american tour

Шёл шестой день моей задержки, когда мы прилетели в Калгари. Это был последний город в Канаде и здесь нам предстояло провести три дня. Намечались выходные и вечеринка, о чем я помнила, но думать об этом не могла. Последние сутки меня колотило от страха неизвестности. Я чувствовала себя поставленной перед заряженным ружьем в ожидании выстрела. Я не могла ничего с этим сделать — могла только ждать. В самолёте я летела в полном одиночестве. Мы с Билли не общались, поэтому я не сидела вместе с ним, а Эли не общалась со мной, поэтому так и вышло. С ней что-то происходило. Наверное, я каким-то образом обидела её и не заметила. Мне стоило бы поговорить с ней, но делать это я не спешила. Голова была забита одним — Мелисса, ты беременна. И с другой стороны — дура, ты не беременна, у твоего организма стресс, нет ничего удивительного в твоей задержке. Это разрывало меня на две части. Я не могла есть, я почти ничего не съела за эти двадцать четыре часа. Волнение и тошнота не оставляли меня все это время. Билли подливал масло в огонь — каждый раз, когда я видела его, он был бухой. Мудак. Идиот. От его вида мне становилось ещё хуже. Ко всем прочим моим ужасным чувствам приплеталась злость. Злость на то, что он так себя ведёт, злость на то, я что никак не могу на него повлиять. Разбирая аппаратуру в клубе трясущимися руками, я поняла, что больше так не могу. Я ничего не делаю — и это неправильно. Чего я жду? Что Билли просто перестанет пить, придет чистым ко мне и скажет «милая, все хорошо»? Такого в любом случае не будет. Как искать выход из этой ситуации я не знала. А на самом деле, мне просто было страшно. Я должна была подойти к нему и спросить что с ним, поговорить, в этом нет ничего сложного, но я боялась его реакции. Билли спускает кучу своего говна на окружающих — и никогда не нажимает на тормоза. Мне бы хотелось, чтобы такого не происходило. Но Билли был таким, это просто был он, и ничего с этим поделать было нельзя. Я решила — надо поговорить с ним сегодня, даже если это будет стоить мне здоровой психики. Мое состояние ухудшалось из-за его состояния. Мне надо всего-лишь проявить участие, я ведь на самом деле очень беспокоюсь за него. Вдруг он думает, что мне все равно? Ведь все эти дни я просто наблюдала за происходящим со стороны. В один момент мне стало неожиданно противно от самой себя. Почему я ничего не делала?.. я боялась его, вот почему. Сегодня Билли был не таким пьяным, как всегда в последнее время. Возможно, это было так только до начала выступления. Они ведь всегда напивались на концертах. Впрочем, сейчас это было неважно. Он был относительно трезв, и я могла подойти к нему и рассчитывать хоть на какой-то адекват в ответ. Билли периодически появлялся в зале, и все это время я выжидала подходящий момент. Я чувствовала, каким разбитым и замкнутым он был. Он появлялся, и его состояние тут же начинало тяготить всех вокруг. Мне нужно было остаться с ним один на один, но мы ведь были в клубе, люди постоянно находились рядом. В один прекрасный момент Билли стоял на сцене и настраивал гитару, сбоку в кулисах трудились звукооператоры, но больше никого не было, и я решила, что нужно действовать. Я поднялась и подошла к нему. Билли смотрел на свои пальцы, перебирающие струны. Он не поднимал взгляд. Я сделала к нему несколько шагов, подступая вплотную, и мое сердце сжалось, когда пришлось заговорить: — Билли, — я тронула его за предплечье, и встала, как вкопанная. У меня не получалось больше ничего сказать. Билли тоже замер. Между нами будто бы прошёл электрический разряд. Я сглотнула и не думая выдала: — Что с тобой? И тут же поняла, как глупо это звучало. Я не интересовалась им несколько дней, а теперь вдруг решила спросить. Билли молчал и начал наигрывать какую-то мелодию. Он не отступал от меня, я все также продолжала держать его за руку. Не дожидаясь, пока мелодия закончится, я силком вытащила себя из ступора и взмолилась: — Билли, пожалуйста, скажи что-нибудь… Наверное, мне хотелось, чтобы это не было игрой в одни ворота. У меня не было плана, и надежда на то, что он поможет мне, горела внутри. — Мне плохо от того, что плохо тебе, — сказала я, понимая, что пытаюсь оказать на него давление. Вряд ли у меня это получилось, но мои нервы уже давно сдали. Ответа не последовало, и Билли даже не посмотрел на меня. Мне стало больно. Зачем я вообще пытаюсь? — Я думала, мы доверяем друг другу. Мое отчаяние и горечь выплеснулась этой упрекающей фразой, и тут Билли резко поднял голову и перехватил в руках инструмент. Я услышала лязганье струн из колонок и отпустила его руку. — Я доверяю себе и своей гитаре. Это все, — Билли дёрнулся и резко отвернулся от меня. Перед моими глазами предстала его спина. В голове застучала кровь. Ну конечно. Ну конечно. Ну конечно. Кто бы сомневался, ничего и не могло быть по-другому. Неожиданно все эмоции пропали. Я закусила губу и вздохнула. Билли говорил всякие разные слова и совсем не думал о моих чувствах. И это уже начинало восприниматься мной, как норма. Я снова сократила между нами расстояние, сделав несколько шагов вперёд. Билли стоял и будто бы ждал от меня этого. Он отталкивал меня и ждал, пока я снова к нему потянусь. Или мне просто так казалось. Я положила ладонь ему между лопаток и осторожно погладила. — Перестань так делать, прошу, я ведь люблю тебя, — после этих слов я обомлела. До меня дошло понимание, что это первый раз, когда я говорю ему это в чистом сознании. Не под марихуаной. Не под алкоголем. И все из-за того, что Билли ведёт себя, как уебок. Я медленно опустила руку по его спине и, спустя долгие несколько секунд, когда поняла, что он не собирается отвечать, отошла. За кулисами я села на первый попавшийся подходящий ящик. В моих глазах искрилось, а щеки горели. Пошёл ты к черту пронеслось в голове. Внутри стало зарождаться желание абсолютного саморазрушения. Вот оно — логичное завершение всего происходящего. Такой прессинг со всех сторон родил во мне желание самоуничтожаться. Я уперлась локтями в бёдра и сложила голову на ладони. Передо мной все поплыло. Сколько ещё я буду позволять так с собой обращаться? Я вдохнула и выдохнула, а затем повернула голову и наткнулась взглядом на стоящие неподалёку банки с пивом. И до меня дошло — вот то, что мне нужно. Да, это был отличный вариант для того, чтобы медленно прикончить себя. По итогу я напилась. К концу концерта мой вид был не лучше биллиного. Отличие состояло в том, что Билли уезжал спать в отель, а я оставалась разгребать последствия его пьяного дебоша. В самом деле, этих последствий было намного меньше, чем в прошлые разы. Возможно, мне это лишь казалось, потому что, в виду своего состояния, я не могла объективно оценить положение дел. Я правда была очень пьяна. Перед глазами все кружилось, ноги не слушались, и голова не соображала совершенно. Аарон озабочено смотрел на меня, и мне хотелось прокричать ему в лицо о том, что его забота мне совершенно не нужна. Если бы я могла это сделать, я бы сделала. Но я могла только на автомате выполнять нужные мне заученные наизусть действия. На самом деле, получалось не слишком хорошо, хотя и мне, и Аарону было по большей части наплевать. Так, спустя время, я была в своём номере и ничего не предвещало беды. Я без чувств вырубилась на неразобранной кровати прямо в одежде. А проснуться пришлось от резко поднявшегося внутри страха. Я правда очень испугалась этого чувства, раскрыла веки и села в постели. Тут же в моих глазах потемнело, а дышать с каждым новым вдохом становилось все труднее. На мою голову будто бы надели целлофановый пакет и завязали вокруг шеи. Воздуха не было. Я вновь думала, что умираю. Легкие сморщились, не пропуская в себя ни капли кислорода. Я будто бы разучилась дышать, взять контроль над дыханием было невозможно. Паника овладела моими внутренностями, и из-за этого сердце начало стучать невпопад и пробивать мне рёбра. Удушье и инфаркт — вот что ждёт меня через несколько минут. На самом деле это неправда прозвучал в голове собственный голос. Моей жизни ничего не угрожает. От панических атак не умирают. Но я буду первая… Внутри все похолодело от этой мысли, паника накатила новой захлестывающей волной. Только не это, только не снова проговорила я одними губами. Но поздно. Все уже началось, а останавливать это я не умела. От горестного ощущения неотвратимости на глазах выступили слезы. Я не хочу снова это переживать, не хочу, не хочу, не хочу. Я уже это переживаю. Мысли в моем затуманенном сознании бежали потоком, и ни за одну из них не получалось ухватиться. Я положила свою руку на грудь, в то место, где разрывалось от боли сердце — в надежде, что от этого станет легче. Но ничего не происходило, оно все также крушило мои внутренности своим биением. Нить реальности стремительно ускользала из рук. Ощущение пространства пропало — мне казалось, что если я встану, то просто провалюсь сквозь пол. Поэтому я сидела. Сидела, держалась за сердце и пыталась дышать. Чувство бесконечно длящегося времени больно давило на мои виски. Это просто нужно переждать, просто переждать — я справлюсь, я всегда справляюсь. Я опустилась щекой на колени и обняла сама себя. Меня трясло, и из глаз лились слезы — казалось, что комната увеличивается, а я становлюсь меньше. Паника не уходила, и все, что было в голове это фраза я больше так не могу. Как мне это прекратить? Ещё немного и я сойду с ума. Я уже схожу с ума. И я хочу это остановить, я готова это сделать, но у меня не получается. В мыслях появилась одна трезвая — мне нужно на воздух. На балкон. Я оглянулась и поняла, что в моем номере нет балкона. Конечно его нет, я на двадцать шестом этаже. Окна в небоскребах не открываются. На глаза опустилась пелена — все, выхода не было, теперь уж точно. Я заплакала и проревела черт знает сколько времени перед тем, как сообразила — тут есть кондиционер. Если я включу его, мне станет легче и это однозначно. Это поможет мне. Точно поможет. Я тут же встала и чуть не упала, потому что в голове прозвучал хлопок, и я почувствовала, как кровь устремилась от ушей к пяткам. Все закружилось передо мной, а в уголках глаз начали вспыхивать яркие искры. Я ощутила давление в носу и переносице, и поняла — ещё чуть-чуть, и я упаду в обморок. Мне был жизненно необходим холодный поток воздуха. Мышцы словно одеревенели, идти было невыносимо сложно и, еле как, на полусогнутых ногах, я добралась до пульта, висевшего на стене рядом с кондёром. Я включила его и тут же в лицо прилетел холодный ветерок. Легкие расправились, и у меня получилось вдохнуть. Господи. Боже. Все хорошо, Мелисса, все хорошо. Я опустилась на пол и села по направлению к воздуху. Сердце продолжало бешено стучать в каждом участке тела, но дыхание выравнивалось и паники больше не было. Все закончилось. Или это не все? Меня укололо тревогой, но я старательно попыталась откинуть её подальше. Все хорошо. Я пережила это. И я сидела так, пока мне не стало холодно. А как только мне стало холодно, внизу живота закрутилась ноющая боль. Это чувство было мне очень знакомо — так что я сразу же сорвалась в ванную. Там я обнаружила начавшиеся месячные и, после вздоха облегчения, просто расплакалась сидя на туалете. Это были слезы нервного напряжения, которое резко меня отпустило. На самом деле я была счастлива. Это был седьмой день задержки, но все эти дни больше не имели значения. Я не была беременна, и это было отлично, но не отменяло того, что Билли со мной не общался. После приступа я была выжата, как лимон и совершенно не могла придумать то, что мне нужно сделать. Сегодня вечеринка — и я однозначно туда пойду. Я напьюсь, и напьюсь ему назло, вот что я сделаю. Надеюсь, я упаду где-нибудь посередине бара, и может тогда Билли хоть что-нибудь поймёт. Я поверить не могла в то, что думаю о таком. Но мне правда опять хотелось напиться. Он может так делать, а мне, что, нельзя? На эти два дня мне захотелось примерить на себя жизнь рок-звезды. Бухать, не думая ни о ком и ни о чем — так это работало. И это, на самом деле, было совсем не сложно. Так что я решительно сделала все свои дела и обнаружила, что уже восемь вечера. Во сколько я проснулась и сколько времени прошло с того момента, я совершенно не представляла. Но суть была в том, что мне не надо было ждать — можно было хоть прямо сейчас спускаться в бар и начинать пить. Но мне нужны были зрители. Один зритель. И чтобы удостовериться в том, что он точно будет на месте, я решила ещё немного подождать. Я вышла из номера в половину десятого и меня до сих пор потряхивало. Тело все никак не могло успокоится от пережитого стресса. Ничего, подумала я, сейчас станет спокойно. Я не чувствовала волнения — только предвкушение ощущения алкоголя на языке. И даже опасения по поводу того, что паническая атака может повториться прямо в баре совсем меня не беспокоили. Плевать, даже если мне станет плохо прямо там — какое кому до меня дело? Действительно, никому и никакого. Переживать тут за меня некому, а значит нет разницы в каком состоянии я буду находиться. Бар располагался на нижнем этаже, и когда я спустилась туда, на входе меня встретили New York Dolls с заводным мотивом Personality crisis. Это показалось мне забавным. Но неважно. Сейчас было важно скорее оказаться у барной стойки. Я зашла и перед моими глазами предстал роскошный бар пятизвёздочного отеля. Совсем не то, что было тогда, когда Билли в первый раз меня поцеловал. Помещение было огромным и занимало два этажа — сбоку я увидела лестницу, ведущую куда-то вверх. Людей было много, намного больше, чем во всей нашей команде. Тут были и другие постояльцы, но музыка все-таки играла для большинства. Было темно, и я совершенно не могла различить здесь хоть одно знакомое лицо. Черт. Если я не встречу Билли, зачем весь этот цирк, что я придумала? С другой стороны я понимала — Билли просто не может быть движущей силой к каждому моему поступку. Мне хочется напиться, и это решено. Через минуту я оказалась у барной стойки, и как раз тогда там освободилось место. Стойка была освещена, так что я огляделась ещё раз, но рядом никого нужного не было. Бармен всунул мне в руки коктейльную карту, и, пробежавшись по ней глазами, я поняла, что она мне совершенно не нужна. Тут же голове появилась мысль — если я умру, кто закончит за меня мою работу? А, впрочем, хуй с ним. Я отдала меню и заказала себе шесть шотов с водкой. Бармен сразу же налил их и с улыбкой поставил передо мной. Да уж, улыбаться действительно было чему. Я выпила один шот, поморщившись и заедая поставленным рядом лимоном. От этого стало ещё хуже. Люди подходили к бару, брали выпивку, и исчезали обратно в толпе. Я поняла, что мне нужно лишь дождаться нужного момента. Тем временем музыка переключалась уже несколько раз. Заиграло что-то похожее на Dead Boys, но песню я не знала. Слишком старая музыка была мне не по зубам, а сегодня здесь похоже был парад раннего панк-рока. Почти не делая перерыва, я выпила ещё две стопки. Горло больно раздирало, а изменений в своём состоянии я при этом не чувствовала. Я поставила локти на столешницу перед собой и взялась за голову. Господи. Мелисса, какого хрена ты делаешь? — Хэй, — неожиданно на мои плечи опустились руки. Я обернулась и увидела Сару. Рядом с ней стояла Бритт. — Ты чего сидишь одна? — поинтересовалась та. Я выдавила из себя радостную улыбку и ответила: — Надеялась встретить кого-нибудь здесь, — и даже не соврала. — Давайте выпьем и пойдём танцевать, — сказала Сара и улыбнулась ртом, но не глазами, чем очень напугала меня. Она всегда так делала. Я протянула девочкам два шота, а один оставшийся взяла себе. Если они здесь, значит где-то поблизости и все остальные. Хорошо, что они подошли ко мне. Внутри появилась надежда на то, что не все ещё потеряно. Мы выпили, и я наконец-то почувствовала головокружение. От этого действительно захотелось прыгать и трясти головой, во мне рождались силы на то, чтобы забить на все и просто отрываться. Так и получилось — мы отправились танцевать, и я почувствовала пьяный подъем сил, а потом, когда это начало ощущаться менее остро, мы вернулись обратно для того, чтобы заказать себе ещё выпивки. Там я увидела Майка, и когда подошла, он обратился ко мне: — Мелисса, скажи, что не Билли убийца панк-рока. Сначала я не поняла, почему Майк спросил это, а потом увидела Билли Джо рядом с ним. Он был весь в чёрном, поэтому я не заметила. Мое сердце забилось чаще — первый раз за вечер я действительно стала волноваться. — Я понятия не имею, кто его убийца, — ответила я и обратилась к бармену, чтобы заказать шоты. Билли заговорил: — «Ты убил панк-рок, Билли, ты убил его, ты сделал это» и бла бла бла, — с недовольством передразнил он, а затем сделал глоток из своего стакана и добавил: — Панк-рок умер, когда они закрыли CBGB*. Я тут совершенно ни при чем. С улыбкой я забрала из рук парня рюмку и повернулась к ребятам, параллельно опрокидывая водку в себя. Я поморщилась, не стала закусывать и после этого поймала на себе биллин взгляд. Отлично. — Мне кажется, там было наше последнее выступление перед настоящей панк-публикой, — вставил своё слово Майк, обнимая в это время Бриттани за плечо. А я поняла: это были пьяные разговоры о том, кто же на самом деле покончил с панком. Говорить можно было часами. Тре тоже взял напитки с бара и сказал: — Можно подумать, если бы CBGB до сих пор существовал, то нашего последнего альбома не случилось бы. — Заткнись, — бросил Билли и закатил глаза. Тре поднял руки вверх и громко начал: — О боже! Закрытие CBGB развязало нам руки и мы выпустили альбом, за который получили Грэмми! — он округлил глаза и поднёс к губам бокал, — Завязывай ныть, мужик, — а потом глотнул и отошёл. Билли был недоволен. А ещё он был пьян. Как и я, как и все здесь. Он пил виски, или коньяк, или что-то ещё, я понятия не имела, что на самом деле было в его стакане. Суть была в том, что когда Майк вновь начал о чем-то болтать, Билли посмотрел на меня и, не разрывая зрительного контакта, осушил стакан до дна. И через долгие пару секунд отвёл глаза в сторону, будто бы ничего и не было. Что это. Он издевается надо мной? Я снова повернулась к бару и снова взяла водку. Черта с два он будет так делать. Я выпила, и на этом моменте мысли в голове постепенно стали перемешиваться. Ни о чем не получалось задуматься надолго, и я не могла больше ни злиться, ни волноваться, ни переживать. Да, это всегда происходило именно так. Как же давно я хорошенько не напивалась. Вечеринка была отвратительна. Ничего другого ожидать от неё и не стоило. Музыка продолжала играть, очередная заводная мелодия с уничтожающими словами долбила в мои уши. Сара отошла вместе с Тре, Бриттани была с Майком, и я опять стояла у барной стойки в одиночку. Одну песню, вторую, третью. Стояла и наблюдала за всеми со стороны. Майк что-то говорил, но я слушала музыку; Бриттани пританцовывала; Билли то ли слушал песни, как и я, то ли Майка. Я немного отошла в сторону и закинулась ещё одной стопкой. Постепенно до меня доходило, что долго я так не протяну. Билли видел меня. Конечно, он видел. А я видела его. Он осушил свой бокал, а затем взял ещё один. А затем ещё. И ещё. У меня складывалось ощущение, будто он понял, какого результата я хочу добиться, и легко принимал мой пас. Я стояла у стойки и на самом деле наблюдала, как он это делает. Чего он добивается? От этого хотелось пить ещё и ещё. Я несколько раз уходила на танцпол, и возвращалась, чтобы продолжать напиваться. И каждый раз встречалась с Билли взглядом. Он пил просто безостановочно. Я стояла и делала вид, что не наблюдаю за ним, когда ко мне вновь подошла Бриттани. Она тоже стала поглядывать на Билли Джо, а потом заговорила: — Мелисса, слушай, я знаю, ты переживаешь… — она наклонилась к моему уху, — Иногда он бывает самым настоящим мудаком. Он? Я пыталась собрать мысли в кучу и понять, что она хочет мне сказать. — Билли не так просто сходится с людьми, это только так кажется, на самом деле, — она устремила взгляд в ту сторону, где он стоял, — И в романтическом плане тоже. Это для него скорее ненормально, и вообще он относится к этому очень сложно. Я знаю его несколько лет. Я слушала и не могла понять, Бриттани что, действительно сплетничает со мной о Билли? По правде говоря, мне было интересно то, что она говорит. Но сама я могла только молчать. — Не понимаю, как можно с ним справиться, — она опять глянула на Билли, — Майк не такой. Он не может настолько сильно отпускать контроль. Но было пару раз, знаешь. У Билли такое случается постоянно… Интересно, сказала бы она мне хоть что-нибудь, если бы не была пьяна? Мы не так уж часто с ней общались. — Я имею в виду… просто ты мне очень нравишься, Мелисса. Он отойдет, и все будет хорошо. Бриттани замолчала, как будто бы специально чтобы я обдумала её слова. На самом же деле я понятия не имела, что думать. Что она хотела этим сказать? Её слова обрывались в моей голове и теряли смысл. Через некоторое время я сказала: — Да. Спасибо. Говорить становилось тяжело, а перед глазами все плыло. В теле была лёгкость, и мне нравилось это состояние. Я бы с удовольствием отправилась сейчас спать, но я так и не добилась никакого результата. Я пила, я напивалась, и Билли видел это, но ему было абсолютно все равно. Чего я на самом деле хотела? Упасть без сознания к нему под ноги? Нет. На самом деле я хотела, чтобы он остановил меня. Просто сказал не надо, не пей больше. Проявил своё участие. Не был безразличным. Но этого не происходило. Билли продолжал обниматься и целоваться с алкоголем, пока я доводила себя до ручки. Конечно, никак иначе он и не мог поступить. В итоге Бриттани поговорила ещё немного и ушла. Билли тоже куда-то делся, его не было нигде в поле в моего зрения. Через какое-то время я заметила, что в баре становится все менее людно. Должно быть, время близилось к утру и большинство уходило спать. Мне стоило бы сделать то же самое, но я все ещё надеялась хоть чего-нибудь добиться. Чего я хотела? Однозначного ответа не было. Однозначно было только одно — я была пьяна и мне было грустно. Я окинула зал глазами и первый раз за вечер увидела Эли и Аарона. Мне стало ещё паршивее. Больше никого знакомого поблизости не оказалось. Различать лица вообще было сложно, и я подумала к черту. К черту Билли, к черту его поведение, к черту всех. Я решила уходить. И стоило переступить порог бара и выйти в коридор, как мою голову повело так сильно, что мне пришлось остановиться. Внутри поднялось чувство тошноты, и я подумала только не это. В баре было темно и душно, и когда я вышла наружу, то поняла, насколько же сильно напилась. Если бы я не остановилась, точно бы исполнила своё желание и валялась в отключке через несколько шотов. Господи. Сейчас главное было добраться до номера. Где я живу? Мне нужно было к лифту. Протягивая к стене руку, я медленно пошла вперёд. Все так кружилось вокруг меня, и ноги получалось переставлять с трудом. Ладно. Я справлюсь и с этим. Ничего сложного в том, чтобы дойти до номера нет. Где-то впереди закрылись двери лифта, я услышала это, а затем и увидела. Коридор казался бесконечным. Я все шла и шла, а потом в один момент оказалась своим лицом перед дверьми. Как это получилось? Сзади меня кто-то встал, а затем нажал на кнопку вызова. Я чётко увидела на безымянном пальце этого человека знакомую татуировку и подумала Мелисса, у тебя глюки. Стоило обернуться и понять, что все происходит взаправду. Билли правда стоял сзади меня, тяжело дышал и смотрел в пол. Выплеск адреналина в кровь тут же прояснил мою голову. О боже. Я готова была умереть больше, чем поверить в то, что он шёл все это время вместе со мной. Лифт ехал с самого верхнего этажа. Мое сердце стучало в ушах из-за стоящего рядом Билли. Зачем он это делает? Зачем опять издевается? Постоит возле меня, подышит в ухо и опять пропадёт? Я была уверена, так и будет. Билли тем временем облокотился рукой о косяк и закрыл глаза. Я видела это боковым зрением. Он был очень пьян, ему сложно было держаться на ногах. Я искала за что бы зацепиться глазами, когда прозвучал сигнал и двери перед нами распахнулись. Я зашла внутрь и тут же это сделал и Билли. Больше никого не было, никто не ждал лифт кроме нас. Мы остались вдвоём. Я нажала на кнопку 26 и Билли посмотрел на это и ничего не сделал. Он либо и правда надо мной издевался, либо мы жили на одном этаже. Либо он просто не мог понять своим пьяным мозгом, что нужно сделать. Мне следовало бы помочь… нет. Хватит этого. Хватит об этом думать, Мелисса. Лифт был такой плавный, что я не чувствовала, как мы едем. А ещё он был весь зеркальный. Полностью. И пол, и потолок, и стены — все было зеркальное. Билли отражался от каждого уголка, я видела его отовсюду, отвести глаза и не смотреть было физически невозможно. Он был очень напряжен. Даже сильнее, чем я. Что-то в этом было не так. Билли шумно дышал и смотрел в одну точку, его потряхивало, и мои нервы тоже начинали трястись. Я не буду бросаться ему на шею и спрашивать, все ли хорошо. Не буду, не буду, не буду… Лифт остановился и двери открылись, выпуская нас наружу. Нужный этаж. Мы приехали, и оба стояли на месте. Отчего-то мне думалось, что Билли должен выйти первым. На самом деле, это не имело значения, почему я об этом задумалась? Может быть, ему вообще не сюда, и он поедет дальше. Я бросила на него взгляд и увидела — лицо Билли было бледным, и выглядел он так, будто бы увидел приведение. Черт. Я сжала руки в кулаки и вышла, чувствуя, как Билли тоже шагает за мной. Это было ненормально. Он действительно просто ходил за мной по пятам. Но это было не так — в следующую секунду я услышала сзади какой-то глухой звук, похожий на удар, и развернулась, чтобы перед моими глазами предстала ужасная картина. Билли стоял ко мне спиной в полусогнутом состоянии, с двух сторон ему в бока долбанули автоматические двери, которые уже отъезжали обратно. И тут же его вырвало — прямо на начищенные до блеска зеркальные поверхности. Мое дыхание перехватило, и я кинулась к нему, кладя руки на плечи и начиная гладить по спине. — Билли… — сказала я, но договорить не успела, потому его стошнило ещё раз. А потом ещё один раз и ещё. Я слышала, как он задыхается и кашляет, но ничего с этим сделать не могла. Я могла только быть рядом, но и это вряд ли бы ему как-то помогало. Билли стало плохо. Конечно, это было неудивительно, он ведь выпил целый галлон алкоголя. И возможно, я даже ошибалась в этом количестве. Через некоторое время Билли затих и выпрямился. Двери закрылись. Он стёр слезы со своих глаз и вытер рот рукавом рубашки, а затем навалился на стену и взялся за голову. Он выглядел ужасно больным и измученным, фиолетовые синяки залегли под его глазами. Я чувствовала, что ему по-прежнему очень плохо и понимала, что оставлять его здесь нельзя. Я спросила: — Билли, где ты живёшь? — и не получила ответа. Ждать этого было бесполезно — Билли просто не мог говорить. Тогда я начала шарить в его карманах в поисках карты от номера, и когда нашла её, убедилась, что он действительно живет на этом этаже. От моего опьянения будто бы не осталось ничего, кроме кружащейся головы — адреналин все выместил. Я взяла Билли за руку и потянула в нужном направлении, затем открывая дверь и заводя его в помещение. Он тут же бросился в ванную, даже не зажигая там свет, и припал к туалету, сгибаясь на полу в болезненном спазме. Я включила освещение и смотрела на все происходящее. И это было ужасно. Мою грудную клетку сжимало от его боли. Билли окончательно довёл себя, и теперь ему ничего не оставалось делать, кроме как терпеть. Его опять стошнило, и я села на входе в уборную, пытаясь привести свое сбившееся дыхание в порядок и начиная молить все возможные и невозможные силы о том, чтобы все поскорее закончилось. Этого не случилось — через некоторое время я дала Билли воды, и его приступы тошноты стали повторяться вновь. Мне было мучительно больно смотреть на него, и я очень боялась, что завтра попросту найду его мертвым на полу у этого толчка. Эта мысль прошибла меня леденящим страхом, и я переместилась поближе к нему, чтобы сказать: — Я вызываю скорую. — Никакой скорой, — тут же отреагировал он, поднимая ко мне голову. Билли говорил хрипло и тихо, но он говорил, а это означало, что не все так плохо, как могло бы быть. Он закрыл крышку унитаза и посмотрел на меня, и мне тут же стало спокойно. Билли не умирал. Ему было плохо, очень плохо, но не настолько. — Знаешь, как-то раз с мы с Дэйвом Гролом, — неожиданно начал он, — Поспорили, кто больше наблюет. Я блевал три часа. Я выиграл. Я смотрела на него и думала ну хорошо. Но ничего хорошего в этом не было. Чертов Дэйв Грол проиграл, и это не имело никакого значения. Билли продолжил: — Не волнуйся за меня, — он прокашлялся, — Пожалуйста… иди к себе. — Ты что, смеёшься? — отреагировала я, — Как я уйду? — Через дверь, — Билли потёр свои глаза, — Мелисса, прошу тебя, уходи, иди спать. Все хорошо. Я в порядке. Правда. Ничего не было хорошо. Как он вообще мог говорить такое? Все хорошо. Все было отвратительно. — Я справлюсь, — прохрипел Билли, и в его глазах я видела измученность и отягощённость. — Я приду утром, — сказала я, но это больше было похоже на вопрос. — Хорошо, — ответил он, и проводил меня взглядом, когда я встала и вышла в номер, а затем и в коридор. Я почувствовала разрушившуюся между нами стену, некогда тщательно возведенную за последние несколько дней. Билли не делал мне плохо специально, он просто был собой — колким, переменчивым и своенравным. Мне бы стоило перестать принимать все его поведение на свой счёт и не сходить от этого с ума. Естественно, я так не могла. Даже если бы очень хотела. Я приду к нему, как проснусь, и все будет хорошо. Наверное. Я всем сердцем надеялась на это.