       — Ты кого-то ждёшь? — кричит Мориарти Молли. Морана в квартире нет, как и личного врача Джима, помогающего ему далеко не первый год — это вызывает облегчение, потому что он подозревает, кто это.       — Нет!       Мориарти качает головой и идёт в сторону прихожей:       — Я открою.       Джим тянет дверную ручку на себя, уставившись на самого нежеланного гостя. Того, кого Мориарти хочет видеть меньше всего на свете. Того, кто каждый раз с треском рушит планы Джима.       Как и в этот самый момент.       — Майкрофт, — шипит Мориарти сквозь стиснутые зубы. — Ошиблись дверью?       Холмс окидывает его цепким взглядом: Джим успевает снять костюм, представ перед соперником в непривычно домашнем виде. Вот только Мориарти не нужен костюм и шелка, чтобы чувствовать себя защищённым, уместным или сильным.       — Джеймс, — почти шепчет Майкрофт в ответ.       — Милый, кто там? — раздаётся голос Молли.       Холмс косится в сторону кухни, Мориарти пропускает его в дом, угрюмо прикрыв дверь за мужчиной.       — Твой бывший муж, — спокойно отвечает он.       Джим наблюдает за удивлённой Молли, которая после этих слов моментально вылетает в коридор. Она приветствует Майкрофта, приглашает его в столовую на обед, знакомит их, продолжая между этим удивляться, почему Холмс не предупредил её о визите, как делает всегда.       Мориарти знает, почему. Дело в том, что Майкрофт тут по его душу: хочет проверить условия, в которых живёт его сын, проследить за ним, Джимом, хочет заявить свои права на эту семью, хочет узнать всё сам. Хочет проверить, что происходит, потому что боится. Чёртов Холмс, как всегда не вовремя. Надо же прийти, когда Шерлок отходит от наркоты! Лучшего времени найти нельзя?       Мориарти с безразличием наблюдает за несколько неловкими движениями Молли, когда та пытается завязать разговор с ними двумя. Она нервничает, ведь напротив сидит её бывший муж, а рядом — нынешний мужчина.       — Где Шерлок? — интересуется Холмс, когда все единогласно решают открыть вино и подогреть больше еды.       — Он спит, — немного небрежно отвечает Джим.       — Днём? — Майкрофт не скрывает скепсиса в голосе. Мориарти забирает у Молли бутылку и самостоятельно разливает всем вино по бокалам.       — Вы давно не видели своего сына, вероятно, он очень устал.       — Его не было дома почти два дня, но как хорошо, что у Джима есть знакомый доктор! — восхищённо делится Молли, в ответ на что Мориарти с трудом прикрывает звериный оскал улыбкой. Меньше всего он любит такие встречи тем, что чужие рты невозможно контролировать.       — Знакомый доктор? В наше непростое время связи полезны, — замечает Майкрофт, сверля Джима глазами.       — А когда оно было простым? — парирует Джим.       — Что сказал доктор? — интересуется Холмс.       Мориарти легко пожимает плечами и садится за своей место:       — Что он в порядке, просто несильное обезвоживание. Не переживайте, мистер Холмс, я позабочусь о вашем сыне. Шерлок прекрасный мальчик, — медленно поговаривает он, и в этот миг глаза Майкрофта ледянеют. — Такой умный и искренний, а ещё невероятно красивый, от девчонок отбоя не будет! — на губы Джима ложится тень хищной улыбки, от чего Холмс мрачно смотрит, чопорно поджимая губы.       — Надеюсь, он этим не сильно будет увлекаться. У меня есть предложение к Шерлоку, — обратился Майкрофт к бывшей жене.       — Не понял, — раздаётся голос Шерлока. Он стоит на кухне полусонный и явно недовольный увиденным. Шерлок чувствует себя намного лучше, но недостаточно для общения с Майкрофтом.       — И тебе доброе утро, мой сын! — натянуто улыбается Холмс. — Говорят, тебя не было двое суток?       — Преувеличивают, — Шерлок идёт к графину с водой и наливает себе побольше. — Что за внеплановый семейный ужин? — как бы невзначай спрашивает он.       — Твой отец переживает за тебя, — мягко замечает Молли.       — Оно и видно, — холодно отвечает Шерлок, не удостаивая Майкрофта даже взглядом. И Джим замечает на долю секунды, что Холмса это задевает. Шерлок для него — неприступная стена. И Мориарти это веселит.       — Так что вы хотели предложить вашему сыну? — нарочито громко спрашивает Джим.       — Шерлок, — окликает его Майкрофт, — присядь.       — Ну давай, сядь к нам, — тихо просит Молли, и Холмс повинуется, падая на стул.       — Я слушаю, — он скрещивает руки.       — Тебе никогда не нравился Нью-Йорк…       Шерлок весело фыркает — надо же, отец хоть что-то знает о нём. Ему хочется как можно быстрее уйти, но он стоически глушит в себе это желание.       — Да ну. Вот так новость!       — Не паясничай, — улыбается Джим, а сам одобрительно подмигивает Шерлоку.       — Почему бы тебе не вернуться в Лондон? — предлагает отец, что вызывает внутреннюю усмешку. Целых два предложения вернуться домой за день. И таких разных. — Либо в любую другую страну. Ты бы мог поступить в тот университет, который только пожелаешь. Ты ведь уже определился, чем хочешь заниматься в жизни? Шерлок, у меня немало связей, я бы устроил тебя…       — Не нужно меня «устраивать», — спокойно перебивает его Шерлок. — Спасибо, конечно, но мне не требуется твоя помощь. Я буду поступать самостоятельно. Куда — не решил. На кого — выбираю. Вероятно, это будет связано с химией. Не исключаю и медицину, — пожимает плечами Шерлок.       Майкрофт заметно напрягается, что не может не радовать Мориарти, который тщательно скрывает положительные эмоции.       — Да, мистер Холмс, — кивает Джим задумчиво. — Шерлок волен делать то, что считает нужным, у него своя голова на плечах, — коварная ухмылка в который раз трогает его губы.       — Со всем уважением, Джеймс, — повышает голос старший Холмс, — это вас не касается. Речь идёт о будущем моего сына! И я не позволю…       — Боже упаси! — Джим вскидывает ладони в защитном жесте, театральной вздохнув. — Я не пытаюсь как-то влиять на Шерлока, — лжёт он, — но вы должны понять желание вашего сына добиться всего своими собственными силами.       Майкрофт сверлит Мориарти злобным взглядом, когда тот так тщательно и умело подбирает слова. Он говорит именно то, что хочет услышать Шерлок. Они оба понимают это.       — Я не предлагаю тебе место с помощью своих связей, — обращается Холмс к сыну, — я всего лишь говорю, что могу помочь. Для меня имеет значение твоё будущее.       Шерлок открывает рот, чтобы ответить в очередной раз грубо и насмешливо, как Молли перебивает его, начав рассказывать какую-то нелепую шутку, пытаясь перевести тему. В итоге на неё смотрят три пары глаз, одинаково недоумённо и вопросительно.       — Забавно, — комментирует ситуацию Мориарти. Шерлок же прикладывает руку к лицу, словно бы пытаясь скрыться от позора — просто молчать мама не может.       — Мы отвлеклись от темы, — комментирует Майкрофт. — Шерлок, — он обращается к сыну мягко, повернувшись к нему корпусом, — ты очень умён. Ты не должен был учиться в этой школе, ты знаешь всю программу наперед, тебе нужно развиваться, тебе нужен рост, — он примерно повторяет то, что когда-то говорил ему Джим.       Мориарти рассматривает Шерлока, следя за каждой из его эмоций. Он хмурится, понимая, что теперь Холмс младший слушает отца с интересом.       — Что ты хочешь этим сказать? — спрашивает он.       — Именно то, что и говорю — ты достоин большего. И я могу тебе это дать. Зачем торчать в этой дыре? Ты уже взрослый, сообразительный. К чему старые обиды? — Майкрофт коротко усмехается. — Ты давно не ребёнок, пора думать более глобально.       Скривившись, Джим косится на Шерлока вновь:       — Треп, — небрежно говорит он. — Ваши слова звучат слишком благозвучно для того, кто бросил эту семью несколько лет назад, — давит на больное место Мориарти.       — Не вам меня судить, — защищается Майкрофт, глядя на Джима свысока. — Ничто не происходит без причины, — назидательно говорит он, на что Мориарти скептично хмыкает.       — Ты просто выбрал работу на благо страны, вот и всё, — небрежно отвечает Шерлок, меланхолично перебирая вилкой вяленые помидоры в салате. — Не прикрывайся долгом перед королевой, тебе просто всегда было плевать на нас. Мы с мамой лишь галочка в послужном списке. Жениться: выполнено. Оставить потомство: выполнено! — в его голосе открытая издёвка и яд. — Не так ли, Майкрофт?       Шерлок никогда не называет его отцом. И никогда не назовёт.       Каждый раз, когда собственный сын обращается к нему по имени, Холмсу кажется, что он последний, кого хотят видеть в этом доме. Сейчас Майкрофт думает о том, что Мориарти им куда ближе, и от этого становится дурно.       — Я желаю для тебя только хорошего, Шерлок. Нью-Йорк не твой город, да и здешние… жители, — выдерживает нарочитую паузу Холмс, — оказывают пагубное влияние. Твое место в лучших университетах мира, ты гений, Шерлок, и моей ошибкой было полностью доверить твое воспитание маме.       Джим беззвучно смеется, скрещивая руки на груди. Для него происходящее — как спектакль. Поприветствуем поднимающуюся на сцену Молли Холмс!       — Ошибкой? — неуверенно переспрашивает она. — Ты оставил нас с Шерлоком, когда ему было семь лет. Следующие десять лет я отчего-то не замечала, что ты обеспокоен тем, где твой сын будет учиться, — Молли нервничает, спокойное и холодное выражение лица бывшего мужа раздражает её, производит впечатление абсолютно флегматичного, бесчувственного мужчины.       — Кажется, семейный ужин не задался, я тут явно лишний! — Джим вскидывает руки и поднимается из-за стола, а сам окидывает Майкрофта насмешливым взглядом. Мориарти встает за спиной Молли, облокачивается о кухонный гарнитур и просто продолжает наблюдать, попивая стакан сока.       Майкрофту Холмсу неуютно под взглядом Джима, он ощущает себя аквариумной рыбкой.       Шерлок же испытывает смешанные чувства.       Он молча встает, стараясь не привлекать к себе внимания, и уходит к себе.       — Бедняга устал, пусть отдохнет, — обращается Джим к обеспокоенно смотрящей ему вслед Молли.       Майкрофт нарочито не смотрит на Мориарти, он уверенно идет следом и, мягко одергивая Шерлока на втором этаже в коридоре, говорит:       — Не делай поспешных выводов, ты очень многого не знаешь. Мне никогда не было плевать на тебя, — Майкрофт всё так же серьёзен, но голос его становится заметно мягче.       — Ну конечно, — устало вздыхает Шерлок. — Слушай, ты появился впервые буквально пару лет назад, к чему эти глупые попытки стать примерным отцом? Опекунство явно не твоё, со службой во главе Британского правительства ты, уверен, справляешься куда лучше.       — Послушай…       — А есть ли смысл, Майкрофт? — чуть громче, раздражённо спрашивает Шерлок. — Ты никогда не интересовался мной, а будь оно так, я бы еще с шести лет учился экстерном, либо в более подходящей школе. Только лишь сейчас я понял, как сильно меня стопорили обычные люди, — заявляет он. — А ты… Да даже если бы меня не стало, ты бы заметил спустя пару лет, — горько усмехается Шерлок.       — Это не так, — Майкрофт говорит на тон тише. Он уже не тот холодный незваный гость, сидящий за обеденным столом. — Твоя смерть разбила бы мне сердце.       Шерлок молчит несколько долгих секунд:       — У тебя его нет, — он быстро шагает к себе и закрывает дверь, оставляя Майкрофта в одиночестве.       — Я люблю тебя! — в сознании эхом мелькает искренний детский голос. Майкрофт успевает лишь улыбнуться, когда сын запрыгивает на него, обхватывая всеми конечностями.       Шерлок стальной хваткой держит его в своих объятиях, отказываясь отпускать на работу. Холмс чувствует аромат детского шампуня, исходящего от копны кудрей на голове сына, чувствует запах горячего какао и сладкой выпечки, которую тот так любит. Он знает, что сейчас у Шерлока липкие руки, но он вовсе не против этих сильных объятий.       Потому что он осознаёт, что эти объятия — последние.       — Мне пора на работу, — говорит Майкрофт тихо, ласково погладив сына по спине.       — Нет, останься, — хныкает Шерлок, по-детски надув губы. Он обещает показать отцу свои новые журналы и машинки, уговаривая его задержаться ещё на минуту, что Холмс и делает. Он в который раз опаздывает на работу, оставаясь с сыном в его комнате. Майкрофт редко потакает Шерлоку в подобных желаниях, но сегодня особенный день — сегодня все изменится.       — Почитаем вечером? — с надеждой спрашивает Шерлок. — Ту книгу про пчёл…       Ладонь Холмса зарывается в волосы на чужой макушке.       — Не сегодня, — вздыхает он.       — А когда? — Шерлок глупо улыбается и хихикает, сжимая в руках маленькую машинку из набора лего.       — Когда ты захочешь, — честно отвечает Майкрофт, — но только не сегодня.       — Завтра! Захочу завтра! — сразу же кричит тот.       «Не будет никакого завтра», — думает Холмс, а сам согласно кивает. Он уходит на работу с мерзким чувством вины, пульсирующего глубоко под рёбрами.       Вечером Майкрофт стоит на пороге собственного дома с чемоданом. На улице его ждут подчинённые, а напротив стоит Молли и льнущий к ней Шерлок.       — Я не собираюсь забирать дом, не волнуйся, — говорит Холмс своей уже бывшей жене. — Мой адвокат пришлёт тебе документы, — рассказывает он. — Касательно алиментов и имущества…       — Я поняла, — перебивает Молли. Она не может поднять глаза, сжав своей рукой маленькую ладонь сына.       — Мама, а куда папа уходит? — шепчет Шерлок, с испугом посмотрев на Майкрофта, держащего чемодан с вещами в руке.       — Я не знаю, — на грани истерики шипит женщина. — Спроси его сам, Шерлок, — она уходит вглубь дома, закрываясь в ванной. Холмс не обращает внимания на эмоциональное состояние женщины, он опускается на колени перед растерянным сыном, притянув его к себе.       — Я уезжаю в Лондон. Ты можешь приезжать ко мне иногда. На каникулы, — Майкрофт облизывает губы, — если захочешь.       — Но завтра мы будем читать… — он хмурит тонкие брови.       — Нет, не будем.       Холмс встаёт, поправляет костюм и, бросив на сына ещё один взгляд, пытается как можно быстрее закрыть за собой дверь, как готовый разрыдаться Шерлок тихо-тихо спрашивает:       — А как же я?       Майкрофт останавливается, с силой сжав челюсти вместе. Он ругает себя за слабость — за то, что не может уйти быстро, вычеркнув себя из жизни сына навсегда.       — Тебе лучше остаться с мамой, — говорит он.       Шерлок отрицательно качает головой и кидается к нему, вцепившись руками в талию.       — Послушай, — Майкрофт пытается отстранить от себя плачущего сына. — Послушай же меня! — Холмс обхватывает лицо ребёнка ладонями.       — Нет! Нет, — Шерлок падает на пол и хватается за его икру ногами и руками. — Пожалуйста!..       — Молли! — кричит Майкрофт. Та предсказуемо не приходит, а Шерлок продолжает горько плакать.       Для своего возраста он понимает слишком много.       — Я никуда не ухожу, — врёт Холмс. — Я еду в командировку, — от собственной лжи начинает тошнить, но это действует: маленькие руки отпускают ногу, а лицо сына становится серьёзным и хмурым.       — Правда?       — Конечно, — Майкрофт помогает Шерлоку встать. — Разве я когда-нибудь лгал тебе? — получив в ответ лёгкую улыбку, Холмс удовлетворённо кивает. Он вновь идёт к двери и, остановившись у неё на несколько секунд, замечает разочарованный взгляд сына.       — Что такое?       — Ты не врал, — по его щекам текут слёзы, — но сейчас врёшь.       Майкрофт смотрит на дрожащего всем телом Шерлока, на его покрасневшие глаза, полные надежды. Холмс резко разворачивается и быстро уходит, понимая, что ещё секунда — и он останется.       — Не уходи, — отчаянная просьба режет слух, но Майкрофт закрывает за собой дверь.       — Не уходи! — горланит Шерлок в закрытую дверь, когда его успокаивает мама, когда отец садится в автомобиль, когда у него начинает болеть горло от долгого крика.       Когда все меняется.