Гроза

      Лиза Зализина В школьные времена, когда я еще была "сумасшедшей Лизон" с часами-кукушкой, мне часто приходилось унижаться, врать и строить все новые планы мести в приступе отчаянной ненависти. Будучи отъявленной истеричкой, я просто падала все ниже и ниже, заставляя всех вокруг крутить пальцем у виска и грубо затыкать мне рот. Но не в моих силах было остановиться: я снова и снова проклинала её, эту рыжую дрянь, что годами отравляла мою жизнь, раз за разом отбирая у меня всё, что я хотела, к чему стремилась, кого любила... Но однажды мне удалось. И наплевать, что он был мертвецки пьян и называл меня её гадким именем. Главное, что он был со мной, и я позволяла ему делать то, чего он никогда не осмелится просить у жены. Я проложила свой путь к его сердцу шипами и латексом, но я всеми силами старалась не потерять хотя бы это… И вот сейчас, глядя на светящийся экран телевизора, находясь непонятно где и неизвестно почему, я просто смотрела на то, как разбивается вдребезги наша тайна, приближая жуткий скандал. Зализина на экране, в том же боевом облачении, стояла посреди небольшой уютной комнаты в голубых тонах и рассматривала какие-то семейные фотографии с тошнотворной гримасой на чересчур накрашенном лице. Мягкий лунный свет пробивался сквозь неплотно задернутые шторы, падая на ковер, прикроватную тумбочку и странные предметы, небрежно разбросанные по кровати.       — Что это…неужели… — сделав шаг вперед, проговорила Таня, не верящим взглядом уставившись на экран. — Зализина, что ты забыла в моем доме?! Но Лиза ей не ответила. Пожалуй, это был первый и единственный раз, когда истерическая натура Лизон уступила место инстинкту самосохранения. Она стояла неподвижно, сжав губы в тонкую алую ниточку, с абсолютно отсутствующим видом и бешено бьющимся сердцем. И не она одна… В следующее мгновение картинка на экране изменилась: неслышно в комнату вошел ещё один человек, подкрадываясь к девушке сзади. Подойдя вплотную, он резко схватил её за волосы и с силой потянул назад, оголяя шею и оставляя на ней темнеющий след от поцелуя.       — Сегодня я приготовил кое-что новенькое, — горячо зашептал ей на ухо мужчина, в то время, как его руки уже настойчиво пытались освободить её от остатков своеобразной «одежды».       — И что ты сделаешь со мной сегодня? — кокетливо спросила экранная Лиза, разворачиваясь лицом к нему, томно закусив губу.       — Узнаешь, — отозвался собеседник, потянув её к кровати и попадая в полосу лунного света. А в одной из комнат загадочного особняка воцарилась та самая «немая сцена», горячо любимая всеми режиссерами и сценаристами.       — Скажи мне, что этого не было, — угрожающим шёпотом проговорила, наконец, Татьяна Гроттер-Валялкина, лихорадочно пытаясь сохранить остатки самообладания. — Скажи мне, что это был не наш дом, не наша спальня, не наша кровать, — её голос повышался с каждым новым словом. — Скажи мне, что ты не трахался с этой психованной сукой, пока я отвозила детей в гости!!! Не выдержав, Таня подскочила к своему оцепеневшему супругу и яростно толкнула его в грудь. То ли сил Валялкина хватало лишь на любовные утехи, то ли градус вина в графине оказался выше, чем он ожидал, но на ногах он не удержался, протаранив спиной злосчастный телевизор и увлекая его вслед за собой на пол.       — Не трогай его, стерва ебанутая! — завизжала Зализина идеально поставленным для таких случаев сопрано. — Ванечка мой! Он любит меня, а не тебя, рыжая дура! В душе Зализиной вновь проснулась Бедная Лизон, и она внезапно рванулась к Тане, вцепившись ногтями в лицо Гроттер.       — Уберите от меня эту психованную сучку! — чуть ли не плача от боли, закричала Таня, пытаясь сбросить с себя обезумевшую Зализину. На помощь подруге тут же поспешил Ягун, но взбешенная Лиза рванулась из его рук и отшатнулась, пытаясь сохранить равновесие. Черный латекс порвался, оголяя все интимные подробности главной истерички Тибидохса, а внук Ягге остался стоять, сжимая две длинные полоски ткани. Её ногти нацелились теперь уже на лицо мужчины, когда тот попытался подойти ближе. Чудом выдержав еще одну атаку свихнувшейся Лизон, Ягун, не без помощи Лены, наконец, обездвижил её и схватил за запястья. Скрутив руки у Лизы за спиной, он потащил девушку к выходу. Один толчок — и шипящая от бессильной злобы Зализина была грубо вытолкнута за пределы комнаты с теперь уже разбитым телевизором. Супруги Валялкины к тому времени тоже перешли от активных боевых действий к отнюдь не мирным переговорам и просто орали друг на друга, соревнуясь в силе голосовых связок.       — Э-э-э… Кать, может, пойдем, выпьем чего-нибудь? — предложил Ягун, предпочитая не участвовать в семейных разборках четы Валялкиных. Лоткова скептично взглянула на самозабвенно ругающихся супругов и кивнула мужу, бесшумно пробираясь к двери.       — Будь это твое видео, мы бы застряли тут навечно, да, Кать? — услышала она за спиной насмешливый голос Шурасика. Девушка так и застыла в проходе, не оглядываясь и надеясь, что Ягун этого не слышал. И почему ожидания так часто имеют свойство не оправдываться?       — На что это ты намекаешь? — тут же оживился не в меру любопытный внук Ягге, а потом вдруг оскалился приторной улыбкой и добавил: — Шууу-рочка? Главный умник Тибидохса оторопело застыл, одаривая ухмыляющегося комментатора затравленным взглядом.       — Да ни на что, — срывающимся голосом ответил Шурасик. — Просто Катя такая фотогеничная, она еще в школе обожала сниматься.       — Да, ты прав. Но теперь это в прошлом, — подала, наконец, голос Лоткова, проводя по платью влажными от пота ладонями. — Ягуш, так мы идем?       — Ну, пошли… — всё еще подозрительно поглядывая на местного ботаника, ответил её супруг. Все вместе они поспешили убраться подальше от развернувшейся семейной драмы, но затем разошлись: Ягун с Катей, как и собирались, отправились в столовую «подкрепиться», а Лена с мужем решили продолжить обыск местной библиотеки. Оставшиеся наедине супруги, тем временем, не спешили вести себя, как подобает взрослым людям. Таня требовала развод (девичью фамилию она и так сохранила), а Ванька неумело оправдывался и клялся в том, что это было ошибкой всей его жизни.       — Проваливай, Валялкин, убирайся отсюда немедленно! Я видеть тебя не могу! — в который раз распылялась Гроттер.       — Да что ты! И как же интересно я это сделаю? Мы заперты, забыла? — огрызнулся в ответ ветеринар. Его гнев уже поутих, оставляя лишь противный осадок разоблаченной неудачи.       — А мне плевать! Иди лучше найди свою бешеную шлюху, потому что я не уверена, что не прибью её, если встречу первой! Валялкин уже открыл было рот, чтобы произнести очередную защитно-оправдательную речь, но потом передумал и поплёлся вон из комнаты, бросив напоследок виноватый взгляд на пока ещё свою жену. И вот Таня осталась наедине со своей злостью, разочарованием и разбитым телевизором, разрушившим её брак. Гроттер пару раз от души пнула его ногой, а затем уселась сверху и зарыдала. Царапины на щеках и шее, оставленные острыми ногтями Зализиной, нещадно щипали, соприкасаясь с горькими каплями слез, но Тане даже нравилось — эта боль не давала ей окончательно уйти в себя. Спустя несколько минут Таня потянулась за платком, когда вдруг услышала глухой звук, донесшийся из глубины дома. Нахмурившись, девушка вышла из комнаты и внимательно осмотрела длинный коридор. Он слегка изгибался влево, так что Таня не могла разглядеть, что творилось в другом его конце. А там определенно кто-то был. Внезапно послышался ещё один странный звук, а после кто-то громко хлопнул дверью. Гроттер сорвалась с места и побежала к источнику шума, выкрикивая по дороге имена друзей. Петляя по лабиринтам коридоров и комнат, Таня так никого и не встретила и остановилась отдышаться: от быстрого бега в боку закололо, да и выпитое вино немного вскружило голову. Так она и стояла, чуть нагнувшись вперед и опираясь на колени, когда что-то капнуло ей на затылок и тонкой струйкой стекло под рубашку. Вздрогнув, Гроттер нехотя подняла голову.       — Танечка, что случи…       — АААААААААААААААААААААА! — голос вбежавшего Валялкина в компании с остальными гостями сегодняшнего вечера утонул в истошном Танином визге. Девушка пятилась к двери, задыхаясь в истерике и отчего-то раздирая собственную спину.       — Таня, Таня! Да что с тобой?! — Ванька схватил девушку за руку и потянул на себя, нечаянно поймав ладонью ещё одну тёмно-алую каплю. Он так же поднял взгляд к потолку, и ноги у маечника вдруг подкосились: прямо над ними, на изящной люстре с поблескивающими на свету хрусталиками, висела аккуратно отрубленная женская голова в обрамлении длинных спутанных волос. Глаза стеклянные, густо накрашенные губы искривлены в беззвучном крике, а в лице что-то очень знакомое, если собрать всю силу воли и присмотреться спокойно…