american tour

С площадки в отель мы вернулись поздно ночью. На улице стало значительно холоднее, перед входом в фойе здания мое тело пробила дрожь, и Билли, увидев это, обнял меня. Мне показалось, что он вложил в это прикосновение всю существующую в нем чувственность и эмоциональность, и я поняла — в свой номер я не возвращаюсь. Прошло всего несколько часов с нашего разговора, я так и не смогла разобраться, что с Билли происходит, но это не имело значения, потому что почувствовать его сейчас было важнее, чем понять. Это был один из тех моментов, когда секс мог все облегчить, помочь найти ответы, дать выход невыходимому. И когда уже в номере Билли облизнулся и мокрыми губами поцеловал меня, я подумала — это действительно именно то, что нам сейчас нужно. В темноте комнаты мы сразу оказались на кровати, и Билли навис надо мной и стал раздевать. Глаза не привыкли к темноте, и я почти не могла различить очертаний его тёмной одежды и чёрных волос и опиралась только на тактильные ощущения. Без зрения остальные чувства обострились, я услышала шуршание ткани и после все-таки увидела белую кожу его груди, ослепляющую меня после почти полного мрака. Я уже была по пояс голая, так что сняла с себя юбку, оставаясь только в одних трусах, и села перед Билли Джо, припадая руками к его ремню. Он взял меня за подбородок, притягивая к своим губам, и стал отрывисто целовать, ожидая моей победы над его ширинкой. Через какое-то время я приспустила его штаны вместе с бельём, и взялась за отвердевший член. Я погладила его верх-вниз, провела большим пальцем по головке, и заметила, что Билли больше не целует меня. Так что я плюнула на руку и стала дрочить ему, поглаживая по груди, слушая его громкое дыхание и чувствуя, как начинаю истекать возбуждением. Слюна высохла, Билли сильно зажмурился, тут же все прервал и развернул меня к себе спиной, надавив руками на поясницу, опуская мою грудь на матрас. Голова упала на ладони, и я выставила свою задницу вперёд, намекнув о том, что хочу самого главного. Билли поцеловал мои лопатки, держась за резинку трусов, а потом спустился губами по позвоночнику, и стянул их до колен. Он отстранился, и пока я ждала его, то дрожащими руками сняла бельё окончательно и отбросила куда-то вбок. Сразу после Билли взял меня за пояс, погладил рукой по ягодицам, и приставил член ко входу — и тут же оказался внутри. Я покрылась мурашками и подумала, что теперь так хорошо будет всегда. Руки Билли переместились на мои костяшки, и он стал двигаться, направлять меня к себе, подстраивать под темп. Глаза привыкли к темноте, и, развернувшись через плечо, я могла видеть очертания его лица. Оно было расслабленным, полным наслаждения, и я застонала для него. Толчками он стал выбивать из меня вздохи и стоны, я положила ладонь сверху его на своём боку. Билли доставлял мне удовольствие, в данный момент я забыла обо всем на свете, и могла думать только о нем и о его движениях. Я привстала на руках и начала подаваться к нему, мне хотелось почувствовать процесс быстрее и сильнее, и Билли ускорился, отдавая мне желанное. Мои стоны стали громче, я чувствовала, как распаляю его этим, но ничего не могла поделать. Чувства приходили с каждым его новым толчком, и они должны были найти выход через мое горло. В какой-то момент Билли перевернул меня на спину, подгибая ноги к животу, и вошёл глубоко и сильно. Он сразу пустился в скачки, меня замотало по кровати, и я вскрикнула, хватаясь руками за его плечи в поисках какой-нибудь опоры. Я почувствовала его тяжёлое тело сверху своего и поняла — Билли сейчас кончит. Как это возможно было остановить я не знала, хотя очень хотела, но всё стало неважным, когда он низко застонал от наслаждения и уткнулся головой в подушку, перехватывая мои руки. Он был напряжен и постепенно расслаблялся, и я подумала, что уже люблю это больше своей жизни. Я скрестила ноги на его талии, обхватывая посильнее и чувствуя, как член внутри обмякает. Между ног до сих пор все пульсировало и требовало окончания, и я волнительно ожидала его действий, надеясь, что он сделает все, как предыдущей ночью. В итоге так и произошло — Билли спустился по моему телу вниз к ногам и стал ласкать меня языком снаружи и пальцами внутри, доводя до бесконечного оргазма, заставляя выгибаться и дрожать. Он все не отстранялся, пока меня не перестало потряхивать, а потом расцеловал живот и лёг сверху, затрудняя дыхание и сжигая своим жаром. Я подумала, что ему нужно поставить памятник. Языку, не Билли. В голове стучала пустота, во всем теле покалывало, хотелось пролежать так всю жизнь, и в определённый момент я чуть не отключилась. Делать этого было категорически нельзя, так что я с трудом открыла глаза. По дыханию Билли мне казалось, что вот-вот он провалится в сон, и пока этого не случилось, я вытащила из-под него руки, уперлась ими ему в плечи и сказала: — Мне нужно идти. Я чувствовала, как Билли пытается осознать сказанное мной и как его дыхание становится поверхностным. — Зачем? — он навалился на меня сильнее и мне пришлось приложить усилия, чтобы выбраться. Я села на край кровати и поняла, что не хочу уходить. — Нужно собрать вещи. Самолёт скоро. Меня передернуло от мысли о предстоящих сутках. Через шесть часов мы улетали в Чикаго и после прилёта сразу уезжали на площадку. Два концерта один за другим с перерывом на самолёт. А после грядущего выступления, ночью, мы улетим в Орландо. Я взялась за голову и встала, подумав о том, что ненавижу того, кто составлял эту часть маршрута. Я уже представляла то, как плохо мне будет, и в этот момент Билли тихо сказал: — Не понимаю, какая в этом необходимость. Ты можешь собраться с утра. Я развернулась и посмотрела на его силуэт в свете окна. — Так я ничего не успею, — я не понимала, зачем это говорю, потому что, по правде говоря, Билли был прав. Он лежал на животе, подушка подминала его щеку, и, разглядывая это, я увидела под ним свою юбку. Я хотела вытащить её, но Билли перехватил мою руку. — Милая, прошу тебя, — он потянулся ко мне, — Не оставляй меня одного. Его голос сорвался, и даже в полумраке комнаты в его тёмных глазах можно было разглядеть безмолвную мольбу. Я поняла — я действительно не могу уйти прямо сейчас. Сердце заболело, когда я легла обратно на кровать, а он уткнулся носом мне в ключицу и с облегчением вздохнул. — Я никуда не уйду, — я начала гладить Билли по волосам, — Все хорошо? Он покачал головой, и мне стало легче. Мы с Билли обнялись, и я чувствовала, как глаза наполняются усталостью, а сознание постепенно покидает тело. Через несколько минут я с лёгкостью заснула. А просыпаться было ужасно сложно. Билли разбудил меня тем, что пытался выпутаться из объятий и одеяла, я не хотела отпускать его, но все же он умудрился выбраться и уйти. Сквозь дрёму я услышала льющуюся в ванной воду и через какое-то время хлопок двери. Билли включил свет в комнате, и я зажмурилась, пытаясь игнорировать создаваемый им шум. Я отключилась и пришла в себя только когда Билли позвал меня по имени. Параллельно до ушей донёсся звук застегиваемой молнии на чемодане. — Малыш, пора вставать, — он сел ко мне на кровать и положил руку на поясницу. Билли ласково погладил меня, но это не спасло от чувства, будто по мне проехался асфальтоукладчик. Я снова начала проваливаться в сон, и тут же услышала: — Мелисса, просыпайся. Это было сказано намного тверже, и я подумала, что если он произнесёт ещё хоть что-нибудь, я ударю его. И все же не отреагировать на этот тон было нельзя, и из моего горла вырвались протестные мычания. — Давай, нам нужно в другой город, — Билли легонько потряс меня, — В какой, кстати? Дрёма немного отступила, я улыбнулась и сонно ответила: — В Чикаго. — Чикаго — замечательный город! А теперь вставай. Я открыла глаза и увидела перед собой Билли с мокрыми, зачёсанными назад кудрявыми волосами. Мне стало смешно от его вида, он был очень сонный и будто бы какой-то дезориентированный. — Найди мою одежду, — я приподнялась. — Уже, — он всунул в мои руки сложённые им вещи, и мне стало жаль, что у меня нет ещё пары минут, чтобы полежать. Билли встал, а я завалилась обратно. — У нас остался час, — он вздохнул, а мое дыхание перехватило. Сонливость моментально пропала. — Как час?! — я подскочила и с бьющимся сердцем принялась натягивать на себя шмотки. — Через час выезжаем в аэропорт. — Черт возьми, — я натянула футболку и запихала её в юбку, — Почему ты не разбудил раньше?! — Зачем? — Билли замер и настороженно смотрел на меня, — Ты что, не успеешь собраться за час? — Конечно не успею! — я взяла телефон, подошла к зеркалу и ужаснулась своему виду. В отражении я увидела, как Билли закатил глаза и стал надевать ветровку. — Не волнуйся, они не уедут без меня. — А без меня уедут! — я поразилась его спокойному тону и медленным движениям. Билли ответил: — Ну так я же с тобой, — и посмотрел на меня смеющимися глазами. Ну конечно. Звезду все ждут, звезда со мной, значит все ждут и меня. Я выдохнула и почувствовала облегчение, смотря на Билли Джо и ловя себя на мысли, что у нас у обоих неожиданно хорошее настроение. Перед выходом из номера Билли подтянул штаны и застегнул на себе кофту, и пока он выкатывал свой чемодан наружу, я смотрела на него и не могла понять, что с ним не так. Он закрыл дверь, и мы пошли по тишине коридора в сторону моего номера. На спине у Билли был рюкзак, и неожиданно до меня дошло. Я спросила: — Что у тебя на голове? — Кепка, — Билли катил рядом с собой чемодан, не особо понимая, о чем я говорю. — Она ужасна, — сказала я и скорчила гримасу недовольства. — Что? Нормальная кепка! — Ты похож на таксиста. — Я не похож на таксиста! — Билли наигранно завозмущался, и я начала смеяться. — Молодой человек, сколько до аэропорта? Номер вашей машины? Билли засмеялся, и я прилипла к его плечу. — Неплохо поёте за рулём. Я оставлю вам отзыв в убере. — Лучше оставляй себя у меня в номере, — ответил Билли и взял меня под руку. — С таксистами не остаюсь, — я задрала нос и ускорила шаг, опережая его, но не отпуская. — А с рок-музыкантами, значит, остаёшься? — Билли дернул меня на себя. Я остановилась, увидев дверь в свой номер и подумала, что, вообще-то, с рок-музыкантами обычно тоже нет. — Рок-музыканты остаются сами, — я с улыбкой посмотрела в его лицо, — Тем более, ты — таксист. — Я не таксист, — Билли вздохнул и наклонил голову. — Таксист, — я отвернулась от него, открыла дверь и вошла внутрь, включив свет. — Нет, — Билли оставил чемодан за дверью и зашёл за мной. — Да. — Нет, — он развернул меня к себе, прижимаясь и прислоняя палец к губам. — Я сниму кепку, когда волосы высохнут. И я не таксист. Я смотрела Билли в глаза, чувствуя подушечку его пальца у рта и то, как крепко он держит меня за запястье. — Билли смотри, — я кивнула головой в сторону окна, — Папарацци! Он резко дернулся, слишком резко для простой шутки, и рассмеялся, когда до него дошло. — Так, все! Я — таксист, — Билли чмокнул меня, а потом отпустил. Он взялся за козырёк своего берета и натянул на лицо, подходя к кровати и плюхаясь на неё спиной. Я смотрела на его позу, на то, как он раскинул руки в стороны, как развёл ноги, касавшиеся пола. Я встала между его коленей и сказала: — Тебе больше подойдёт шляпа сыщика, — я зажала его бедро между своих ног. Билли глянул на меня из-под козырька. — Почему? — Потому что ты искатель моих оргазмов. Билли прыснул и убрал берет от своего лица, довольно разглядывая меня. Он сказал: — Мне скоро снова их искать, так что собирайся. — Поищешь в Чикаго? — Если мы доберёмся до туда. Мы улыбались, смотря друг на друга до тех пор, пока я не отстранилась и не начала собираться. Билли закрыл глаза и продолжал лежать, в то время как я сходила в душ и привела себя в порядок. Когда я вышла, в руках у него была моя розовая пижамная майка с рюшками, и мне захотелось закрыть глаза, чтобы не видеть этого. — Раз тебе не нравится моя кепка, я пойду в этом, — он накинул майку себе на голову и лямками завязал сзади. — Так лучше? — Билли бросил на меня придурковатый взгляд, и мы синхронно рассмеялись. — Тебе очень идёт, но она же намокнет, давай снимай, — я положила руку себе на бок. — Вся твоя одежда намокает из-за меня, так какая разница? Билли пошло улыбался, а я закатила глаза и сдёрнула майку с его головы. В аэропорте мы прошли регистрацию, и Билли протащил меня в зал ожидания бизнес класса, где я заснула на мягком диване. Во время полёта мы спали в обнимку друг на друге, но после посадки я все равно чувствовала себя ужасно вымотанной. Билли был бодр — я удивлялась его выдержке и стойкости. Я подумала о том, что он летает так всю жизнь, и для него это не сложно, а, может, дело всё в том, что он не хотел показывать свою усталость мне, и этим делать ещё хуже. Потом были площадка и концерт, и к концу дня я ощущала в себе полную неспособность к передвижению. Я боялась подумать о том, как после выступления себя чувствует Билли, но делать было нечего, времени ни на что не оставалось, мы поужинали и в три часа ночи снова двинулись в аэропорт. Эли и Бритт умирали вместе со мной, и если бы не помощь Аарона, Майка, Билли и остальной команды, в самолёт бы мы не сели. Я была полностью потеряна в пространстве, не могла прочитать ни одну надпись на табло, и просто шла рядом с Билли, понимая, что он контролирует ситуацию, и я могу ему довериться. Когда мы взлетали, из моего носа пошла кровь, безвозвратно попортив джинсы, и я подумала, что это уже начинает пугать. Я действительно видела мимолетный испуг на лице Билли Джо, но потом он стал утверждать, что такое бывает и это ничего не значит. Я подумала, что в туре бывает все и успокоилась. В какой-то момент темнота ночи за иллюминатором сменилась утренним светом, и мы сели в Орландо. Мне хотелось упасть с трапа, лечь и больше никогда не подниматься. Билли буквально тащил меня под руку до отеля, я засыпала на ходу, чувствовала боль во всем теле, и одновременно не чувствовала ничего. Я заснула в фойе отеля, и позже мы с Билли оказались в новом огромном дорогом номере, и до меня дошло, что себе номер я не оформила. Не раздеваясь, я легла на кровать и смотрела, как Билли садиться на другую половину, обессилено вздыхает и смотрит перед собой. — Я так заебался, — сказал он и устало глянул на меня. — Я тоже, — согласилась я с ним. — Давай спать? — Давай. Билли прилёг ко мне, подтянул ноги к животу и закрыл глаза. Я сделала над собой усилие, слушая, как он начинает сонно дышать, и еле как сняла с себя штаны со следами крови. Я засыпала с мыслями о том, что впереди два выходных. Я проснулась, когда уже стемнело. Перед глазами оказался мой чемодан, и я смотрела на него и задавалась вопросами о том, где нахожусь, что происходило последние несколько дней и почему я абсолютно выспавшаяся в середине ночи. Ответы постепенно всплывали в голове, становилось радостно, что все закончилось, и теперь можно спокойно лежать и ни о чем не думать. Наконец-то я сплю. Ещё в начале тура я не могла заснуть больше, чем на три часа, а теперь только и делаю, что везде засыпаю. Это было невероятно, чувствовать себя выспавшейся и отдохнувшей. В этот момент Билли перекинул через меня руку, и мне стало ещё лучше. Я немного полежала, один раз ненадолго задремала, и когда окончательно проснулась, повернулась к Билли Джо и аккуратно провела рукой по его щеке. Он стал улыбаться сквозь сон, и мою грудь заполнило безграничное чувство счастья. Я действительно была счастлива в этот момент. Мне хотелось видеть его лицо, так что я включила лампы над кроватью и легла обратно. Билли откинулся на спину, и я стала гладить его, забираясь под футболку и выводя узоры на животе. Он постепенно просыпался, и я ждала, когда его глаза откроются, чтобы поцеловать. Билли разрушил эти планы, потому что потянулся и загреб меня к себе вместе с одеялом. Мы оказались на боку в объятиях, он перебирал мои волосы, кусая за мочку и горячо дыша над ухом. Я хотела перелечь на спину, и положить Билли на себя, но он остановил меня и сказал: — Нет, малышка. Давай-ка ты будешь сверху. Он поцеловал меня в губы и запрокинул на себя, и я начала обцеловывать его шею и то, что открывалось из-под воротника майки. Я раздела его и сквозь улыбку начала целовать, стукаясь с Билли зубами и посасывая его язык, наслаждаясь нашими влажными звуками. Я села на нем и провела рукой по груди. Мышцы Билли отозвались легким сокращением под моими пальцами, а по коже прошёлся мороз. Он улыбнулся, и я коснулась губами его соска, а потом стала мокро целовать ключицы, засасывая кожу и покусывая ее. Билли прикрыл глаза и тяжело дышал, начиная гладить меня по ногам. Его руки обрисовали по кругу несколько моих синяков, а затем прошлись по шраму, и в это время я сняла с себя верх. Я задвигала бёдрами, чувствуя твёрдую выпуклость у Билли в штанах, и припала к его лицу, оттягивая нижнюю губу. Он пошло смотрел на меня из-под ресниц и взял рукой за шею, затягивая в яростный поцелуй. Билли кусался, облизывал изнутри мой рот, тянул за волосы, и это оказалось таким будоражащим, доводящим до исступления и вводящим в беспамятство, что я не поняла, в какой момент очутилась в его ногах и помогала снимать брюки. Его член оказался перед моим лицом и Билли сказал: — Давай, милая. Я хочу твой рот. Мое сердце пропустило удар, а возбуждение в паху остро жгло. Я села между его разведённых ног и взяла в руку член, пальцами размазывая выступившую смазку. Мое лицо и уши горели, в горле бился пульс, а во рту скапливалась слюна. Я наклонилась и обхватила губами головку, проводя по ней языком. Билли громко выдохнул, тихо застонал, и я подумала о том, что ещё немного и начну трогать сама себя. Напряжение нарастало, мне становилось приятно от того, что приятно было ему. Билли опустил ладонь на мой затылок, и я провела языком по всей его длине, смачивая член слюной, и стала помогать себе рукой. У основания я дрочила ему, а сверху посасывала, стараясь не задевать чувствительную головку зубами, но осеклась, и случайно прошлась ими по уздечке. Билли зашипел, хватая меня за волосы и поднимая голову вверх. Черт. — Снимай, — он показал пальцем на мои трусы, — И начинай. Презервативы в портфеле сбоку. Я достала резинку, немного замешкавшись, под внимательным взглядом натянула ее на него, и сделала все, как он сказал. Нога задрожала, когда я перекинула её через таз Билли, упираясь коленом около его бока и вводя член в себя. Он толкнулся навстречу, взяв меня за талию, а затем переместил руки на грудь и погладил соски. Я резко вдохнула, опёрлась руками о его плечи и стала насаживаться на член. Сначала медленно, но потом ускоряясь, закусывая губу и распаляясь от своих же стонов. Волосы спадали мне на лицо, периодически я заправляла их за уши, но это не помогало, они все равно выбивались и мешали мне смотреть на Билли. Его челюсть была сжата, сквозь зубы он со свистом выпускал воздух, возбуждая своим видом ещё сильнее. Я чувствовала ликование в грудной клетке, настоящий жар перемешанный с чувством полёта. Билли двигал бёдрами мне навстречу, наша кожа соприкасалась глухими шлепками, и в какой-то момент я почувствовала неожиданное нарастание чувств. Я опёрлась о его грудь, из-за ощущений переставая двигаться, и в какой-то момент стала теряться в другой реальности. Я закрыла глаза, но потом открыла их, чтобы видеть лицо Билли Джо в этот момент. Билли улыбался, он чувствовал, что я кончаю, и это было так тягуче сладко, прекрасно и спокойно. Я закрыла лицо ладонью, улыбаясь и чувствуя разливающееся по телу наслаждение, и продолжала толчками получать его член внутрь. Моя голова кружилась, а тело держалось в вертикальном положении из последних сил. Вторая волна оргазма накрыла меня намного более резко, и, вскрикнув, я согнулась, сжимая Биллино плечо и простынь до белых костяшек, а он успокаивающе гладил меня по спине и продолжал ритмично трахать. Мой живот сокращался, колени и руки дрожали, из горла вырывались полустоны-полувсхлипы. Я все ещё ощущала это и думала, что прошла уже целая вечность. Кровь пульсировала во мне, а голова так и не прояснилась, когда Билли без проблем переложил меня на живот и несколькими резкими движениями довёл себя до разрядки. Он опустился сверху, и если бы я чувствовала хоть что-то, кроме расслабления и удовлетворения, я бы наверняка подумала о том, что мне очень тяжело. Билли дышал мне в затылок, и я ощущала кончик его носа в волосах и горячий воздух на коже. Он перекатился на спину и какое-то время смотрел в потолок, а потом встал с кровати. Я все ещё была не в силах пошевелиться и могла только повернуть голову в ту сторону, куда он пошёл. Я смотрела, как он садится перед своим чемоданом и что-то вытаскивает, а потом оборачивается на меня и смотрит в ответ. Мне не хотелось, чтобы он уходил, и я сказала, как мне показалось, подходящую фразу: — Ты сегодня долго держался. Билли сморщил нос, и сквозь саркастическую улыбку ответил: — А ты сегодня не была бревном. Я задохнулась и тихонько афигела, а он стал смеяться мне в ответ. Билли выпрямился и шлепнул себя по заднице, ухмыляясь и веселя меня своими действиями, вынуждая из-за этого сразу же забыть о предыдущем диалоге. — Нравится? — он обвёл рукой свою ягодицу. Я кивнула и улыбнулась. Потом он начал вилять туда-сюда своим голым задом, и это было так по-дибильному смешно, так тупо и весело, он пританцовывал, мотая руками, и сказал: — Знаешь, что тут спереди происходит? Я залилась хохотом и сквозь него выдавила из себя: — Фууу, не хочу знать, — и уткнулась лицом в подушку, продолжая смеяться туда. Я слышала, как Билли тихо хихикает, а потом уходит в ванную. Он вернулся, и в белом мягком халате выглядел сюрреалистично. Потом в душ ушла я, и когда вышла, то увидела заказанный в номер столик с вином и какими-то сладостями. На лице расплылась улыбка, потому что я поняла — сладости — это именно то, что сейчас нужно. Билли всучил мне бокал с уже разлитым вином, взял второй себе, и потянул меня за руку на балкон. Вместе мы оказались в тёплой темноте ночи. Нам открылся вид на залитый огнями горизонт города, и мне захотелось остаться здесь до утра. Нам не хотелось спать, и до рассвета оставалось бесконечное количество часов, которые мы могли посветить друг другу. Я облокотилась о резные перила, и почувствовала, как Билли подошёл сзади и обнял за талию одной рукой, параллельно целуя в шею. Он поднёс свой бокал к моему, и мы чокнулись. Я сделала несколько глотков, и, ощущая Билли Джо спиной, поняла, что дошла до точки невозврата. Я влюбилась в него, теперь уж точно да, и мне хотелось сказать ему об этом. Ничего не могло меня остановить, кроме как осознание того, что у меня ещё бесконечно много времени для этого, и я ещё успею произнести свои слова, и никак по-другому быть не может. Билли запустил руку мне между ног и несколько раз провёл пальцем по шраму. Я повернулась к его лицу и поцеловала, отвечая на не заданный вопрос: — Это со школы, — я провела ладонью по его щеке, — Пыталась заглушить душевную боль физической. — Так ты это сама сделала? — Билли льнул к моей руке и смотрел в глаза. — Сама. Я была глупым ребёнком. — Тебе было плохо в школе? Я опустила взгляд вниз. Мне не хотелось ничего вспоминать. — Всем было плохо в школе, — сказала я, надеясь, что Билли больше не будет спрашивать. Он неожиданно засмеялся. — Именно поэтому я её не закончил. Я по-настоящему удивилась, и переспросила: — Ты не закончил школу? — Нет. — Слышала бы это моя мама. — Да. Я знаю. Мне до сих пор стыдно, когда я делаю ошибки в словах, — теперь уже Билли опускал глаза, а я подумала, что это не стыдно, это хорошо, когда ты навсегда уходишь оттуда, где не хочешь находиться. Для такого нужно быть очень смелым. И отчаянным. Мне не хотелось, чтобы он стыдился, и я спросила о том, чем он, наверняка, гордится: — То есть, после незаконченной школы ты сразу принялся покорять музыкальный олимп? Билли засмеялся и ответил: — Музыкальный олимп я начал покорять ещё в детстве. — Что, пел в детском хоре? — я улыбалась. — Ну почти, — Билли оторвался от меня и подошёл к столу, стоявшему на этом балконе и отодвинул стул. Я села туда, а он отошёл и принёс бутылку с вином, чтобы наполнить наши бокалы снова. Билли сел напротив меня, и я сказала: — Только представь книгу о тебе с названием «Билли Джо: от детского хора до Гайд-Парка». — Звучит так, будто книга будет выпущена посмертно. Мы рассмеялись, а затем замолчали. Левой рукой Билли держал свой бокал, а правая лежала на столе, и будто бы тянулась ко мне. Его татуировки виднелись из-под рукава халата, и я подумала, что сейчас самое время. Мне было странно и неловко, но все же я немного подняла вверх белую мягкую ткань и стала разглядывать все, что там было нарисовано. В первую очередь я увидела знак с альбома «Иисус Христос — суперзвезда», затем сбоку виднелся кусок имени, и выше него было число двадцать семь, обведённое в круг. На фоне этих рисунков были набиты серые цветы, и мне хотелось знать об этом все. Я попробовала начать: — Ну смотри, — я ткнула пальцем в цифру, — Этот возраст ты уже пережил, так что посмертная книга ещё долго не понадобиться. Билли рассматривал свою руку вместе со мной, и после моих слов убрал её, слегка улыбнувшись. Я сглотнула и подумала хорошо. Темы татуировок мне касаться нельзя. Больше я не знала, что ему сказать, но в последствие диалог завязался сам, и мы говорили очень, очень долго. Билли рассказал, что пытается писать альбом, а лейбл давит на него, и у него опускаются руки. Он сказал, что первый раз в жизни не знает, о чем писать, а я сказала, что он всегда может написать о своих чувствах. Билли ответил, что альбом, написанный на одних чувствах — плохой альбом. Я не была с ним согласна, но промолчала. Мы говорили о музыке, я рассказала ему о System Of A Down, а он рассказал про Ramones. Под утро Билли заговорил о своём отце — о его смерти, и о том, как написал об этом песню. Билли было десять, и мое сердце обливалось кровью от собственных воспоминаний о своём папе, и от осознания того, что мне, вообще-то, тоже было десять, хотелось плакать. Нет подумала я так нельзя. Все было слишком хорошо, чтобы сейчас говорить об этом. Я попросила его остановиться, и Билли напрягся и принялся кусать губы, наверняка додумывая себе что-нибудь. Мы сидели в напряжении и молчании долго, пока на его телефон не пришло смс. Он прочитал его и улыбнулся. — У нас появились планы на сегодняшний день, — сказал Билли. Он показал мне телефон, и я улыбнулась. На экране было написало: «Майк: У меня отличный дилер в Орландо».