american tour

Ночью несколько раз я выныривала из сна. Первый раз это случилось, когда Билли перевернулся с одного бока на другой и наткнулся на меня. Кажется, он проснулся тоже, потому что потянулся и крепко обнял, а я обняла его в ответ. Во второй раз он опять разбудил меня своими тяжёлыми и горячими объятиями, а в третий раз я проснулась, чтобы через пелену сна отыскать Билли Джо на кровати и прильнуть к нему. Он так и остался во вчерашней одежде, и всю ночь сквозь сон я ощущала его собственный приятный запах перемешанный с вонью марихуанны. Не было ничего лучше, чем чувствовать его физическое присутствие рядом. Его объятия поселяли нечто сладкое и тягучее в мою грудь, и весь спектр чувств, что я с ним испытывала, с трудом умещался в мой эмоциональный диапазон. С рассветом солнечные лучи, врывавшиеся в комнату сквозь окно с открытыми шторами, вынудили меня разлепить глаза, и я тут же спряталась лицом Билли в грудь. А через несколько часов зазвонил мой будильник. Я обнаружила нас в том же самом положении — Билли Джо спиной к окну и я, зарывшаяся носом в его плечо. На ненавистный звук я не реагировала, не поднимаясь из принципа и не выключая его. Я просто не могла оторваться от Билли ни на секунду. Спустя несколько звонков, я почувствовала, как он неохотно шевелится и говорит: — Да блять, — Билли сделал тяжёлый вдох, и такой же тяжёлый выдох. Он перекинулся через меня и взял с тумбочки телефон, чтобы выключить, а я воспользовалась моментом и обхватила его спину кольцом из рук. Так что он лёг на меня сверху, и это было неудобно, но уже неважно, потому что через десять минут должен был прозвенеть ещё один будильник, и мне надо было вставать. Эта мысль горечью отзывалась в моем сердце, и я попробовала не думать об этом, но это было так больно, что совсем не получалось. Мне придётся отпустить и оставить его, перестать к нему прикасаться, больше не чувствовать его запах, не наслаждаться теплом его тела, не ощущать жёсткость волос. В общем, я впитывала каждую последнюю секунду нашего совместного сна, и когда момент расставания подошёл, была к нему полностью готова. Нет, на самом деле вся моя уверенность вдребезги разбилась, когда Билли задержал меня своей рукой и сказал: — Нет, — и тут же отпустил, виной тому была его сонная слабость. — Я пойду есть, — сказала я и наблюдала, как Билли закрывает глаза и проваливается обратно в дрёму. Я поняла, что будить его не было никакого смысла, и потому собрала всю свою волю в кулак, откинула желание забить на все дела и остаться с ним, и ушла на завтрак. На пути мне никто не встретился, и всю мою голову заняла одна мысль — какой же прекрасный сон сегодня был. Я спала всю ночь, пускай не крепко, но всё же спала. Я не испытывала такого уже больше полугода, и сейчас чувствовать себя выспавшейся с утра было просто-напросто странно. Оказывается, все, что мне было нужно — это Билли Джо под боком, не сложное лекарство от бессонницы. Он был тем, кто подарил мне этот сон, и пусть на самом деле это зависело только от моей головы и моего тела, Билли действительно был главной причиной. Мне оставалось надеяться, что в чем-то я тоже смогу ему помочь. Когда нужно было возвращаться, я волновалась. Я понимала — вчера мы чуть не занялись сексом, и это по-настоящему было неловко. Часть меня надеялась на то, что он ушёл, часть на то, что он ещё спит. Билли не оправдал мои надежды, когда я нашла его бодрствующим и сидящим в кровати. Он смотрел перед собой и не моргал. Его глаза были красными, в прочем, как и мои. Он поднял их на меня и сказал: — Тебе звонили ночью. Я сбросил. Эта информация встряхнула меня. Я открыла звонки, и с волнением обнаружила там вызов от незнакомого абонента. Перезвонив на него, я не получила ответа и очень, очень распереживалась. — Блин, черт, — я зацепила зубами свои ногти, — Нельзя было так делать, Билли. Он смотрел на меня некоторое время, а потом резко перевёл глаза в другое место. Мне стало не по себе, не объяснять же ему, что я всегда беру трубку, потому что мне могут звонить по работе? Что было бы, отключи я ему микрофон посреди концерта? В виде метафоры это можно было применить и к моему телефону. Мне нужно было собираться и ехать по делам. Я красилась, одевалась, а Билли всё сидел на кровати и безэмоционально смотрел в одну точку, чем очень меня пугал. Я ощущала дискомфорт, мне казалось, будто что-то шло не так. Завязывать диалог было страшно, но находиться в этом сковывающем напряжении было уже невозможно. Я сделала максимально непринуждённый вид, и сказала: — Вчера так быстро время пролетело… Я посмотрела на Билли в отражение зеркала напротив кровати. Он все также не смотрел на меня и сжимал зубы, а потом резко разжал их и вскинул брови. Что-то точно было не так, и я знала, что. Это укололо меня, ну конечно, черт возьми, ничего и не могло быть по-другому. Мне было обидно, неловко и страшно. Хотелось исчезнуть, не видеть его, не чувствовать этого колкого напряжения. Я сказала ему, что мне нужно уходить, и в ответ на это он спросил: — У тебя есть капли для глаз? — и после моего отрицательного ответа это было все, что Билли сказал мне этим утром. Мы вместе вышли из номера, и разошлись по разным сторонам даже не попрощавшись. Наверняка, он пошёл к себе спать дальше. Ну, а мне нужно было ехать с Аароном решать вопросы по работе. Как же вместо этого мне хотелось зарыться лицом в подушку и похныкать. Внутри меня поселились беспокойство и тревога. Я не понимала, что произошло, я не хотела понимать. Он разозлился? Разочаровался? На что он надеялся? Мне было горько от всего этого, переживания заполнили собой голову и грудь. Я волновалась и находилась в стрессе весь день, мне одновременно хотелось и не хотелось оставаться сегодня на концерте и видеть его снова. Когда мы были на площадке и ждали их приезда, от страха у меня сводило внутренности и кружилась голова. Я не понимала почему и чего боялась, но будто бы чувствовала, что все идёт неправильно. Я пыталась отвлечь себя всеми возможными способами, только чтобы не сорваться с тревоги на панику. Вчера я чувствовала то же самое, но сумела удержать себя и взять все под контроль. Такое получалось не часто, мне тяжело было справляться с паническими атаками, но я ощущала — во мне что-то изменилось, мой эмоциональный фон изменился, настроения тоже изменились, и в целом это действовало мне на благо. Когда Green Day приехали и появились в клубе, Билли не подходил ко мне и не разговаривал, и в свою очередь, я тоже не делала этого, будто бы физически ощущая исходившую от него агрессию. Мне хотелось, чтобы это были лишь мои домыслы, но на площадке было так мучительно тихо, словно все боялись запустить счётчик на бомбе, и я поняла, что чувствуют это все, не одна я. Ещё хуже становилось от того, что притих даже Тре. За час до начала концерта, когда фанаты уже наполняли помещение, Билли странно оживился и раздал группе и команде свои оставшиеся косяки. Мне очень хотелось взять тоже, но, вспомнив вчерашнее, я отказалась, и сигарета перепала Крису. Мы стояли за сценой, когда в один момент все одновременно сделали вдох и хором засмеялись, а я была вне этой волны, и это был полный отстой. Так что я не выдержала, и сделала у Эли затяжку. Конечно, этого было недостаточно, но психологически мне стало легче. Атмосфера разрядилась моментально, Билли стал улыбаться, я смотрела на него, слышала всеобщий смех, и за секунду все переживания отступили. Я взяла банку пива из ящика, заготовленного для концерта, открыла её и стала расслабляться. Я поняла, что чем дальше все заходит, тем больше мне становиться всё равно на свою работу. Всё, что происходило вокруг этому способствовало, все напивались и танцевали на каждом концерте, никто не был достаточно серьёзен, и я никак не могла понять, каким образом все остаётся под контролем. Группа пошла на сцену, я проводила Билли Джо взглядом, пока он не исчез из поля моего зрения. Мне скорее хотелось услышать его голос, насладиться его движениями, почувствовать как в процессе игры он заводится сам и заводит толпу. Почти каждый вечер я слышала, как он поёт, слушала все песни уже много раз, и теперь могла петь вместе с ним. Это было классное чувство. Концерт начался, и мы с Эли всё продолжали стоять за сценой, слушать и пить. Люди вокруг нас куда-то делись, рядом остались только Аарон и ещё пара человек. От косяков и пива их всех развезло в самое настоящее говно. Я порадовалась, что не стала курить и хотя бы сегодня не буду чувствовать себя ужасно. Хорошее самочувствие было для меня на вес золота. Из двери, ведущей в коридор, неожиданно показалась Сара с широкой улыбкой на лице и крикнула нам: — Эй! — она позвала нас рукой, — Зачем вы здесь стоите? Пойдёмте на танцпол. Я глянула на Эли, а она пьяно улыбнулась и сказала: — Надо идти танцевать. Аарон поддержал её, а я подумала — мы, вроде как, не танцуем, когда работаем. Но, черт возьми, мне было так всё равно, как только это может быть возможно, поэтому все втроём мы потянулись за Сарой, и вышли через коридор в зал. Со сцены гремел развязный рок-н-ролл, и мне моментально захотелось прыгать и мотать волосами. Людей была просто тьма, к сцене протолкнуться было невозможно, но как могли, мы пробирались ближе к середине. Чем ближе к сцене — тем круче тусовка, люди в последних рядах стояли на одном месте и, может, только если слегка покачивались. Я хотела, но не могла представить, что сейчас происходит спереди, я ничего не видела, но его энергетика чувствовалась даже отсюда. Мне казалось, Билли зажигал пол у меня под ногами, вынуждая отрываться от него и прыгать снова и снова. Заиграла новая песня и он запел: «Я просто убиваю время», а я стала двигаться в такт ритма. «Сейчас я делаю это постоянно» звучал его голос. Я повела головой, запустила одну руку в волосы и дальше пропела вместе с ним: «И это убивает меня». Я слышала, как Сара откуда-то сбоку тоже кричит эти слова. Всю песню мы подпевали с ней в один голос. Краем глаза я заметила, что Аарон клеится к Эли. Они танцевали вместе, и я вспомнила, как мы танцевали с Билли Джо в баре. Мне хотелось оказаться сейчас перед ним, видеть, как он поёт, как двигается, и делать это вместе с ним. Аарон и Эли стали обниматься, и я развернулась так, чтобы они не попадались мне на глаза. Сара рядом со мной по-настоящему отжигала. Как и я, она была обращена к сцене, смотрела туда, вскидывала руки и махала ими. Я все пыталась рассмотреть Билли, но из-за высоких людей впереди сделать это было невозможно. Кажется, Сара это заметила, повернулась ко мне и стала затягивать в какой-то просто дичайший отрыв, и вместе мы стали сходить с ума, постепенно раскачивая и рядом стоящих людей. Мы делали все, что Билли говорил. Махали руками, прыгали, повторяли за ним слова, и это было круто — полностью отдать свою волю ему и толпе. Я чувствовала бьющий в крови адреналин, и наслаждалась этим, пока в моем боку не закололо. Я видела, что Сара тоже выдохлась, и вместе мы решили сходить в уборную. Мне ужасно хотелось пить и хоть немного перевести дух. В туалете под кондиционером я обнаружила, что вся мокрая. Сквозь стены приглушённо доносились уже ставшие знакомыми мотивы и голос Билли. В песне он просил взять его за руку, а я в это время тяжело дышала и смотрела на образовавшуюся мочалку на голове. Мне хотелось немного отдохнуть и скорее вернуться обратно. Я не знала, сколько времени мы пробыли в зале, но чувствовала, что долго там больше не протяну, я устала, но бурлящее во мне возбуждение уговаривало продолжать веселиться. Попив прямо из-под крана, я плеснула на себя водой и пыталась отдышаться. Сара вышла из кабинки и сказала: — Я думала, я там дух испущу, — она обмахивала руками лицо, — Обожаю. Мне стало смешно. Я подумала о том, как стремительно с приездом Сары Эли начинает терять звание самой отвязной девчонки в компании. Сара была нереально крутой и, как мне казалось, идеально подходила Тре. Возвращаясь в толпу, мы повстречали Бриттани и по её виду, она готова была убивать. Сара взяла её за руку и потащила с нами, и пока мы расталкивали людей, Бритт рассказывала, как потеряла нас. Концерт закончился, и я думала, что упаду на пол прямо здесь и сейчас. Люди постепенно покидали помещение, и, как мне казалось, выглядели один в один как и я. Все были счастливые, уставшие и взмокшие. Я чувствовала особый вид эйфории внутри. Почему мы с Эли раньше всегда оставались за сценой? Сара сказала, что собирается тусоваться так каждый концерт, и я подумала, что для меня такое просто физически невыполнимо. Мы пошли в комнату для персонала — Бритт и Сара, чтобы забрать свои вещи, а я чтобы отдохнуть и вернуться к работе. Мы разговорились, но общая усталость свела нашу беседу на нет. Группа как обычно уезжала раньше моей команды, так что Бриттани и Сара надолго не задержались и ушли, а я осталась одна. Сев на диван и откинувшись на его спинку, я пыталась перевести дух и успокоиться. Эйфория продолжала бушевать внутри, когда спустя время я встала к зеркалу и расчесала волосы. Скорее всего, все фанаты уже покинули площадку, и мне нужно было возвращаться. Я вышла в коридор и, оглянувшись, увидела Билли Джо, шедшего по направлению ко мне. Он был пьян и пошатывался, что совсем неудивительно, и, увидев меня, улыбнулся и подошёл ближе. — Тебя я и искал, — он притянул меня к себе. Я тоже улыбнулась, и после этого он впился в мои губы своими. Я чувствовала его адреналин, так привычно исходивший от него после выступления, и он будто бы наполнял им и меня. Билли был весь мокрый — словно его облили из душа, но на самом деле это были пот и пиво, от него разило ими за километр. Не разрывая поцелуй и объятия, Билли завёл меня обратно в гримерку, закрыл дверь и усадил на стол под зеркалом. Задом я почувствовала как что-то задела, а потом с пола услышала глухой звук падения. Нам было абсолютно все равно, мы продолжали целоваться, я гладила его по шее и волосам, и возбуждение вкупе с адреналином разливалось по моему телу. Билли положил руку мне на бедро и провёл ей вверх. Он задрал юбку моего платья чуть ли не до талии и погладил по оголившимся бокам. Я чувствовала его горячие руки на своей коже, и дыхание стало глубже, а вся кровь устремилась в пах и пульсировала там. Всё происходило так быстро, и я очень хотела его, но где-то глубоко внутри ощущала тревогу, напоминающую о произошедшем полгода назад. Думать становилось тяжело, но я понимала — сейчас это было совершенно не важно, со мной был Билли, и я была не против. Он словно прочитал мои мысли и сказал: — Я хочу тебя. Мне хотелось ответить ему, сказать я знаю, я тебя тоже, но он вновь припал к моим губам, и мои слова потонули в его рте. Билли опустил руки ниже, положил их в непосредственной близости от моего нижнего белья, и вместе со вспышкой возбуждения, в моей голове взорвалась мысль предостережения и, оторвавшись от него и поцеловав в колючую щеку, я сказала: — Билли, — я наблюдала за тем, как он разглядывает мой живот, — У тебя есть презервативы? — Нет, — ответил он и провёл рукой до моих трусов, зацепляя их пальцами и начиная стягивать вниз. Я испугалась. Сердце от страха начало вырываться из грудной клетки наружу, и я схватила Билли за запястье. — Тогда остановись, — я попыталась отстранится от него, но он грубо удержал меня. — Мелисса, я больше не могу, — голос Билли сорвался, и я почувствовала мелкую дрожь в его руке. Паника накатила огромной волной, меня затрясло тоже, и я попыталась скинуть его руки со своего тела. — Нет, я не разрешаю, — мой голос стал неожиданно тихим, — Я против. Билли опустил голову в пол, и очень, очень напрягся. Я чувствовала, с каким трудом он убирает с меня руки и опирается ими о стол по обеим сторонам от моих ног. Мне было страшно, я поняла, что нажала на спусковой крючок его злости. Я боялась пошевелиться, что я наделала, мои глаза замельтешили по комнате, по стенам и полу, лишь бы только не смотреть на него. Билли тяжело дышал, но теперь не от возбуждения, а он гнева. Я почувствовала, что вся его агрессия вот-вот выплеснется наружу, и он закричал мне в ухо: — Блять, ты издеваешься надо мной?! — Билли со всей силы ударил по столу кулаком и резко отошёл от меня. Все предметы, стоящие на столе, затряслись, в моих ушах остался глухой звук удара, и слезы хлынули из глаз. Я тут же стёрла их, но они снова начали наполнять глаза, и стоило мне один раз моргнуть, они пролились бы вновь. Сквозь слёзную пелену я видела, как Билли сжимает зубы и как играют желваки на его лице. Я не знала, что он может быть таким, он по-настоящему напугал меня, и все, что я думала о нем до этого момента, теперь разбивалось на тысячи маленьких осколков. Билли какое-то время смотрел на меня, а потом указал на дверь и с нажимом сказал: — Съебись нахуй. После его слов в голове зазвучала оглушающая тишина, и от боли я не сдержалась и всхлипнула. Рыдания рвались из моего горла, я встала на пол и на дрожащих ногах вышла из комнаты. Я поспешила в туалет, просто чтобы не разреветься прямо в коридоре, и не попасться никому на пути. Закрывшись в кабинке, я беззвучно заплакала и обхватила лицо ладонями. Это было больно — узнавать какой он был на самом деле, рушить образ, который я выдумала у себя в голове. Почему он такой? Откуда в нем столько злости? Я ощущала себя обманутой самой же собой. Меня трясло от обиды — какая же я дура, что я себе напридумывала. Что мне теперь делать? Мне казалось, что это был конец. Я прикоснулась лбом к холодной дверце кабинки и плакала, пока не кончились слезы. И через какое-то время я ощутила себя полностью эмоционально опустошённой. Билли вытягивал из меня эмоции — все, которые были и которых не было. Я так быстро влюбилась в него, что даже не подумала узнать его со всех сторон, чтобы впоследствии вот так не разбиваться о реальность. Слез больше не было, но боль внутри осталась. Я вышла из кабинки и умылась. Мое лицо стало красным и опухшим, за километр можно было понять, что я плакала. Что мне с этим делать, я не представляла. Меня тошнило, голова кружилась, ноги отказывались идти. Мне нужно было выйти и закончить работу на сегодняшний день, и это единственное, что сейчас поддерживало во мне жизнь. На какое-то время я действительно отвлеклась, мы закончили дела на площадке, и нужно было возвращаться в отель, брать чемодан и ехать в Сан-Диего. Никто ничего мне не сказал, только Эли в автобусе спросила, что со мной, этим возвращая все воспоминания о случившемся, и я соврала ей, что разболелась. Мы легли спать, и как только моя голова коснулась подушки, слезы снова заполнили глаза. Хватит, хватит, хватит говорила я себе, но это никогда не помогает, когда остаёшься один на один со своей головой. Я отвернулась к стенке и проплакала до самого рассвета, а потом каким-то образом все-таки заснула.