american tour

Ничего не было ужаснее, чем возвращаться в сознание вечером следующего дня. Медленно и больно понимать, что я все также жива и все также чувствую. Билли во сне обнимал меня и прижимал к себе. Все признаки похмелья были с нами, носом я чувствовала как зверски в комнате пасёт перегаром. Это было уже совершенно привычно, но отвратительно также, как и всегда. Мне было очень сложно и тяжело, но я всё-таки вырвала себя из цепких биллиных объятий, поднялась и отправилась в душ, едва переставляя ноги. Мое тело правда еле как шевелилось и всё содрогалось, конечно, я ведь не просыхала целые сутки. В зеркало ванной комнаты на меня смотрело чудовище с мертвенно-бледной кожей, синяками под глазами и бескровными губами. Дополняли картину скатавшиеся грязные волосы. Наверное, подумала я, так и должен заканчиваться тур. Ты уставший, грязный и до сих пор немного пьяный. Я не была уверена, что разбитое сердце являлось обязательным атрибутом. Тем не менее, я смотрела на себя и помимо всего прочего видела огромную чёрную дыру в груди. Я чувствовала ее, и чувствовала, как в эту раскрывшуюся бездну затягиваются все мои эмоции. Мне кажется, я могла бы проломить это чертово зеркало своей рукой, и никак бы не отреагировала. Просто посмотрела бы, а потом пошла собираться дальше. Но сил не было даже на то, чтобы просто представить себе такое. Время подбиралось к шести часам, мой самолёт в Нью-Йорк был чуть позже девяти. На меня с самого пробуждения наседало время. Вообще-то, на Билли тоже. Наверняка самолёт в Калифорнию улетал примерно также. Я собирала свой чемодан, содержимое которого превратилось просто в какую-то помойку. Все валялось вверх дном, но ни сил, ни времени разбираться с этим не было. И пока я пыталась утрамбовать свои вещи, чтобы нанести им минимальный ущерб, Билли продолжал лежать лицом в подушку. Это пугало. Очень пугало, черт возьми. Да, ему нужно было совсем немного времени, чтобы собраться, и он был настоящим мастером в этом деле. Но когда до самолета оставалось два часа, и я была полностью готова, стало понятно, что что-то идёт не так. Я скидала разбросанные вещи Билли в его чемодан, в рюкзак, все закрыла и подошла к кровати. — Билли, поднимайся, — позвала я и принялась трясти его за бок. Он никак не реагировал. — Пожалуйста, нам нужно ехать, — я села рядом с ним, ощущая как от волнения сводит живот. — Билли! — Вперед, едь, — кинул он, даже не повернувшись ко мне. По коже пробежали холодные мурашки. Что? Что, вот так мы и расстанемся? — Билли, прошу, вставай, не веди себя как мудак хотя бы сейчас, — слезно попросила я, погладив его по спине. Билли продолжал упорно молчать, а я гладить его и умолять. Я сказала: — Прошу… — и ничего опять в ответ не получила. Я втянута сопли, прикрыла глаза рукой и провела пальцами по взмокшим ресницам. Дерьмо. Билли просто ебаное дерьмо. Нужно было что-то делать, менять тактику, и я сходила проверить дверь, но, как и ожидалось, она была закрыта. Попытка найти карточку тоже не увенчалась успехом — хотя, может, я просто плохо искала. Меня начинало колотить от страха. Я пропущу самолёт. Господи. Я не могу пропустить долбанный самолёт. — Билли, где карта? — спросила я, вернувшись на кровать. — Не ебу я, где твоя сраная карта! — он приподнялся, но все ещё не оборачивался. Я не видела его лица. Спустя какие-то несколько секунд он изменил тон и спокойно сказал: — Мы никуда не поедем. Мое дыхание перехватило. — Что значит «мы»?! Билли, мой самолёт через два часа! — сказала я, почти переходя на крик. — Делай что хочешь, но отдай мне карту, умоляю, выпусти, — меня качало из стороны в сторону, я смотрела на биллин затылок и чувствовала, как страх постепенно поглощает все тело огнём. Билли повернулся и сел передо мной в позу лотоса. — Останемся вдвоём. Здесь. Нахуй всё, мне насрать, я хочу быть здесь с тобой, — он снова поменял положение, обняв себя за колени. Билли будто бы смотрел сквозь на меня — и внутри вдруг все рухнуло. Такого беззащитного и слабого я никогда его не видела. — Б… Билли… — я сглотнула. — Я не хочу возвращаться… — он на секунду посмотрел в сторону, а потом снова повернулся ко мне. — Меня никто не ждёт. Меня тоже подумала я. Но озвучила другое: — Твои дети в любом случае ждут тебя. — Не говори о том, чего не знаешь, — тихо ответил он. Ещё бы я знала. Я отвернулась от него и подумала, что для Билли это нормально — вот так вот ломать правила. Я и представить себе не могла, что можно просто запереться в номере и сказать «я никуда не поеду». Мой мир так не работал, но сейчас я была в его мире. Я почувствовала, как Билли пересаживается ближе, а потом дотрагивается рукой до моей щеки. Я не поворачивалась обратно к нему, разглядывала ворс ковра, лежащего на полу. Нет, господи, нет. Сколько всего обрушится, если я позволю себе, если мы позволим себе такой выбор. В то же время я понимала, что не могу противостоять биллиному давлению или оспаривать его решения. Я была бессильна и слаба, и так сильно ненавидела себя за это. — Билли, пожалуйста, выпусти, — тихо сделала я ещё одну попытку. Он взял меня за подбородок, притягивая к себе, но я вовремя выставила руку, уперевшись ему в грудь. Наши лица оказались в миллиметре друг от друга. Я опустила взгляд, рассматривая свои пальцы и чувствуя ими его колотящееся сердце. Не было в мире ничего дороже, чем это самое сердце. Как я могла взять и отказаться от него? Было миллион решений этой ситуации и тысячи выходов из этого номера. Билли перехватил мою руку и сказал: — Я не пущу тебя. Хорошо подумала я и со своей силы дернулась, вырываясь. Немного усилий, и эти слова рассыпались в прах. Меня начинала охватывать паника от понимания что же, черт возьми, сейчас происходило. Билли на самом деле не собирался ни на какой самолёт. Осмысленно или импульсивно было это решение — неважно, важно то, что я готовилась совершенно к другому. Теперь неизвестность пугала сильнее, чем выверенное и очевидное окончание. Что мы будем делать с теми дровами, которые сейчас наломаем? Я встала и принялась ходить по номеру, в попытках отвлечься от тревожной тошноты. Это не помогало. Ещё и Билли не сводил с меня глаз, он ведь видел, что мне страшно, но ничего не делал. Время подбиралось к той черте, когда как бы мы не старались, то все равно бы не успели. Земля уходила из-под моих ног, руки немели, и я начала трясти ими, чтобы хоть немного привести себя в чувство. Паника. Вот что я чувствовала. Билли просто взял и поместил меня в такую стрессовую ситуацию, с которой справиться было невозможно. — Успокойся, ладно? — сказал он, — Мы вместе, разве не ты просила меня не оставлять тебя? Я вдруг резко стала ко всему безразлична. Моя голова сама кивнула ему, после чего Билли вновь устроился на подушке и закрыл глаза. Пиздец билось в мыслях. Последовав биллиному примеру, я тоже вернулась на кровать и свернулась там калачиком. Что мы теперь будем делать? Быть здесь до скончания времён? Мы лежали неподвижно, тишина в номере просто оглушала. Предчувствие, будто сейчас должно грянуть что-то громкое и пугающее, появилось не на пустом месте. В какой-то момент мой телефон стал вибрировать. Никак иначе быть не могло, ведь сейчас в аэропорту у всех наверняка стояла паника из-за опоздания Билли. И никто даже подумать не мог о том, что он не полетит. Черт, как же страшно было даже посмотреть на экран, не то, чтобы отвечать. Я приподнялась и тут же услышала: — Не надо, не бери, — Билли придвинулся ко мне и обнял, словно это могло бы ограничить мои движения. Я правда вернулась на место, но легче от его объятий не стало. Телефон продолжал разрываться все снова и снова, связывая мои внутренности в тугой узел. Я отрывисто дышала и от нервов искусала все губы, теперь они горели и опухли. Билли нашёл мою руку на покрывале и взял её в свою, видимо, пытаясь успокоить. От этого только сильнее хотелось биться в истерике. Начала тянуться вечность глухой вибрации. Я со всей силы сжимала биллину ладонь, наверное, ещё чуть-чуть, и я сломала бы ему пальцы. Неожиданно он потянулся к тумбочке и взял с неё телефон. Билли скинул звонок, и принялся набирать сообщение. Я закрыла глаза, он ещё какое-то время переписывался, а потом снова прильнул ко мне и сказал: — Милая, все хорошо, перестань так волноваться. Я подумала ничего не хорошо. Рано или поздно мне придётся связаться с Марком и каким-то образом ему обо всём рассказать. Оправдать себя, что-то придумать, или просто промолчать. Совершенно неважно, что я сделаю, потому что все по итогу закончится одним — он уволит меня. Я сорву кучу планов, Марк потеряет деньги, и я даже не знаю, когда вернусь обратно. Хоть мы и были друзьями, но иного развития событий я не видела. Совсем никак. Телефон ещё какое-то время звонил, а потом замолчал. — Мне нужно сообщить своему боссу о том, что я не приеду, — тихо сказала я, не зная, к чему вообще это говорю. — Напиши ему. Всё разом, и забудь об этом, — пробубнил мне Билли на ухо. Это был самый легкий, безболезненный и наглый вариант. Но какая уже разница, если так или иначе все закончится плохо? — Хочешь, я напишу? — снова заговорил он. Я покрутила головой в отказе, понимая, что из этого точно не выйдет ничего хорошего. Мне нужно было собраться, пересилить свой страх, волнение, панику и просто набрать сообщение. Еле как я написала: «Марк, я не прилечу. Я с Билли Джо в Колорадо, я не знаю, когда вернусь» И выключила телефон. Я не могла так делать, я не имела права, но я сделала. Как только с этим было покончено, Билли принялся целовать меня в шею. Он очень любил целовать меня в шею. Его губы были сухими и шершавыми. Мне так хотелось, чтобы он перестал. Хотя бы сейчас, хотя бы ненадолго, но чтобы он не делал этого. Просто не трогал меня. — Билли, не надо, — сказала я, отстраняясь он него. Он без лишних слов послушался и лишь оставил руки на моей талии. Я лежала и думала о том, как Марк пытается мне дозвониться, как вся моя команда летит в Нью-Йорк, как Аарон и группа направляются в Калифорнию. Там жизнь шла вперёд. А здесь, между нами, она остановилась. Мороз бежал по коже от ощущения застывшего времени. Мир снаружи так легко мог забыть о нас, но пока что он пытался достучаться. Только мы были вне зоны доступа. Билли хотел этого, а я боялась. Я понимала, что разрушу все, что имею там, а потом все разрушится и здесь. Оно уже почти разрушилось. В итоге не останется ничего. Одна я и многокилометровые развалины. Засыпать с тревогой — значит постоянно просыпаться от чувства, будто внутри режут ножами. Это ощущение хорошо было мне знакомо. Вот и сейчас, когда прошло неопределённое количество времени, я открыла глаза и задохнулась паникой. На секунду мне показалось, что я одна, и я всегда теперь буду одна. Билли оказался рядом — просто отодвинулся, так что я переползла к нему и обняла. От этого совсем не стало легче, я только разбудила его. Вот черт. Я лежала с открытыми глазами и смотрела в черноту биллиной груди, до тех пор, пока опять неожиданно не проснулась. Мне казалось, что в тишине ночи я слышала своё сердцебиение, могла наощупь потрогать волнение. В следующий раз я очнулась уже тогда, когда Билли целенаправленно будил меня. Он хотел есть, так что мы спустились в пустой ресторан отеля, и в моей памяти всплыл день нашей первой прогулки. Сейчас все было совсем иначе. То легкое чувство парящей влюбленности обернулось давящей безысходностью. Я помнила, как смотрела тогда на биллину печальную улыбку и хотела спасти его от всех бед на земле. Теперь он не улыбался мне, только изредка поднимал взгляд, когда отпивал вино из своего бокала. Мы не общались и даже не смотрели друг на друга. Ничего не делали. Билли молчал, и это посеяло сомнения в моей и так шаткой уверенности в нем. Мне казалось, спроси я его, что происходит, он бы не смог ответить. Просто Билли сам не понимал. А смотря на трясущуюся меня, старался делать вид, что все под контролем. Но никакого контроля никогда не было. Билли вообще мало что держал под контролем. Вернувшись в номер, он ушёл в душ, и я осталась одна. Долбанная карта все это время была в кармане его штанов. Но неважно, я в любом случае не смогла бы ее заполучить. Больше это не имело никакого значения. Пока я была в одиночестве, то не смогла справиться со своим волнующим желанием включить телефон и все же проверить звонки и сообщения. Билли не было, и мне не хотелось, чтобы он видел, так что я сделала это и уставилась в экран. Из-за немеренного количества оповещений все зависло и заставило меня пару минут сидеть в шоке. Это было просто невозможно. Марк, Аарон, множество не записанных номеров. Для меня будто открылся портал в иной мир. О, боже, что я наделала. Телефон зазвонил, и я моментально взяла трубку: — Да? — Почему твой телефон был выключен? Внутри вдруг все сжалось от животного страха. Я совершенно не ждала услышать в трубке этот голос. — Я спрашиваю, почему твой телефон был выключен? Хладнокровный тон вещал, а я потеряла возможность шевелиться. Мелисса, просто положи трубку шептало где-то глубоко внутри подсознание. Не слушай, отключись, убери телефон от лица. — Блять, я просто хочу услышать твой ебаный голос, ты будешь отвечать или нет?! — Дрейк, сколько можно, — дрожащим голосом заговорила я, — Сколько ещё ты будешь меня доставать?! — Ты долбанная шлюха, — его голос сорвался, — Ты там с кем-то трахаешься, я знаю… Все тело похолодело и задрожало. Голова кружилась так, что комната начала плясать перед глазами. Я медленно опустилась на кровать. — Как ты могла?! — с отчаянием прошипел он, и это немного привело меня в чувство. — Это никаким боком тебя не касается, — попыталась твёрдо сказать я. — Ты просто шлюха, тупая шлюха, но мне так плохо без тебя… Я не могла поверить в то, что слышала. Слезы вновь покатились по моим щекам, я зажмурилась и сказала: — Господи, когда ты успел сойти с ума… — А ты стать шлюхой? — Тебе надо в психушку, — я продолжила, прислоняя свободную руку к лицу, закусив указательный палец. — А тебе на панель, — отрекашетил он. Я начала реветь. Я не могла терпеть такие оскорбления. Это не так. Я не шлюха. Это неправда. — Умоляю, прекрати мне звонить, Дрейк, я тебя ненавижу и знать о тебе ничего не хочу. Дрейк принялся что-то говорить, но со стороны послышался совсем другой голос. — Мелисса? — Билли вышел из душа и нависал надо мной. Мне не хотелось слушать ни того, ни другого. Я смотрела на Билли сверху вниз, чувствовала, как в нем закипала ярость и злость, как он, кажется, и без слов все понимал. Он резко вырвал телефон у меня из руки, и я только успела крикнуть: — Нет, Билли, пожалуйста! Но он, конечно, не остановился. — Какого хера здесь происходит? — ледяным голосом спросил он в трубку, а потом стал слушать. Через какое-то время молчания, Билли заговорил: — Послушай меня внимательно, послушай. Перед своей смертью ты увидишь мое лицо, запомни. Понял? А теперь иди нахуй. Он сбросил звонок и кинул телефон рядом со мной. Я закрыла глаза и глубоко вдохнула. Всё. Это всё. Это конец. — Он убьёт меня, — тихо сказала я сама себе и опустила лицо в ладони. Я представила, как вернусь в Нью-Йорк, а Дрейк найдёт меня и забьет до смерти. Он знает, где я живу. И где я работаю тоже. — Он не сделает этого, — послышался голос Билли, а я уже словно забыла, что он вообще есть в этой комнате. Этого он знать уже не мог. Даже если Дрейк и правда убьёт меня, Билли вряд ли будет осведомлён. — Что ты наделал… — само вырвалось из меня. Внутри нарастало дикое желание взять и кинуться на Билли с кулаками. — Послал твоего ебанутого мудака бывшего нахуй, вот что я сделал, — жёстко ответил он. — Какого хера, Билли, кто тебя просил?! — крикнула я, со всей сжимая в руках пододеяльник, — Ты вообще не представляешь, что ты сейчас наделал! — Что ты орешь? — зашипел на меня он, — Так орешь, будто он сейчас постучит в эту дверь, — Билли ткнул пальцем в проход. Я принялась сотрясаться в рыданиях от страха, обиды и отвращения ко всему миру. Билли Джо продолжал стоять, а потом опустился передо мной на колени и заглянул в глаза. — Он никогда тебя больше не тронет, — Билли взял меня за руки и добавил: — Успокойся, пожалуйста… То, о чем он говорил и чего просил было просто абсурдным. Все, что происходило было абсурдом. — Это неправда, — я чуть не задохнулась сквозь эти слова. — Мелисса… — Билли попытался что-то сказать, но я перебила: — Все, что ты говоришь мне — неправда, и никогда ею не было. Билли замолк, ему нечего было сказать, потому что это и была та единственная возможная правда. — Как ты мог так поступить, начать всё это, спать со мной, говорить, что любишь… и быть… женатым, — выплюнула я, — Как ты можешь так делать… Билли чуть отстранился. Он сказал: — Очень легко. Я изменял своей жене и до того, как встретил тебя. В груди так сильно закололо от услышанного. Я почувствовала, как же Билли не понравилось то, что я сказала. И то, что он ответил, явно было произнесено, чтобы сделать мне больно. — Какая же ты сволочь, — шепнула я, тут же пугаясь своих слов. Билли замер, не сводя с меня глаз. Он все ещё сидел на коленях и держался за мои руки. Мне казалось, я могла физически ощутить, как его пальцы становились холодными, а лицо начинало гореть. Тем не менее, он не шевелился, и спустя время лишь резко сказал: — Я никогда не был хорошим, и ты всегда об этом знала. Да, это было правдой. Я несколько секунд переваривала его фразу, а затем просто опустила свой рычаг сдержанности и заговорила: — Ты постоянно делаешь мне больно, — я выпуталась из его рук, и откинула их от себя, — И ты специально. Ты думаешь, что если мне будет больно, тебе будет легче? Я подождала, думая, что, может, он что-то ответит, но Билли молчал. — Тебе никогда не будет легче, ты не хочешь, чтобы тебе стало легче, — заговорила я, — Я бы хотела тебе помочь, Билли, но тебе никто никогда не поможет. Он не отрываясь смотрел мне в глаза, и это сильно толкало говорить дальше. — Ты правда только о себе думаешь, хотя какая разница, тебе ведь все равно, — саркастично заметила я, — Как будто все должны таскаться с тобой, только потому что ты — это ты. В груди разгорался огонь злости, который посещал меня редко, но который всегда сжигал все дотла. Билли надо было заткнуть меня, но он не делал этого. — Всем твоим друзьям на тебя насрать, потому что ты их заебал, — сказала я, и была этим очень довольна, — Если ты думаешь, что ты бедный непонятый и несчастный мальчик, то это не так. Ты просто мудак. Проговаривая все эти слова, у меня создавалось ощущение, словно это бой, и один из нас не уйдёт отсюда живым. У Билли всегда имелось преимущество, так что пока я могла атаковать, я это делала. — По твоей прихоти мы здесь, но кроме увольнения меня с работы это ничего не повлечёт. Ты чертов эгоист, — я ткнула в него пальцем, — Тебе все равно, что со мной после этого всего будет. Потому что я никогда не поверю, что ты можешь оставить ради меня свою жизнь, группу, семью, подставь сюда что угодно. Ты никогда этого не сделаешь. Вся эта озлобленная уверенность была покрыта яростной пеленой. Она вмиг развеялась, когда Билли сказал: — Ну тогда вставай, поехали, — и тут же поднялся на ноги. — Что? — шокировано переспросила я, медленно осознавая, что сейчас наговорила. — Отыгрываю модель, о которой ты рассказала, — Билли безразлично пожал плечами, но я видела, как тяжело ему даётся это движение. — Если для тебя я такой, то вставай, бери свой сраный чемодан и поехали в аэропорт. Я видела, как Билли трясущимися руками достает из рюкзака джинсовку и натягивает её на себя. Он очень тяжело и громко дышал, заполняя звуками своего дыхания всю комнату. Я закрыла глаза и провела по лицу ладонью. Господи, нет. Нет, нет, нет, нет. — Поднимайся, — сказал Билли. Преодолевая всю боль, я подчинилась его словам. Ни звука не получилось сказать против, потому что все внутри одеревенело и застыло. Я этого не хотела… я не хотела ничего из этого говорить, господи, я совсем ничего не хотела. Билли открыл номер и выкатил в коридор чемодан. Я сделала то же самое, не оглядываясь и совершенно не думая о том, что могла здесь что-то оставить. Вещи не имели никакого смысла. Смысл имел только Билли, уверенно направляющийся к лифту, а затем и на ресепшн. Ему было больно. Конечно, все, что я наговорила причинило Билли боль. А ещё злость, она была написана на его лице. Я стояла рядом, пока он разъяснялся с администратором, и не понимала, как ещё не кинулась к нему в ноги и не начала умолять забыть обо всем сказанном. Я не могла говорить или шевелиться сама. Я могла только следовать за Билли Джо, тупо передвигаясь из одной точки в другую. Поэтому, когда он направился в бар, я тоже оказалась там. Он сел за стойку, и я села рядом. Я не знала, ожидал ли он этого, нравилось ли ему, было ли все равно. Просто ничего другого у моего тела делать не получалось. Билли взял себе виски, быстро выпил, и затем взял ещё один. Я непрерывно наблюдала за тем, как он пьёт и надеялась, что он опьянеет так, что мы никуда не поедем. Боже, мне нужно было просто заплакать, извиниться, сказать, что я его люблю. Я не могла пошевелиться. После четвёртого стакана Билли расплатился и встал, не утруждаясь подождать меня. Мы пошли на парковку, к машине, и когда были почти рядом с ней, он кинул мне ключи, которые я не поймала. Я тут же подняла их и сказала: — Я не умею водить. Последовал секундный ступор, после которого Билли закрыл глаза и с силой сжал челюсть. Когда он пил, я совсем не думала о том, как мы поедем. Совершенно не думала. Билли Джо забрал у меня ключи, открыл машину и сел за руль. По моей коже сверху вниз пробежал холодок страха. Я аккуратно уселась рядом с ним, пристегнулась и вдохнула побольше воздуха в легкие, пытаясь удержать тревогу в узде. Билли помедлил, но потом все же собрался и выехал на дорогу. Это было что-то за гранью добра и зла. На каждом повороте я тряслась, как припадочная, смотрела на все светофоры, убеждаясь, что Билли не проезжает на красный. Мой надзор ничем не смог бы помочь, но я хотя бы была уверена, что он не совсем невменяем. Мы все ехали и ехали, и в какой-то момент очутились на трассе. Билли набирал скорость, настырно вжимая педаль в пол, а я пыталась контролировать своё дыхание в это время. Машина была праворульная, и мы ехали прямо рядом со встречкой, слева от меня со свистом проносились автомобили. Если мы вдруг вылетим во встречный поток и Билли будет отворачивать, весь удар придётся на меня. На спидометре стрелка стремительно приближалась к цифре 130, и это было страшно. Я чувствовала скорость, легкое покалывание в руках и ногах, головокружение. А ещё в салоне пахло алкоголем. Когда вдалеке показалось здание аэропорта, я не знала, что чувствовать. Да, мы доехали и не попали в аварию. Но случись это, то никакого аэропорта бы и не было. И мы не находились бы сейчас здесь. Стоп. Господи. Мои мысли были ужасны. И то, что я сделала было ужасно, и последствия тоже. Билли был пьяный, злой и упёртый, а я пребывала в шоке и просто молчала. Он завернул в прокат, а я вжалась в кресло, думая о том, что если кто-нибудь поймёт, что Билли пьяный, то нас ждёт ад. Хотя… мы уже были в аду, вряд ли бы что-то могло навредить ещё больше. И, тем не менее, все обошлось, Билли сдал машину и минут через тридцать мы уже были в здании аэропорта. Здесь было очень шумно, из-за огромного количества людей помещение казалось просто крошечным, стены наседали. Как я, постоянно, из раза в раз, переносила это? Напряжение внутри сжимало всё тело. Мне становилось очень плохо. Хотелось вырваться из этой огромной толпы и бежать куда глаза глядят, лишь бы только не чувствовать это. Я так боялась потерять Билли. Он был моим спасательным кругом, если бы его не было рядом, я умерла бы прямо здесь. Он стремительным шагом направлялся к билетным кассам. Мои ноги становились все тяжелее и тяжелее по мере приближения к ним. Как все это отменить стучало в голове. Все не должно было быть так, все это из-за меня, и теперь я не знаю, что делать. Мои документы ещё с отеля остались у Билли. Поэтому он вытащил их, для того, чтобы оформить нам билеты, а я взялась за голову и отошла от него. Меня как будто ошпарило кипятком, я не могла на это смотреть. Словно в моей власти было остановить его, прекратить весь этот кошмар, а я ничего не делала. На самом деле, возможно, мне казалось. Но может все оно так и было. Я села на ближайший свободный стул и закрыла глаза. Повсюду сновали люди, будто бы специально всеми возможными способами нарушая мое личное пространство. Время схлопнулось, и в какой-то момент Билли уже сидел рядом со мной. Обратного пути больше быть не могло. Он указал пальцем в сторону и сказал мне: — Твоя стойка регистрации там, — а следом всучил в руку паспорт. Меня затошнило. — А твоя? — тихо спросила я, не смотря на него. Билли слегка оглянулся по сторонам и повёл плечами. — Хрен его знает, — ответил он. Я не пойду без тебя про себя сказала я и осталась на месте. Думаю, Билли все понял. Если он не сдвинется с места, этого не сделаю и я. Без него я ни за что и никогда туда не пойду. Как будто прочитав мои мысли, Билли Джо встал и пошёл именно в ту сторону, куда показывал. Может, он уже просто не мог меня терпеть, а может, увидел на табло нужные ему стойки. Я вообще понятия не имела, какой у меня рейс. Билли подтолкнул меня в нужное место, и вот я уже стояла на досмотре с посадочным талоном в руке и полными слез глазами. Его нигде не было. Я осматривалась, но нигде не видела его. Выйдя с контроля, я встала в проходе и стала ждать. Огромный поток людей проплывал мимо, страшно было пропустить в нем одного единственного нужного человека. Если у меня не получится пересечься с ним, я… я просто… я не знаю, что буду делать. Спустя секунду в толпе показались жёлтые обесцвеченные волосы. Далеко, почти незаметно, но от моего взгляда они укрыться не могли. Громкий вздох облегчения вырвался из груди наружу. Но какое тут могло быть облегчение? Билли поравнялся со мной, несясь вперёд, как ураган, и мне стало ещё хуже, чем когда-либо до этого. Мы пересекли общее помещение и вошли в бизнес-зал, отграниченный от него дверьми, и после суетливого шума нас окутала тугая тишина. Тут людей было намного меньше, а порядка намного больше. Из-за резкой смены пространства во мне окончательно что-то щелкнуло. Я сразу же поняла, что происходит. Паника залила все тело, и я не могла сделать шаг, так и осталась в дверях. Это начинает происходить. На глазах у кучи людей. Самый большой страх в моей жизни воплощался прямо сейчас. От тихого ужаса у меня заложило уши, я перестала соображать, стояла и не понимала, что делать. Негде было спрятаться, некуда отступать — ни назад, ни вперёд. Я слышала, каким обрывистым стало мое дыхание, и то, как оно шло вразрез с дрожью всего тела. Слезы залили глаза и ничего не было видно, я всхлипнула, стараясь согнать их, шагнула в сторону и почувствовала, как кости в ногах трескаются, и стоять больше не получается. С этими мыслями я и полетела на пол. Казалось, я падаю не с высоты своего роста, а как минимум с одиннадцатиэтажного здания. Ощущения при приземлении были соизмеримы. Колени пронзила такая сильная боль, что я громко взвыла и тут же начала задыхаться и захлебываться слезами. Господи. Я сейчас кого-нибудь здесь покалечу. Я не управляла собой, и уже даже не думала, как выгляжу со стороны. Мне просто хотелось выжить и оставить в живых рядом находящихся людей. — Милая, все хорошо, я с тобой, — послышался голос Билли совсем рядом, и я неожиданно поняла, что он держит меня и пытается поднять с земли. Тяжелая неведомая сила тянула меня обратно вниз, но Билли Джо оказался сильнее. Он повёл меня куда-то, и я так сильно плакала, потому что чувствовала, будто мы идём по битому стеклу. Послышался щелчок дверного замка, а затем шум воды. Я оглянулась и обнаружила нас в уборной. Билли взял мое лицо в свои ладони и заговорил: — Смотри на меня, малышка, — он наклонился ко мне, так, что наши глаза оказались на одном уровне. — Ничего не бойся, слышишь, видишь меня, я рядом, — Билли гладил меня по голове. Ерунда промелькнуло в мыслях. Там, где он прикасался ко мне, кожа будто бы слазила, начинала гореть, щипать и ныть. Боль распространялась на все тело. Билли обнял меня, окутал собой, а я плакала, плакала и плакала, пока он что-то мне говорил. Я уже больше не могла, мне так хотелось чтобы этот очередной кошмар прекратился, но тело не слушало разум. Поступало так, как хотелось ему. Медленно уничтожало меня. Скоро я только негромко подвывала и сморкалась, потому что внутри больше не осталось ни слез, ни сил. Билли сжимал меня в своих руках, я цеплялась за его плечи и неизвестно почему боялась отпустить. Он сам отстранил меня от себя и сказал: — Мелисса… может, умоешься? Я коротко кивнула и повернулась к раковине, чтобы набрать воды в ладони и плеснуть в лицо. В отражении зеркала передо мной Билли выглядел по-настоящему растерянным и взволнованным. Вот он, и он все также любит меня… невыносимо было смотреть на него и думать, что скоро мы расстанемся навсегда. Отчаяние на секунду сжало мое горло, но оно же и толкнуло начать говорить. — Билли, — обратилась к нему я, — Прости меня, пожалуйста… В отражении он поднял на меня взгляд, и мы смотрели друг другу в глаза. Я продолжила: — За все, что я когда-либо говорила и делала, если сделала больно, прости… Он тут же прервал меня: — Милая… ты ничего не делала, тебе не за что извиняться, ты во всем права. Я развернулась к нему и схватилась за его плечи. — Билли, я… живу в Бруклине… я хотела, — у меня не получалось говорить без запинок, — Сказать тебе свой адрес. Хотела, но не знала зачем и как. А ещё я забыла и улицу, и дом, и квартиру. Я не смогла бы сейчас добраться до своего дома. — Конечно, малышка, я слушаю, — сказал Билли и отрывисто поцеловал меня. Я сглотнула. Он звучал так несерьёзно, но я изо всех сил старалась не замечать этого. Билли все периодически припадал к моим губам для поцелуев, а у меня в голове лихорадочно проносились какие угодно мысли, но только не те, что нужны были в этот момент. Я достала телефон из своего кармана и открыла заметки. Записав туда две строчки, я протянула мобильный Билли и заскулила: — Прошу тебя… Он без слов забрал у меня телефон и засунул в карман. Мне хотелось всерьёз опуститься перед ним на колени и начать умолять. — Ты приедешь? — только спросила я. — Да, — коротко ответил Билли Джо. — Обещаешь? — Обещаю. — Ты не сможешь, — протестующе захныкала я, не веря ему. — Эй, послушай, — Билли взял меня за подборок, — Я много чего могу. Я же нахуй отбитый, ты знаешь… После этих слов Билли запустил руку мне в волосы и принялся целовать. Теперь он целовал глубоко и медленно, мои соленые слезы чувствовались на наших губах. Вода все ещё лилась из крана и была аккомпанементом под все эти действия. Потом он тихонько отстранил меня от раковины и подтолкнул в сторону двери в туалет. Мы вошли туда и Билли начал забираться под мою футболку и гладить руками тело. Я повисла на его шее и хотела просто забыться здесь навсегда. Билли повернул меня к себе спиной и в одно движение стянул мои штаны вместе с трусами. Он стал копаться со своими, и в это время я упёрлась коленом в опущенную крышку унитаза и сложила локти на бочок. Билли навалился сзади и толкнулся вовнутрь, а потом сделал это ещё раз. Он доставал до какого-то места, которое разрывалось болью внутри меня, но чуть погодя все стало хорошо. Да, все было нормально. На то время пока он совершал свои поступательные движения, я забыла о происходящем вокруг. Это было мое обезболивающее в данный момент. Билли взял меня поперёк туловища и прижался ко мне. Он был так близко последний раз. Я не чувствовала чего-то невероятного, только как внизу все сжимается и пульсирует от его движений. Билли вышел из меня, запустил руку куда-то между наших ног и спустя несколько секунд кончил, пачкая спермой мои ляжки. А потом обнял. И долго-долго так стоял, никак не отпуская. Когда же он все-таки отстранился и исчез из кабинки, я натянула штаны обратно, даже не потрудившись вытереться, и вышла за ним. Засунув руки под проточную воду, я наконец-то поняла, что успокоилась. Мое лицо не выражало никаких эмоций, когда я подумала о том, как устала жить в боли. Всю жизнь, с самого детства и вплоть до настоящего момента — одна сплошная перманентная боль. Яркие и быстро проходящие вспышки успокоения, чем и был для меня Билли, в дальнейшем делали только хуже. Светлое всегда оборачивалось темным, а ослепляющее — сплошной непроглядной тьмой. Чернота наседала на пятки, потому что возвращалось все то, о чем я так старательно забывала. Я ненавидела себя за то, что все это происходило со мной. В дверь туалета постучали. Сколько времени мы тут пробыли? Билли открыл и вышел, я поплелась следом, смотря в пол и чувствуя на нас чужой взгляд. Мне было плевать. Вообще на все. Пока мы устраивались в зале, я вытащила из кармана билет и посмотрела на данные. Голову пробило кирпичом — было написано, что посадка на этот рейс должна начаться через тридцать минут. Тридцать. Минут. Я повернулась к рядом сидящему Билли и уткнулась носом в плечо. Рукой я обвила его живот, чувствуя, какой он напряженный. Я вдыхала биллин запах, лихорадочно стараясь запомнить его навсегда. На самом деле, теперь и я, и все мои вещи пахли как Билли — они пахли дорогой, длинною в жизнь. Его жизнь. Он обнял меня в ответ и поцеловал в макушку. Где-то на периферии сознания дребезжал страх. Очень едкий, но очень далекий. Я не думала ни о чем, что могло бы спровоцировать его, он просто был и теперь, наверное, будет со мной всегда. Но я думала о Билли. Вот его руки — я вижу их прямо рядом, могу провести пальцами по его пальцам. Татуировки, родинки и волоски — все то, чем Билли был. Светлые крашенные волосы, сухие и жесткие, но самые красивые в мире. Щетина на лице, которой он из раза в раз щекотал меня, когда целовал. Его зеленые глаза. Я сжала Билли сильнее, перекладывая руку на шею, а другую заводя за его спину. Я уткнулась носом ему в ключицы. Могла прямо сейчас дотронуться до них губами. И это был бы последний раз, когда я могла бы это сделать. От ошпарившей меня боли я с силой сжала глаза, да и сама вся напряглась, пытаясь перетерпеть её. Хотелось вывернуться наизнанку, лишь бы только прекратить эту муку. Я почувствовала, как Билли поворачивается ко мне и сжимает в своих руках, начиная затем гладить по спине. Успокаивающе так гладить. Но как я могла успокоиться? Я любила его всего. Просто до дрожи, до слез, до маниакального страха потерять. Каким бы он ни был, колким ли, грубым ли, с другой стороны он всегда был добрым и нежным. Билли просто был очень сложным, но никаким другим он быть и не мог. Именно из-за этого я и влюбилась в него. Я никак не могла не влюбиться. Мы всё обнимались, когда мою посадку объявили. Я вцепилась в Билли ещё сильнее, и он тоже прижался ко мне как мог. Он как обычно был таким тёплым. Я больше не представляла себя без этого тепла. Билли и я… мы не могли отпустить друг друга. Оглядываясь назад, время казалось таким скоротечным. Будто бы те два месяца пролетели в один миг, и вся наша любовь была лишь мгновением. Она на самом деле им и была. И те секунды, что протекали сейчас между нами тоже уходили в небытие. Я почти поверила в то, что мы застыли в одном моменте навсегда, когда по громкоговорителю назвали мое имя и попросили пройти в самолёт. Нет, нет, можно все это просто окажется неправдой и мы останемся здесь… — Я люблю тебя, Мелисса, — шепнул Билли, а я окаменела, потому что услышала прощай. Я отстранилась и поняла, что никуда от этого не убегу. — Когда твой самолёт? — спросила я его, чтобы сделать хоть что-то, чтобы оттянуть неизбежное ещё на пару секунд. — Скоро, — на выдохе ответил Билли и взял меня за руку. Мы смотрели друг на друга, я разглядывала его лицо и думала о том, что так близко больше никогда не посмотрю на него. Билли Джо был очень красивым. И очень любимым. Тут вдруг мое имя прозвучало снова. Смотря Билли в глаза, я сказала: — Я тебя люблю, — и поцеловала, а дальше заскулила: — Господи, как же сильно я тебя люблю, я всегда буду любить тебя одного… Мы коснулись лбами, а затем он невозмутимо поднялся, не отпуская моей ладони, и мне тоже пришлось встать, потому что Билли тянул руку на себя. Билли всегда все тянул на себя. Мы вышли из зала и направились к стойке. Там нервная стюардесса уже готова была силком тащить меня в салон. Я впала перед ней в ступор. Я ничего не могла сделать, только чувствовать биллину ладонь в своей. Он в это время откуда-то вытащил мой билет и протянул девушке. Господи. Я испуганно посмотрела на него. Билли успокаивающе провёл по моей щеке рукой и сказал: — Все хорошо, — а потом нежно-нежно поцеловал, и хотел отстраниться, но я не позволила. В самые губы я прошептала ему: — Это наш последний поцелуй… Я не знала, зачем говорю это. Билли замешкался на секунду, но потом подхватил: — Нет, малышка, конечно нет. Он посмотрел мне за спину, и попытался развернуть в нужном направлении, но я тут же вцепилась в его футболку мертвой хваткой. — Я что-нибудь придумаю, — почти шепотом сказал он мне, — Я закончу свои дела, и что-нибудь придумаю. Я что-то начала чувствовать на этом моменте. Кажется то, что Билли тоже, как и меня, бешено колотило. — Проводите ее, — хрипло сказал Билли Джо стюардессе, с силой отстраняя от себя мои руки. — Господи, не надо, я дойду, — возмутилась я и не смогла сделать шаг. На мои плечи легли чьи-то ладони, не те ладони, мне хотелось сопротивляться, но Билли просто взял и отпустил меня, чем поверг в шок. Я как дура пошла туда, куда меня повели и была совершенно не в себе. Только на повороте я оглянулась, наблюдая затем, как Билли смотрит мне в спину. Мы не попрощались промелькнуло в голове, и силуэт Билли Джо тут же исчез с моих глаз. Меня посадили на самое первое кресло в самолете, у окна. Так вот. Его липкая сперма на ляжках и билет в первом классе — это последний след от Билли в моей жизни. Я смотрела в иллюминатор на этот чертов аэропорт и думала, что Билли где-то там, быть может, тоже смотрит в окно. На меня. Точнее, на мой самолёт. Я не верила, что обратного пути больше нет. Я не верила, что больше никогда его не будет рядом. После непродолжительного стояния лайнер двинулся, а потом я почувствовала, как он взлетает. Ну, вот и всё, Билли Джо… прощай. Я люблю тебя.