Гроза

      — Ну что же ты так психуешь, Ваня? — елейным голоском протянула женщина, вальяжно откидываясь в своем кресле и экстравагантным движением закидывая ногу на ногу. Она ощутимо упивалась своим хозяйским положением. — Я просто безумно соскучилась по всем вам, мои сладкие. Неужели никому не хотелось снова увидеть друг друга? Хотя — ах, простите! — некоторые из вас и не успели особо соскучиться. — Склепова тихо захихикала каким-то своим, одним ей известным, измышлениям, нервируя и без того напряженных гостей.       — Кончай устраивать клоунаду, — мрачно поддержал своего товарища Ягун, осушив одним махом доверху наполненный бокал. — Здесь тебе не детский сад, на нас твои дурацкие приколы лет десять как не действуют. Мигом зацепившись за обвинения лопоухого, Гробыня наигранно поджала губы и склонила голову набок.       — О, Ягунчик, не будь таким грубым. Мы же только собрались, а ты уже затеваешь перепалку… Конечно, я понимаю, тебе пришлось туго после смерти Ягге, она ведь до последнего помогала тебе справиться с… Это было уже слишком. Несдержанный Ягун сорвался с места и дёрнулся в сторону Склеповой.       — Да как ты смеешь, тварь! Не оскверняй ее память! — плевался слюной бывший играющий комментатор, извиваясь в крепком захвате Ваньки и Шурасика, не дающих возмущенному мужчине добраться до обнаглевшей хозяйки банкета. На саму Гробыню, впрочем, выпад Ягуна не произвёл впечатления, и она, лишь на мгновение встрепенувшись, смерила клокочущего от злобы однокурсника ледяным взглядом разновеликих глаз.       — Успокойся, — бросила она, удовлетворенно наблюдая, как разбушевавшегося гостя усаживают на место и отпаивают вином. — Лучше похлопочи о жене. Видишь, напугал её, бедняжку, лица на ней нет, — с маниакальной едкостью подметила Склепова, обращая всеобщее внимание на резко побледневшую Катю, нервно перебирающую в наманикюренных пальчиках свой бокал. Её пухлые губы подрагивали.       — Гробыня, что это за глупые шутки? — тихо спросила она, не встречаясь взглядом с ехидствующей хозяйкой приема.       — Я не собираюсь играть в твои дурацкие игры! — звенящим голосом, от которого вздрогнуло всё столовое стекло в помещении, начала Зализина тоном, в прежние времена предвещающим хорошо срежиссированную истерику. Склепова лениво поморщилась.       — Брось, Лизон. Уж тебе-то не привыкать играть в игры, — даже в зевке ухитряясь сохранять выражение коварства на лице, отмахнулась лысегорская телеведущая. — Кстати, а твоё платье случайно…       — Я не знаю, что здесь происходит, и зачем весь этот цирк, но я не дрессированный медведь и участвовать в этом не намерен! — прерывая женщину на полуслове, рявкнул Ванька, вставая с места и резкими шагами направляясь к выходу. Таня, будто бы виновато обведя взглядом гостей, выбежала вслед за мужем. В столовой повисло напряжённое молчание, нарушаемое лишь отдаляющимся топотом четы Гроттер-Валялкиных и их же неразборчивым спором. Ваня что-то гневно выкрикивал, а Таня же, по всей видимости, пыталась успокоить супруга. С ловкостью кошки Гробыня буквально взлетела со своего места и метнулась к дверям.       — Куда же побежал, зоолюб ты наш? — призывно запела она, и эхо длинных пустующих коридоров услужливо разнесло по особняку её насмешливый голос. — По-моему всё, что тебе нужно, здесь, в зале! Очередная пространная фраза Гробыни произвела на бывшего мага эффект ушата ледяной воды. Он остановился, как вкопанный, медленно разворачиваясь к злорадствующей хозяйке резиденции. Таня в растерянности стояла по левую руку от мужа. Со стороны столовой в коридор немедленно высыпали остальные гости.       — Всё, что мне нужно — это твой, блядь, заткнутый рот, Склепова! — неожиданно грубо выкрикнул Валялкин. Гробыня примирительно вскинула руки вверх. На густо накрашенных помадой губах блуждала улыбка — женщина явно была довольна произведённым эффектом.       — Молчу-молчу! — заверила она маечника, для наглядности поднося ко рту ладонь. — Просто вернись в наш дружный коллектив, и мы цивилизованно разрешим этот вопрос. Ванька заколебался. Он растерянно бегал глазами по окружающему пространству, и было практически слышно, как в его черепной коробке стукаются друг о друга мысли. Таня что-то активно зашептала мужу на ухо, но окончательно дилемму разрешил Ягун, вынырнув из толпы гостей и быстрым шагом направляясь к выходу из дома.       — Вы как хотите, а я не собираюсь торчать тут и слушать весь этот бред, — прокомментировал он, не оборачиваясь. Ванька, в чью сторону шел Баб-Ягун, благодарно кивнул другу. Таня ободряюще приобняла супруга за плечо.       — Вот именно! — подхватила слова своего благоверного Катя и спешно посеменила следом за ним, по дороге то и дело одергивая свой пикантный наряд. На её хорошеньком, не тронутом годами личике читалось вселенское облегчение. Остальные приглашённые маги, поколебавшись, решили присоединиться к бывшим сокурсникам и, не глядя на Гробыню, двинулись к дверям. «Неудобно как-то», — послышалось бормотание Лены, потонувшее в возмущённом крике Валялкина.       — Почему эта чертова дверь не отпирается?! Мы полчаса назад сюда все заходили!       — Я не запирала ее, — обеспокоенно подхватила Катя, заходившая последней.       — Отойдите! — громко скомандовал Ягун и вскинул руку с кольцом. — Искрис фронтис форте! Толпящиеся гости бросились врассыпную от дверей, должных превратиться в щепки после двойной боевой искры, но, ко всеобщему изумлению, кольцо Ягуна никак не среагировало на приказ владельца.       — Ну-ка, дай я, — взволнованно сказала Таня, поднимая руку. — Сезаммо распахнулло! Дверь оставалась убийственно равнодушной и даже сочувствующе не скрипнула створкой. Причина этому обнаружилась мгновенно — кольцо Феофила так и не выпустило искру.       — Что за чертовщина, — нахмурился Шурасик. — Омонус всемлежатус! — выпалил он, однако и его магический перстень не сработал, после чего он почти беспомощно обернулся к своей жене. Лена же застыла на месте с маской отрешенности, хорошо знакомой её мужу, пусть он и видел её нечасто — такой растерянной Свеколт казалась, когда не знала, что делать в сложившейся ситуации.       — Вся магия тут перекрыта. Даже вуду не реагирует, — пояснила она холодным голосом, окончательно убедив супруга в том, что всё действительно плохо.       — Мы все умрём! Умрём! — панически заверещала Лиза, закрывая руками лицо и мигом теряя всю свою намалеванную брутальность. — А всё из-за чертовой сучки Гроттер!       — Э, полегче, — вступился за подругу Ягун, недобро сверкнув глазами. Сквозь злобу и недоверие читался почти животный страх бывшего драконболиста.       — Склепова, чтоб тебя, выпусти нас отсюда сейчас же! — каркнул Ванька, и сразу все взгляды обернулись к Гробыне, которая, так и не сдвинувшись с места, почти умиленно наблюдала за попытками гостей вырваться из дома.       — Не могу. — Молодая женщина пожала худыми плечами, сохраняя отвратительную невозмутимость на скуластом лице.       — Что за чушь? Сними охранную магию со своего дома и прекрати водить нас за нос, — возмутился Баб-Ягун, скрестив руки на груди. Телеведущая издала какой-то чужеродный, непривычный смешок и смерила растерянных товарищей невинным взглядом разномастных очей.       — А я, что, разве сказала вам, что это мой дом?       — Блядь, это не смешно! — почти взревел Валялкин и с силой ударил ногой по входной двери. Но последняя, кажется, была настолько непробиваемой, что выдержала бы даже драконий натиск.       — Тогда чей же? — резонно обратилась к Склеповой Катя.       — Не знаю, — беззаботно передернув плечами, отозвалась Гробыня.       — Ну все, меня это заколебало! — вскипел Ягун и рванул к зачинщице мистического рандеву. Однако, к шоку присутствующих, та с грудным хохотом метнулась в сторону, а в следующую секунду просто исчезла из виду, словно сквозь землю провалившись.