В плену афиш и лирики

— Смотрите, осколки мы вам достали, швы наложили, так что неделя-две и от вашей раны не останется ни шрамика. Но конечно, нагрузку на ногу следует минимизировать: откажитесь в ближайшие несколько дней от обуви на каблуке, делайте перевязки и не забывайте про мази. Через неделю приходите снимать швы. Поправляйтесь, — сказал представительный мужчина лет пятидесяти в белом халате, прежде чем девушка взяла исписанный листок бумаги из его руки. — Спасибо — обреченно поблагодарила девушка, выходя из кабинета. Прихрамывая, наконец-таки добравшись до машины с жёлтыми шашечками, вызванной несколько минут назад, брюнетка села на заднее сиденье, шумно выдохнув. Машина тронулась, и в голове сразу же поползли воспоминания раннего утра, как она, совершенно забыв про ночное происшествие, босиком уверенно ступила на пол балкона, где осколки от бокала моментально впились в её ногу, вызвав резкую пронзающую боль. Чудом допрыгав до кровати, девушка дотянулась до своего телефона, набрав знакомый номер такси, она заказала машину до ближайшей больницы. В любом случае, все это абсолютно не входило в её разобранный по-минутно день. Теперь же куда-то она опаздывала, где-то времени оставалось впритык, а что-то и вовсе нужно было либо отменять, либо переносить. Но самое главное, что в сумке лежит билет на поезд, а его нельзя ни отменить, ни перенести, и уж тем более нельзя опоздать на него. Спешно набрав номер своего администратора, от которого красовались три пропущенных, она дождалась ответа и скороговоркой объяснила ему, что же все-таки приключилось. Таким образом, было решено: одно интервью для сомнительного, на её взгляд, сайта отменить вовсе, а встречу и интервью для журнала перенести на пару дней вперёд. Конечно, самым волнующим вопросом для администратора был приезд на пресс-конференцию в Питер, так как отказ организаторам стоил бы неимоверных усилий. Получив положительный ответ, мужчина разлился словами сочувствия и пожеланиями скорейшего выздоровления. Так, разрешив все вопросы одним лишь звонком, ей оставалось только без эксцессов добраться до дома, отдохнуть и тихо мирно отправится в путь на поезде «Москва — Санкт-Петербург», но тем не менее, настроение было уже безвозвратно испорчено. *** — Мда — обречённо заключила Макеева, захлопнув за собой дверь квартиры. Раздевшись, аккуратно сняв обувь, девушка уверенно шагнула босиком на шершавый паркет, отчего буквально взвыла: от резкого давления на раны по ноге пронеслась волна пронзающей боли. Мысленно выругавшись, брюнетка теперь уже неспешными, аккуратными шажками доковыляла до спальни и плюхнулась на кровать. На тумбочке стояли небольшие часы с черным циферблатом, которые оповещали девушку, что до поезда еще два с половиной часа. Так что есть время и отдохнуть, а это уже не так плачевно, как казалось. Небольшая комната так и располагала к проведению досуга, на стене над кроватью висели детские фотографии, которые стали заменой свадебным фото, висевшим там ранее. Около противоположной стены, где располагался телевизор, стояли разнообразные витые подставки, которые были завалены подарочными коробками, в большей своей степени от цветов, рядом стояла низкая черная тумбочка, где находились различные аудио и видео проигрыватели, а на ней красовалась большая гипсовая фигурка ангела, рядом расположилась ваза округлой формы с букетом в сине-фиолетовой гамме и электронная фоторамка, которая переодически уносила хозяйку квартиры в воспоминания о событиях давно минувший дней. Рядом с другой стеной стоял витой туалетный столик, где находилось множество пестрых прозрачных флакончиков. Надо признать, что количеству разнообразных запахов, заключённых в них, могла позавидовать любая девушка. Над столиком висело большое зеркало, в котором отражалась практически вся комната. Отличительной чертой и этой комнаты, и квартиры в целом, по которой с легкостью можно было определить, что здесь живёт не только красивая женщина, но ещё и прекрасная актриса, было количество ваз различной формы и дизайна, которые были расставлены практически в каждом уголке жилища. Такая скорее черно-белая гамма комнаты с разнообразными витками доставляла девушке удовольствие и способствовала восстановлению сил после напряженного дня. Постепенно в голове у Анастасии сложился календарь грядущих мероприятий и тот факт, что она не на шутку хромает, да ещё и этот запрет на обувь на каблуке сильно портили жизнь. Чем дольше она думала, тем больше злость и раздражение закипали в ней. А может быть, масла в огонь подливала предстоящая и неминуемая встреча с Ожогиным? Когда она одевалась тогда поздно вечером при тусклом свете в маленькой гримерной, судорожно боясь опоздать на поезд и ещё хоть на минуту остаться здесь и наконец сев в поезд, ей удалось отключиться, уговорив себя под предлогом того, что впереди свободный день и обязательно будет время подумать, эта встреча казалось ей такой нескорой… А сейчас осталось несколько часов, и им суждено будет увидеться. А что будет дальше? В голове крутились самые разные и бессвязные варианты развития событий. «А если наш дорогой Ожогин просто сделает вид, что ничего не было, ведь это так по-мужски, когда кольцо на безымянном пальце — размышляла девушка — а если глупые объяснения? Хотя какая мне собственно разница? Мне-то как раз-таки надо просто плыть по течению, держаться легко, но уверенно, впрочем все как всегда. Ох, Макеева, ну сама наворотила, сама…» Глубоко вздохнув, девушка взяла с тумбочки телефон, убив полчаса отдыха в мировой паутине. Собирать вещи практически не пришлось, так как чемодан с прошлой поездки стоял неразобранный, заменив пару вещей, девушка была готова. Но все равно чувство какой-то несобранности, разбитости слишком жгли уверенность, да и время. Дождавшись такси, девушка доехала до вокзала и отправилась в свой путь на скором «Сапсане». За окном мелькали то болота, то леса, то какие-то пригороды, и каждый раз пейзаж за окном увлекал брюнетку, под любимую музыку в наушниках казалось забывались проблемы, печали, да и радости, все мешалось в один круг, плюсы гасили минусы, минусы — плюсы, а в конечном итоге была пустота, но не опустошение, которое угнетает и подавляет, а это была пустота, приятная пустота совсем похожая на свободу. Спустя четыре часа, поезд домчал девушку до места назначения. Стереотипно дождливый Санкт-Петербург встретил Анастасию теплыми и ласковыми лучиками солнца. И не сказать, что для неё это было так удивительно, она любила этот город, с наслаждением вдыхала Питерский воздух, который с первого же дня здесь казался ей каким-то особенным, гуляла по мостовым, бродила по ночному Невскому, слушала уличных музыкантов, которые здесь, к слову, на каждом шагу, а он в свою очередь отвечал ей взаимностью, практически всегда встречая её жёлтой дорожкой из лучиков солнца. Пусть настроение и было на порядок ниже обычного, но все-таки лёгкая улыбка или хотя бы намёк на неё присутствовал на лице девушки. Взяв такси, через десять минут она уже подходила к ресепшену в отеле. — Добрый день, Анастасия, рады приветствовать вас снова в нашем отеле — протараторил молодой парень в форме администратора на ресепшене с широкой улыбкой, явно робея, когда Макеева подошла к стойке.  — Я смотрю, вы уже ко мне привыкли? — засмеялась девушка, снимая очки от солнца. — Конечно. Вы наш почетный гость. Пару секунд и я скажу вам ваш номер. Вы сегодня снова мюзикл играете? — молодой человек быстро бегал пальцами по клавиатуре, внимательно смотря в монитор компьютера. — Нет, сегодня я не играю — ответила девушка, убирая очки от солнца внутрь сумки, висевшей у неё на руке. — Ваш номер пятьдесят семь, второй этаж, направо. Значит просто так к нам погостить приехали или какие-то другие дела? — протягивая карточку от номера, не желая прерывать общение, продолжил парень. — Другие дела. Спасибо — коротко и очаровательно улыбнулась брюнетка, забирая карточку. Поднявшись в свой номер, девушка открыла дверь, закатив за собой свой миниатюрный чемодан нежно кофейного цвета, после чего дверь за ней захлопнулась. Это было квадратное помещение с большой двуспальной кроватью и нейтрально бежевыми обоями. Все было гармонично и без пафоса. Такие номера заранее бронировались и оплачивались театром для иногородних актёров. Пресс-конференция была назначена на достаточно поздний час. Поэтому в запасе оставалось несколько часов, как раз для того, чтобы привести себя в порядок, сходить в свой любимый Питерский салон красоты и забрать платье. Все-таки это была не обычная репетиция, а пресс-конференция, поэтому над внешним видом надо было похлопотать. — Блиин… — протянула девушка, морщась от осознания того, что запрет-то на каблуки все ещё в силе. Но в любом случае, эту проблему можно было решить непосредственно перед выходом методом проб и примерок. *** Большое зеркало гримерной отражало эффектную, красивую и сексуальную брюнетку в чёрном платье с открытыми плечами, которое вырисовывало каждую линию, каждый изгиб её идеальной фигуры. Высокая причёска выгодно подчеркивала точеную форму лица, а спадающие на лицо локоны придавали образу ещё большего шарма. Удовлетворив себя своим отражением в зеркале, девушка вышла из гримерной, направившись в большой зал, где туда-сюда сновали люди, на высоких столиках стояли различные закуски, все это походило на фуршет, что было обычным делом перед пресс-конференций такого рода. Издалека завидев, обособившуюся группку людей, немало ей знакомых, девушка направилась по направлению в их сторону. — Это что за красота к нам движется? — не поскупился на комплимент Авдеев, завидев подходящую девушку, заставив всех слегка расступится и обернуться. — Ох, Антон, смущаете вы меня, — иронически улыбнулась Макеева — всем добрый вечер. — Добрый, — практически одновременно поздоровались присутствующие в этой малогабаритной компании люди. — Настя… Правда красавица, — оценив внешний вид девушки, сказал стоящий по-соседству с Авдеевым, мужчина. — Благодарю, — скокетничала Анастасия. Комплименты уже давно не вгоняли её в краску, и она с достоинством их принимала, скорее как должное, но тем не менее, именно сегодня это было как-то особенно приятно и нужно. А не потому ли, что должен появится никто иной, как покоритель женских сердец Иван Ожогин? Да-да, может она этого и не хотела признавать, да вот только в глубине души желание его подразнить, поиграть, пощекотать ему нервы было велико. Но все-таки помня к чему это привело в прошлый раз — нельзя было и забываться. — Так, а во сколько собственно начало самого, так сказать, действа? — вопросительно обвела взглядом девушка присутствующих, слегка подняв брови. — Через минут сорок-час, — отозвался Худяков. — Ага, — с недоумением кивнула девушка, продолжив уже с ноткой недовольства в голосе, — зачем тогда сказали, что в семь пресс-конференция, если тут все ещё глупая прелюдия? — Как сказали, надо, чтобы мы тут тоже лицами светили — усмехнулся Сергей, явно поддерживая настроение девушки. — А ну если сказали… — протянула с иронией брюнетка. Тем временем народу становилось все больше и больше, люди с камерами сновали туда-сюда, официанты с подносами ловко протискивались между присутствующими, по-пути любезно предлагая по бокалу шампанского. Постепенно подтягивался и актерский состав. — Ожогин, ты ли это? — резко воскликнул Авдеев, от чего Анастасия невольно вздрогнула, достаточно быстро до неё дошло и то, кто сейчас находится за её спиной. — Напугал, — бросила она Авдееву. Сердце то ли от неожиданного вскрика коллеги, то ли от волнения, забилось слишком быстро, так и норовя выдать девушку. «Легко и уверенно» — в голове проскользнуло её утреннее наставление. — Добрый вечер, — осознав, что глупо, да и поздно в данном случае «прятать голову в песок», уверенно повернувшись, очаровательно и даже, может быть, с ноткой вызова сказала девушка. — Добрый, — слегка обескуражено кивнул Иван, но тем не менее его взгляд невольно скользнул по плавным изгибам открытых плеч и шеи, стоящей перед ним брюнетки. — А Онегин словно малое дитя, все от Татьяны без ума, и даже взгляд свой отвести не может, ох, как Татьяна хороша, — залился смехом Авдеев, наблюдая с самого начала за этой картиной. Ожогин тут же очнулся и поднял взгляд на коллегу, мысленно коря себя за свою же слабость. Он понимал, что ещё один неловкий взгляд, случайная фраза и он подставит и её и себя. — Ну, привет, поэт, — протянул руку Иван в знак приветствия, лучезарно и по-доброму улыбнувшись. — Ох, смотри, а то так и кольцо с пальца слетит, — пожав руку коллеге, как бы в шутку сказал Антон, но его интонация в этот раз была чуть серьёзнее, а голос на тон ниже. «Уже» — про себя ответил Ожогин, в слух же лишь усмехнулся, выразительно подняв брови. Авдеев на пару шагов отошёл и включился в беседу с соседней компанией людей, среди которых были другие актёры и прочие люди, хоть как-то связанные с мюзиклом. Потеря собеседника нисколько не огорчила мужчину, он повернулся к окну, облокотившись на подоконник. Всматриваясь в опустевший и спокойный парк, он все больше понимал, что толпа за спиной как никогда угнетала его, в голове сейчас был полный каламбур, который не отпускал ни на секунду, заставляя каждое мгновение размышлять, дабы в конце найти хоть какой-нибудь выход. О том, что у него внутри, что происходит в его жизни — он привык не распространятся, доверяя это лишь самым близким, да, наверное, как и большинство здравомыслящих людей, до какого-то момента самым близким человеком была его жена, а теперь это место опустело. Даже ему, мужчине, держать все в себе, сохраняя на лице приветливую улыбку становилось непросто. Друзья? А что друзья, скажи им, что он разводится с Мариной, сначала последует одна и та же фраза ото всех «ну ты дурак…», потом же объяснив всю ситуацию, он услышит такие же однообразные слова поддержки, которые слишком быстро забудутся, как какая-нибудь бесполезная безделушка, пылящаяся на антресоли. И он это понимал. Плохие друзья? Да нет, хорошие, на их месте он бы поступил так же. И это угнетало ещё больше — маленькая зарождающаяся безысходность. Боковым зрением он заметил женскую фигуру, которая облокотилась рядом, но только встав к окну спиной. Сама же девушка не сводила глаз с происходящего в зале, при этом смотря на все как-то поверх, абсолютно не концентрируя внимания. — Что с ногой? — повернув голову, спросил Ожогин. — Осколком распорола, хотя какое твоё дело, — спокойно и даже равнодушно усмехнулась девушка, все так же смотря в зал, через несколько секунд продолжив. — а заметно? — Ну, слегка. Ты на каблуках? — скользнув взглядом по её ногам, так же нейтрально спросил он. — Да, а с чего… — начала было Макеева, меняя тон. — С чего такой интерес или забота? — Иван подхватил её слова, ради этого даже слегка перебив. — ну-у, все просто, интерес, потому что интересно. — Ой, Ожогин, вспомни к чему твои, если можно так выразиться, понимания с полуслова о заботе и интересе привели в прошлый раз, — немного нервно рассмеялась девушка, качая головой. — У-у-у… — протянул мужчина сквозь смех. — значит, это уже привычка. — Я надеюсь — ты имеешь ввиду понимание с полуслова, а не то, о чем я сейчас подумала? — выразительно подняв брови и раскрыв широко глаза с иронической улыбкой на лице спросила девушка, припомнив финал того злополучного вечера, наконец-таки не утерпев и в пол-оборота повернувшись к коллеге. — Понимание, понимание, — два раза утвердительно кивнув для большего эффекта, он все-таки продолжил. — я по крайней мере надеюсь на это. После сказанного он старался не смотреть на удивлённое лицо Макеевой, чтобы окончательно не рассмеяться. Хитрая и довольная ухмылка сохранялась на его лице, ведь дурацкая последняя шутка осталась за ним. Внутри разливалась огромная благодарность за этот короткий и легкий разговор, который стал для него таким же глотком свежего воздуха, как и для неё. Напряжение от ожидания этой встречи, манящее предвкушение и предположения о самых неприятных развязках разговора — это то, что так или иначе сопровождало практически каждую мысль в голове в течение этих двух дней. Поэтому даже оставшаяся неопределённость, которую они и ни на долю не разрешили, не могла испортить такое сладкое и спокойное послевкусие этого двух-минутного разговора.